=_=

Примечания:

* Подменыш (Changeling) — впервые встретилась с этим словом в ирландском фольклоре. Мол, гоблины крадут человеческих детей, а на их месте оставляют своего, которого принято называть «подменыш». По сути, так оправдывали болезненных или отстающих в развитии детей, тип: «это не мое, мне фейри подбросили». А куда фейри девали человеческих детей? Говорят, что их воспитывали как родных, но я подозреваю, что их жрали. Или они становились королями гоблинов — привет, Дэвид Боуи из фильма Лабиринт. 

* История по мотивам манги «Лето, когда умер Хикару». Она настолько впечатлила меня атмосферой, что я как одержимая нашкрябала свою адаптацию, и только после этого меня отпустило.

.

/////////////////////////////////

Спортивный зал Хексайда гудел от разговоров и музыки. На стенах пестрели ленточки с надписью «Гром», вот только праздничная мишура подрастеряла заряд магии, а на столиках заканчивались закуски. Вечеринка началась еще в 6 вечера, а уже перевалило за 10. Пора бы и по домам, но королева колдовского бала не торопилась возвращаться.

Измученно вздыхая, Луз вытряхнула в стаканчик с пуншем последнюю каплю сомнительного алкоголя, который свистнула у Иды. Хочется верить, что это местная разновидность самогона, а не настойка на гнойных бородавках. Хотя сейчас уже без разницы.

Несмотря на траурную атмосферу, друзья не спрашивали, почему лицо вечно ухмылявшейся Носеды заметно посерело. Кто угодно раскиснет, если их любимая девушка уже который час сражается с легендарным монстром в сыром и мрачном подвале, пока вся школа закатывает вечеринку и нагло ждет результат.

Рассеянно оглядываясь, Луз резко замерла. Из дрогнувшей руки выпал стаканчик, заляпав коктейлем штаны одноклассников.

— Блядь, Луз, какого Титана... — Уиллоу брезгливо отшагнула от растекшейся липкой лужи. — Ты совсем пьяная? Может, пойдешь домой?

Гас проверил, куда уставилась их захмелевшая подруга и похлопал Уиллоу по плечу.

— Эмити вернулась. — объяснил парень, кивнув на главный выход из спортзала.

— А-а... — понимающе кивнула Уиллоу. — Долго же она возилась.

Расслабившись, друзья с усмешкой посмотрели на Луз, но та приходить в себя не спешила.

— Челюсти подбери. Лучше пойдем поближе. — приподнято предложила Уиллоу и, взяв компаньонов под локти, потянула их в гущу событий. Носеде ничего не оставалась, кроме как топать на нетвердых ногах с остальными.

Тем временем дежурившие учителя вывели Блайт на сцену, торжественно нарекая победительницей. Под всеобщие овации королева Грома получила заслуженную корону и гордо подняла кулак, сверкая улыбкой.

Луз всё никак не могла отвести от Эмити взгляд. И всё же побледневшее лицо Носеды выражало замешательство вместо ожидаемой радости за возлюбленную.

— Я думала, у вас тайные отношения. — прошептала Уиллоу, легонько пихнув Луз локтем, чтоб та вернулась в реальность.

— А? — рассеянно поморгала Носеда. — Ну... да. — отрешенно ответила она.

— Тогда перестань так странно пялиться на королеву Хексайда, тебе этого не подарят. — намекнула подруга. Удивительно, что не единожды побитому человеку всё равно приходится напоминать, что она не в сказку попала.

— Когда вы с Эмити переглядываетесь, это выглядит супер подозрительно. — уточнил рядом топтавшийся Гас. — Ваш союз станет для всех зловещим знамением, ты же понимаешь.

— Не нудите, я и сама в курсе. — раздраженно заворчала Луз. — Просто...

— Ты накосячила и не успела извиниться? — саркастично хмыкнула Уиллоу.

— Блядь, нет. Отвянь, Парк. — сквозь зубы зарычала Носеда, сложив руки на груди и нахохлившись.

— Слышь, а повежливее? — обиженно нахмурилась подруга. — Я переживаю, а она нахер шлет...

— Да что с тобой сегодня? — удивился Гас. Луз, которую они знают, не упустила бы возможности остроумно подъебать в ответ. Но сейчас она просто злилась и рычала по любому поводу. Паленое зелье у Иды выпила или как это понимать?

Нервно дергаясь, Носеда так и не ответила. Просто развернулась и ушла на выход, расталкивая всех на пути.

Озадачено переглянувшись, Уиллоу с Гасом пожали плечами, решив остаться до конца церемонии. А Луз... пусть проветрится. Кажется, ей лучше побыть одной и успокоиться.

