Глава 5 Идеальный сценарий
Чжу Жуй и её отец, глава Чжу, вскочили одновременно, утратив всякое самообладание. Девушка, срывающимся от гнева голосом, выкрикнула:
— Как ты смеешь обвинять меня?!
— Госпожа, прошу, — Ян Цзю плавно взмахнул рукой, — присядьте. Не стоит так волноваться.
Он уже стоял у главного кресла, так близко, что почти касался лица Сяо Чжунцзяня. Его слова, то мягкие, как шёлк, то острые, как клинок, вонзались в собеседника, а тёплое, чуть хрипловатое дыхание обволакивало, лишая воли.
Сяо Чжунцзянь понимал, что должен отстраниться.
Но не мог...
Зачарованный, он окаменел под взглядом Ян Цзю.
— Семья Сяо каждый год закупает множество кинжалов и боевых ножей. Однако тот, которым убили Ло Жуншэня, необычен. На первый взгляд он схож с другими клинками, что поставляет ваша семья, но есть одна деталь...
Он наклонился ещё ближе, так что его дыхание коснулось уха собеседника.
— Господин Сяо, хватит ли у вас смелости показать этот кинжал всем здесь?
Тот на мгновение закрыл глаза, собираясь с силами, и пробормотал:
— Принесите его.
Один из подчинённых, чуть помедлив, подал поднос. На нём лежал чёрный матовый клинок, не отражавший света, холодное оружие, созданное для тайных убийств.
Ян Цзю небрежно взял лезвие, с улыбкой повертел его в руках, а затем, держа за рукоять, показал всем:
— Все рассмотрели?
Присутствующие молча кивнули.
— Этот нож выковали в Японии по личному заказу господина Сяо. Я сопровождал его в той поездке. И пока мы ждали у дверей мастера-кузнеца, господин Сяо произнёс одну фразу.
Он замолчал, будто погрузившись в воспоминания. Его улыбка, холодная и едва заметная, всё ещё излучала опасное обаяние.
— Он сказал: «Моя любовь, с которой я разделю жизнь, должна быть достойна завоевать со мной этот мир». Этот кинжал, подарок для неё, он просил хранить до самой своей смерти.
Ян Цзю мягко, но с насмешкой посмотрел на Чжу Жуй:
— Госпожа Чжу, как «любовь всей его жизни», что вы можете сказать?
Девушка в панике взглянула на Сяо Чжунцзяня. Тот стоял с закрытыми глазами, отгородившись от происходящего. Она перевела взгляд на отца, но старик, ошеломлённый, не знал, что ответить.
Её голос задрожал:
— Я... я ничего об этом не знаю! Это ложь, полная чушь! Как ты докажешь, что этот нож, тот самый, что заказал мой муж?!
Ян Цзю усмехнулся:
— Доказать? Проще простого. Однажды на господина Сяо напали. В спешке я схватил этот нож и метнул его, чтобы остановить убийцу. От броска на лезвии осталась крошечная зазубринка. — Он поднял клинок, покачивая им в воздухе. — Госпожа Чжу, хотите сами проверить?
Чжу Жуй остолбенела, не в силах ответить.
Он опустил нож. Его привычная элегантность не исчезла, но в глазах мелькнуло отвращение, будто клинок был чем-то грязным.
— Ты... ты лжёшь... — слабо выдавила Чжу Жуй, пытаясь защититься. — У меня не было причин убивать Ло Жуншэня! У меня нет мотивов! Я никого не убивала!
— Мотив у вас был. Сяо Чжунцзянь обручился с вами, но так и не стал вашим. Последние два года между ним и Ло Жуншэнем были... скажем так, особые отношения. Никто в наших кругах не придавал этому значения, но вы... вы возненавидели Ло Жуншэня. Ревность сожгла вас изнутри, и вы не смогли удержаться от убийства.
Она задрожала, её голос сорвался в крик:
— Нет! Я не убивала! Мне было всё равно, с кем был мой муж! Я не вмешивалась в его дела! Даже ты... даже то, что он хотел убить тебя, это не я просила!
Сяо Чжунцзянь внезапно рявкнул:
— Хватит! Заткнись!
Но было поздно.
