Он хотел ( 1 часть)

Пэйринг и персонажи:
Драко Малфой/Гарри Поттер, Гарри Поттер, Драко Малфой
Рейтинг: NC-17
Размер: Миди, 53 страницы, 4 части
Статус: закончен
Метки: Underage, Ангст, Нецензурная лексика, ООС, Пропущенная сцена, Психология

Описание:
Он точно знает, что просто хочет поговорить, окончательно прояснить для себя происходящее, увериться в том, что Поттер самый настоящий псих, проклясть его на прощание, а затем, с чистой совестью отправиться обратно в подземелья.

Часть 1

— Привет, давай займемся сексом!

После фразы, произнесенной звонким и бодрым голосом, в довольно оживленном коридоре мгновенно воцаряется тишина. Только что закончилась пара по Трансфигурации у шестикурсников Слизерина и Гриффиндора, всем хочется поскорее добраться до Большого Зала и получить свой долгожданный обед. Как оказывается, всем, кроме Поттера с его абсолютно неадекватными вопросами.

Малфой смотрит на своего извечного противника и обреченно думает, что надеяться на слуховые галлюцинации в данном случае бессмысленно — Поттер выглядит очень решительно и явно обращается к нему. Поэтому Драко озвучивает первую пришедшую на ум цензурную мысль:

— Я тебя сейчас ударю.

Поттер тяжело вздыхает, но в следующий же момент его лицо озаряется яркой открытой улыбкой:

— Не люблю насилие. Давай просто займемся сексом. Ты и я.

Во второй раз эта фраза звучит еще более абсурдно. Малфой мимолетно отмечает вытянутые от удивления лица грязнокровки и рыжего нищеброда, мелькающие за спиной съехавшего с катушек Поттера, громкое сопение Грега и Винса, заинтересованные взгляды случайных свидетелей этой нелепой сцены, и ему вдруг становится смешно от происходящего вокруг фарса. Он усмехается и почти добродушно смотрит на Поттера.

— Сейчас? Здесь?

Зрители практически синхронно ахают, а Поттер начинает громко смеяться, явно оценив шутку и делая тем самым сюрреализм ситуации идеально завершенным.

— Нет, — слегка задыхаясь, отвечает звезда Золотого Трио, — не сейчас. Лучше я найду тебя после ужина, и мы обо всем договоримся. Спасибо!

Все еще посмеиваясь, сумасшедший Поттер отворачивается, хватает за руки друзей и практически насильно утаскивает их в сторону Большого Зала. Драко отчего-то хочется смотреть ему вслед, пока нескладная подростковая фигура не скроется из вида, но он заставляет себя повернуться к застывшим однокурсникам и лениво протянуть:

— Не знаю, как вы, а я не собираюсь опаздывать на обед.

Ошеломленные свидетели постепенно отмирают и отправляются следом за своим негласным лидером, то и дело, бросая на Малфоя подозрительные и любопытные взгляды, от которых он отмахивается, как от назойливых мух. Не сейчас. Он обязательно распланирует месть Поттеру позже, когда пройдут все неминуемые объяснения с Панси и остальными. А сейчас необходимо выкинуть из головы все посторонние мысли, чтобы никто не понял, как сильно этот короткий и до ужаса глупый разговор выбил его из колеи.

Спустя несколько часов, в третий раз за день выходя из Большого Зала, Драко нос к носу сталкивается с Поттером и мысленно дает себе пинка за то, что совершенно забыл об обеденном происшествии — Нумерология и Чары поглотили все внимание Малфоя, не дав ему времени на обдумывание нелепой ситуации. Теперь он понятия не имеет о том, что говорить и что делать, глядя прямо в нездорово блестящие в полумраке глаза Поттера.

— Привет еще раз. Мы можем отойти или снова будем обсуждать свои личные дела при всех?

Малфою хочется сказать, что у них нет никаких личных дел и пора бы уже заканчивать весь этот идиотизм, но, естественно, не надеясь на адекватную реакцию Поттера, он все же делает знак друзьям, а затем идет с гриффиндорцем за поворот. Непонятная, в высшей степени нелогичная ситуация упорно не поддается анализу и это, в свою очередь, мешает Драко определиться с тем, как именно ему следует поступать. По-видимому, решив, что они ушли достаточно далеко от любопытствующих, Поттер шагает в глубокую темную нишу, и Драко бездумно следует за ним. Темнота сразу же успокаивает, а Малфой только теперь понимает, что практически не дышал последнюю пару минут.

— Слушай, — почему-то шепотом начинает Поттер, — завтра Хагрид уезжает на два дня во Францию. Я знаю, как открыть его хижину. Там не слишком опрятно, но зато есть здоровая кровать, нам никто не помешает. Поэтому...

— Стоп, Поттер. Стой, — Драко тоже шепчет, но его голос звучит значительно строже, — мне кажется, что шутка затянулась.

Поттер вздыхает так же тяжело, как и днем, будто Драко сморозил очередную глупость и огорчил этим собеседника. Бред какой-то. Абсолютный, как и безумие одного шрамоголового придурка. Малфой чувствует, как начинает злиться. Его несказанно бесит и сумасшествие Поттера, и весь этот нелепый день, и то, что он понятия не имеет, почему до сих пор стоит в этой темной нише, в то время как на вечер у него запланирована еще куча дел. Драко приоткрывает рот, дабы высказать психопату все, что он о нем думает, но ему удается только сдавленно замычать, так как чужие чуть обветренные губы не находят другого времени, чтобы прижаться к его губам в некоем подобии поцелуя. Блядский Поттер. Спустя секунду или две полнейшего бездействия с обеих сторон, Драко все же решает оттолкнуть от себя вконец охамевшего очкарика, но Поттер успевает поспешно отодвинуться сам.

— В общем, приходи завтра после ужина в хижину Хагрида. Я буду тебя ждать, — быстро шепчет Поттер и поспешно сбегает, оставив Малфоя судорожно сжимать от злости кулаки.

Драко совершенно точно зол, но никак не может понять на кого из них он злится больше: на идиота, который своими непредсказуемыми поступками уже второй раз за сегодня выбивает у него почву из-под ног, или же на себя за то, что никак не может успокоиться и хоть как-то повлиять на все происходящее. Весь день он позволял Поттеру вертеть собой как куклой, но так и не выяснил, что за игру затеял этот безумный. Малфой однозначно не хочет идти ни в какую хижину, но он обязан разобраться в ситуации. Больше чем подобные сомнительные мероприятия Драко ненавидит только неопределенность и Поттера.
***
Он точно знает, что просто хочет поговорить, окончательно прояснить для себя происходящее, увериться в том, что Поттер самый настоящий псих, проклясть его на прощание, а затем, с чистой совестью отправиться обратно в подземелья. Из-за незапланированной траты времени на бессмысленную встречу, ему пришлось вчера просидеть за выполнением домашних заданий до середины ночи, и теперь спать хочется безумно. Оттого Драко все больше злится, быстрым шагом направляясь к хижине лесничего и прокручивая в голове события двух прошедших дней.

Поттер определенно задумал какую-то гадость, но в силу природного скудоумия не изобрел ничего лучше попытки огорошить противника своей безграничной тупостью. Клинический идиот. Драко старательно пытается трезво оценить все происходящее, но никак не может заставить себя начать поиски логического объяснения. Это же Поттер. Он всегда был тупым уродом, им и останется, о чем тут вообще можно рассуждать?

За те сутки, что прошли после разговора в нише, Драко так и не удалось подловить гриффиндорца и потребовать с него оправданий. Поттер на провокации не велся, все время отворачивался, а то и вовсе сбегал, стоило Малфою показаться рядом. В какой-то момент, окончательно потеряв терпение, Драко даже смог схватить его за руку и попытаться оттащить в сторону для серьезного разговора, но Золотой Мальчик спрятался за своими верными сторожевыми дружками и позорно свалил. Немыслимое проявление гриффиндорской смелости.

Самое противное для Драко состоит в том, что он, зная неадекватного Поттера не первый год, прекрасно понимает — даже для сумасшедшего тот ведет себя слишком странно. Будто бы он сам поверил и принял то, что Малфой говорил о нем все это время, и теперь старается оправдать ожидания недруга, выставляя себя на посмешище. Это неправильно. Драко не хочет лишаться последней отдушины и позволять врагу самолично унижаться. Только не теперь, когда у самого Малфоя навалилось проблем выше Астрономической башни, и ни конца, ни края им не предвидится.

К тому времени, как он выходит к хижине, Драко понимает, что окончательно замерз. Он поспешил на место встречи сразу после ужина (на котором Поттера, кстати, не было), даже не забежав в спальню за уличной мантией, и теперь вынужден терпеть резкие порывы противного апрельского ветра. Злость на себя не имеет смысла, поэтому он еще сильнее злится на Поттера, который заварил всю эту кашу.

Со стороны ветхий домик кажется совершенно необитаемым: окна за стеклами занавешены плотной тканью, из трубы не тянется привычная сизоватая струйка дыма и даже сквозь щели дверного проема не пробивается свет. Если Поттер с друзьями прячется где-то поблизости и собирается от души посмеяться, то он горько пожалеет о своей шутке — Драко заставит его заплатить.

Непременно жизнью.

Все же, собравшись с духом и для верности придирчиво оглядевшись по сторонам, Малфой стучит, но, как ни странно, ему никто не открывает. Новая волна удушающего раздражения заставляет Драко шумно выдохнуть. Он убьет эту сволочь. Медленно и жестоко. Вот только идти назад, так и не получив желаемого, упорно не хочется. Поэтому, собрав последние остатки самоконтроля, Драко стучит громче, а затем и вовсе с силой дергает на себя тяжелую дверь, которая совершенно внезапно оказывается незапертой. Это настолько странно и в духе нового сумасшедшего Поттера, что Малфой вдруг со всей отчетливостью начинает понимать — тот ждет его внутри, как и обещал. Странный, неправильный, непредсказуемый. Ебанутый, так сказать, на всю голову.

Шагать в темный проем, при взгляде на который так и не удается ничего толкового разглядеть, очень не хочется, но на улице все также холодно, а школьная форма уже начала промокать от мелкого моросящего дождя. Никакого выбора, увы, нет.

Он все же делает глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться, и заходит в неожиданно теплое помещение. Еще не успев отпустить ручку двери, Малфой осознает, что нужно валить отсюда нахер. В тусклом свете одинокой свечи практически ничего не видно. Разве что стол с парой стульев, потухший камин, огромную кровать и голого, мать его, Поттера на этой самой кровати. Драко точно знает, что с психами в период обострения невозможно вести нормальную беседу. Тем более, когда на дворе весна. Конечно, Драко не прочь обсохнуть или хотя бы наложить на себя комплекс согревающих-водоотталкивающих заклинаний (о которых опрометчиво позабыл перед выходом из школы), но мало ли как отреагирует на колдовство шизофреник. Поэтому нужно просто брать и уходить. Немедленно. И наплевать на то, что Поттер выглядит до ужаса беззащитно на этой исполинской кровати, голый, да еще и без очков. Плевать, что он подслеповато щурится, отчаянно пытаясь разглядеть вошедшего и как бы невзначай прикрыться краешком простыни. Плевать... Драко с шумом захлопывает входную дверь, так и оставшись в теплой комнате наедине с гриффиндорцем. Он просто пришел поговорить.
***
Время тянется ужасно медленно. Несоизмеримо большие для такой комнатки настенные часы оглушительно тикают, отмеряя вязкие минуты. Малфою очень хочется наложить на механизм заглушающее заклятие, так как каждое движение секундной стрелки болью отдается в его висках. По-хорошему, ему давно уже пора уйти отсюда, оставив некоего придурка один на один с его проблемами и заморочками, но он уже вторую дюжину минут сидит на жестком неудобном стуле возле кровати и меланхолично рассматривает отчетливо проступающие в неровном свете свечки пятна на старой дубовой столешнице.

Слова идиота Поттера, произнесенные несколькими минутами ранее, все еще звучат в голове наравне с мерзким тиканьем, но Драко никак не находит в себе силы их как следует обдумать. Он и так уже знает, что в сложившейся ситуации способен только на жалость, о чем и проинформировал Поттера, предварительно выслушав его красноречивые объяснения. Тот, в свою очередь, пристыженно накрылся простыней и замолчал. На том и порешили.

Пора уходить. Драко выяснил для себя все, что хотел, пусть и не таких оправданий он ждал от сумасшедшего Поттера, хотя, какой он, к черту, псих? Всего лишь подросток, отчаянно желающий успеть еще хоть немного пожить. Такой же, как и сам Драко. Малфой не прочь снова разозлиться на Поттера за то, что тот заставил их обоих оказаться в таком глупом положении, но у него совсем не осталось на это сил — недоуменное волнение, сопровождавшее его последние два дня, ушло, оставив после себя пустоту с щедрой щепоткой обреченности.

«Понимаешь, я недавно осознал, что мне совсем не нравятся девушки. Знаю, что и тебе тоже. Не отпирайся, я видел, как ты клеился в Зале Славы к Захарии Смиту, и Обливиэйт тоже видел. Насколько я знаю, кроме нас в Школе парнями больше не интересуется никто, по крайней мере, я таких не нашел. А на прошлой неделе я подслушал... Узнал... Да неважно! В общем, я стопроцентно до конца войны не доживу. Можешь порадовать этой новостью своих, если хочешь. Стой. Я не о том сказать пытаюсь. Мне... Мне хочется попробовать, понимаешь? Хоть раз. И я решил, что публичное предложение покажет тебе, что я не пытаюсь над тобой посмеяться, ведь не то чтобы у нас прежде были возможность или желание нормально поговорить. Черт, Малфой, ты же должен понять!»

На свою беду Драко понимает Поттера даже слишком хорошо. После того как Темный Лорд поставил на его предплечье Темную Метку и поручил задание первостепенной важности, Драко уже даже не надеется на хороший исход. Учебный год постепенно подходит к концу, а он все еще понятия не имеет о том, как можно разделаться с Дамблдором, починить Исчезательный шкаф, спасти мать от пристального внимания Господина, помочь отцу и при этом умудриться остаться в живых самому.

Еще летом, предчувствуя, что его карьера в качестве одного из Пожирателей Смерти будет очень и очень короткой, он переспал с первым попавшимся подручным Лорда, качественно стерев ему память после случившегося. Опыт оказался не слишком удачным, но он хотя бы попробовал. Всяко лучше, чем умереть девственником, как бы нелепо это не звучало. Странно, что Поттер думает так же, странно, что разделяет его мнение о случайном партнере, глупо, что не додумался действовать хитрее. В противном случае им не пришлось бы находиться в столь щекотливом положении.

Секундная стрелка продолжает свое настырное стрекотание — определенно, пора уходить. Драко заставляет себя собраться с мыслями. Сейчас он встанет, кивнет на прощание ставшему вдруг таким понятным Поттеру, и уйдет обратно в замок, к своим собственным проблемам и заботам. Вот прямо сейчас.

— А знаешь, — после продолжительного молчания голос Поттера звучит довольно тихо, но Малфой все равно почему-то вздрагивает, — если ты, ну, сможешь, то даже жалость меня устроит.

Это определенно не-вы-но-си-мо. Драко на секунду зажмуривает глаза, чтобы успокоиться, не сорваться, не схватить этого придурка за плечи и не проорать ему в лицо все, что он о нем думает. Ведь нельзя быть таким слабым перед посторонним тебе человеком — да что там, почти врагом; нельзя лишать себя последних остатков достоинства даже из-за желания, даже из-за необходимости; нельзя быть настолько открытым и таким... таким...

Малфой чертовски сильно хочет высказать все это сжавшемуся под покрывалом Поттеру. Он резко встает со стула и неожиданно даже для самого себя начинает расстегивать свою мантию. Так быть не должно. Он не горит желанием становиться для Поттера первым и вообще спать с тем, кто отравил ему последние пять с лишним лет жизни, и плевать на одинаковую ориентацию. Он не хочет понимать его, жалеть, ощущать к нему хоть что-то, кроме привычных уже злости и ненависти. Вот только Драко знает, что совершил за свою довольно короткую жизнь уже немало ошибок, так не все ли равно?..
***
Это кошмар. Настоящий кошмар, воспоминания о котором будут преследовать его до самой смерти — Драко уверен в этом на сто процентов. И пусть он понимает, что с девственником, а уж тем более с Поттером, все и не могло пройти гладко, легче от этого не становится. Ему снова до зубного скрежета хочется послать горе-любовника далеко и надолго, вернуться, наконец, в свою спальню и выпить как минимум половину из припрятанной на черный день бутылки огневиски. Поскольку, судя по всему, этот самый черный день все-таки настал. К слову сказать, спиртное пришлось бы кстати им обоим. Провалиться бы очкарику сквозь землю!