***

Утро учебного дня. Вот-вот начнется первый урок. Коридоры набиты учениками, воодушевленными после вечеринки.

Вяло шаркая ногами, Носеда плелась к шкафчику. Хотя со своими красно-синими кругами на глазах она едва соображала, что за учебники ей нужны или какой на дворе день недели. К сожалению, депрессия не аргумент для прогула.

И снова Луз пробил озноб, а по спине забегали мурашки тревожности. Возле шкафчиков стояла Эмити. Зубастая кабинка не поддавалась, показывая дикий норов. Оскалив зубы, Блайт зарычала низким тоном, а ее янтарные глаза на миг почернели. Шкафчик испуганно заскулил, послушно открывая пасть.

Заметив Носеду, Эмити смущенно улыбнулась, миленько прикрывая губы пальчиками. Но Луз на улыбку совсем не тянуло, как и на восхищение разносторонностью своей тайной возлюбленной.

— Отойдем на минутку. — прохрипела Носеда, кивая на укромный закуток. Блайт, ни разу не сомневаясь, отправилась следом. Ее не смутили ни свидетели, ни скорый звонок.

— Ох, блядь... — вздохнула Луз, растирая лоб. В голове гудело, а виски будто трещали швам. Собравшись, она резко подошла к Эмити, прижимая ту к стене. — Ты... меня любишь? — безэмоционально спросила Носеда, заглядывая в удивленные янтарные глаза.

— Люблю? — мягко хмыкнула Блайт, краснея и расплываясь в мечтательной улыбке. — Луз, я тебя обожаю. Ты для меня единственная во всем мире. — ее голос обволакивал теплом, словно мед. Буквально целуй и обнимай прямо здесь и сейчас.

Да вот незадача... Настоящая Эмити ни за что не сказала бы подобного вслух. Никогда.

Тяжело вздыхая, Носеда отошла от девушки. Оперлась спиной на стену и сползла, усаживаясь на пол.

— Кто... Черт побери, да что ты такое вообще?! Какого хрена у тебя ее лицо?! — Луз опустила голову, растирая руками и без того красные глаза.

Блайт обеспокоенно присела рядом, осторожно положив ладонь девушке на колено.

— Милая, о чем ты? — ласково спросила Эмити, растерянно порхая ресничками.

«Ах, опять эта штука за свое.» — усмехнулась Носеда, нервно отгрызая кутикулу. Карие глаза блеснули ноками безумия. Кажется, она и вправду сходит с ума. Может, действительно сделать вид, что... нет. Нет, Луз не поступит так с той, которую искренне любила.

— Я всё видела. — хрипло призналась Носеда. Черт, даже голос подвел. — Если ты знаешь, кто я, то прекрасно понимаешь, что я бы не послушала правила проведения Грома.

— Луз, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. — озадачено наклонила голову Блайт. И всё же опасения заставили ее одернуть руку.

— В тот вечер я выждала удачное время и прошмыгнула в подвал вслед за то... вслед за Эмити.

Осознав намек, «Эмити», сидевшая сейчас перед Носедой, побледнела.

— Я... нашла ее там. — продолжила откровенничать Луз. — Она лежала на земле. Холодная. Не двигалась... и не дышала. Господи, я в тот момент подумала, что она выглядела слишком красивой, как для... «проигравшей поединок». Даже ни единой царапинки не было, разве что одежда потрепалась... — Носеда замолчала, рассеянно глядя в пустоту. Вспоминая, как прикоснулась к бледным щекам лежавшей на земле Эмити... а встретила остывающий труп. Луз так испугалась, что одернула руку и сбежала как последняя трусиха, спотыкаясь на непослушных ногах и задыхаясь от шока.

Нет, она не боялась мертвецов. Но увидев Блайт в таком неподвижном состоянии... Носеда предпочла сделать вид, что ничего не видела. Поэтому, взяв себя в руки, она вернулась в спортзал, где беззаботно развлекались остальные школьники. Они еще не знали, что в подвале... Впрочем, Луз все равно им ничего не расскажет, да и колдуны не станут слушать человека.

Не придумав ничего путного, Носеда попыталась растворить ком в горле украденной выпивкой. Но даже опасность попасться с алкоголем и вылететь из Хексайда не отвлекала хулганку от застывшей перед глазами картины.

А потом... «нечто» с лицом ее возлюбленной вышло на сцену и принимало овации, предназначенные королеве Грома. Натянуло чужое обличие и, словно в жутком сне, проверяло, заметят ли окружающие подмену. Это и есть монстр Грома? И что теперь? Оно потихоньку сожрет всю школу ведьма за ведьмой? Меняя тела, как наряды?

