66. Он и убийца, и спасатель, он мой губитель и вещатель.

— Моя маленькая малышка. — холодный металл касался моей бледной кожи, сверкая в блеске яркой луны. — Глупенькая малышка. Зачем же ты влезла в это дело?

Острый наконечник заговорённого кинжала впился в тонкую плоть моей кожи, причиняя мне ужасную мучительную пытку.

Заговорён ангелами.

Светлая магия ангелов не создана для того, чтобы убивать, но она создана для того, чтобы пытать. И пытать настолько сильно, что начинаешь жалеть, что не убивать. Светлые нити способны настолько глубоко войти под кожу, что достают до самого сердца, до самого слабого места в твоём теле. Эту боль нельзя сравнить с какой-либо другой физической болью, ведь любое оружие, заговорённое ангелами, способно впитывать в себя немыслимую могущественную магию Света, которая является полной противоположностью Тьмы, живущей внутри меня. И, как уже говорилось ранее, убить меня ангелам не дано, но нанести непоправимый урон они могут. Вытянуть из меня мою магию, мою силу, моё могущество; сделать из меня овоща, не способного даже постоять за себя.

Ангельская магия сильна, но мой Хаос внутри сильнее.

Даже сильнее меня.

— Твоя ошибка в том, что ты считаешь себя лучше всех. — проговорил злосчастный голос, эхом отдаваясь в моей голове.

Я постаралась выдернуть руки из железных оков, прижимающих меня к холодной кирпичной стене, но это было бесполезно, и лишь острые иголочки вонзились в кожу рук, принося мне острую боль по всему телу. Сверкающий кинжал вырисовывал узоры на моём теле, а контролировал его тот, кого я больше всех в жизни ненавидела. Оружие продолжало приносить мне невыносимую боль, не сравнимую ни с чем в этом мире.

— Где же твои мольбы, дорогая моя?! — воскликнул мужчина, коснувшись своими холодными пальцами моей мокрой от слёз щеки. — Avada!

Слабый ток ударил меня, проходя по всему моему телу, касаясь даже пальцев ног и рук, но даже этого хватило, чтобы из моих уст вырвался негромкий крик. Я старалась держаться, не показывать своему врагу свой страх, свои слабости, но чувствовала, что начинаю сдаваться. Холодные оковы, заговорённый ангельский клинок и атакующие чары способны кого угодно сломать.

— Пошёл...нахрен! — сквозь боль, отчаяние и туман в глазах, изрекла я, прямо выплёвывая эти слова в лицо стоящего передо мной.

— Сильная девочка. — усмехнулся мужчина, а в его глазах я увидела танцующих чертей. — Даже перед врагом не показываешь слабость. Это качество я уважаю в тебе. Но только это.

И его смех разлился по всей комнате, в которой мы с ним находились. Я понятия не имела, как он меня нашёл, как смог вытащить из моего убежища, как смог заточить в своих оковах, но он смог. И дело даже не в том, в каком я сейчас положении, без возможности защитить себя, использовать магию, атаковать врага, а в том... Кем был этот враг. Родственная душа, одна кровь, одна семья, но каковы разные пути в этой жизни. Он был тем, кто однажды одним своим появлением мог вызвать на моих устах искреннюю улыбку, он обучал маленькую Камиллу магии, читал ей на ночь сказки и всегда, всегда был лучшим другом для неё.

Но времена меняются. Меняются и люди.

Тот, кто был всем, однажды станет никем.

— Мне даже жаль тебя убивать, солнышко. — промолвил Айзек, медленно вытаскивая кинжал из моего тела. Тёмная горячая кровь моментально обожгла кожу, напоминания, какие страдания меня ещё ждут.

Не успела я опомниться, как заговорённый металл вновь оказался в моём теле, уже ближе к сердцу, создавая ещё одну болезненную и кровавую рану на бледной коже. Мне было больно, очень больно и даже не от того, что кинжал прорвал тонкую плоть, а от того, что светлая ангельская магия приближается к самому центральному и главному органу моего тела — сердцу. Нити волшебства прорывались с невероятной силой, с каждой секундой всё больше и больше блокируя мою внутреннюю магию, блокируя выход моей души. Я слышала крик в моей голове, громкий душераздирающий крик моего монстра, моего Хаоса, ведь даже он чувствовал ту боль, что приносил ангельский клинок в руках Айзека Бэйна. Хаос желал вырваться, желал бороться, желал убивать, и его желания передавались мне, становясь просто неконтролируемыми.

— Ну же, малышка, давай! — прокричал стоящий передо мной, продолжая ухмыляться. — Освободи свою самую тёмную сторону!

Он пожалеет о своих словах.

"Нет!"

Я сделаю это.

"Он только этого и ждёт!"

Этот ублюдок даже представить не может, на что я способен.

Айзек протянул свою костлявую руку, приближаясь к моему лицу. Его пальцы коснулись моего лица, медленно поглаживая его.

— Я люблю тебя, Камилла. — шёпотом произнёс Айзек. — Но это делает меня слабым. И если ты будешь мертва, уже никто и ничто не сможет остановить мой великий могущественный план. Прости, но ты не имеешь права дышать.

За его спиной появилось какое-то свечение, которое на миг ослепило мне глаза. Ещё мгновение — и всё тело содрогнулось в истерической конвульсии, ведь я совершенно и безошибочно могла сказать, кем было это внезапно появившееся существо.