Виновник всех прошлых и будущих бед, когда-либо свалившихся на голову Малфоя, лежит у самой стенки, намертво вцепившись в толстое тяжелое покрывало. Его испуганные глаза красноречивее всяких слов выражают отношение храброго гриффиндорца к происходящему. А Драко не знает, что же ему начать делать в первую очередь — плакать или смеяться. В свое время, прежде чем прощаться со своей невинностью, Малфой проштудировал все медицинские справочники, которые только смог найти в отцовской библиотеке. Ему даже повезло отыскать парочку упоминаний о том, как именно сексуальный контакт может происходить между двумя мужчинами. Именно поэтому Драко точно знал, чего ему следует ожидать в свой первый раз.

Поттер не знал ничего. Этот глупый, нелепый и не в меру ебнутый человек даже отдаленного понятия не имел о том, о чем именно просит Малфоя. И, стоило Драко перейти от парочки мимолетных поглаживаний к каким-то более решительным действиям, Поттер оглушительно заверещал (вот точно, как девка!) и, вцепившись в покрывало, забился в угол.

По скромному мнению Драко, это был пиздец.

Лежа на боку и задумчиво рассматривая перепуганного недо-гея, Малфой пытается понять, как именно ему следует поступить. Конечно, он чертовски хочет уйти, но отчего-то не может. По-видимому, поттеровская нелогичность и придурковатость оказались заразными. Вариант с подробным объяснением того, что между ними должно (если еще должно) произойти, Драко даже не рассматривает. Он и так с огромным трудом заставил себя посмотреть на Поттера, как на обладающего вполне интересной внешностью парня, чтобы сделать осуществление задуманного в принципе возможным, а потому уверен, что подробное описание секса между мужчинами с медицинско-анатомической точки зрения, убьет в нем все зачатки едва наметившегося желания. Остается разве что попытаться соблазнить несчастного девственника, но на такой бред Драко однозначно не подписывался. Это ведь его, Малфоя, положено уговаривать, упрашивать и умолять. И, вообще, почему он должен в одиночку думать над сложившейся ситуацией? Шрамоголовому все это надо, вот пусть он и соображает. А ведь и правда...

— Эй, Поттер, — негромко зовет Драко, боясь вызвать новый приступ паники у гриффиндорской истерички, — мы закончили?

Малфой практически уверен в том, что ответа он дождется не сразу, но парень его удивляет:

— Что? Закончили? — Поттер несколько раз моргает, дважды глубоко вздыхает и, наконец, вполне осмысленно смотрит на валяющегося рядом Драко. — А ты уже собрался уходить?

Не удержавшись, Малфой фыркает.

— Есть варианты? Мне как-то не особо хочется бесцельно проторчать здесь всю ночь. Мы и так уже кучу времени на всякую ерунду потратили. Поэтому решай скорее: продолжаем мы или нет.

Поттер на секунду замирает, а затем, будто окончательно для себя все решив, с силой откидывает покрывало, в очередной раз демонстрируя свое бесстыдно обнаженное тело. Сам Драко все еще остается в трусах, и избавляться от них в ближайшее время, определенно, не собирается.

Старательно скопировав трагично-обреченный вздох Поттера, Малфой придвигается к своему потенциальному любовнику немного ближе и мягко, теперь уже боясь спугнуть несчастного неосторожным жестом, кладет ладонь на обнаженную грудь. Поттеровское сердце под пальцами стучит, как сумасшедшее. Просто чудесно. С такими темпами и до приступа недалеко. И как потом объяснять общественности, возмущенной безвременной кончиной Героя, что он, Драко, оказался всего-навсего жертвой обстоятельств? Не поверят же.

Выждав для верности пару секунд, Малфой медленно сдвигает ладонь ниже, непроизвольно отмечая, как напрягается смуглое тело. Наверное, Поттер ждал от секса чего-то другого — поцелуев, объятий, каких-то подобных глупостей, — и теперь оказался разочарован. И пусть. Драко уж точно не собирается оправдывать чьи-то там романтические ожидания. Хотел секса — получай, а за всеми слюнями и соплями обращайся к своим гриффиндорским подружкам, у мужиков так дела не делаются. Нужно высказать Поттеру всю эту пламенную речь и продолжить выполнение поставленной задачи. Нужно. Но отчего-то не получается. Видимо, нерешительность и робость тоже заразны. И как только его угораздило связаться с подобным скопищем всех известных человечеству недостатков?

Задумавшись, Драко не замечает, как его ладонь добирается до паха гриффиндорца, и приходит в себя только тогда, когда слышит полузадушенный писк. Нет, это однозначно никуда не годится. Удивляясь своей выдержке и терпению, Драко следует рукой в обратном направлении и, достигнув лица, поворачивает голову Поттера к себе.

— Давай определимся с тем, какого черта мы с тобой здесь делаем, ладно? Я не собираюсь играть в жертву и насильника. Не собираюсь заниматься чем бы то ни было с бревном. И, однозначно, не собираюсь ждать, пока ты успокоишь свои расшатанные нервы. Твоя очередь.

— А я... я... — Поттер прикрывает глаза, но почувствовав, как пальцы на его подбородке сжимаются сильнее, поспешно смотрит на Малфоя. — Я хочу. Правда. Просто не могу заставить себя расслабиться. Догадываюсь, что ты представлял себе все иначе, но... я же совсем не знаю, что нужно делать.

— Мне казалось, что у нас изначально все шло по обоюдному согласию. Ты прощаешься со своей девственностью, я — совершаю первый и последний альтруистичный поступок в своей жизни. Для галочки. А, выходит, что ты своими проблемами пытаешься нам все усложнить, так?

Поттер облизывает сухие губы и обреченно кивает:

— Теперь, когда ты это все озвучил, идея не кажется мне такой уж хорошей... Ты, наверное, уже не хочешь мне помогать. Прости...

Надо же! Когда бы еще их мысли оказались настолько схожи! Драко хочет разозлиться, но уже не получается. Невесть откуда взявшаяся жалость не дает ему осуществить добрую половину желаний.

— Черт с тобой. Но, Поттер, ты должен поклясться, что после этого раза, ты от меня отстанешь. Прекратишь свои преследования, домогательства и все, чем ты там обычно занимаешься, ясно? — Для убедительности Малфой придвигается совсем близко, практически сталкиваясь носом с физиономией внимательно слушающего парня. Дождавшись нового ответного кивка, он продолжает, — а теперь ты постараешься перестать изображать из себя недотрогу, а я попробую начать все с начала. И больше никаких воплей!

Поттер, задавшийся целью довести партнера до белого каления, кивает в третий раз, а Драко вдруг перемещает ладонь с его подбородка на затылок и уверенно целует приоткрывшиеся от удивления губы. Почему-то теперь он уверен в том, что все у них получится именно так, как надо.
***
Жарко. Чертовски жарко. Он никак не может понять, где жарче: снаружи, в казавшейся ранее прохладной комнате, или же внутри Поттера, где так узко, тесно и... Жарко, блять, как же жарко. По его шее скатываются капли пота, они щекочут, мешают, не дают сосредоточиться на том, что он делает, но Драко никак не может оторвать ни одну из напряженных ладоней от горячего тела под собой. Просто нет сил. Поттер снова дрожит и тяжело дышит. Его глаза плотно зажмурены, а на переносице выступила небольшая морщинка. Драко безумно хочется разгладить ее языком, а потом долго-долго целовать плотно сжатые губы, вынуждая их приоткрыться. Только он боится, что неопытный любовник не оценит подобного напора — надо дать ему время привыкнуть, надо подождать, пока он окончательно примет все происходящее. О том, что поцелуи и ласки — это удел баб, Драко даже не вспоминает.

Малфою кажется, что участившийся пульс выбивает дробь во всем его теле. Он не помнит, когда в последний раз так остро реагировал на подобное воздействие. По крайней мере, когда он сам впервые занимался сексом, ничего даже отдаленно похожего он не испытывал. Сейчас ему хорошо. Жарко, душно, немного неудобно из-за напряжения в руках и переполненных яйцах, но все же нереально хорошо. Если бы еще не приходилось так долго ждать...

Он собирается спросить у Поттера о его самочувствии, но тот внезапно резко двигает бедрами, до упора насаживая себя на малфоевский член, и Драко не может удержаться от громкого стона. Блять. То подобие выдержки, которое он пытался демонстрировать последние три минуты, испаряется от одного этого неосторожного движения. Если Поттер сию секунду не перестанет зажиматься и не даст продолжить начатое, Драко сойдет с ума. Он знает это совершенно точно, но понятия не имеет, как доходчиво донести эту мысль до партнера. Поэтому, не придумав ничего лучше, он уверенно обхватывает полутвердый член любовника и начинает размеренно дрочить. Ответная реакция не заставляет себя ждать: судорожный стон и новое движение бедер практически доводят Драко до оргазма. Блять, блять, блять! Он не имеет права закончить все так быстро. Только не теперь, когда Поттер перестал разыгрывать из себя неодушевленный предмет и полностью включился в процесс.

По всей видимости, мученическое выражение лица красноречивее всяких слов отражает состояние Малфоя, потому как Поттер, ненадолго приоткрывший глаза, будто бы спохватывается, поспешно облизывает свои пухлые губы и тихо шепчет:

— Уже можно.

Большего Драко и не надо. Он делает глубокий вдох, затем осторожно отодвигается назад, немного выходя из головокружительно тесного ануса, и тут же плавно подается вперед. Теперь он понимает насколько глупо было поддаваться на уговоры героического девственника — непередаваемый жар и чрезмерно яркие ощущения от этого секса он вряд ли когда-нибудь сможет выкинуть из памяти. А ведь они еще даже не кончили.

Драко продолжает плавно совершать фрикции, не забывая про ставший уже достаточно твердым член партнера. Робкие, ответные движения Поттера и его едва слышные стоны в такт толчкам заставляют буквально терять голову, выбивают из нее все ненужные мысли. И это именно то, что сейчас необходимо. Драко еще пытается списать зашкаливающие эмоции на невесть откуда взявшееся перевозбуждение, но с каждым глубоким погружением в узкое отверстие причинно-следственные связи имеют все меньшее значение. Ему просто нравится то, чем он занимается и с кем он это делает. Разве что, хочется больше. Еще глубже и сильнее.

Видя, что партнер освоился уже более чем достаточно, Малфой начинает как бы между делом, стараясь ни на секунду не прекращать движения, осторожно менять угол проникновения. Так... еще немного левее... ага... а если сюда? Одновременно с очередным толчком, Поттер громко вскрикивает и выгибается, чуть сильнее сжимая мышцы. И это охуенно. Настолько охуенно, что Драко едва успевает сжать свой член у основания, чтобы не кончить в ту же секунду.

Какой же Поттер красивый. Стоило провести практически шесть лет рядом с человеком и согласиться трахнуть его из жалости, чтобы понять насколько он, оказывается, привлекательный. Сейчас, глядя на растрепанные черные волосы, запрокинутую голову и трогательно подставленную шею, будто напрашивающуюся на поцелуи, Драко не помнит ни о многолетней неприязни, ни о грядущей войне, ни даже о собственном служении Темному Лорду. Он просто смотрит на жадно отдающегося ему Поттера и никак не может налюбоваться.

Не выдержав, Малфой наклоняется, прижимая его крепче к себе, и ловит очередной хриплый стон губами. Поттер, будто только этого и ждал, тут же обнимает его за шею и, изогнувшись, обхватывает ногами. Какой он все-таки стройный и гибкий! Ловец, мать его. Драко снова задыхается от жары и чего-то еще, непонятного, неуловимого, но без остатка разделенного на двоих. Их синхронные движения становятся все быстрее, сильнее, жестче... Малфой чувствует, что ему осталось совсем недолго до оргазма — каких-то несколько толчков. Он ускоряет движение ладони на члене партнера, и именно в этот момент Поттер распахивает свои мутные от желания глаза. Короткий вздох, больше похожий на всхлип, и... Сука-сука-сука... Сука! Ни с чем несравнимое по силе удовольствие шквальной волной сметает сознание, вынуждая Драко залить спермой пульсирующий анус партнера.

На какое-то время Малфой теряется в пространстве и собственных ощущениях, и только неестественно расширенные от возбуждения зрачки в обрамлении сочно-зеленой радужки не дают ему провалиться в вязкую бездну. Сквозь стук крови в ушах едва пробивается вскрик любовника, в то время как Драко видит отражение этого ослепительно-яркого удовольствия в его глазах. Это самое красивое зрелище из всех, которые ему когда-либо доводилось наблюдать. Поттер немыслимо прекрасен.

Завороженный и все еще оглушенный Малфой не успевает вовремя отстраниться, когда партнер тянется к его губам. И уже охотно отвечая на благодарный, чувственный поцелуй, он понимает, какую фатальную ошибку совершил. Они совершили.
***
Несмотря на то что они оба едва успели отдышаться после всего произошедшего, Драко не видит смысла задерживаться в мерзкой хижине так невовремя решившего уехать лесника. Вытащить руку из-под разомлевшего Поттера, резко подняться с кровати, игнорируя легкое головокружение, и быстро начать одеваться — это все, что он может и должен сейчас делать. Миссия выполнена, соглашение заключено. Они больше ничего друг другу не должны (не то чтобы Драко считал, будто раньше был должен), а значит, и повода для задержки нет.

Удовольствие слишком медленно покидает тело, поэтому пальцы, застегивающие пуговицы, слегка дрожат, мешая быстрее покончить со сборами. Малфой больше не хочет смотреть на лежащего на кровати парня. Наверняка в глазах у Героя сейчас застыли непонимание, растерянность или какая-то там обида. Ведь всего пару минут назад Поттер сопел в теплое плечо любовника, а теперь тот молча сбегает. Малфой и сам понимает, что его поведение больше похоже на бегство. Да похер. Незачем гриффиндорцу знать о том, что Драко просто не может больше находиться рядом с ним. Не после того, что произошло.

Отголоски ослепительных ощущений все еще прокатываются щекочущими волнами по всему телу. Громкие крики и сладкие стоны настойчиво звучат в ушах. Руки будто бы ощущают горячую шелковистую кожу... Но ведь это был всего-навсего секс! Ничего незначащий для них обоих трах. Так какого черта? Все происходящее однозначно неправильно и ненормально. И как его только угораздило вляпаться во что-то подобное? Блядский Поттер.

Одевшись, Драко закрепляет на руке чехол с волшебной палочкой и все так же молча проходит к двери. И только возле нее он заставляет себя обернуться, чтобы посмотреть на лежащего на кровати гриффиндорца. Ох. Ебись же ты конем, Золотой Мальчик!

Стоящая на столе свеча уже практически догорела, но даже в этом неясном свете видно, что примостившийся на краю огромного ложа Поттер внимательно следит за действиями Драко. Как ни странно, парень не выглядит опечаленным или потерянным. Скорее, наоборот: он буквально излучает спокойствие и уверенность. Будто бы хорошо понимает мотивы, из-за которых Драко в спешке собирается обратно в Хогвартс. Подобное поведение не вписывается в привычное для Драко представление о Герое. Хотя... после такого крышесносного секса Малфой уже не уверен в том, что он так уж хорошо знает своего недруга. Поттер был таким отзывчивым, откровенным, страстным — идеальное сочетание.

Он хотел бы договориться о новой встрече на завтра. И на послезавтра. Застолбить все вечера гриффиндорца вплоть до самого выпускного. Потому что такой секс необходимо повторять, причем, непременно неоднократно. Он хотел бы опять пережить каждую минуту рядом с Поттером, в Поттере, вместе с Поттером... но он не может позволить себе подобной роскоши. Драко не уверен, что ему по плечу такие дополнительные проблемы и трудности. А с Поттером никогда не бывает просто. Поэтому Малфой откидывает со лба челку, несколько секунд пристально смотрит прямо в зеленые глаза, а потом заставляет себя произнести необходимые слова:

— Не забудь про наш договор, шрамоголовый. Больше никаких преследований и публичных выступлений. Помни о том, что ты мне должен.