— Почему ты в лес не убежала?! — злобно прорычала Луз. — Тварь... По-твоему нормально натягивать чужое лицо? Для тебя это игра? Сидеть за столом с незнакомыми людьми, улыбаться всем, как будто... будто ты их дочь, или подруга, или... — Носеда тяжело задышала, закрывая лицо руками. Казалось, что ее сердце глухо билось о ребра в попытке оглушить само себя. А разъедавшая нутро опустошенность сдавливала грудь и горло, будто пыталась выжать из тела остатки жизни.

— Хочешь, чтобы я ушла? — грустно спросила Эмити. Она продолжала сидеть на корточках в неудобной позе, но выглядела до неестественного эстетично, словно кукла.

Луз раздраженно помахала кулаком, не в силах ударить существо с лицом любимой.

— Нет. — сквозь сжатые зубы пропыхтела Носеда. И это злило еще больше. Луз не хотела, чтобы «оно» ушло, утащив за собой останки, осколки памяти и отголоски настоящей Эмити.

Хотя бы так... Пусть в груди всё болит и ноет. Зато временами, всего на секунду Носеде казалось, что рядом она — ее тайная, жутко популярная и недоступная любовница. Неповторимая Эмити Блайт.

Интересно, была бы Эмити такой же «неповторимой», если бы Луз не увидела, что произошло на самом деле? Смогла бы Носеда понять, что с ее возлюбленной что-то не так? Что ж, этого она никогда не узнает. Не узнает, насколько оказалась лицемерной.

— Луз... ты ведь никому не сказала? — расстроенно спросила «Блайт», а ее глаза зловеще затянуло черно-фиолетовой дымкой. — У меня сохранились все ее мысли и воспоминания, я была идеальной заменой. Еще никто не догадался. — монстр приложила пальчики к бледным щекам. — Я очень хотела эту жизнь. И мне бы... очень-очень... не хотелось тебя убивать. Ты нужна мне.

Носеда сглотнула. Зачем она связалась с этим чудовищем? На что надеялась, признавшись убийце своей любимой? Настолько отупела от горя, что потеряла остатки осторожности? Или... просто искала быстрой смерти?

— Луз... — Эмити бережно взяла лицо девушки в свои прохладные ладони, слегка приподнимая. Сквозь черную дымку демонических глаз сверкали янтарные зрачки, которыми Блайт внимательно изучала жертву. — Я очень хочу остаться. Здесь. С тобой. Ты нужна мне так же сильно, как была нужна твоей Эмити, ведь теперь я ее продолжение. — ласковый нежный шепот любимого голоса коварно уговаривал Носеду отбросить гордость и принципы. — Я правда настолько тебе ненавистна? — выражение лица Блайт наполнилось вселенской грустью, заставляя Луз почувствоваться себя неуютно. Но сковал ее совсем не страх, а скорее вина за то, что посмела обидеть свою милую девочку.

— Нет... нет, стой. — паниковала сбитая с толку Носеда. — Я просто... не знаю. Я не понимаю... Останься. Не уходи. Я тоже... не хочу, чтобы ты исчезла. — кажется, в этот самый момент Луз предала саму себя. Но... кажется, поглотив воспоминания, эта хтонь впитала в себя и чувства настоящей ведьмы. «Оно» присвоило себе всё, что могло считаться внутренней сутью Эмити. Из-за этого отвернуться и отказаться он «нее» становилось еще сложнее. Всё это казалось каким-то особо жестоким испытанием верности.

***

Настроение Носеды бросало то в жар, то в холод. Временами она забывала подробности и счастливо улыбалась своей возлюбленной. Но чаще... внезапно плакала или молча желала смерти для воровки-самозванки. Да как «она» вообще смеет сидеть с одноклассницами в столовой и улыбаться... словно настоящая?

Пристальное внимание Луз к королеве Хексайда заметили и другие ученики. Ведьмам не нравилось, что их звезду пачкал похотливым взглядом какой-то жалкий человечишка. Видимо, людей не просто так зовут «смертными», да?

Носеда была слишком уставшей и рассеянной, чтобы заметить очередную западню. Черт, раньше она так глупо не попадалась. А если и встревала в разборки, то хотя бы прятала парочку уловок в рукавах или биту под рукой. Но... похоже, что в последнее время она и вправду искала смерти.

Луз выманили на задний двор. Обступили. Какой-то синий свинообразный громила, видимо, главарь фан-клуба девочек-волшебниц, вышел поближе и без особых церемоний ударил Носеду в живот.