Зал наполнился гулом шепотков. Любопытные, недоверчивые, подозрительные взгляды скользили по фигурам присутствующих, но в итоге все остановились на Ян Цзю и Сяо Чжунцзяне.
— Ха... ха... ха... — Ян Цзю, опираясь одной рукой на стол, а другой касаясь лба, разразился хохотом. — Госпожа Чжу, вы и правда наивны, как дитя. — Его смех был резким, почти болезненным, будто он задыхался. — Кто я, Ян Цзю? Мало ли красавцев и красавиц прошло через мои руки? А Сяо Чжунцзянь... — Он указал на него дрожащим от смеха пальцем. — Таких, как он, у меня было не сто, так восемьдесят.
— Спросите у любого в наших кругах! Кто не знает, что я, Ян Цзю, меняю любовников чаще, чем перчатки? Любовь? Если бы я любил каждого из них, разве не выгорел бы я дотла? Ха-ха-ха...
Его пронзительный хохот эхом разносился по залу, растворяясь в порывах холодного ветра.
Если бы кто-то в тот момент взглянул в глаза главы Сяо, он содрогнулся бы от ужаса, скрытого в их глубине.
— Хватит... — Сяо Чжунцзянь сжал край стола так, что побелели костяшки пальцев. — Не продолжай.
— Госпожа Чжу, — Ян Цзю, подавив смех, выровнял дыхание, — ревность, конечно, чувство сильное, но на этот раз вы выбрали не тот объект. Убивать не стоило. И уж точно не стоило убивать Ло Жуншэня, наследника семьи Ло!
Чжу Жуй, утратив контроль, бросилась к нему:
— Ложь! Я не убивала! Это неправда!
Она почти дотянулась до Ян Цзю, но её муж шагнул вперёд, преграждая ей путь. Девушка, с лицом, залитым слезами, подняла на него взгляд, полный отчаяния:
— Как? Даже ты веришь, что я убила Ло Жуншэня?
— У тебя не хватило бы ни ума, ни смелости.
Позабыв о своём статусе благородной госпожи, Чжу Жуй разрыдалась:
— Тогда что с этим ножом? Это правда твой подарок? Или всё это ложь, и нож с письмом, подстава? А настоящий убийца, он! Это Ян Цзю! Он ненавидит нас, он мстит!
— Что касается ножа... — голос Сяо Чжунцзяня был едва слышен, — это правда...
Его слова потрясли зал. Гул голосов нарастал, люди зашептались, а старик Чжу вскочил с места, его лицо побагровело от гнева:
— Чжунцзянь, этот нож действительно связан с тобой? Или Ян Цзю лжёт, чтобы подставить вас обоих?
Взгляд главы, полный ярости, был острым, как отравленный клинок, готовый разрезать Ян Цзю на части. Но Сяо Чжунцзянь стоял, загораживая того за главным креслом, и старик видел лишь его спину, обтянутую чёрным костюмом.
Не успел Сяо Чжунцзянь ответить, как Ян Цзю разразился хохотом:
— Подставить почтенную чету? Господин Чжу, ваши слова требуют серьёзных доказательств! Неужели вы намекаете, что это я убил Ло Жуншэня, подбросил нож и письмо, чтобы оговорить вашу дочь и зятя?
Чжу-старший задрожал от гнева, его руки затряслись, давление подскочило. Слуги поспешили подать воду и лекарства. Старик, тяжело дыша, взял себя в руки, ударил кулаком по столу и выкрикнул:
— Ян Цзю, не думай, что твои слова заставят нас поверить тебе! Ты утверждаешь, что нож принадлежит Сяо Чжунцзяню, что письмо написал он, и мы должны принять это на веру? У тебя в руках слишком много «случайных» улик! После смерти Ло Жуншэня, когда юный Ло Цзюнь ещё слишком молод, дабы управлять делами семьи Ло, вся власть перешла к тебе! Ты главный выгодополучатель его смерти, и мотив у тебя есть!
Эти слова прозвучали как отчаянная попытка переложить вину. Ведь Сяо Чжунцзянь уже признал связь с ножом, и семья Сяо больше не могла считаться невиновной. Если в борьбе за наследство Ло семья Сяо потерпит поражение, наибольшую выгоду получат Ло Цзюнь и его покровитель Ян Цзю. Это была горькая правда, которую никто не хотел озвучивать.