— Я помню, — голос Поттера звучит глухо, он снова начинает кутаться в свое идиотское покрывало, а Драко едва успевает закрыть рот, чтобы не сказать чего-то непозволительного. В конце концов, он успокаивает себя тем, что до Поттера ему нет никакого дела. Ведь нет же?..

— Ну, пока.

Малфой понятия не имеет о том, прозвучало ответное прощание или нет: он захлопывает за собой дверь раньше, чем может что-то услышать. И это правильно. Какими бы сильными не были эмоции от секса, сейчас не время потакать подобным капризам — он должен выполнить поручение Темного Лорда, должен спасти себя и свою семью. И в его планах на ближайшее будущее никаким Поттерам однозначно нет места.

Часть 2

За следующую неделю, прошедшую после памятного вечера в домике Хагрида, Драко успевает возненавидеть свою скромную персону до такой степени, что даже подумывает наложить на самого себя Круциатус (все равно Темный Лорд приказал отрабатывать заклинание). Он совершенно вымотался за эти дни, устал от бесконечного анализирования собственных мыслей и действий, устал от неудач в организации покушения и починке идиотского шкафа, устал от перманентных снов с участием одного небезызвестного очкарика. Черт, как все невовремя! А еще и Снейп так некстати начал чудить. Из-за невесть откуда взявшегося маниакального желания декана непременно помочь ему во всех начинаниях, Драко старается по-максимуму избегать встреч с профессором Зельеварения, а потому даже зелье Сна Без Сновидений попросить у него не может. И это очень, очень плохо.

Дурацкие сны и глупые мысли вынуждают его каждый день искать Поттера взглядом. Малфой смотрит на него в Большом Зале, на совместных занятиях, а иногда и во время квиддичных тренировок. Справедливости ради стоит отметить, что Поттер так же старательно разглядывает его в ответ. Смотрит и даже не пытается что-то сказать. Словно всерьез вознамерился выполнить условия их маленькой сделки. Как будто Драко действительно этого от него ждет...

Поттер не перестает его удивлять. Полгода трепал Малфою нервы, подозревая его (пусть и небезосновательно) во всех смертных грехах, а после одного перепиха и данного по глупости обещания бросил все свои шпионские штучки. Неужели эмоции возобладали над знаменитой честностью и принципиальностью? Драко был уверен, что еще не раз столкнется со следящим за ним гриффиндорцем и всласть на нем отыграется. Но тот не дает совершенно ни одного повода для выяснения отношений. Так странно. Кажется, этот Поттер сломался. Пора искать нового.

Поздний вечер застает Драко сидящим на полу в туалете Плаксы Миртл и задумчиво рассматривающим огромные дождевые капли, заливающие подоконник, пол и малфоевскую мантию. В подземельях нет настоящих окон, поэтому он любит приходить вечерами сюда, открывать тяжелые ставни и рассказывать о своих неудачах Миртл — привидение оказалось на редкость понимающим слушателем.

— ...И потом я просто ушел. Больше не мог находиться с ним рядом. Наверное, побоялся, что он попытается меня остановить... Не знаю. Ничего уже не знаю.

Драко несколько секунд смотрит на то, как в подставленную ладонь набираются холодные капли, а затем проводит влажными пальцами по лицу. Свое нынешнее состояние он может охарактеризовать как стопроцентно, блять, паршивое.

— У-у-у-у, милый, да ты влюби-и-ился в него! Верно? — привидение подлетает ближе и слегка склоняет голову набок, пытаясь заглянуть Драко в глаза. — Миртл видела множество огорченных и странных мальчиков. Миртл знает, что все они были влюблены. Поддайся своим чувствам, не держи все в секрете. Тогда ты сможешь стать счастливым!

Поддаться и не держать. Счастливым... Что?

— Что?! — Малфой резко вскидывает голову и возмущенно смотрит на призрака. — Ты в своем уме, романтичная женщина?! Влюбился?! В него? Бред какой-то. Секс — это не повод даже для знакомства, неговоря уже о какой-то там любви. И вообще, тебе-то откуда знать о чувствах? Ты же мертва!

На глаза полупрозрачной Плаксы Миртл тут же наворачиваются полупрозрачные слезы, и Драко прикусывает язык. Черт бы побрал его плохое настроение и неумение следить за словами. Он терпеть не может, когда она начинает плакать. Особенно, из-за него.

— Ты... Ты... Ты злой мальчишка! — привидение громко шмыгает носом и взвивается под потолок. — Приходишь сюда за советом, а потом обижаешь бедную Миртл! Ты все время обижаешь! Да-да-да! Я мертвая! Мертвая! Но я тоже помню! У-у-у-у! Помню, каково это — чувствовать. А ты... ты бессердечный! И ничегошеньки не чувствуешь! Только себя жалеть и можешь! Убирайся!!!

Драко ненадолго закрывает лицо руками, чтобы не смотреть на мечущуюся по туалету рыдающую Миртл. Скорее всего, способность за секунду портить все и фатальное невезение передались ему от Поттера половым путем. Иначе почему он в очередной раз обидел несчастное привидение, завалил на днях два теста по Нумерологии и умудрился схлопотать вчера отработку от МакГонагалл за взорванный во время занятия профессорский стол? Несомненно, виноват во всем Поттер, и только он. Чтоб его Кальмар на дно утащил, кретина недоделанного!

Малфой точно знает, что в ближайшее время воющую и плачущую Миртл успокаивать совершенно бесполезно, поэтому встав на ноги и подняв с пола влажную от дождя мантию, он выходит из туалета. Драко ужасно зол на себя и на героическое очкастое недоразумение, все же нашедшее оригинальный способ окончательно испортить ему жизнь. Ну, ничего, Малфой больше не собирается держать это в себе. Он выскажет гриффиндорцу все, что о нем думает при первой же встрече. И похер на возможных свидетелей. Так больше не может продолжаться!

Подгоняемый праведным гневом, и распаляя себя подобными мыслями, Драко быстро идет по пустым коридорам ночной школы. Он как раз обдумывает речь, которую, будто перчатку, бросит Золотому Мальчику в лицо, когда завернув за очередной поворот, нос к носу сталкивается с Поттером.

— С дороги! — Малфой отпихивает ошарашенного таким приветствием Поттера и, не сбавляя шага, буквально за несколько минут долетает до подземелий.

Только зайдя в спальню шестикурсников Слизерина, кинув мантию на спинку стула и завалившись на кровать, Драко понимает, кого именно он только что встретил. И какой шанс упустил. Блядское же ты блядство. Со стоном он утыкается носом в подушку и с головой накрывается одеялом. Кажется, именно в этот момент ненависть к себе достигает-таки апогея. Драко очень надеется на то, что завтра он не проснется. По крайней мере, он уверен, что так будет лучше для всех. И, особенно, для него самого.
***
— На сегодняшнем занятии мы будем изучать сложное и крайне полезное для вас заклинание, — профессор Флитвик коротко взмахивает волшебной палочкой и на доске появляются аккуратные строки текста. — Откройте свои учебники на двенадцатой главе и запишите название темы: Джеминио. Дублирующее и размножающее заклятье. Оно применяется...

Драко с тоской смотрит на доску и лениво выводит название чар на пергаменте. Новая тема ему совершенно неинтересна. Вот если бы профессор рассказал им о том, как выявить причину поломки у волшебной мебели (например, шкафа) или же посоветовал хороший и действенный способ ликвидации нежелательных волшебников, Малфой был бы ему очень признателен. А так...

Внезапно на его парту падает бумажка, смазывая еще невысохшие чернила и портя с таким трудом записываемый конспект. Просто прекрасно. И кому он, черт возьми, понадобился? Драко специально сел на последний ряд, как можно дальше ото всех, кто мог бы помешать его рассуждениям о тщетности бытия, но, по всей видимости, тактика не сработала.

Вздохнув, Малфой раскрывает записку и, от неожиданности, чуть было не запускает очередной невербальной Бомбардой в очередной профессорский стол. Быстро скомкав листок в ладони, Драко воровато оглядывается и тут же встречается взглядом с обнаглевшим отправителем: невесть откуда взявшийся там Поттер сидит на соседнем ряду и, судя по подрагивающим уголкам губ, откровенно веселится. Смешно ему, блять. Обхохотаться можно.

Сделав вид, что ему нет никакого дела до неадекватных Поттеров, Драко снова склоняется над пергаментом. О чем шрамоголовый только думает? Пересел от своих закадычных друзей (что наверняка привлекло всеобщее внимание), теперь кидает ему, Драко, записки. А если кто-то заметил? Как потом оправдываться перед однокурсниками и Панси? Какую придумывать ложь?

И все из-за чего? «Зачем ты расстроил Плаксу Миртл?» Глупый вопрос (на который и отвечать-то бессмысленно) может поставить под угрозу их общее шаткое положение. А что, если кто-то узнает о произошедшем в хижине? Это же будет пиздец. Скосив глаза в сторону и заметив, что Поттер все еще на него смотрит, Драко мысленно проклинает весь его род до десятого колена. Неужели Поттер не понимает всей серьезности ситуации? Или... или это у него самого уже начинается паранойя?.. Драко встряхивает головой, стараясь отогнать пессимистичные мысли, и пытается еще раз обдумать случившееся. И правда, с чего он так завелся? На доброй половине совместных пар старшекурсники всех четырех факультетов постоянно обмениваются записками, вещами и еще Мерлин знает чем. И никто из-за подобной ерунды не устраивает своим «темную». Так с чего он решил?.. Определенно, нужно больше спать, а то так и до нервного расстройства дойти может.

Окончательно плюнув на скучную лекцию и ведение конспекта, Малфой нашаривает в своей сумке чистый листочек и аккуратно, будто вознамерившись похвастаться своим идеальным почерком, выводит: «Тебя ебет?» Быстро передав Поттеру ответ, довольный собой Драко удобно разваливается на лавке и хитро поглядывает на неожиданного собеседника. Он знает, что реакция очкарика будет бесценной, и тот его не разочаровывает: от удивления темные брови Поттера приподнимаются так сильно, что полностью скрываются за негустой челкой. Ну, да, обычно Малфой не позволяет себе материться вслух и уж тем более в переписке, но разве после случившегося их отношения не перешли на более доверительный уровень?

Поттер приходит в себя довольно быстро и, явно решив продолжить этот высокоинтеллектуальный диалог, что-то чиркает на той же бумажке. А спустя пару секунд Драко уже может оценить глубокомысленное поттеровское: «Возможно». Тьфу ты. Хотя, какого остроумия и интересного содержания беседы можно было ожидать от человека, который якшается с грязнокровками и нищебродами? Привычно разочаровываться в Поттере оказывается неожиданно приятно. И, с ухмылкой на губах, Драко пишет новый ответ: «Нет. Не ебет. Прекрати лезть не в свои дела и шляться ночью по школе — и будет тебе счастье». О собственном умении вести высокопарную беседу Малфой предпочитает не задумываться.

Получив очередную записку, Поттер насмешливо фыркает и с энтузиазмом начинает что-то чиркать. Гриффиндорцу определенно доставляет удовольствие их очередное совместное занятие. А уж как ему понравилось предыдущее! Отмахиваясь от пошлых и все еще ярких воспоминаний, Драко читает новые строки: «А тебе, значит, шляться по ночам можно? Я ведь могу и доложить, кому следует. Тебе придется хорошенько постараться, чтобы убедить меня этого не делать».

Ах вот ты как заговорил! Для того чтобы высказать свое возмущение таким вопиющим нахальством, Малфою приходится взять новую бумажку, потому как на предыдущей заканчивается место. «Я — Малфой, мне можно все. Но тебе придется ответить за свою наглость! Отработка! Сегодня же!». И только кинув записку на соседский стол, Драко осознает, как именно можно истолковать его слова. И, конечно, Герой именно так их и понимает. Ответное послание в миг ставший серьезным Поттер пишет за пару секунд: «Где и когда?». Допереписывались, блять.

Назначать встречу в высшей степени неразумно. Они не должны больше оставаться наедине. Потому что Драко не может за себя поручиться. Он устал от бесплотных образов во снах и слишком сильно хочет снова почувствовать наяву чужое желание. Опять смотреть на зацелованные губы и слушать хриплые стоны. Но это же Поттер! Гребаный Избранный! Главный враг Темного Лорда! И связь с ним — это худшее, что может случиться с начинающим Пожирателем Смерти. Кажется, что в прошлый раз Герой не заметил на его предплечье Темную Метку, но если они будут продолжать свои встречи...

— Всем спасибо! Можете быть свободны. Удачных вам выходных! И не забудьте потренироваться в использовании заклинания.

Звонок и звучное прощание Флитвика выводят Драко из затянувшейся задумчивости. Все вокруг начинают шуметь, складывать свои вещи и, то и дело толкаясь, в спешном порядке покидать кабинет профессора. И это можно расценивать практически как знак свыше: завершение занятия позволяет Малфою не отвечать на последний вопрос Поттера. Тем более, что к Золотому Мальчику уже направляются его верные соратники. Отличный шанс не создавать никому не нужные проблемы. Прекрасный.

Драко все это понимает. Поэтому он сгребает все свои вещи в сумку, делает шаг к проходу и, на мгновение оказавшись совсем близко к поднявшемуся со своего места Поттеру, успевает вложить в его ладонь в спешке оторванный от свитка с конспектом клочок. Он понятия не имеет, когда именно ситуация взяла верх над его здравым смыслом и чувством самосохранения, но, уже по дороге на очередное занятие, Драко не может удержать улыбку, когда представляет, лицо прочитавшего ответ Поттера.

«Сегодня. После отбоя. Коридор восьмого этажа».
***
— Это поручение рано или поздно тебя доконает. Драко, поспи хотя бы сегодня!

— Ты же знаешь, что времени остается все меньше. Я не могу подвести Господина, — Малфой отворачивается от сидящей на оконном выступе подруги и некоторое время просто смотрит на вечернее небо. Он не хочет врать Паркинсон, но она единственная, кто может прикрыть его ночные отлучки. — Когда все это закончится, я договорюсь с родителями... с мамой и мы рванем с тобой на неделю-другую в Париж.

Панси мечтательно улыбается и лениво стряхивает пепел с зажженной сигареты.

— Париж... Было бы совсем неплохо. Я куплю себе красивое платье, мы закажем столик в лучшем ресторане с видом на Елисейские поля и будем пить самое дорогое вино, которое у них только найдется, — девушка делает затяжку и продолжает все тем же мечтательным тоном, — а потом ты бросишь меня одну, укатив в ближайший отель с каким-нибудь очаровательным официантом.... Романтика.

Секунду они смотрят друг другу в глаза, а затем тишину Астрономической башни разбивает громкий дружный смех. Паркинсон с детства умудряется за пару минут улучшить самое паршивое его настроение. Невероятный человек! Отсмеявшись, но все еще улыбаясь, Драко обнимает подругу за плечи, отбирает у нее сигарету и тоже затягивается.

— Как ты можешь так плохо обо мне думать? Я взял бы тебя с нами: посмотреть, поучиться чему-то новому.

Паркинсон несильно пихает его в плечо и забирает назад свое законное имущество.

— Эй, либо начни уже курить нормально, либо прекрати «стрелять» мой дефицитный товар. Нашелся тут нахлебник!

Драко возмущенно фыркает, а затем внезапно принимается щекотать вновь заливисто смеющуюся девушку, приговаривая:

— Ах это я нахлебник? Я? Ну, держись, красотка. Сейчас я покажу тебе нахлебника!

Панси только хихикает и утыкается холодным носом в его шею, крепко обнимая в ответ. Драко знает, что она его любит. Может быть не только, как друга (они даже пытались встречаться на пятом курсе). И поэтому с ней одной он может не притворяться, не лгать и разделить все на свете. Кроме, разве что, чужих тайн. Он так и не сказал ей о том, какое именно поручение дал ему Темный Лорд. Так и не сказал, что переспал с Поттером и собирается это повторить сегодня же ночью. Малфой уверен, что когда-нибудь Панси обо всем узнает (она всегда умудряется вывести его на чистую воду) и как следует отчитает. А то и вовсе обидится. Но не предаст и не отвернется. Только не она. И он это чертовски сильно ценит.