— Это напомнит тебе, где твое место, грязная людяшка. — ну или что-то в подобном клише в сопровождении всеобщего мерзкого смеха. Но Луз не слушала, решив отгрызть нападавшему кусок уха — всё равно слишком длинное, само в зубы просилось. За что и получила, больше всего прилетело по лицу.

Из разбитой губы потекла кровь. Носеда приложила тыльную сторону ладони к горевшему болью ушибу. Почему-то это не особо бодрило. Жаль. А Луз надеялась на вдохновляющий разряд адреналина. За жизнь немного страшно, но драться всё равно не особо хотелось.

Так Носеду пнули ногой, повалив на землю.

А потом раздался жуткий вой, и посреди импровизированной арены выросло черное грязевое месиво, из которого выскочила Эмити. Усилив кулаки мерзо-магией, Блайт без колебаний отправила всю банду в нокаут, закрыв собой упавшую Луз.

— Она моя! — закричала Эмити, а ее голос из звонкого девичьего переливался демоническим рычанием. Даже лежавшая под ногами Носеда немножечко сжалась и похолодела внутри, хотя ее вроде-как спасали. Наверное. Пиздец какой-то с такими защитниками.

Бежать от потусторонней спасительницы еще страшнее, чем от хулиганов, поэтому Луз не сопротивлялась причинению первой помощи. Вела себя максимально тихо и покладисто...

И откупилась тем, что Блайт легла к ней головой на колени.

Девушки расселись на голой траве, где-то на опушке леса. Вечерело. Свежесть предзакатного воздуха понемногу пробирала холодом. А Эмити лежала в тонкой футболочке, мечтательно закрыв глаза, и ни разу не поморщилась от морозного ветра. В отличие от Носеды, которая усерднее куталась в куртку.

Луз склонилась над ведьмочкой, что неподвижно лежала на ее коленях. Лаская взглядом родные черты лица, Носеда провалилась в обманчивое чувство ностальгии. Нахлынули воспоминания, когда в начале лета Блайт счастливо щурилась во время тайных прогулок, пикников и свиданий... Луз даже не заметила, как в порыве задумчивости бережно погладила фиолетовые пряди.

Но ее больше нет, и никогда не будет. А отголоски светлых воспоминаний смешивались с ужасом всплывавших перед глазами кадров того рокового вечера. Образ неподвижной холодной Эмити на каменном полу станет для Носеды самым близким к сердцу ночным кошмаром. Проклятием пожизненного действия с неминуемым летальным исходом.

— Скажи... — вяло позвала Луз, заглядывая в любимое лицо. — Тебе ведь не нужно спать на самом деле?

Блайт приоткрыла глаз, хитро взглянув на девушку снизу вверх.

— Неа. — мурлыкнуло «нечто», шкодливо улыбнувшись. — Но раньше... Эмити ведь часто дремала вот так, когда очень уставала. Это дарило ей чувство защищенности и освежало гораздо быстрее обычного сна в кровати. По крайней мере, она так запомнила. А еще сердце... приятно трепещет в такие моменты.

«Но это не значит, что оно у тебя есть.» — вдруг подумалось Носеде, и она устало вздохнула. Хотя даже в такой момент Луз одолевало желание поцеловать эту милую родную улыбку... Потому что у чудовища внешность Блайт? Ее украденная память и мысли?

— Мне вдруг стало любопытно. — призадумалась Луз. — А как ты узнала, что я вляпалась в передрягу? Тебе кто-то из наших сказал? Или сама догадалась?

— Я ощутила запах твоей крови в воздухе и прибежала проверить причину. — спокойно ответило существо.

«Лучше бы не спрашивала.» — подавлено решила Носеда, облизав саднившую губу.

— Луз, в последнее время ты совсем поникшая и молчаливая. Ты не заболела? — Эмити невинно похлопала ресницами.

«Ты даже не понимаешь, что происходит?» — с отвращением прозрела Носеда.

— А тебе какое дело? — безразлично ответила Луз. И тут же уколола себя чувством вины за то, что посмела грубить ей. Той, давно ушедшей.

Заглядывая в янтарные глаза, Носеда медленно топила свои надежды и возмущение.

Нынешнее положение всё равно гораздо лучше чем... чем если бы Эмити просто никогда не вернулась.