Смерть.

Хэйли.

Паника окутала меня с ног до головы, ведь я совершенно точно знала, для чего Смерть собственной персоной явилась сюда.

За мной.

За нами.

— Это по-настоящему чудесное мгновение. — радостным голосом сказал Айзек, похлопывая в ладоши. — Последняя наследница Хаоса, и она будет мертва!

Смерть неспешно приблизилась ко мне, и хоть я не видела её лица, но точно знала, что она безумно довольна собой. Она счастлива, что наконец-то избавиться от той, что множество раз обманывала её. 

Выпусти меня. Сейчас же!

"Нет!"

Выпусти, если хочешь жить!

Слёзы без остановки скатывались с моих уже красных щёк, смешиваясь с кровью, и капали на пол. Я была в отчаянии, я не знала, что мне делать, я не хотела умирать.

— Прости меня, солнышко. — промолвил Айзек. Улыбка сошла с его уст. — Если я не избавлюсь от тебя сейчас, ты станешь моим слабым местом. А у лидеров и правителей не должно быть слабых мест.

Костлявая рука Смерти потянулась ко мне, собираясь забрать мою жизнь, вытащить из меня душу, заставить моё сердце остановиться навсегда.

"Выходи. Я согласна".

Тому, кто жил и живёт внутри меня не потребовалось дальнейших указаний. Он был счастлив завладеть моим телом, чтобы вытащить нас обоих из этого пекла. И как бы я потом об этом не жалела, сейчас он был единственным вариантов, который смог бы оставить меня в живых.

Мгновение — и я ощутила невесомость. Моё тело стало таким лёгким, будто оно совершенно было не моим. Стало так легко дышать, словно я никогда не чувствовала свежего воздуха. Ноги перестали ощущать землю под ногами, а я перестала чувствовать боль от вонзившего в меня кинжала, боль от сковывающих меня цепей, холод от стены, находящейся позади меня.

Не потребовалось особых усилий, чтобы освободиться от цепей, которые так мешали моим рукам колдовать. Дух Хаоса, который завладел моим телом, с удовольствием сейчас будет творить своё тёмное волшебство, оставляя меня лишь в роли наблюдателя.

Мои руки потянулись к ангельскому клинку, который находился в моём теле. Как только я прикоснулась к нему, кожу обожгло пылающим огнём, но я не чувствовала боли, поэтому с лёгкостью вытащила холодную сталь из тонкой плоти моего тела, откинув его куда подальше.

Далее я провела рукой по тем ранам, которые Айзек успел нанести моему телу, пока я находилась в цепях, и они моментально затянулись, оставляя за собой лишь кровавый след. Дух Хаоса исцелил мои раны, нанесённые заговорённым клинком.

— Что происходит?! — гневно, с огромной яростью в голосе, воскликнула Смерть. — Ты обещал отдать мне её жизнь, Айзек!

Что?

Неужели у них уговор?

Мой дядюшка на несколько секунд впал в ступор, не понимая, как я смогла избавиться от цепей и кинжала, но уже совсем скоро пришёл в себя, становясь в боевую позу и готовясь атаковать. Он безусловно силён, но мой Хаос сильнее. Я единственный существующий сосуд во всём мире, способный принять в себя дух Хаоса, поэтому вся его сила находится во мне. Вся его мощь, всё могущество, вся магия — всё во мне, в моём теле. Даже Айзек Бэйн, завладевший магией трёх сильнейших демонов, не способный противостоять моему Хаосу. Я могу уничтожить его одним лишь щелчком, но проблема в том, что помимо дьявольской магии, Айзек обладает ещё и деической, а значит в скором времени сможет возродиться. Заключить договор со Смертью у меня вряд ли получится, а Тьму я никогда не встречала, и даже не знаю, существует ли она вообще. Единственный вариант — попытаться украсть серп Смерти, и убить Айзека им.

Но всё потом.

Хаосу не требовались какие-то особенные заклинания, чтобы атаковать врагов, ведь он был очень могущественным. Мне потребовалось лишь протянуть руку в сторону Айзека Бэйна, чтобы мощная тёмная магия вырвалась из меня, нападая на моего дядюшку. Но и Айзек был силён, он с лёгкостью выдержал удар, собираясь атаковать следующим. Его заклинание задело меня, но было совершенно неэффективным, словно лишь маленький укус змеи.

Сильный густой дым, вырвавшийся из моих рук, направился в сторону Айзека Бэйна, окутывая его со всех сторон и будто бы сжимая. Дядюшка не ожидал такого удара, он упал на колени и громко заверещал. Его глаза пылали зверским огнём, желанием ответить мне точно таким же ударом, желая отомстить.

Но магия Хаоса сковывала его движения, отчего мой дядюшка не мог даже пошевелиться. Он застыл в одной позе, без возможности овладеть своим телом, без возможности атаковать меня. И, от чего мне после стало плохо, но меня охватило злорадство и вкус великой победы, вкус могущества, вкус того, что я непобедима. И, будь я проклята, но мне это чувство безумно нравилось.

— Ты будешь гореть в пекле, Айзек Бэйн. — проговорила я, медленно смакуя каждое слово. Точнее, это сказала не я, а Хаос, который завладел мною. Но, будь я на его месте, сказала бы тоже самое.

Я непобедима, и это моё преимущество.