Спустя какое-то время Паркинсон выпутывается из объятий и устало спрашивает:

— Во сколько ты вернешься? Мы с Забини собирались завтра часов в двенадцать прогуляться до Хогсмида. Составишь нам компанию?

— Не знаю, — Драко и правда понятия не имеет насколько его свидание (встреча, это просто встреча!) с Поттером затянется. — Может быть успею вернуться к утру, а может и задержусь. Скажи на всякий случай Блейзу, что я ночую у какой-нибудь хаффлпафки.

— Найду уж, что сказать, — ворчливо отзывается Панси, но беспокойство из ее взгляда никуда не исчезает.

Драко качает головой и снова обнимает ее за плечи. Ох уж эти девушки. Временами они бывают чрезмерно заботливыми. Как-то даже слишком. Интересно, а как Поттер умудряется каждый раз отвязываться от Грэйнджер, и кто прикрывает его ночные отлучки?.. Хотя, нет, не интересно. Ему плевать на все, что связано с Поттером. Да. Именно так. Осталось разве что убедить в этом самого себя, и совсем будет хорошо. Врать себе Малфой категорически не любит, но иногда сложная ситуация не оставляет выбора: приходится закрывать глаза на внутренний диссонанс и принимать правильные с точки зрения логики решения. Но к Поттеру это не относится. Он — совершенно отдельная тема.

Подождав, пока Панси выкурит очередную сигарету, Драко «стреляет» у нее последнюю пару затяжек, а затем подталкивает к лестничному проему.

— Поздно уже. Тебе надо успеть вернуться до отбоя.

— Угу, — погруженная в какие-то свои (наверняка связанные с ним!) мысли девушка позволяет увести себя с башни. Некоторое время они молча идут по засыпающей школе, флегматично поглядывая на укладывающиеся спать портреты. И только возле ведущего к подземельям поворота, Панси вдруг говорит, — постарайся сделать так, чтобы мне не пришлось в очередной раз применять к тебе косметические чары. Ты же знаешь, как они мне надоели.

Драко усмехается и, притянув подругу поближе, целует ее в лоб.

— Обещаю, что со следующей недели я буду спать больше и не заставлю за себя волноваться.

— Врешь ты все, друг мой. Ну да черт с тобой. Доброй ночи! И смотри не попадись Филчу!

Окончание фразы долетает до Драко уже откуда-то из-за угла. Да уж, хоть Панси и любит все преувеличивать, но в этот раз он с ней согласен: нормальный сон ему бы очень пригодился. Но сегодня его ждет один неадекватный гриффиндорец. А разве с Поттером может быть хоть что-то нормальным?

***
Поднявшись на восьмой этаж, Драко обнаруживает, что коридор возле статуи горгульи пуст. И зачем он, спрашивается, так спешил? Будто младшекурсница на первое в своей жизни свидание. Видите ли, не хотел заставлять Героя ждать, а в итоге оказывается, что Поттер еще не пришел. Возможно, он совсем приходить не собирается. Черт.

Стоять, как дурак, посреди темного коридора Малфой не хочет, но и заниматься Исчезательным шкафом сегодня нет никакого настроения. Можно, конечно, вернуться обратно в подземелья и наконец-таки выспаться, но он уже настроился на приятное времяпрепровождение и перспектива обычного (пусть и крайне необходимого) сна уже не кажется настолько привлекательной.

Вздохнув, Драко подходит к нужной стене и все же принимает решение открыть Выручай-комнату. В конце концов, он может заказать себе шикарную кровать, такую же, как в родном Малфой-мэноре, и выспаться здесь. Раз уж ничего более интересного этим вечером не намечается. Он делает несколько шагов в одну сторону, разворачивается, проходит в другую, а затем нос к носу сталкивается с Поттером. Ебаная хуйня! Хорошо, что у него светлые волосы — ранняя седина в них будет не так заметна. В том, что у него только что появилось несколько седых прядей, Драко даже не сомневается. Он только смотрит на гриффиндорца широко открытыми глазами и радуется тому, что смог не заорать. Хоть в этом знаменитая малфоевская выдержка его не подвела.

— Привет, — шепчет явно довольный собой Поттер и несмело улыбается, — давно пришел?

— Недавно, — сквозь зубы тянет Драко и отворачивается, опять целенаправленно представляя большую кровать. Вот только теперь к ней добавляется пара наручников, немного холодного оружия и цепь: убить стоящего рядом парня хочется невыносимо.

Пока Малфой совершает необходимые манипуляции со стеной, Поттер нетерпеливо переминается с ноги на ногу и разглядывает пол, как какую-нибудь необычайно занимательную картину. Судя по всему, от прохладного приветствия он растерял добрую половину энтузиазма и теперь думает над тем, как себя вести. Хотя, Драко не уверен в том, что Поттер действительно умеет думать. Так, разве что кумекает помаленьку в силу своих ограниченных умственных способностей, и рад этому. По крайней мере, все действия, поступки и слова гриффиндорца создают исключительно такое впечатление. Не то чтобы Драко судил предвзято.

Наконец, заветная дверь появляется в стене, и парни заходят внутрь. Перед их глазами предстает небольшое, но довольно уютное помещение, залитое светом пары десятков свечей в канделябрах и отсветами пламени из зажженного камина. Возле дальней стены находится широкая двуспальная кровать под бежево-коричневым балдахином. Из общей картины уютной спальни выбиваются разве что сваленные в кучу в углу возле окна древние ржавые мечи и цепи. Ну и ладненько.

— Ого, — удивленно выдыхает Поттер, с восхищением оглядывая помещение. — У тебя, эм, хорошая фантазия. И вкус.

Похоже, он, констатируя очевидное, пытается сделать комплимент, но Драко откровенно похуй на мнение человека, который сначала заставил его ждать (и чувствовать себя идиотом), а потом до чертиков испугал своим внезапным появлением. Поэтому Малфой, не считая нужным отвечать, просто проходит вглубь комнаты и садится на край кровати. Он уже не чувствует того волнующего предвкушения, которое преследовало его целый день — только недоумение по поводу того, что они делают здесь, ночью, вдвоем. Умеет же Поттер все испортить.

Еще минуту потоптавшись на пороге, Герой тоже подходит к кровати и неуклюже плюхается рядом с Малфоем. Весь его вид красноречиво говорит о том, что не один Драко здесь чувствует себя неуютно. И это хорошо. По крайней мере, гораздо лучше, чем если бы Поттер излучал невесть откуда взявшуюся уверенность в себе или что-то еще в этом роде.

— Нам, наверное, нужно поговорить, — начинает Поттер, отчего-то не решаясь посмотреть Драко в глаза. — Наши отношения... они... немного странные, да?

— У нас нет никаких отношений, — да что, в самом деле, творится у этого придурка в голове?! Драко устало трет лицо ладонью и косится на небольшую горку подушек в изголовье кровати. Как ни странно, придумывающий новый интеллектуальный ответ Поттер это замечает.

— Устал? Я могу тебе массаж сделать. В смысле, я не слишком хорошо умею, но могу.

Неожиданное предложение заставляет Драко перевести на смущенного парня заинтересованный взгляд. Идея кажется ему необыкновенно заманчивой. Массаж... В последний раз он уломал на подобную роскошь Панс, но с того вечера прошло без малого четыре месяца. Определенно, от такого отказываться он не станет. Кивнув Поттеру в знак согласия, Драко быстро расшнуровывает ботинки, стаскивает через голову мантию вместе с галстуком и принимается расстегивать рубашку. И только потом замечает взгляд, которым гриффиндорец окидывает его постепенно обнажающуюся фигуру.

— Помочь? — голос Поттера становится хриплым, но он явно не обращает на это внимания.

Драко чувствует легкое возбуждения и от откровенно жадных взглядов, и от вопроса, но прежде чем они перейдут к чему-то более интересному, он хочет получить обещанную порцию расслабления. Малфой откидывает свою рубашку в сторону и укладывается на мягкую перину.

— Сначала массаж, а там уже посмотрим. Не отлынивай, Поттер.

Герой хмыкает, но тоже избавляется от обуви и, следуя примеру Драко, с ногами забирается на кровать.

— Ладно. Скажешь, если я сделаю что-то не так.

Драко мысленно усмехается и удобнее устраивает голову на подушке. Уж он-то скажет, можно даже не сомневаться. Но первые робкие прикосновения прохладных ладоней к спине моментально избавляют его от желания что-либо говорить. И сейчас, и в будущем. Пальцы у Поттера сильные, но нежные, хоть на них и чувствуются небольшие мозоли: последствия частых квиддичных тренировок — у Драко самого есть точно такие же. Парень осторожно разминает напряженные плечи, плавно скользит кончиками пальцев вдоль позвоночника, мягко проходится по пояснице, и в какой-то момент Драко растворяется во всех этих тягучих прикосновениях. Он глубоко вдыхает и закрывает отяжелевшие веки. Никому ведь не будет вреда, если он подремлет всего пару минут? Убаюканный ласковыми руками, Малфой не замечает, как крепко засыпает. Впервые за последнее время Поттер ему не снится.
***
Драко просыпается оттого, что нечто настойчиво щекочет ему нос. Он морщится, а затем, не сдержавшись, чихает. Настырное щекотание перемещается к переносице, и Малфою приходится вытащить руку из-под теплого одеяла, чтобы отогнать источник раздражения. Пальцы тут же находят маленькое перышко, по всей видимости, выбившееся из подушки. Блять, у него же аллергия на гусиный перья! Кто только додумался подсунуть ему такую подушку? Он открывает глаза, надеясь увидеть зловредного шутника, но вместо этого обнаруживает лежащего рядом Поттера. Но что это недоразумение здесь делает? Хотя... Вот же черт!

Герой валяется на животе и с интересом читает какую-то книгу, совершенно не замечая того, что Драко проснулся. И это все очень странно. Во-первых, Поттер давно уже должен был свалить, вместо того, чтобы караулить сон Малфоя. Во-вторых, с каких пор Золотой Мальчик вообще начал читать книги? За все годы совместного обучения, Драко видел его в библиотеке либо в компании с Грэйнджер, заставляющей его и Уизли учиться, либо же в обнимку с очередной энциклопедией по квиддичу. Но эта книга не похожа на спортивный альманах или журнал с яркими картинками. Скорее на учебник. Малфой приподнимается и пытается осторожно заглянуть за плечо увлеченного Поттера, силясь рассмотреть написанное. Так, это список ингредиентов, это описание свойств какой-то травы, а это...

Заметивший столь пристальное наблюдение Поттер, резко захлопывает книгу и, в мгновение ока ее уменьшив, сует в карман брюк. Как видно, делиться своими тайнами он пока не собирается. Подумаешь, как будто Драко нужны эти, без сомнения, скучные и нелепые секреты. У него своих хватает с головой. Откинувшись обратно на подушки, он лениво смотрит на несколько смущенного своими поспешными действиями Поттера. Можно развить эту тему, и заставить гриффиндорца оправдываться, но Драко сейчас интересуют другие вещи.

— Долго я спал?

Поттер, по всей видимости ожидавший другого вопроса, выдыхает с заметным облегчением и оглядывается на невесть откуда взявшиеся настенные часы.

— Примерно часа четыре. Мог бы поспать и дольше. Я тебя разбудил?

— Нет, меня разбудила эта хрень, — Драко вытягивает из-за спины набитое перьями льняное нечто и выкидывает за пределы кровати. — И кто только придумал набивать гусиными перьями подушки?

Герой улыбается и поудобнее устраивается рядом с Малфоем.

— Понимаю. Я тоже их не люблю. Вечно эти перья залезают туда, куда не надо. Однажды я даже нашел парочку таких пушинок у себя в трусах и...

— Почему ты все еще здесь? — спрашивает Драко, прерывая рассказ увлекательной истории. Ему действительно интересно, почему Поттер все еще не ушел.

Тот, в свою очередь, заметно хмурится, но все же отвечает:

— У меня в последнее время бессонница, а здесь читать гораздо удобнее, чем в общей гостиной — никто не пытается прогнать спать.

Драко понимающе кивает и усмехается. Он и сам постоянно сбегает из подземелий от чрезмерно заботливых друзей то сюда, то на Астрономическую башню, а в последнее время повадился и вовсе заглядывать в гости к Миртл. Оказывается, Поттер имеет схожие проблемы. Малфой чувствует неожиданное смущение и принимается с энтузиазмом разглядывать полог над кроватью. С каждой новой встречей обнаруживается, что они с Поттером не такие уж и разные. Скорее, даже наоборот, общего он находит все больше и больше. Это странно и, вне всякого сомнения, не особо хорошо. Потому что чем больше у людей общего, тем лучше у них могут сложиться отношения, тем более, если поводом для общения является отличный секс. Но ведь Драко не нужно ничего подобного, и сам Герой ему, определенно, не нужен.

Поттер придвигается немного ближе и наклоняется над лежащим на спине Малфоем, привлекая его внимание.

— А можно я тебя поцелую?

Драко хмыкает и слегка приподнимает изогнутую бровь.

— Раньше ты разрешения не спрашивал.

Поттер снова улыбается.

— Раньше ты меня и на свидания не приглашал.

— Я и сейчас не...

Но настойчивые губы не дают Драко договорить. О наглости и нахальстве Поттера в пору складывать многотомные оды. По всей видимости, он не понимает, что своими действиями практически никогда не оставляет Драко выбора, вынуждая его покоряться чужим желаниям. И это совершенно нечестно. Малфой хочет, чтобы все было наоборот, чтобы Герой исполнял его прихоти! В прочем, Драко вообще много чего хочет, но крайне редко получает желаемое.

Губы у Поттера сладкие, с едва уловимым привкусом яблок, и это отчего-то оказывается настолько восхитительным, что Драко, не удержавшись, обхватывает гриффиндорца за шею и жадно отвечает на поцелуй. Он запускает пальцы в короткие, но привычно лохматые волосы, проводит пальцами по плечам и целует-целует-целует. Воздух в легких заканчивается катастрофически быстро, но кому до этого есть дело? Поттер ласкает его губы с ничуть не меньшим энтузиазмом и жарко прижимается к Драко всем телом. Но этого всего слишком мало — Малфой безумно хочет почувствовать любовника целиком.

По всей видимости, Поттер с ним совершенно солидарен. Потому что он прерывает головокружительный поцелуй, стягивает мешающиеся очки и окидывает Драко расфокусированным взглядом.

— Ты меня трахнешь?

Малфой усмехается и проводит пальцами по припухшим от поцелуев губам гриффиндорца.

— Какие мы стали смелые. Еще неделю назад ты был заметно скромнее.

— У меня хороший учитель, — нагло ухмыляется Поттер, и Драко тут же сцеловывает эту усмешку.

Кровь стремительно разгоняется по телу, дыхание срывается от разливающегося желания, и все, что Малфой может сейчас делать, это до умопомрачения зацеловывать Поттера и стягивать с него мешающую одежду. Он все еще так и не разобрался в специфике их отношений, но одно знает наверняка — когда они чувствуют прикосновения друг друга, все остальное перестает иметь значение. Есть только губы, руки и жаркий шепот в самое ухо: «Быстрее. Сильнее. Еще...»
***
Огонь в камине уже догорел, но в парочке канделябров еще остаются свечи, мягко освещающие кровать и раскинувшегося на ней Поттера. Драко вновь не может налюбоваться партнером, прослеживая взглядом длинные подрагивающие ресницы, четко очерченную линию челюсти, легкий, еще не оформившийся в полноценную щетину пушок на щеках, влажные, приоткрытые и прямо-таки завораживающе-яркие губы. Если бы Малфой умел рисовать, он непременно запечатлел бы Героя именно сейчас, пока есть такая возможность, пока...

При мысли о том, что слова, сказанные Поттером еще в хижине, являются правдой, горло Драко перехватывает, будто стальным обручем. Что там гриффиндорец говорил о своей смерти? Не шутил ли? Хотя, даже такой идиот не стал бы шутить по поводу несвоевременной и скоропостижной кончины, когда на дворе идет самая настоящая война. Это слишком страшно. И абсолютно, совершенно нечестно. Не должны его ровесники умирать и учиться убивать других, в угоду желаниям старших могущественных волшебников. Им положено дышать полной грудью, жить, не думая про завтрашний день, смеяться до звона в ушах, любить и быть любимыми...