Представить только: как разодетые школьники в спортзале ждут возвращения королевы Грома. Упорно терпят до глубокой ночи: это же легендарная Эмити Блайт, черт побери! Она точно справится! В какой-то момент их волнение достигнет предела. Тогда все отправились бы в подвал. И нашли... холодное тело? Изуродованное, в рваной одежде, побитыми коленками, оторванными ногтями, исцарапанным лицом, смазанным макияжем и посеревшими глазами... нет. Не-ет, Эмити ни за что бы не допустила такого позора. И Луз не допустила бы. Да, Носеда, завидев такое, сразу же побежала бы накрывать тело возлюбленной своей дурацкой курткой. И ведьмы сразу бы всё поняли. По одному этому жесту осознали, что Эмити опустилась до отношений с приблудышем из чужого мира.

***

Луз лежала в кровати, моргая в потолок. В голове ни одной мысли, лишь давящий гул тишины. А заснуть всё равно никак не удавалось.

Весь мир казался до ненормального прежним. А разница скрывалась в таких неуловимых деталях, что казалась надуманной. Всё ощущалась на кончике языка. И на губах, которые Эмити никогда не целовала с таким трепетом и бережностью. Бля... Носеда как последняя шкура поддалась похотливому импульсу. Нет, это была грязная уловка.

Поднявшись на той полянке, перед тем, как разойтись, чудовище в облике Эмити приобняло Луз за плечи и закрыло глаза. Сознание Носеды, словно в тумане, последовало привычным инстинктам. Они так давно не целовались, что Луз просто забылась в нежных прикосновениях.

Замученная бессонницей, она одернула себя слишком поздно. Когда Носеда открыла глаза, ей казалось, что душа обливается пламенем. Но горели только ее нервные клетки. И, похоже, первым испепелилось чувство стыда, судя по желанию продолжать.

Странно. От «Эмити» так хорошо пахло. Даже слишком — ни намека на запах пота или кожи. Еще одна неуловимая жутковатая черта. Поняла бы Луз разницу, если бы не видела правду своими глазами? А что если ей вообще не была нужна настоящая Блайт? Что если Носеда обманывает себя всеми этими страданиями, чтобы совесть не мучила. А на самом деле она просто хочет продолжить пользоваться привлекательным телом ведьмочки в свое удовольствие. Даже если в нем теперь живет кто-то другой.

«Надеюсь, Эмити не страдала.» — боже, неужели это лучшее, что могла родить Луз в такой ситуации? Но она и вправду об этом переживала. Блайт ушла так внезапно. Даже не узнав, как сильно Носеда ее любила. Никто из них толком и не признался в чувствах, обманываясь тем, что обе собирались с духом и вот-вот... Но теперь уже без разницы.

Луз перевернулась на бок и, укрываясь одеялом с головой, попыталась уснуть.

Чувство ноющей пустоты в груди неумолимо изводило вопросом: «И как теперь жить?». Но сознание Носеды упорно игнорировало варианты здравых ответов, предпочитая оставаться в подвешенном состоянии и не решаясь взять ответственность за последствия.

Лучше бы она вообще ничего не знала.

***

— Луз, мы давно не ходили на свидание. За последний месяц ты даже в гости меня не приглашала.

Носеда уставилась так, будто чудовище абсурдно шутит. Потому что «давно» — это про Эмити. А с монстром они не ходили на свидание «никогда». Тот раз после драки не считается.

Сбивает с толку, что привычки и хотелки настоящей Блайт тоже передались этой твари. Хотя Луз была уверена, что для самозванки «пригласить на свидание» равносильно мытью рук — никаких эмоций, просто жизненный алгоритм, передавшийся от носителя тела.

Но временами... очень редко, и всё же Носеда в этом сомневалась. Иногда ей казалось, что за искорками в глазах и вправду скрывались настоящие эмоции. Благо, Луз обманывалась подобными надеждами крайне редко. Всего пару раз в бессонную ночь. И за обедом в столовой. Иногда, когда чистила зубы или пялилась в стену за чашкой кофе.

Каждый день Носеда убеждала себе, что расскажет обо всем Уиллоу и Гасу. Что вместе они найдут способ победить монстра Грома и снова запрут его в повале, где этому исчадию самое место. И каждый раз Луз находила отговорки.

Чем дольше она тянула с разоблачением, тем лояльнее становилась к самозванке. Как-то раз Носеда поймала себя на чувстве жалости, когда «Эмити» радовалась любой пестрой травинке или странному облаку, которых «она» столетиями не видела, будучи запертой в подвале.

— Зачем... — Луз хотела отмахнуться в привычно саркастичной манере, со словами: «Зачем тебе свидания, нежить». Но расчетливость победила. — А что мне за это будет?

— Я исполню абсолютно всё, чего бы ты не попросила. — сладко заливала Блайт.

— Тогда верни ее. — хмуро высказалась Носеда.