Ян Цзю отступил на полшага. Его взгляд, скользнув мимо плеча Сяо Чжунцзяня, остановился на Чжу Жуй и её отце. Его лицо преобразилось: напускная театральность исчезла, сменившись глубокой скорбью. Эта боль была слишком настоящей, и оттого казалась почти неестественной.
— В этом мире многие желали смерти Ло Жуншэня, но я... я никогда не мог бы стать одним из них, — тихо произнёс Ян Цзю, прижав руку к груди. Он медленно повернулся к алтарю и опустился на одно колено. — Потому что я любил его... Я, Ян Цзю, за всю свою жизнь любил только одного человека. И это был Ло Жуншэнь...
Сяо Чжунцзянь рванулся вперёд, но стол остановил его порыв. Казалось, не будь этой преграды, он бы бросился на Ян Цзю и задушил его голыми руками. Его пальцы с такой силой впились в край стола из красного дерева, что послышался треск, и на поверхности появилась длинная трещина.
— Ян Цзю, что ты сказал?! Повтори!
Гул в зале нарастал, грозя поглотить всё вокруг. Многие подумали, что ослышались. Ян Цзю? Любил кого-то? Этот человек, для которого красота была превыше всего, чья ветреность стала легендой, чьи любовные похождения оставляли за собой шлейф разбитых сердец, заявляет, что любил?
И не просто любил, а любил так сильно, что явился на похороны, чтобы отомстить за любимого! Так сильно, что бросил вызов семьям Сяо и Чжу! Кто он такой, этот Ян Цзю?
Мужчина, не обращая внимания на гнев Сяо Чжунцзяня, оставался на коленях, глядя на алтарь Ло Жуншэня. Слёзы текли по его лицу, блестя в тусклом свете.
— Семь дней, Ло Жуншэнь. Ты мёртв уже семь дней. Знаешь ли ты, сколько людей Сяо Чжунцзянь отправил, чтобы убить твоего младшего брата? Знаешь ли ты, что я три дня и три ночи не смыкал глаз, защищая его? Я прятался в сырой траве, в темноте, боясь, что стоит мне моргнуть, и глава Сяо прикончит его, чтобы он последовал за тобой! Семь дней! Сяо Чжунцзянь убил тебя, но этого ему мало. Ради богатства, что ты копил всю жизнь, он не пощадил даже твоего брата, твою последнюю родную кровь!
Ян Цзю резко поднялся и повернулся к собравшимся представителям кланов, указывая на Сяо Чжунцзяня. Каждое его слово прозвучало как крик, пропитанный болью и яростью:
— Семь дней мы с Цзюнем чудом избегали смерти от рук Сяо Чжунцзяня! Если бы он не убил Ло Жуншэня, стал бы он так яростно охотиться за жизнью Цзюня? И теперь он смеет отрицать, что он не убийца! Вы верите ему?!
Зал загудел ещё громче. Сомнения в словах Ян Цзю постепенно уступали место доверию. Некоторые старейшины, возмущённые жестокостью семьи Сяо, начали открыто выражать недовольство. Юный наследник Ло Цзюнь, переживший столько горя и унижений, не выдержал. Его чувства вырвались наружу, и он, закрыв лицо руками, разрыдался.
Наставник крепко обнял его, тихо шепча:
— Плачь, это нормально... Не бойся, я здесь...
Сквозь слёзы юноша посмотрел на мужчину. В глазах Ян Цзю была странная смесь спокойствия и холодной решимости.
На мгновение в сердце Ло Цзюня мелькнуло сомнение.
Слёзы Ян Цзю, его скорбь... Всё было слишком совершенным, слишком выверенным. Его голос, его интонации, когда он говорил о своей единственной любви, были точь-в-точь такими же, как в тот вечер в маленькой гостинице, в ванной, когда он говорил с ним самим.
Казалось, всё это сцена, отрепетированная сотни раз по безупречному сценарию, чтобы в финале разыграть идеальное представление.
Слишком идеальное, чтобы быть правдой.