Драко встряхивает головой, пытаясь отогнать глупые мысли и отворачивается от любовника. Это все не про них с Поттером. Они не могут позволить себе беззаботность и потакание собственным капризам. Прошло то время, когда их собственные желания имели хоть какое-то значение. И уже даже речи не идет о какой бы то ни было справедливости. Малфой не понимает, почему так внезапно ставит Поттера в равнозначное своему положение, но отчего-то ему теперь кажется, что у жадного до ласки Героя тоже нет возможности решать что-то за себя. Вряд ли он так уж хочет собственной смерти. Смерти... Какое страшное и отвратительное слово. А ведь ему, Драко, самому придется совсем скоро стать убийцей. И нет никакой возможности изменить это неотвратимо приближающееся будущее.

— Малфой? — подслеповато щурясь, все еще обнаженный Избранный перегибается через Драко и, дождавшись вопросительного взгляда, тянется к сваленной возле кровати одежде, — ты не будешь против, если я закурю?

— Меня угости, — отстраненно отвечает Малфой, с удовольствием оглядывая оказавшиеся практически возле самого его носа смуглые упругие ягодицы. Поттер хоть иногда думает о том, что он творит?

Руки Драко сами тянутся к бархатистой на ощупь коже, сжимают аппетитные полушария. Он буквально за секунды хмелеет от одной только мысли о том, что у них впереди есть еще несколько часов, а значит, можно беззастенчиво лапать Поттера, тереться носом о мускулистые бедра, прижиматься губами к тазобедренной косточке и слушать бессвязное бормотание, все еще роющегося в своих карманах партнера.

Несмотря на то что они кончили не больше двадцати минут назад, Драко снова хочет. Поттер оказался похож на любимые Малфоем мятные тянучки — попробовав один раз, уже сложно остановиться и насытиться. Панси переживает, что поглощаемые им в огромных количествах конфеты когда-нибудь станут причиной какой-то страшной болезни, но, тем не менее, каждые выходные приносит Драко заветный пакетик из Сладкого Королевства. Интересно, а какие сладости любит Поттер? Если он будет хорошим мальчиком, то при следующей встрече Драко, так уж и быть, угостит его парочкой тянучек.

Нашедший, наконец, заветную пачку Герой переползает через Малфоя обратно и несколько секунд пристально его разглядывает.

— Что? — Драко не выдерживает первым, нехотя убирая руку с шикарной поттеровской задницы, которую все это время не в силах был оставить в покое.

— Давно ты куришь?

Малфой открывает, было, рот, чтобы в привычной манере огрызнуться и наказать очкарику не лезть не в свое дело, но что-то во взгляде Поттера мешает это сделать. Удивление? Интерес? Явное желание узнать его получше? Драко не знает, но ему это, как ни странно, нравится.

— С конца пятого курса. Панс пристрастила.

Поттер удивленно вскидывает брови.

— И Паркинсон курит? Маггловские сигареты? Но вы же... вы же... — парень так старательно пытается подобрать нужное слово, что наблюдающий за его попытками Малфой невольно начинает улыбаться, — вы же слизеринцы!

— И что же? — Драко фыркает, а затем отбирает у Поттера пачку и зажигалку, подкуривает две сигареты и передает одну шокированному партнеру. — Ничто человеческое нам не чуждо.

— С ума сойти! Кому рассказать — не поверят!

— Так ты и не рассказывай, — доверительно советует Драко, стряхивая пепел в появившуюся на прикроватной тумбочке пепельницу. — Меньше знают — крепче спят.

Глубоко затянувшись, Поттер на секунду замолкает, а потом озвучивает очередную пришедшую в его лохматую голову мысль.

— А мне ты, значит, доверяешь свои секреты?

— А на тебя я просто наложу Обливиэйт.

Замешательство на поттеровском лице проступает настолько отчетливо, что Драко не выдерживает и начинает смеяться. Герой временами бывает невероятно забавным, и как он раньше этого не видел? Такой непосредственный и искренний, такой настоящий. Смех застревает в горле, когда Малфой замечает широко распахнутые от удивления зеленые глаза.

— Ну, что опять?

Поттер судорожно сглатывает, делает очередную затяжку и только потом произносит:

— Никогда не видел, как ты смеешься. По правде сказать, я даже не знал, что ты это умеешь.

Внезапно Драко становится неуютно. Конечно, в отличие от взбалмошных гриффиндорцев, они с Панси не привыкли открыто демонстрировать свои эмоции, но за кого Поттер их принимает? За ожившие бесчувственные статуи? Он поворачивается к висящим напротив кровати часам и некоторое время наблюдает за медленно ползущей секундной стрелкой. В отличие от механического монстра, оглушительно тикающего в хижине Хагрида, эти работают совершенно бесшумно. Похоже, гриффиндорец специально заказал подобные часы, пока Драко спал, чтобы посторонние звуки не могли его разбудить. Блять, ну почему Поттер такой? Как умудряется сочетать в себе заботливость и внимательность с не знающей границ прямолинейностью и никому не нужной честностью? Неужели он не понимает, что не всегда стоит озвучивать все свои мысли?

Драко непроизвольно вздрагивает, когда осторожные пальцы мягко забирают у него истлевший окурок и смахивают пепел с обнаженного колена.

— Я не хотел тебя обижать, — нет, все-таки иногда понимает. Тон у Поттера такой виноватый и печальный, что Малфой как-то сразу перестает сердиться. В самом деле, ну что взять с этого несуразного идиота? — Драко, ты...

— Нет, — он прерывает Поттера раньше, чем успевает проследить за ходом собственных мыслей.

— Что нет?

— Никаких «Драко», «Гарри» и тому подобного, ты меня понял? Ради разнообразия, пораскинь хоть немного своими убогими мозгами.

Поттер на глазах мрачнеет, а затем снова тянется к своей одежде. Сдалась она ему, в самом деле.

— Я совсем забыл, с кем разговариваю. Час нормального общения в день — это твой предел? Черт, я же извинился!

Стиснув зубы, он пытается вывернуть перекрутившиеся штанины форменных брюк, но Драко прерывает это бесполезное занятие, схватив Поттера за руки и заставляя его посмотреть себе в глаза.

— То, что ты идиот — это не новость, но чтобы настолько клинический случай... Да подожди ты, не дергайся, — Малфой не дает гриффиндорцу вырваться, сильнее сжимая пальцы на запястьях. — Это же не шутки, черт бы тебя побрал, мы оба можем пострадать из-за одного необдуманно сказанного слова! Ты хоть представляешь, что случится, если кто-то узнает про наши встречи?! То, что происходит между нами в кровати, не имеет никакого отношения к нашей жизни за ее пределами. Ты горишь желанием объясняться со своими обожаемыми друзьями? Лично я — нет.

Поттер, наконец, оставляет в покое свои многострадальные брюки и обреченно кивает.

— Я понял, понял. Никаких обращений по имени. Но это же, — он на секунду замолкает, подбирая слова, — не последняя наша... встреча?

Драко отпускает любовника и устало трет переносицу.

— Не последняя, — и, увидев, как проясняется взгляд Поттера, тут же добавляет, — несомненно, при условии, что ты будешь вести себя осмотрительно.

— Несомненно, — соглашается Герой и нагло обнимает Драко за шею.

Малфой закатывает глаза, но все же с нескрываемым удовольствием целует подставленные губы. Он не верит, что из их связи может получиться что-то хорошее, сильно сомневается насчет умения Поттера держать язык за зубами, боится того, что рано или поздно Панси поймет причину его участившихся отлучек. Но, как ни парадоксально, когда он чувствует губы Поттера на своих, ему кажется, что он может справиться со всем на свете. И ради этого ощущения он готов рискнуть.

Часть 3

Апрель заканчивается как-то до неприличия быстро. Драко с удивлением выводит на пергаменте название последнего весеннего месяца, старательно пытаясь вспомнить, что же такого интересного и полезного он успел сделать за предыдущий. Отчего-то на ум приходят только их внеклассные занятия с Поттером и взаимные успехи в изучении плотских утех. О, еще немного и они смогут кому угодно преподавать эту тонкую и изящную науку. Губы сами собой растягиваются в улыбке, когда Малфой вспоминает, как он вчера развел Поттера на минет, но сильный тычок локтем от Панси заставляет его тут же принять серьезное выражение лица.

Действительно, после недавней контрольной профессор Вектор не разделит его невесть откуда взявшейся радости. Черт. Пора прекращать думать о Поттере во время занятий, а то и без того ухудшившаяся за последнее время успеваемость окончательно скатится к «троллям». Впервые в жизни Драко рад тому, что родителям в этом году нет никакого дела до его оценок — оправданий еще и перед ними он бы не вынес. Ему и так с головой хватает объяснений с преподавателями, Снейпом и Паркинсон. Последние двое будто задались целью свести его с ума, а то и вовсе в могилу. И если Панс, после нескольких истерик, угроз и нелепой слежки удалось добиться от Драко правды, Снейпу он так легко сдаваться не собирался. Профессору придется постараться лучше, чтобы выведать у представителя семейства Малфой хоть одну из его тайн!

— Ты, блять, прекратишь витать в облаках или нет? — свистящий шепот рассерженной подруги заставляет Драко вздрогнуть и сосредоточить все свое внимание на объяснениях профессора Вектор.

Он и сам понимает, что его поведение неприемлемо, но любые попытки вернуть себе былую усидчивость каждый раз проваливаются с треском. Да и как тут не забыть о концентрации, когда вместо скучных цифр перед глазами встают образы обнаженного любовника и его хриплый шепот: «Считай до двадцати, ладно? Если не собьешься, с меня пакет мятных тянучек». И Драко покорно считает, зажмурив глаза и стараясь абстрагироваться от робкого языка, медленно проходящегося по всей длине его члена. Мерлиновы яйца! Зачем он только предложил Гарри потренироваться в самоконтроле? Инициатор не имеет права проигрывать, а значит, приходится старательно вспоминать не желающие приходить на ум цифры, комкать в руках простыни и отчаянно надеяться на то, что партнер не заметит учащающихся заминок...

— Малфой!

Драко закусывает губу и в недоумении смотрит на Панси. Он чувствует, что щеки горят от смущения, а в паху начинает едва ощутимо тянуть. Она ведь должна понимать, что это все Поттер виноват! Никак не выходит из головы и ни на минуту не оставляет его, Драко, в покое. Паркинсон совершенно не нравится то, что она видит, поскольку она укоризненно качает головой и поднимает руку, привлекая внимание преподавателя.

— Профессор Вектор, Драко плохо себя чувствует, можно мне проводить его в больничное крыло?

Ведьма окидывает взглядом пылающие щеки Малфоя и кивает.

— Хорошо, идите. Но потрудитесь оба выполнить к четвергу домашнее задание.

— Конечно, профессор, — Панси быстро складывает их вещи со стола в свою сумку и тянет толком не пришедшего в себя Драко за руку.

Он еще не до конца понимает, зачем Паркинсон утащила его с Нумерологии, когда девушка, все так же не отпуская его холодные пальцы, заставляет Малфоя идти с ней в сторону Астрономической башни. Не то чтобы он был против перекура в своем нынешнем состоянии, но делать нечто подобное прямо посреди занятий? С подругой определенно что-то не так. Пока они быстрым шагом идут по коридорам школы, Панси хранит молчание, и Драко решает приберечь свои вопросы на потом. Быть может, она объяснит свое поведение позже?

Пальцы Паркинсон все еще крепко переплетены с его собственными. Словно она боится, что Малфой в любой момент может куда-то убежать. Она не отпускает его руку до тех пор, пока они оба не оказываются на самой верхней площадки башни. Только после этого Панс, наконец, оставляет его в покое, достает сигареты и отворачивается к окну. Да что с ней такое произошло? Иррациональное чувство вины вынуждает Драко оставить при себе свои мысли и молча стоять рядом. Наконец, по всей видимости, немного успокоившись и взяв себя в руки, Панси начинает говорить, и от ее ледяного тона спина Малфоя тут же покрывается неприятными мурашками:

— Ты хоть понимаешь, в какое положение себя ставишь? Мы же вместе на днях решили, что, судя по последнему письму от твоей матери, кто-то докладывает Темному Лорду обо всех твоих неудачах. Думаешь, Господин будет терпеть это бесконечно? С каких пор тебе стало наплевать на его задание и свою семью? С каких пор на третий план отошла учеба? Драко, декан замучил меня вопросами по поводу твоей в разы ухудшившейся успеваемости! Ты практически перестал появляться в общей гостиной, я не говорю уже про спальню. Пропадаешь неизвестно где, а между тем миссис Малфой пишет, что Господин недоволен твоим бездействием. Ваши развлечения с Поттером действительно стоят того, чтобы так подставляться?

Молчавший все это время Драко хочет возразить Паркинсон. Сказать, что все это неправда, что он проводит возле Исчезательного шкафа не меньше десяти часов в неделю, вот только никак не может понять причину поломки механизма. Хочет, но внезапно понимает, что это будет ложью, и только устало приваливается к шершавой холодной стене. В начале весны действительно все так и было, но не теперь. Да, он проводит возле волшебного шкафа по два-три часа в день, только вместо мыслей о починке в голове бродят совсем другие рассуждения: а правильно ли то, что ему доверили сделать? Какие последствия будут у этого поступка? Что случится, если Пожиратели Смерти проникнут в школу? Поттер ему этого никогда не простит.

Конечно, он еще не настолько сошел с ума, чтобы обсуждать с Избранным поручение Господина, но в последнее время их разговоры стали выходить за рамки пустого трепа после секса. Малфой все больше узнает о том, что пришлось пережить Гарри и его друзьям от рук Темного Лорда и его приспешников. И эти рассказы заставляют Драко сомневаться. Он все так же боится за себя и свою семью, но теперь уже не уверен, сможет ли он взять на себя ответственность за жизни других людей, которые погибнут по его вине? Гарри вон до сих пор снятся кошмары из-за тех, в чьей смерти он виноват только косвенно.

Привычка мысленно называть Героя по имени появилась сравнительно недавно, но избавиться от нее уже не представляется возможным. Драко помнит, что он сам говорил по поводу подобных вольностей, когда запрещал такое Поттеру. Вот только сам себе он запретить ничего не может.

— Драко, — Панси подходит практически вплотную и внимательно смотрит ему в глаза, — я обещала, что сохраню твою тайну. Но если из-за него ты испортишь свою жизнь, я буду вынуждена первой настаивать на прекращении ваших... отношений.

Он мог бы разозлиться за то, что она лезет в его жизнь, мог бы придумать какую-то чушь и успокоить ее всего парой слов. Но это же Панси — его единственный друг. Драко знает, что все ее резкие и категоричные слова продиктованы искренним переживанием за его судьбу.

— Я справлюсь, — Малфой приподнимает уголки губ в улыбке, которая смогла бы обмануть разве что слепого, — у меня все под контролем.

Паркинсон качает головой, а затем делает шаг вперед и утыкается лбом в его плечо.

— Мне начинает казаться, что Поттер стал для тебя важнее всего, — и, не услышав возражений, со вздохом продолжает, — тебе и правда с ним хорошо?

— Хорошо, — Малфой бережно обнимает подругу за плечи и зарывается носом в ее волосы, — лучше, чем я мог себе вообразить.

Панси всхлипывает и обнимает его в ответ. Драко понимает, что он должен уверить ее в том, что в итоге все будет в порядке, но он сам чертовски сильно в этом сомневается.
***
— ...А потом Рон не успел затормозить и мы на полном ходу врезались в Дракучую Иву, представляешь?.. Эй, хватит смеяться! — Поттер берет из шуршащего пакета очередную мятную тянучку и пытается заткнуть хохочущего любовника конфетой.

Смеясь, Драко старательно уворачивается от липкой сладости, зажатой в перепачканных сахарной пудрой пальцах. Его воображение уже рисует живописные лица застрявших в безумном Фордике Поттера и Уизли, и это настолько уморительно, что он никак не может успокоиться.

— Ах так?! — Гарри изворачивается, перехватывает партнера за пояс и роняет его на спину, чтобы в следующую секунду нагло забраться сверху на уже поскуливающую от смеха жертву. С твердым намерением прервать безудержное веселье, Поттер прижимается к губам Драко своими, и это, наконец, дает желаемый эффект. Секунду спустя он отстраняется, удобнее устраивается на обнаженном любовнике и, как ни в чем не бывало, продолжает, — тебе вот смешно, а нас это чертово дерево чуть не прибило! Мы еле вырвались из адских веток. И все ради чего? Только представь, минуты не прошло, как неблагодарная машина распахнула дверцы, вышвырнула нас на землю и укатила прямиком в Запретный Лес!.. Малфой, это не смешно!