— Всё, кроме этого. — в той же веселой манере уточнила самозванка.

— Ну конечно, блядь. — ворчала Луз под нос. — Раз так... я хочу узнать, что ты такое.

***

Носеда всё же пригласила «Эмити» в гости. Они заперлись в тесной коморке-комнатке с залатанными шторами и старой деревянной мебелью. Луз даже не утруждала себя уборкой, и грязная одежа в привычной манере свисала со спинки стула. Чтобы сесть на кровать, Носеда отпихнула скомканную еще утром пижаму.

Поглядывая по сторонам, монстр с любопытством изучала бардак. У Блайт наверняка хранились воспоминания об этом месте. И о том, чем занимались девушки, оставшись наедине. Наверное, именно из-за этого Луз внезапно смутилась при виде раздевавшейся ведьмочки.

— Эй, какого хрена? — возмущалась Носеда, прикрывая глаза ладонью. Хотя зачем, она ведь уже всё видела. И всё равно неправильно пялиться на девушку без разрешения.

— Ты ведь хотела узнать, что я такое. — напомнила Эмити с мягкой улыбкой. Она была даже слишком спокойной. Перевертыша не смущало, что Луз может схватить со стола выкидной ножик и... Хотя глупо полагаться на грубую силу, если сама Эмити Блайт не смогла «ее» победить. Это теперь не ножик, а так, жалкая зубочистка, что затерялась в груде прочего хлама.

Стоя возле кровати, Эмити медленно расстегивала блузку. В краях ткани показалась бледная кожа, приманивая взгляд сидевшей напротив Носеды. Оголенный животик с красивым пупком, изгибы талии, пышная грудь, что пряталась в кружевном лифчике... Но, учитывая контекст, все соблазнительные красоты сеяли холодок по спине.

Запутанная ситуация вызывала еще более спутанные эмоции. И все же, несмотря на смущение совершенно иного рода, щеки Луз обдало румянцем.

Блайт провела пальчиками вдоль обнаженного тела. После этого маневра кожа в области солнечного сплетения разошлась, словно брюхо вспоротой рыбы, раскрывая зловещую черную пустоту.

— Что, блядь? — посерела Носеда, прикрыв рот ладонью. После настолько хардкорного стриптиза ее слегка затошнило.

— Я скрываюсь здесь, внутри. — загадочно промурлыкала Эмити. — Попробуй прикоснуться, это не опасно.

— Сука, да ты шутишь... — Луз едва дышала от шока. Руки заметно дрожали, но девушка всё равно полезла в этот странный разлом реальности. И как только кончики пальцев коснулись темной субстанции, всё тело обдало мурашками, будто каждый нерв напрягся от страха и вздрогнул от встречи с потусторонним.

Преодолев инстинкты, Носеда засунула всю ладонь, перебирая пальцами плотную дымку, одновременно похожую на мягкий воск и рассыпчатый пепел.

— Оказывается, чувствовать внутри живое существо так приятно. — Эмити глубоко и протяжно вздохнула, с наслаждением закрывая глаза. — Еще. Немного глубже... пожалуйста.

Луз тревожно покусала губы. Сладкий голос возлюбленной... Вид наслаждавшейся и стонущей от удовольствия Блайт заставлял Носеду крепче сжать бедра. Стыдно признаться, но, кажется, Луз и сама слегка возбудилась. При том, что ее немного мутило от ужаса и животного страха перед зловещим «нечто», что выдавало себя за Эмити. Носеда впервые в полной мере осознала, что имеет дело с чем-то поистине зловещим и противоестественным. И это чудовище ласково просило ввести пальцы поглубже.

Отчаянно мотнув головой, Луз забила на безопасность, еще дальше проникая в черноту солнечного сплетения. Разлом пространства внутри оказался гораздо вместительнее внешней оболочки от хрупкого телосложения. Теперь интересно, как глубоко Носеда может залезть, и что вообще скрывается там внутри. Какое же абсурдное любопытство. Все это до жуткого неправильно.

Закрыв глаза, Эмити приоткрыла рот, и с ее соблазнительных губ сорвался протяжный стон наслаждения. А руку Луз рывком засосало по самое плечо.

— Чо-за-нах, нах! — панически затрепыхалась Носеда. От испуга она пару раз ударила Блайт в бок.

Опомнившись, монстр ослабила хватку, позволяя перепуганной девушке освободиться. Смуглая рука осталась чистой и невредимой, несмотря на странные ощущения от контакта с локальной преисподней.