Но Ло Цзюнь был слишком молод и слишком взволнован, чтобы удержать эту мысль. Ян Цзю тихо спросил:
— Скоро всё закончится. Хочешь отдохнуть?
Ло Цзюнь покачал головой.
Мужчина, чуть помедлив, спросил снова:
— Ты боишься?
Юноша покачал головой, глядя в глаза Ян Цзю, и ответил:
— Не боюсь. Ты же здесь.
Ян Цзю улыбнулся:
— Да, я здесь.
Он повернулся и впервые за всё время похорон посмотрел прямо в глаза Сяо Чжунцзяню. Его голос был ровным, словно между ними никогда не существовало ни прошлого, ни обещаний, будто это была их первая встреча.
— Господин Сяо, мёртвых не вернуть. Мы с Ло Цзюнем не требуем, чтобы вы заплатили за смерть Ло Жуншэня. Но наследство семьи Ло никогда не достанется убийце.
Гангстер смотрел на него с такой яростью, что готов был разорвать на части. Но его голос, вопреки пылающему взгляду, был мягким, почти неестественно нежным для сурового главы семьи Сяо:
— О? Ян Цзю, не пора ли нам поговорить о другом? Не о наследстве, а, скажем... Помнишь тот год, когда я ещё не занял своё место? Ты обещал, что останешься со мной навсегда, что всегда будешь рядом...
Ян Цзю рассмеялся:
— Я говорил это многим. Простые слова, и ты им поверил?
Мужчина остолбенел, его грудь тяжело вздымалась. Ян Цзю улыбался той самой дьявольски притягательной улыбкой, с искорками в глазах, с лёгким изгибом губ, которой он одаривал каждого, кого хотел очаровать.
Так красиво...
Так мучительно больно...
В этот момент Ян Цзю шагнул вперёд. Он наклонился к Ло Цзюню, мягко взял его за руку и, указывая на Сяо Чжунцзяня, произнёс:
— Видишь этого человека? Его зовут Сяо Чжунцзянь. Он убил твоего брата, Ло Жуншэня, единственного человека, которого я, Ян Цзю, по-настоящему любил. Запомни, Цзюнь, я клянусь: в этой жизни я заставлю его заплатить за это кровью, даже если мне придётся пожертвовать всем!
Каждое слово вонзалось в сердце.
Сяо Чжунцзянь внезапно прижал руку ко рту, согнулся и закашлялся, выплюнув алую кровь. Окружающие в панике бросились к нему, но он яростно оттолкнул их. Шатаясь, он ухватился за спинку стула, поднялся и, глядя на своего бывшего наставника, срывающимся голосом рассмеялся:
— Хорошо, Ян Цзю... Ты беспощаден... Беспощаден...
Тот ответил улыбкой, такой же, что он дарил всем, с кем расставался: нежной, холодной, с лёгким оттенком сожаления, будто он и правда не хотел разрывать связь, но был вынужден.
— Что ж, убил Ло Жуншэня? — выкрикнул Сяо Чжунцзянь. — Я признаю!
Не обращая внимания на удивлённые взгляды собравшихся, он выпрямился, тяжело дыша, с трагической решимостью:
— Этот кровавый долг я беру на себя! Уходим!
Он развернулся и стремительно пошёл прочь. Его люди, полные сомнений, последовали за ним, покидая резиденцию семьи Ло.
Ветер завывал, раскачивая обгоревшие ворота, что скрипели в холодной ночи. Где-то вдали, на ветвях старого дерева, каркали вороны, и их крики разнеслись эхом в ночи.
Вдруг Ло Цзюнь почувствовал тяжесть рядом. Повернувшись, он увидел, как Ян Цзю опустил руку на его плечо, беззвучно смеясь, с лицом, залитым слезами. Этот смех, смешанный со слезами, создавал странное зрелище. И всё же в этот миг Ло Цзюню показалось, что именно таким уязвимым, с обнажённой, кровоточащей раной в душе, Ян Цзю был настоящим.
Казалось, он впервые раскрыл перед ним своё сердце, показав всё... Даже самые израненные, уродливые его части, и эта правда была так осязаема, что её можно было коснуться рукой.
***
Перевод команды Golden Chrysanthemum