Драко снова захлебывается смехом, а улыбающийся Поттер опять пихает ему конфеты. И зачем только он рассказал любовнику про свою тягу к сладкому? Попробовав однажды мятные тянучки с губ самого Драко, Гарри теперь практически на каждую их встречу притаскивает пакетик сладостей, смотрит на то, как Малфой уплетает их за обе щеки и довольно жмурится. И это могло бы показаться странным, если бы Драко не знал, как сильно Поттеру нравится делать что-то хорошее для тех, кто ему не безразличен.

Наконец, отсмеявшись, Малфой обхватывает губами предложенную конфету, как бы невзначай проходясь языком по поттеровским пальцам, и тот тут же перестает улыбаться. В обращенном на него взгляде Драко видит зеркальное отражение собственного желания, которое теперь стало подобно тлеющим уголькам в камине: никогда не угасает до конца и мгновенно становится жарким пламенем от любого дуновения даже самого слабого ветра. Они ежедневно видятся уже пятый день подряд, но голод не становится меньше. Наоборот, с каждым новым прикосновением Драко становится все сложнее заставить себя выпустить любовника из объятий и он видит, что Поттеру их вынужденные отлучки также даются нелегко.

— Хочешь половинку? — Драко зажимает тянучку между зубами и смотрит на любовника из-под ресниц. Ему нравится дразнить Гарри, нравится доводить его до беспамятства, сводить с ума желанием и обещанием сладкого удовольствия.

Поттер судорожно сглатывает и тянется за предложенным угощением, но отстраняется сразу же, как только откусывает половину конфеты. О да, он тоже чертовски умело научился играть. Хитрый взгляд из-под отросшей челки не предвещает Драко ничего хорошего, но он не успевает вовремя среагировать и только втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, когда уверенные пальцы Гарри мягко обхватывают его мошонку. Даже знание того, что последует за этим незатейливым жестом, не в состоянии подготовить Драко к ощущению бесстыдного языка, который начинает свое затейливое путешествие по его телу. Сначала внимания удостаиваются ключицы, затем одним своим видом выдающие желание хозяина соски, после — чувствительная область возле пупка и выпирающие тазобедренные косточки и, наконец...

— Да-а-а... — Малфой выгибает спину и запрокидывает голову, когда Поттер обхватывает губами упругую головку его члена. Это совершенно ни на что не похожее ощущение кружит голову, сбивает дыхание и заставляет полностью погрузиться в вязкое удовольствие.

Несмотря на то что они еще только осваивают оральные ласки, с каждым последующим разом у Гарри получается все лучше и лучше. Теперь он уже не торопится, не задевает нежную кожу зубами, а медленно, будто нехотя скользит по члену Драко короткими и частыми мазками. Распаляет, опьяняет, но только затем, чтобы в следующую секунду полностью погрузить твердую плоть в рот и начать двигать головой в резком рваном ритме, вынуждая любовника захлебываться громкими стонами и теряться в ослепительно-ярких ощущениях. У самого Малфоя пока еще не выходит с таким же упоением и самоотверженностью дарить партнеру наслаждение, но Поттер будто бы не против такого положения дел. Будто он получает гораздо больше, наблюдая за извивающимся под его ласками Драко. Хотя, с учетом того, что Малфой уже успел узнать о любовнике, это вполне может оказаться правдой: запредельный альтруизм Героя — это его конек.

Заметив, что Драко отвлекся на какие-то мысли, Гарри протяжно стонет, не выпуская изо рта твердый член, и, почувствовавшего вибрацию его горла Малфоя, буквально подкидывает на кровати от прокатившейся по телу волны возбуждения. С-с-сука! Теперь ни о каком самоконтроле и речи идти не может, Драко толкается во влажный рот раз, другой, третий и собирается уже окончательно себя отпустить, как вдруг встречается глазами с затуманенным и жадным взглядом Поттера. Черт, он ведь тоже безумно хочет. Можно попробовать не быть эгоистом хотя бы раз, исключительно разнообразия ради.

— Подожди, Поттер, притормози, — голос слушается довольно плохо, но Драко заставляет себя произнести необходимые слова. — Стой. Блять, да остановись же ты, Гарри...

Самозабвенно отсасывающий ему Поттер, наконец, отвлекается от своего увлекательного занятия и выпускает член изо рта.

— Ты же сказал, что нам нельзя... — начинает он, но Малфой не дает закончить фразу, подтянув любовника к себе и обхватив его ягодицы ладонями.

На то, чтобы удобно устроить Поттера на своих бедрах у Драко уходит от силы десять секунд. Парень еще пытается что-то сказать, когда Малфой бесцеремонно раздвигает половинки его задницы и слегка надавливает на все еще приоткрытый и влажный анус.

— Ах, — Гарри непроизвольно подается назад, сильнее насаживаясь на длинные и тонкие пальцы. Он приподнимается, вздрагивает, когда сделав несколько движений, Драко убирает руку.

Малфою нравится наблюдать за тем, как партнер берет на себя инициативу, обхватывая его член и направляя в свое горячее смазанное отверстие. Все же он чертовски красив, этот нахальный гриффиндорец! Поттер осторожно приподнимается, а затем плавно садится, сходу полностью погружая член в себя. Запредельное удовольствие.

Все, что остается Малфою в данном положении, это покорно лежать, громко стонать и бессвязно уговаривать любовника двигаться быстрее. Драко ведет от одного вида жадно насаживающегося на его плоть Гарри. То, как Поттер бесстыдно выгибается, резко приподнимается и опускается, как похабно облизывает свои ненормально яркие губы и хрипло дышит — это больше, чем Малфой может вынести. Вот только он уже твердо знает, что если Поттера начать просить, тот из кожи вон вылезет, но не даст просто так кончить, а значит, действовать нужно хитрее.

Драко делает глубокий вдох, затем обхватывает ладонью член Гарри и медленно ведет второй рукой по его груди, привлекая внимание, растворившегося в собственном удовольствии партнера. Поттер лениво приоткрывает свои практически черные от расширившихся зрачков глаза, и на короткое мгновение у Драко перехватывает дыхание.

— Давай вместе, — шепчет Малфой, не отрывая взгляда от любовника, — пожалуйста, Гарри. Одновременно. Сейчас.

Он и сам уже не в силах терпеть, но судя по сладкому стону Поттера и тому, как ускоряются его движения, Драко все же смог подтолкнуть партнера к грани. И это маленькая, но чертовски приятная победа. В такие игры Малфой готов играть бесконечно. Он сильнее сжимает пальцы и опять откидывает голову, позволяя губам любовника припасть к открывшейся шее. Поттер любит оставлять засосы, и иногда Драко ему это позволяет. Вот прямо как сейчас, когда подобные мелочи совершенно не имеют значения. Только бы двигаться не прекращал, только бы сжал немного сильнее. Вот так... да... еще немного... ну же...

— Еще, — всхлипывает Драко, и Гарри покорно ускоряет движение.

— Вот так?

— Да... Да-да-да-да-да... Почти... ах, блять! Сейчас?

— Сейчас...

Все внутри будто закручивается в тугой узел, переворачивается, сжимается, а в следующую секунду выплескивается скопившейся энергией и спермой на разгоряченные тела и льняные простыни. Гарри сорвано дышит и крепко держит партнера за плечи, словно тот позволяет ему не утонуть в море терпкого удовольствия. И Драко его прекрасно понимает. Он притягивает любовника к себе и целует подрагивающие губы. Они уже привычно делят на двоих хриплые стоны, послеоргазменное наслаждение и еще до конца не опознанные, но уже необыкновенно прочные  чувства. Хоть бы это продлилось как можно дольше...
***
В этот раз все пиздец, как плохо. В этих отношениях изначально не было места какой-либо взаимной симпатии, за исключением чисто физиологического влечения. Их совместное времяпрепровождение должно было предполагать снятие напряжения посредством секса. Без всяких там обязательств, задушевных разговоров, поцелуев и нежных объятий. Когда же, блять, все так охуенно изменилось?!

Драко лежит на кровати и курит очередную отобранную у любовника сигарету. Его голова покоится на поттеровском плече, и в ней, в этой самой голове, нет ни одной связной мысли. Пальцы Гарри медленно скользят по предплечью, обводя контур Черной Метки, словно в знаке отличия нет ничего особенного. Хотя, может быть это действительно так. Всего лишь клеймо, на память о том, что теперь у него есть хозяин. Черт! Когда он перестал считать Метку почетной? В какой конкретный момент времени все, что раньше имело первостепенное значение, теперь потеряло всякий смысл? 

Последние затяжки дерут горло не хуже наждачной бумаги, но Малфой упорно докуривает. Ему нравятся эти сигареты с забавным названием Marlboro. По крайней мере, они гораздо лучше той легкой ментоловой ерунды, которой травит себя Паркинсон. Каждый вдох едкого, терпкого дыма необыкновенным образом успокаивает, наполняет все тело томной расслабленностью. Поттер говорит, что у него сигареты давно уже не вызывают подобных ощущений, но Драко ему не верит. Иначе придется признавать, что это просто для него в компании любовника обостряются все без исключения чувства. А это совершенно не так.

Малфой частенько начинает подумывать о том, чтобы обзавестись-таки своим собственным запасом табака, вот только все еще не определился с механизмом добычи подобного дефицита. Он знает, что Панси притаскивает с собой по паре блоков с каникул, а вот откуда берет заветные пачки Поттер, выяснить пока не удалось — Герой упорно не желает сдавать своих поставщиков. А жаль, если бы не столь полюбившиеся Малфою сигареты, частоту встреч с любовником можно было бы сократить. Ведь не может же Драко действительно желать именно свиданий с гриффиндорцем как минимум раз в день! Это же глупость несусветная. Да. Именно так и не иначе... Кто сказал, что обманывать себя — это занятие бессмысленное?

— То поручение, которое тебе дал Воль...  которое тебе дали, оно стоит того?

Драко замирает, не донеся недокуренную сигарету до рта. Раньше любовник ни о чем подобном не спрашивал. Возможно, Поттер тоже чувствует, что между ними что-то кардинально изменилось. И это пиздец как хуево.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Да брось, — Гарри ерзает, устраиваясь поудобнее, а затем снова касается руки партнера, — мы же договорились, что я прекращаю лезть в твои дела, поэтому подробности можешь не говорить. Но само дело, каким бы оно ни было, стоит того, чтобы им заниматься?

— Приказы Господина не обсуждаются, — Драко на автомате выпаливает эту фразу и тут же прикусывает губу. Блять. Поттер пропитывает свои гребаные сигареты Веритасерумом?!

— Даже так...

Следующее за бестолковым изречением многозначительное хмыканье вынуждает Малфоя приподняться и повернуться к любовнику. Он внимательно смотрит на задумавшегося о чем-то там Поттера и внезапно ловит себя на мысли о том, что хочет с размаху заехать ему в челюсть. Какое право этот идиот имеет на то, чтобы судить о том, чего не знает? Блядский гриффиндорский идеализм и блядское же поттеровское самомнение. Еще пару недель назад Драко просто встал бы и ушел, оставив Героя один на один с его тупыми вопросами. Но теперь он не может заставить себя промолчать.

— Какого черта ты берешься судить о том, о чем не имеешь не малейшего понятия? Если я не выполню свой долг, мои родители могут... они могут пострадать. Поэтому да, Поттер, это того стоит.

Малфой считает, что дал вполне логичный ответ, но реакция партнера его удивляет. В глазах Гарри больше нет глухого непонимания, и от того, какое беспросветное отчаяние начинает их заполнять, Драко почему-то становится страшно.

— Значит, ты готов обменять их жизни на чьи-то другие? Уверен?

— Почему ты решил?.. — Малфой не находит в себе силы закончить фразу, делает судорожный вдох и практически беспомощно смотрит в ответ. Он не хочет продолжать обсуждение. Не хочет. — Это же моя семья. Разве ты бы поступил иначе?

На этот раз Поттер молчит достаточно долго. И это выглядит для Драко красноречивее всяких слов. Сам он на подобные вопросы отвечает даже не задумываясь, но Герой на то и Герой, чтобы смотреть на общепризнанные аксиомы с другого ракурса. И судя по всему этот ракурс не предвещает Драко ничего хорошего. Наконец, Поттер отмирает, садится на кровати, а потом вдруг резко прижимает любовника к себе. В этом горьком объятии Малфой чувствует свой приговор. Крепко обнимая партнера в ответ, он безотчетно молится всем известным Богам о том, чтобы Гарри не стал озвучивать свои мысли. Только бы промолчал, только бы...

— Драко, — нет-нет-нет, пожалуйста, не надо... — спасая свою семью, ты лишаешь других людей их родных и близких. По-твоему, это честно? Никто не имеет права решать, кому жить, а кому — нет. Каждый сам делает свой выбор. Твои родители сделали его задолго до твоего рождения. — И контрольный в голову, — а что выберешь ты?

Малфой не помнит, когда в последний раз ему было так горько и страшно. Нечестные, несправедливые, но отвратительно правдивые слова комом оседают на сердце. Он хочет сказать, что выбирает свою семью, вот только разве не из-за отца Драко сейчас находится в таком безвыходном положении? Он хочет сказать, что выбирает своего Господина, но разве он по-прежнему ему предан? Малфой утыкается в изгиб шеи любовника, чувствуя, как глаза начинает пощипывать от невесть откуда взявшихся слез, и задушено шепчет:

— Тебя. Я выбираю тебя.
***
Принесенное Паркинсон сливочное пиво заканчивается подозрительно быстро. Драко делает большие глотки из запотевшей бутылки, толком не разбирая вкуса алкоголя. Конечно, старательно напиваться в девять вечера  на верхней площадке Астрономической башни — это далеко не лучшая его идея, вот только какие из своих последних решений он сам может назвать удачными? Жизнь катится с обрыва со скоростью не меньше трехсот миль в час, а ему остается разве что беспомощно наблюдать за этим падением и отчаянно уповать на то, что жесткое приземление принесет с собой долгожданный покой.

Поттер больше не пытается затрагивать во время их общения какие-то больные темы, но и сказанного ранее для Драко более чем достаточно. Он понимает, что окончательно потерялся в своих эмоциях и ощущениях. Логическое мышление, всю сознательную жизнь служившее ему верой и правдой, оказывается бессильным в спорах с упрямым сердцем, которое так несвоевременно начало диктовать свои категоричные условия. Это можно было бы считать нелепым бредом, если бы Малфой знал, как справиться с самим собой. Но он не имеет ни малейшего понятия. И помощи ждать ему неоткуда.

Ужасно хочется курить. Крепкие поттеровские сигареты были бы сейчас как нельзя кстати. Хотя, даже ментоловая гадость оказалась бы лучше, чем ничего. Но ушедшая минут двадцать назад Панси сознательно забрала с собой пачку. В воспитательных целях, так сказать. Мстительная стерва! Драко швыряет опустевшую бутылку о стену напротив, с удовольствием смотрит на то, как яркие зеленые осколки усыпают каменный пол, а затем тянется за новой порцией напитка. Собственное поведение кажется ему несусветной глупостью, но именно поэтому отчего-то чертовски нравится. Наверное, Поттер бы одобрил подобную бесшабашность. Он же любит все эти ебанутые штучки.

Поттер... Поттер, Поттер, Поттер! Ненавистный, нелепый, до боли желанный Гарри. Драко на тысячу процентов уверен, что если (когда, милый, когда) окажется на пороге смерти, его последним воспоминанием будут нереальные, сумасшедшие, завораживающе-красивые глаза любовника. От осознания того, что ради изредка мелькающего в поттеровском взгляде счастья, он, Малфой, оказался готов на многое, хочется лезть на стену. Бред. Нездоровый, неадекватный бред. Если бы только это оказалось ложью!..

Драко больше не использует Выручай-комнату для того, чтобы починить шкаф, не пытается придумать новый план по устранению директора. Он говорит себе, что просто устроил временную передышку, но сам себе не верит. До начала каникул остается немногим больше месяца, а значит, следует, наоборот, взять себя в руки и абсолютно все время посвятить заданию Господина. В сложившихся обстоятельствах передышка равнозначна полной капитуляции. Вот только он уже точно знает, что не справился. Подвел Темного Лорда, обрек на неминуемую расправу родителей, а себе, скорее всего, и вовсе подписал смертный приговор....