Прерывисто дыша, Луз убедилась, что ее конечность в полном порядке. Выглядело даже лучше, чем раньше, хотя это скорее домыслы адреналина. И всё равно Носеда ощутила укол совести за свои трусливые пинки и виновато посмотрела на ведьмочку.

— Прости, что ударила. — пробубнила Луз, извиняясь перед «своей» Эмити.

— Ничего, я практически не чувствую боли. — спокойно ответила самозванка. Разлом пространства на бледной коже медленно затянулся, не оставив и следа. — Тогда и ты прости, что напугала. Я немного не сдержалась. — медленно шагнув ближе, Блайт погладила девушку по голове, зарываясь пальцами в непослушные каштановые пряди. Настоящей Эмити это очень нравилось.

Луз и сама по привычке тянулась обнять возлюбленную вокруг талии, прижимаясь щекой к бледному животику. Да как Носеде только в голову пришло обидеть это тело?! Хотя сейчас Блайт... казалась прохладнее обычного. И чтобы не думать об этом, Луз, словно верная дворняжка, влюбленно потерлась о ведьмочку носом.

Бережно поглаживая пальцами обнаженные бока, Носеда прикоснулась губами к бледному животику, чувственно целуя. Когда-то «тайные любовницы» обожали дарить друг другу всякие ванильные нежности, закрывшись у Луз в комнатушке. Но после всего, что случилось за последние недели, их отношения перестали быть такими уж тайными. Новая Эмити не была столь чувствительна к общественному мнению, хоть и прислушивалась к просьбам Носеды вести себя осторожнее. Черт, да кто бы мог подумать, что Луз будет на полном серьезе просить этого перевертыша вести себя рассудительней, чтобы не попасться?

Как ни крути, лучше похоронить принципы, а не любимую. Поэтому Носеда продолжала отчаянно обнимать то, что играло роль Блайт. Прижималась и гладила. С душой целовала и ласкала еще более жадно, чем раньше. Лишь бы отвлечься от реальности и тошнотворных мыслей.

Разомлев от нежности, Эмити реагировала на каждое прикосновение, сладко вздыхая. Прямо как настоящая. Хотя даже лучше, потому что не пыталась сдерживаться из-за стыдливости и навязанных предубеждений. Как бы настоящая Блайт не была влюблена в Луз, она всё равно оставалась под незримым давлением колдовского общества.

Боже, в какой-то момент Носеда чуть не решила, что их встреча с «подменой» это дар свыше. А по факту это разъедавшее душу проклятие.

Подделка прекрасно знала, как отвечать и прикасаться, чтобы Луз понравилось. А Носеда... с головой отдалась этому порочному наслаждению, закрыв глаза на реальность.

— Я люблю тебя. — мечтательно прошептала Эмити.

Обнаженные девушки ютились под одеялом, переводя дыхание. Приземленная и вспотевшая Луз пробила последнее моральное дно, полностью смирившись с происходящим.

— Откуда ты знаешь, что это за чувство? — вяло спросила Носеда. Уже не из сарказма или вредности. Она просто не любила, когда важными словами разбрасываются впустую.

— Это то, что было в сердце ведьмы в последние мгновения жизни — любовь к тебе.

Луз устало вздохнула, отворачиваясь. Наверное «оно» рассчитывало, что Носеду утешат такие слова. Или порадует, что тайная девушка действительно ее любила. Но сейчас эти знания.. вызывают отвращение. Неужели у Блайт на смертном одре не нашлось подумать о чем-то получше? Неужели Луз действительно стоила последней минуты осознанной жизни? Как-то... обременительно. Не была Носеда настолько хороша.

— Возможно, я не до конца понимаю ведьмацкую жизнь... — продолжала рассуждать Эмити. — Но я прекрасно осознаю, что все мои чувства к тебе светятся глубоко в груди... — мечтательно закрыв глаза, она приложила ладони к солнечному сплетению. А Луз думала лишь о том, что под этими тонкими пальчиками скрывался разлом реальности с бездонной тьмой.

Интересно, это такая лирическая метафора, или что-то внутри этой твари и вправду способно светиться, отражая реальные эмоции? Возможно, будучи очеловеченной впервые за долгие столетия, «оно» не знало, как с этими чувствами справиться?

Паршиво.

Носеда наблюдала, как это потерянное и отчасти милое создание пыталось осознать себя полноправной ведьмой. Но как бы Луз не любила Эмити и все ее отголоски, сама она оставалась подавленной. Что-то во всей это ситуации мешало Носеде посочувствовать этому потерянному существу.

Блайт прослезилась. Вот только слезы ее были сотканы из той же черной дымки, что взлетала пеплом и растворялась в воздухе.

