9

как только Роберт уехал, Альфред взял телефон.
Он написал Виктору чтобы тот вечером приехал ,на удивление Альфреда Виктор быстро согласился и ближе к 9 чесам вечера приехал к нему.

Когда Виктор вошёл в квартиру его ноздри приятно защекотало запахом создания ужина это казалось необычными и непривычными для него . Он чувствовал, что что-то не так, но не знал, чего именно ждать. Альфред старался создать атмосферу, полную тепла, но на душе у него сидел тяжёлый камень — мысль о том, как Виктор отреагирует на его новость не давала ему покоя.

— Привет, дорогой! — сказал Альфред, стараясь улыбаться, несмотря на волнения. — Я приготовил твое любимое блюдо.

Виктор посмотрел на стол с накрытой скатертью, но его внимание было отвлечено тревожностью, витавшей в воздухе.

— Привет, Фред. Спасибо, выглядишь хорошо, — произнес он, потирая виски. На самом деле в нем боролись разнообразные чувства и он не очень горел желанием общятся с бизнесом.

После ужина, когда они немного пообщались,и  Альфред решился.  открыться, он знал, что откладывать не следует.

— Вик, мне нужно поговорить с тобой — сказал он с грустью в голосе, отводя глаза.

Виктор мгновенно насторожился. Он сам не знал, чего ожидать, и знал, что если это связано с беременностью Альфреда, то разговор может быть сложным.

— Да, конечно. Что-то случилось? — произнес он с хрупким спокойствием.

— Я вчера был у врача… — Альфред замялся , пытаясь собраться с мыслями. —  и у нас  двойня.

Словно в воздухе взорвалась бомба. Виктор вытаращился на Альфреда, недоумевая, как это могло произойти. Секунды, казалось, тянулись бесконечно, прежде чем он смог произнести хоть что-то.

— Что?! — вскрикнул он. — Двойня? Ты не можешь серьезно это говорить!

Альфред, зная, что этот момент критически важен для обоих, продолжил более уверенно:

— Я понимаю, что это неожиданно, но я не могу сделать аборт. Я верю, что можем справиться с этой ситуацией.

Виктор разразился гневом, его лицо потемнело от раздражения.

— Нет, Альфред, ты не понимаешь. Я не хотел детей ! Ты всегда знал об этом. Я не готов к родительству, и теперь ты говоришь о двойне? Это безумие!я тебе уже сказал чтобы ты сделал аборт!

—ты не разу  не говорил мне что ты не хочешь дитей ! да и к томуже это наши дети, Виктор! — воскликнул Альфред, его голос дрожал от эмоций. — Я не могу просто отказаться от них. Я хочу дать им шанс, и это — моя жизнь!

— Ты просто не понимаешь, куда ведёшь нас, — Виктор прервал его, выбросив руки в воздух от отчаяния. —  Я не хочу ни одного, а тем более двоих!

Альфред почувствовал, как внутри него закипает обида, и слова словно вырывались у него из-под контроля.

— Ты не можешь просто так взять и уйти от этого! Мы вместе, и я надеялся на твою поддержку!

— Поддержка?! вместе ?нет не каких вместе! — снова воскликнул Виктор. — Ты думаешь, что с этим я смогу остаться рядом? Я не готов к этому! Мне нужно время, чтобы обдумать всё!

В комнате накалялась обстановка, и каждый из них упивался своим гневом и разочарованием. Альфред понимал, что они уже не на одной волне, и это ранило его.

— Вик, ты не имеешь права решать за нас двоих! — произнес он, глядя Виктору в глаза с болезнью в сердце. — Я не собираюсь убивать своих детей.

Виктор замер, его лицо искривилось в гримасе, как будто его ударили. Он неожиданно развернулся к двери,но после остановился и изменив курс направился к спальне собрать вещи .

— Если ты так настроен, — произнес он, не оборачиваясь, — я не буду остаться с тобой.

Альфред, чувствуя, как его сердце разрывается, он не знал, что ответить. Он не хотел терять Виктора, но и не мог отречься от своих чувств.

— Вик, пожалуйста, не делай этого! Мы можем это обсудить, — произнес он, отчаяние пересилило его .

—Альфред. Я надеюсь, что ты всё поймёшь, — прокомментировал Виктор, открыв дверь и уходя в не  ведомость всемсти с сумкой вещей.

Альфред остался один, утонув в тьме, наполняющей их квартиру. Он опустился на пол, обняв себя, пытаясь справиться с внезапной утратой. В его сердце сгорбились оба чувства — ужас перед будущим и неимоверная радость от того, что у него есть два крошечных существа, которых он готов защищать. Но теперь он понимал, что ему придётся идти дальше одному, и этот путь был жесток и тернист.