Вторая пустая бутылка летит в стену вслед за первой. Плевать. На все плевать. Панси больше часа пыталась воззвать к его долгу перед семьей, пыталась уговорить действовать и послать окончательно испортившего ему жизнь Поттера нахер. Но даже ей в итоге пришлось уйти ни с чем. Что бы ни говорила подруга, Драко знает, кого на самом деле следует винить в своей неудаче. И Гарри тут совершенно ни при чем. Он всего лишь озвучил то, в чем Малфой боялся признаться самому себе — его родители сделали неправильную ставку, а он добровольно позволил поставить на своей руке отвратительное клеймо. Это их общая вина, а значит, и платить придется всем. Страшно... но разве не должен человек нести ответственность за все свои действия? По крайней мере, больше Драко не придется идти на сделки со своей совестью и делать то, что идет вразрез со всем его мироощущением. В любом случае, Поттеру в его безысходности живется в сотни раз хуже.

Малфой оглядывается в поисках еще одной целой бутылки, но, так и не обнаружив искомого, тяжело поднимается с подоконника. Ему приходится тут же схватиться за какой-то выступ, чтобы не упасть — в голове шумит, а ноги отказываются слушаться своего законного владельца. Осознание этого прискорбного факта внезапно огорчает. Он должен пройти добрую половину замка, чтобы добраться до подземелий. Черт, помощь Панс сейчас пришлась бы как нельзя кстати. Но Панс здесь нет. Она предала его, ушла, оставив на произвол судьбы. Бессердечная сука.

Конечно, Драко не стал бы ругаться с Паркинсон из-за привычной для нее манеры выражения беспокойства. За все годы их дружбы, Панси неоднократно сводила его с ума своими нравоучениями, к такому Драко привык. Но предательство... «Если ты не возьмешь себя в руки, я буду вынуждена просить помощи у профессора Снейпа. Он сказал, что Господин поручил ему оказать тебе любую необходимую помощь для выполнения задания. Прости, но ты не оставляешь мне выбора». Да как она смеет строить какие-то заговоры за его спиной? Кто ей дал право решать, что будет для него лучше?!

Используя стену в качестве опоры, Драко начинает медленно спускаться по крутой лестнице. Слова Паркинсон никак не желают укладываться у него в голове. Неужели Панс, единственный по-настоящему преданный ему человек, может поступить так жестоко?.. Да нет же, ерунда. За столько лет им еще никогда не приходилось сомневаться друг в друге. Скорее всего, девушка просто решила его припугнуть. Испугалась за грядущее будущее и попыталась хотя бы таким странным способом повлиять на его решение. А он, Драко, толком не прояснив ситуацию, обидел ее, заставил уйти...

— Надо бы извиниться, — бормочет Малфой очередному лестничному пролету и ускоряет шаг. Что бы ни происходило в его жизни, он не может себе позволить потерять Паркинсон. Ни при каких обстоятельствах.
***
«...Поскольку семена клещевины являются токсичным ингредиентом, их использование при приготовлении зелий должно быть строго дозированным. Несомненно, следует учитывать эту особенность семян при варке лекарственных мазей и суспензий. Как утверждает в своем учебнике Либатиус Борадж, семена клещевины входят в состав одного из немногих «шутливых» зелий, изучаемых по программе шестого курса, а именно Эликсира радости, который так замечательно получился у Поттера на недавнем занятии...»

Драко несколько секунд тупо смотрит на написанные его собственной рукой строки, а затем со стоном несильно бьется головой о находящуюся за его спиной стену, попутно комкая очередное испорченное эссе. Даже находясь черт знает где, Герой умудряется портить ему жизнь. И как у него это только получается? Талант, не иначе.

Сегодня Поттер умчался заниматься какими-то сверхважными квиддичными обязанностями, и у Драко, наконец, появилась возможность засесть за выполнение домашнего задания. Вот только дело упорно не желает двигаться с мертвой точки. Может, его кто-то проклял? Малфой тяжело вздыхает и поднимает глаза к сводчатому потолку.

— За что мне все это? — вопрос однозначно риторический, но оживший потолок отчего-то решает на него ответить.

— У-у-у, кто-то опять жалуется?

— И тебе привет, Миртл, — вяло отмахивается Драко, фокусируя взгляд на появившемся привидении. — Я не жалуюсь, я возмущаюсь.

— Не очень-то похоже, — Плакса Миртл задорно хихикает и подлетает ближе. — На твоем месте я бы не жаловалась, а радовалась тому, что меня любит такой красавчик.

Несмотря на неудачи с эссе, настроение у Малфоя на удивление хорошее, поэтому он не спешит переубеждать несносное привидение и только удивленно приподнимает бровь.

— С чего это ты решила, что меня кто-то там любит?

— Ну-у-у, я видела, как он на тебя смотрел, когда ты вылезал вчера из ванны. Такой красноречивый взгляд, знаешь ли. Как если бы он был очень голодным, а ты бы был пирожным на его тарелке.

— Стоп, Какая ванна?.. Миртл! Ты подсматривала! — Драко пытается возмутиться, но на губах все равно появляется нелепая улыбка.

Вчера ночью они с Поттером, не иначе как в погоне за разнообразием, прокрались в ванну старост. И да, там было чертовки здорово. Как оказалось, мыться вдвоем в тысячу раз интереснее, чем одному. А уж какое оригинальное применение можно найти благоухающим маслам для тела... К тому же так скоро приближаться к Выручай-комнате они банально побоялись — нравоучительные наставления Паркинсон все еще звучали в головах у каждого из них.

Панси подкараулила их на восьмом этаже в воскресенье, когда они, чудом миновав караульный пост, возвращались с внеплановой прогулки по Запретному Лесу. Поттер сказал, что им необходимо перебить старые неприятные воспоминания новыми, и затащил сопротивляющегося Драко в ненавистную с самого детства чащу. Стоит отметить, что терапевтические поцелуи все же возымели нужный эффект — к концу оздоровительной процедуры Малфой напрочь позабыл обо всех своих прошлых страхах. Но, по-видимому, на удачно прошедшей прогулке запас их везения в тот вечер закончился.

Паркинсон прямо-таки настояла на приватной беседе и, затащив ошалевших от подобного напора любовников в Выручай-комнату (оформленную далеко не так презентабельно, как если бы ее заказывал сам Драко), принялась за свою бесконечную лекцию. Чего только им с Поттером не пришлось выслушать о своих умственных способностях! Малфой никогда прежде не видел подругу настолько рассерженной. Даже во время их недавнего неприятного разговора Панси была более сдержана, чем в тот злополучный вечер. Возможно, на нее так подействовало излюбленное выражение лица Поттера, которое иначе как «я идиот, и вас не понимаю» охарактеризовать нельзя. А уж когда любовник, воспользовавшись паузой в монологе о халатном отношении к учебе, удивленно спросил: «Паркинсон знает про нас?», Драко решил, что бедную девушку и вовсе придется отпаивать Успокаивающим зельем — настолько живописным было выражение ее лица.

В итоге Панси пришлось уйти ни с чем, а они с Поттером еще пару часов цитировали друг другу некоторые особенно выдающиеся фразы и ржали, как обкурившиеся фестралы. Тем не менее, похоже, именно благодаря нравоучениям Паркинсон, Гарри так внезапно вспомнил о своем капитанском долге перед квиддичной командой, а сам Драко уже третий час сидит на полу в туалете, обложившись учебниками и уговаривая себя сделать хоть что-то.

Несмотря на то что Малфой всегда любил учиться, этой весной знания категорически не желают задерживаться у него в голове. Скорее всего, этому есть какое-то логическое объяснение. Проклятие или заразный похуизм Поттера, например...

— О-о-о, я заставила тебя погрузиться в приятные воспоминания? — противный писклявый голос выводит Драко из задумчивости.

Он ухмыляется и начинает собирать с пола учебники — за окном стремительно темнеет, а значит, Поттер тоже уже скоро вернется в замок.

— Мне кажется, что ты помнишь все гораздо ярче, чем я, маленькая вуайеристка.

На полупрозрачном лице Миртл отражается замешательство.

— Ты опять обзываешься? Что это за слово?

Тихо посмеиваясь, Малфой закидывает на плечо школьную сумку и направляется к выходу. Уже возле двери он оборачивается и смотрит на зависшее посреди помещения привидение.

— Спроси у кого-нибудь. Уверяю, ответ тебе понравится, — Плакса Миртл фыркает, а Драко с легким сердцем покидает свое излюбленное убежище.

В конце концов, может же он позволить себе забыть ненадолго о своем безвыходном положении и хоть немного побыть беззаботным.
***
— Это было неплохо, Поттер, — шлепнув любовника по обнаженному бедру, Драко встает с кровати и подходит к распахнутому настежь окну.

Поттер что-то обиженно мямлит, но он даже не пытается вслушиваться. Нахуй. Этот фарс нужно было заканчивать еще в первых числах апреля. Да что там, даже начинать не стоило! Тогда бы сегодня вечером, вместо того чтобы превращать Выручай-комнату в филиал затасканного борделя, он бы привычно чинил блядский шкаф. И ему было бы абсолютно похер на то, что сегодня в Большом Зале Герой ослепительно улыбался нахальной девчонке Уизли. Впрочем, чего еще можно было ожидать от такого, как Поттер? Гриффиндорец всю жизнь общался исключительно с отбросами общества, так с чего бы ему меняться за несколько недель? Подобное, как говорится, притягивает подобное.

Драко достает сигарету из позабытой на подоконнике поттеровской пачки и подкуривает от лежащей рядом зажигалки. В полумраке комнаты отчетливо видно, как подрагивает мерцающий уголек. Блять. Из-за долбаного Поттера нервы стали совсем уже не к черту. А ведь Панс его предупреждала, уверяла, что ничем хорошим эта связь не закончится. Вот только он, как дурак, повелся на все эти жаркие взгляды и сладкие поцелуи. С чего-то решил, что между ними действительно может быть нечто большее, чем обычный трах. Наивный глупец. Ну, ничего. Это их последняя встреча. Больше он, Драко, не позволит играть на своих чувствах.

— Эй, что случилось?

Любовник подходит так тихо, что Малфой невольно вздрагивает, когда на его плечо ложится горячая ладонь. Да пошел он со своими вопросами! Драко дергается, скидывая чужую руку, и делает очередную глубокую затяжку. Он не хочет ничего объяснять, не хочет выслушивать сбивчивые оправдания, не хочет больше разыгрывать из себя понимающего и всепрощающего партнера. Хватит с него этой ерунды.

— Драко, если я сделал что-то не так...

От виноватых ноток в тоне гриффиндорца у Малфоя начинают ныть зубы. За то время, что они спят друг с другом, Драко уже успел забыть каким Поттер может быть жалким. Только теперь, вместо былого отвращения и злости, Малфой чувствует едкую горечь, вязкой слюной оседающую во рту. Его Гарри не должен быть таким. Хотя, судя по сегодняшнему обеденному представлению нихрена он не его, а так, общественный, мать его, Поттер.

— Отъебись, — коротко бросает Драко, приваливаясь плечом к оконной раме. — Можешь передать своим друзьям, что теперь они будут видеть тебя гораздо чаще. Я на твое время больше не претендую.

— Да что случилось-то? — парень резко хватает Малфоя за руку и разворачивает лицом к себе. И зачем он только это сделал?..

Не ожидавший такого обращения Драко вскидывает голову, намереваясь уничтожить любовника парочкой припасенных как раз на подобный случай фраз, и вдруг, пораженный, замирает — стоящий перед ним Поттер невозможно, немыслимо красив. Некогда освещавшие комнату свечи уже догорели, и теперь будто вылепленную из бронзы обнаженную фигуру парня щедро ласкают яркие серебряные лучи выглянувшей из-за туч луны. Обеспокоенное выражение ничуть не портит смягченные темнотой черты лица, наоборот, добавляя блеска и без того выразительным глазам, а все еще припухшие после секса губы выглядят настолько притягательно, что Драко едва успевает задавить в себе порыв их коснуться. Блять. Блять-блять-блять-блять! Да что же с ним такое происходит?!

—  Ничего не случилось. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего, Поттер.

— Мы можем это обсудить? — Гарри смотрит внимательно, будто пытается по лицу прочесть мечущиеся в голове партнера мысли; его голос теперь звучит ровно, мягко, и от этого покровительственного тона у Драко окончательно слетают тормоза.

Малфоя до безумия бесит эта черта в характере любовника: чем сильнее нервничают окружающие, тем спокойнее становится Поттер, будто его собственные эмоции отходят для Героя на второй план, а задача нейтрализовать панику других получает наивысший приоритет. Драко уже сталкивался с этой особенностью партнера, когда позорно сбегал из хижины Хагрида, но наблюдать подобные метаморфозы повторно оказывается выше его сил.

— Сворачивай свои убогие приемчики, Поттер. Может подобная хуйня и действует на кого-то вроде твоей рыжей бабы, но на мне этот номер не пройдет.

Гарри открывает рот, будто собирается что-то возразить, затем ненадолго его закрывает и пару раз удивленно моргает.

— Моей кого?

— Вот только не надо разыгрывать передо мной святую невинность, — Драко вскидывает руку, призывая любовника заткнуться, — это ты ей можешь рассказывать всякие сказки, а меня избавь от нелепых оправданий. А ты удобно устроился, Золотой Мальчик! Спишь со мной, а на публике развлекаешься с девчонкой. Идеальный вариант, не правда ли? Вот только меня он не устраивает. Видеть тебя больше не хочу. Уебывай.

Поттер пару секунд озадаченно хмурит брови, а затем вновь удивленно их вскидывает.

— Если ты говоришь про Джинни, то между нами ничего нет. И вряд ли когда-нибудь будет. С чего ты взял, что я стал бы за твоей спиной встречаться... — Внезапно Гарри обрывает сам себя на полуслове, а его губы растягиваются в робкой улыбке, — Драко, ты что... ты... ревнуешь?..

— На хуй иди! — Малфой отпихивает любовника в сторону и подходит к расстеленной кровати.

Память незамедлительно подкидывает картинки того, чем они занимались на сбитых простынях всего десять минут назад: выгибающийся под поцелуями-укусами Поттер, и сам Драко, расцвечивающий собственническими метками столь желанное тело... Как же отвратительно до белых пятен перед глазами хотеть того, кто намеренно делает тебе больно! Малфой уже не помнит, что именно собирался делать, когда Гарри опять бесшумно материализуется за его спиной и, обхватив за плечи, крепко прижимает его к своей обнаженной груди. Бездушная скотина, использующая бесчеловечные приемы!

Жаркий шепот, сливающийся в какое-то бессвязное: «Прости-прости-прости», заставляет Драко крепко зажмуриться и закусить губу. До сегодняшнего дня он понятия не имел о том, как сильно попал, насколько увяз в своей страсти с Герою. Мерлин с этой рыжей девчонкой! Собственная не поддающаяся контролю ревность пугает Малфоя гораздо больше гипотетической измены. А что, если Поттер действительно решит уйти от него к какой-нибудь девке? Или к мужику... Да насрать! Как он, Драко, сможет это пережить?..

Пора разорвать этот никому не нужный фарс. Попрощаться с любовником и забыть обо всем, чему они позволили себя связать. Оставить нелепые чувства и вспомнить о долге перед теми, кто возложил на них ответственность. Забыть... Вот только где найти для этого мужество и силу воли? К своему сожалению Малфой этого не знает. И сильно сомневается в том, что Гарри сможет ему помочь.

Часть 4

Драко быстро идет по школьным коридорам, то и дело срываясь на легкий бег. Он должен как можно скорее рассказать Гарри о том, что услышал пару минут назад. Если вовремя не принять соответствующие меры, могут погибнуть люди. И если раньше он, услышав подобные новости, смог бы сцепить зубы, но сделать вид, что ни о чем не имеет понятия, то теперь Малфой будто бы чувствует ответственность за тех, кто пострадает по вине его коллег. Или же он просто пытается загладить вину перед своими собственными будущими жертвами хотя бы таким способом. Не все ли равно?