— Я не нравлюсь тебе такой? Я ведь лучше оригинала, почему ты меня не любишь?

— Люблю. — отрешенно ответила Луз. — Люблю... — но любила она «ту самую». Наверное. Теперь уже сложно понять разницу.

— Нет... — покачала головой самозванка.

— Я тебя так люблю. Если бы ты только знала... — Носеда прислонилась лбом к бледному плечику. — Как же ты могла... Почему? И как мне теперь...боже, мне так жаль, Эмити. Милая... моя малышка, как же так вышло? — Неприятно обниматься с подделкой. Но в тоже время так обидно и грустно, что Луз сгребла ту в крепкие объятия. — Если ты не можешь вернуть ее... тогда, забери и меня. Я так больше не могу. Не могу продолжать делать вид, что ничего не случилось.

Но всё, что могла предложить Блайт, это извинения, провоцируя на слезы и Носеду. Растревоженная ведьмочка трогательно прижималась и продолжала извиняться, пока Луз не уснула.

***

Носеда проснулась от странного шуршания: Эмити тихонько одевалась. И судя по лунному свету в окне, на дворе глубокая ночь. Блин, еще и глаза опухли, лучше бы сходила умыться. Но вместо этого Луз просто наблюдала, как ведьмочка собирает вещи.

— Куда в такое время? — проворчала заспанная Носеда.

— Прогуляешься со мной в одно местечко?

— Бля, конечно, я же бессмертная... — невнятно бурчала Луз, но всё равно пересилила усталость, натягивая футболку.

Стоя перед величественным входом в подвал, Эмити несмело взяла девушку за руку. И Носеда сжала ее крепче, решительно толкая дверь. Подменыш так и не объяснила, что они здесь забыли. Единственное, что наталкивало на догадки, это недавняя истерика Луз с просьбой поглотить и ее тоже. Ну... Носеда была слишком уставшей, чтобы сопротивляться перед таким неловким убийцей.

Девушки зашли в подобие пещеры, и Блайт попросила прилечь «на дорожку». Выжатая до предела Луз не подвергала предложение критике. Глядя друг другу в глаза, девушки продолжали держаться за руки. Пока Носеда снова не отключилась.

***

— Луз?! Какого Титана! — раздраженно закричала Эмити, вытряхивая девушку из дрёмы. — Я же просила не ходить за мной на испытание! — от злости ведьмочка импульсивно отлупила Носеде плечо и куда еще доставала.

— Ай! Больно же! — спросонья завыла Луз, закрываясь руками. — Совсем озверела... — Носеда внезапно осознала, что уже очень давно не получала от возлюбленной нагоняи. И ошарашено уставилась в ответ. — Эмити? Это правда ты?

От неожиданности ведьмочка аж огляделась. А наклонившись поближе, настороженно спросила:

— Ты головой нигде не ударилась? — она провела руками по макушке и затылку Луз, выискивая повреждения.

— Скажи, что любишь меня! — решила проверить догадку Носеда.

— Ты неудачно упала, и в голове помутилось? — саркастично ответила Блайт, недовольно щурясь. — Может, еще и в лобик тебя чмокнуть? Похоже, тебе нужно в медпункт. Хотя вряд ли там лечат безумие.

Впервые за долгое время Луз искренне засмеялась, загребая свою любимую ворчушку в объятия.

— Эми, я тебя так люблю, ты даже не представляешь! — Носеда тискала ведьмочку с особым усердием, и Блайт, смущенно фыркая, обняла дурашку в ответ.

— Ну хватит, а то я и вправду начну за тебя беспокоиться. — сопротивлялась Эмити, мягко отпихивая Луз после слишком долгих нежностей. — Лучше пойдем отсюда, тут как-то сыро. Не хватало еще подхватить какую-то болячку. Может, у тебя снова грибы? А то совсем чудишь.

— Или что похуже. — саркастично прошептала Носеда, заставляя ведьмочку в очередной раз щуриться с подозрением. Но это же Луз, так что всё в норме.

Отряхнувшись, девушки подошли к выходу. Неловко взяв Носеду за кончики пальцев, Эмити прошептала на ухо:

— Луз. Ты же знаешь, что я тебя тоже очень люблю, да?

— Угум. Знаю. — кивнула Носеда, сражаясь с желанием зацеловать свою скромную бубочку здесь и сейчас, в стремном подвале.

— Вот и хорошо. — Блайт состроила довольную моську, спокойно отпуская руку.

Парочка вышла, весело болтая и подтрунивая друг друга. А тяжелая дверь со скрипом закрылась, оставляя в непроглядной тьме все местные тайны.

.

.