До отбоя еще не меньше получаса. Если поспешить, Поттер может успеть уже сегодня сообщить обо всем директору, а тот, в свою очередь, оповестит тех, кто действительно сможет помочь. Капающая с мокрых волос вода заливается Драко за шиворот, неприятно холодя разгоряченную бегом кожу. Черт, он ведь даже вытереться не успел. Выбежал из общей слизеринской душевой, накинул на голое тело мантию и тут же умчался к ожидающему его Поттеру. Не важно. После случайно услышанного разговора Винса с Грегом личный дискомфорт кажется ничего незначащей мелочью. И как они только не постеснялись обсуждать подобные вещи там, где их любой мог услышать!.. Хотя, вряд ли парни считают мужскую душевую собственного факультета тем местом, в котором может затаиться шпион. И зря. Конечно, Малфой не считает себя шпионом, но и сторонником большинства своих сокурсников уже не является. Последние несколько метров до Выручай-комнаты он пробегает за две секунды.

Драко подходит к нужной стене, в которой тут же появляется неброская дверь, и поспешно входит внутрь. Как раз вовремя, чтобы услышать:

— ...никогда не расскажу Драко.

Дверь за его спиной с тихим шорохом закрывается, и на какое-то время в комнате воцаряется абсолютная тишина. Малфой в недоумении смотрит на стоящих посреди спальни Гарри и Панси, размыкающих рукопожатие и отступающих друг от друга на пару шагов. По собственному опыту он знает, что не стоит делать поспешных выводов, вот только понять превратно сцену, случайным свидетелем которой он стал, довольно сложно. Везет ему сегодня на случайности.

— И о чем же ты мне не должен рассказывать, Гарри? — он хотел бы, чтобы в его голос звучал менее напряженно, но ничего не может с собой поделать. — А ты Панс? Строишь заговоры за моей спиной?

— Ты все не так понял!

— Мы уже прощались!

Голоса Паркинсон и Поттера звучат практически в унисон, и от этого откровенного вранья становится пиздец как больно. Какого черта с ними происходит?! За кого, блять, они его принимают? Впрочем, Драко сам чувствует себя идиотом. Сам виноват, нечего было так близко подпускать к себе людей.

— Понятно.

Он разворачивается обратно к двери и уже собирается взяться за ручку, как вдруг вспоминает, почему он, собственно, так торопился на встречу к Поттеру. Блядское блядство. Нельзя так просто взять и уйти. И рассказывать подслушанные новости при Панс не следует. Но и оставаться сейчас наедине с любовником — это худшая из всех идей: Драко знает, что Поттер сумеет в два счета убедить его в своей версии происходящего, заворожит ненавистными глазами и как бы случайными прикосновениями. Они это уже проходили — Избранный имеет на него слишком большое влияние. А, значит, сейчас придется делать выбор между собственной гордостью и жизнями людей. Нихуя неравноценные значения.

Драко сжимает пальцы в кулак, впиваясь ногтями в нежную кожу ладони. Никто не говорил, что жизнь — это легкая штука. Сейчас просто необходимо перетерпеть. Несколько раз глубоко вздохнув, он снова поворачивается к двум единственным людям, которых по-настоящему любит. Малфой благодарен им за молчание. По крайней мере, ему не приходится выслушивать ложь, причиняющую такую сильную боль. Хоть за это спасибо.

— Панси, уйди, пожалуйста. Нам с Гарри надо поговорить.

— Послушай, мы...

— Панс, — он прерывает подругу на полуслове и морщится, — мне сейчас не до ваших секретов. Есть дела поважнее. Но я не стану обсуждать их при тебе.

Паркинсон кивает, как бы соглашаясь со справедливостью подобного заявления, кидает прощальный взгляд на Поттера и, быстро проскользнув мимо Драко, выходит из комнаты. Вот и славно. С ней можно будет разобраться и потом. Остался только Гарри.

— Драко, я...

— И ты заткнись, — устало говорит Малфой, направляясь к полюбившейся за два месяца кровати. И почему в их спальне никогда нет другой мебели?.. — я уже сказал, что мне не до этой ерунды. Темный Лорд готовит нападение на ваш долбоебский орден. Только что Ви... кое-кто хвастался кое-кому, что его отец завтра принимает участие в операции по нападению на вашу штаб-квартиру. Понятия не имею, о каком месте идет речь, но я должен был тебе рассказать. А теперь пиздуй к своему любимому директору и спасай своих любимых друзей.

Свою речь Драко заканчивает уже лежа на кровати и беря с тумбочки поттеровские сигареты. Он выполнил свой долг и теперь с чистой совестью может предаться самоуничижительным мыслям в компании едкого табака. И пусть только эта очкастая скотина попробует ему помешать! К слову о Поттере... Все это время стоявший столбом Герой, наконец, отмирает. Он подходит к краю кровати и Драко видит в его невозможных зеленых глазищах странную смесь из волнения и радости. Это несколько не та реакция, которой ожидал Малфой, но неадекватность любовника уже стала для него практически привычной.

— Директора сейчас нет в школе, но я знаю, кому можно сообщить. О, Мерлин, поверить не могу, что ты это сделал!

— Что сделал?

— Ох, Драко!

Поттер быстро наклоняется и коротко целует любовника. Непонятный, нелогичный, безумный Гарри. Он отстраняется так же поспешно, словно боится, что партнер захочет его оттолкнуть. Как будто Малфой может.

— Я должен бежать, но это ненадолго. Ты меня дождешься?

Лихорадочно блестящие глаза смотрят прямо в душу, вынуждая дать прямой ответ, но Драко каким-то чудом умудряется соврать.

— Скорее всего, нет.

И блядский Поттер знает, что это ложь.

— Спасибо!

Очередной короткий поцелуй, и Гарри уходит, оставляя любовника один на один с его безрадостными мыслями. Драко уверен, что все происходящее аукнется ему в ближайшее время, но он сам выбрал Поттера. Сам окончательно испортил свою и без того херовую жизнь. И дороги назад уже нет.

***
Как ни странно, но Избранный действительно возвращается очень быстро — Малфой успевает выкурить всего четыре сигареты подряд.

— А вот и я! — с порога заявляет запыхавшийся Поттер.

Смуглые щеки раскраснелись от бега, делая его и без того красивое лицо невероятно привлекательным. Драко устал объяснять себе, что соблазнительная внешность и невероятный секс — это не те качества в человеке, из-за которых стоит терять голову, поэтому он просто беззастенчиво любуется партнером и тушит очередной окурок.

— Я охуенно счастлив.

— Все еще злишься? — любовник на ходу скидывает с себя промокшую от пота одежду и доходит до кровати уже в одних трусах. О да, он точно знает, как заставить Драко позабыть обо всем на свете. Ну, разве этот Золотой Мальчик не прелесть?..

— Мне обязательно озвучивать очевидные вещи? — Малфой, не скрывая заинтересованности, ощупывает взглядом каждый сантиметр обнаженной поттеровской кожи.

— Нет, конечно, нет, — Гарри раздумывает всего секунду перед тем, как нахально завалиться на кровать, прижимая партнера всем своим телом к атласному покрывалу. — Я должен перед тобой объясниться, но...

Драко уже почти плевать на слова любовника. Последней преградой между ними остается только тонкая летняя мантия, благодаря чему такая жаркая, но несколько неполная близость кружит ему голову. Если бы не Гарри, он никогда бы не узнал, что действительно можно кого-то хотеть до ярких звездочек перед глазами. Словно он какой-то озабоченный придурок! Но от себя не убежишь. Помимо всего прочего, ему очень не нравится та бесцеремонность, с которой Поттер завладел всем его существом; не нравится своя непрекращающаяся жажда и нелепая, совершенно ненужная любовь, в которой он смог, наконец, себе признаться. Вот только все это уже есть. И остается либо уйти и забыть (чего он никак не может сделать), либо смириться и принять себя вот таким несовершенным, с безумными чувствами и полным отсутствием силы воли. В конце концов, жить со всем этим им все равно осталось недолго. Так какой смысл отказывать себе в крупицах украденной у судьбы радости?

— Ты можешь объяснить мне все, не соврав? — Драко знает, каким будет ответ, но все равно чувствует, как неприятно сжимается сердце, когда Гарри опускает глаза и отрицательно качает головой. — Тогда даже не пытайся. И вообще, прекращай свой бессмысленный треп и поцелуй меня, наконец.

И Поттер целует, черт бы его побрал. Так бережно, что лучше бы он вовсе этого не делал. Чувственные касания губ причиняют почти такую же боль, как и недавняя ложь. Каждое движение наполнено такой непереносимой горечью, что у Драко перехватывает дыхание. Словно этот поцелуй — последнее, что они могут себе позволить перед приближающейся катастрофой. А ведь действительно... Сколько им еще осталось? Не больше трех с половиной недель до того как наступят каникулы. Поттер отправится спасать мир, а сам Драко вернется в Малфой-мэнор, так некстати являющийся резиденцией Темного Лорда, и никогда уже оттуда не выйдет. Теперь каждая минута для них драгоценнее самых чистых бриллиантов из фамильного хранилища. А значит, нахуй все эти бессмысленные разборки, обиды и сомнения. Он любит этого немыслимого человека и хочет быть с ним так долго, как только сможет. Им многое надо успеть за оставшиеся двадцать пять дней.

— Послушай, — Малфой слегка отстраняется и заглядывает в глаза любовнику, — у меня есть просьба.

— Любой каприз, — тут же отзывается Поттер, облизывая припухшие губы.

— Я хочу... — блять, как же внезапно трудно это говорить! — хочу, чтобы сегодня ты был сверху.

В не скрытых за стеклами очков расширившихся поттеровских зрачках определенно можно утонуть. Драко кажется, что сегодня в стремлении удивить и обескуражить Поттера он превзошел сам себя. Да, первоначальный вариант их отношений не предполагал какой-либо смены ролей, но теперь обстоятельства кардинально изменились. Малфой твердо для себя решил, что хочет попробовать с любовником все.

— Ты серьезно? — голос Гарри его подводит, срывается под конец фразы на шепот. И эта реакция настолько красноречиво говорит о его желании, что Драко с трудом удается сдержать ответный стон. Он обхватывает Поттера за плечи и крепко прижимает к себе.

— Просто сделай это. Я хочу почувствовать тебя, хочу...

Новый поцелуй ослепляет своим жаром и страстью, в мгновение ока разжигает безумный голод. Несмотря на то что основная практика у них оказалась общей, именно у Гарри обнаружился талант к поцелуям. Он ласкает губы Драко своими так одуряюще сладко и умело, что у Малфоя  от терпкого удовольствия поджимаются на ногах пальцы. И уже совершенно невозможно удержаться от глухих стонов, жадных прикосновений и мысленной мольбы. Пусть не прекращает, пожалуйста, пусть только не останавливается!

Каким-то непостижимым образом Поттер эти мысленные послания слышит. Не разрывая поцелуя, он ухитряется стащить с любовника мантию, кажется, оторвав попутно пару пуговиц, и стянуть с себя боксеры. И это как нельзя кстати, потому что Драко слишком мало уже обласканных им плеч. От с силой сжимает поттеровские упругие ягодицы и тут же всхлипывает от раздавшегося в ответ рычания. Да, да, да, сука, как же хочется! Опьяняющая умопомрачительная страсть накрывает его с головой, мгновенно поднимая температуру тела на пару градусов. До предела напряженный член трется о бедро любовника, размазывая по шелковистой коже сочащуюся смазку, и это почти причиняет боль. Черт, они еще толком даже не начали, а Малфой уже понимает, что долго так не продержится. Он был без Гарри почти сутки — нереально долгий срок.

По всей видимости, партнер полностью разделяет его жажду, потому что он запечатывает губы Драко очередным сладким поцелуем и обхватывает оба члена ладонью. Блять! Как же хорошо! Малфой шире раздвигает ноги, предоставляя больше пространства для маневра, и толкается в ласкающую руку. Вот так, вот так, вот так... Кровь стремительно разгоняется по венам, наполняя тело звенящими искорками сладости. Стоны слетают с губ одновременно с сильными, чувственными толчками. Руки Драко хаотично ласкают все, до чего только могут дотянуться — предплечья, спину, бедра партнера. Запах любовника кружит голову, сводит с ума... Малфой извивается под жизненно необходимыми сейчас прикосновениями и двигается, двигается, двигается навстречу, беспомощно пытаясь ускорить приближающуюся развязку.

— Гарри...

— Я почти... почти...

Поттер прижимается горячими губами к пульсирующей жилке на его шее, чуть сильнее стискивая пальцы. Еще! Мерлин, еще немного! Драко чувствует, как головка его члена трется о другую такую же: упругую, влажную, обжигающую... Он крепко зажмуривается, стараясь вытерпеть ставшее практически невыносимым напряжение, но в следующую секунду широко распахивает глаза, потому что Поттер резко останавливается в какой-то паре движений от оргазма.

— Скажи... что ты любишь... меня...

— Я... — Драко давится воздухом, так как партнер совершает одно короткое резкое движение, не позволяющее градусу напряжения спасть, и снова замирает.

— Скажи мне это...

Перед глазами все плывет, невыносимо хочется кончить. Сейчас Малфой готов сказать все что угодно, лишь бы Поттер прекратил издеваться, но это...

— Драко, пожалуйста, — безжалостная ладонь снова начинает двигаться в изначальном быстром темпе, окончательно отключая возможность адекватного восприятия действительности. — Мне нужно это услышать. Хоть... раз...

Мысли окончательно путаются в голове. Малфой судорожно стискивает пальцы на плечах любовника и, задыхаясь, шепчет:

— Да-да-да, блять... да, Гарри. Я люблю тебя... люб... А-а-а-ах!

Ох, сука! Да... Несмотря на то что его глаза все еще остаются открытыми, на короткое мгновение он теряется в сиянии ослепительной вспышки. Тело непроизвольно выгибается, усиливая и без того оглушительные ощущения. Какую-то долю секунды ему даже кажется, что он попросту не выдержит этого удовольствия, захлебнется в необычайно ярком оргазме, но спасительные губы любовника услужливо предоставляют ему необходимую опору. Долгий томный поцелуй позволяет Драко плавно вынырнуть из расплескавшихся за пределы тела ощущений и вновь начать воспринимать окружающую действительность.

Что, мать вашу, это только что было?! Даже во время самого жаркого секса с партнером Малфой еще не испытывал настолько умопомрачительного наслаждения. У него внутри все сладко подрагивает от неторопливо покидающего тело удовольствия. Практически сразу следом накатывается нереальная усталость. Видимо все эти эмоциональные потрясения последних дней не прошли для организма бесследно. Похоже, Поттеру придется обойтись сегодня без полноценного секса. И ладно. Он сам в этом виноват. Нечего было превращать в подобное сумасшествие простую дрочку.

Малфой осторожно отстраняется от любовника, который, по всей видимости, забыл, что поцелуи иногда можно заканчивать. Глаза у Гарри закрыты, его руки все еще с силой прижимают Драко к себе. Похоже, он слегка переоценил свои возможности и теперь тоже с трудом отходит от дурманящих ощущений. Тем лучше. Быть может, он не слишком расстроится, если сегодня все на этом и закончится.

— Мы же можем немного поспать? — Малфой сам не узнает свой голос, настолько затраханно и устало он звучит.

— Поспать?.. Да, без проблем, — как ни странно, Гарри говорит еще тише, Драко с трудом удается разобрать его слова.

— А просьбу мою ты выполнишь завтра...

Поттер как-то странно дергается в ответ и только усиливает и без того неслабые объятия, но Драко уже не может задумываться о нюансах поведения партнера. Веки будто налились свинцом, сознание стремительно растворяется в сладкой дреме. И последнее, что он успевает себе пообещать, это непременно обдумать с утра необъяснимые нюансы в поведении любовника. Малфой мгновенно проваливается в пустой холодный сон без сновидений, так и не услышав глухого поттеровского: «Прости».
***
На этот раз его будит не очередное гусиное перо, а несколько неожиданный приглушенный разговор. За май, в зависимости от степени загруженности их школьного расписания, он уж привык просыпаться либо в объятиях Поттера, либо в одиночку, но уж никак не под аккомпанемент чьего-то сбивчивого спора. Драко приоткрывает один глаз и пытается разглядеть говорливых людей, стоящих возле самого изголовья кровати. Ага. Ясно. Все те же лица, все в той же позе. Он собирается уже посоветовать любовнику и подруге отправиться трепаться в какое-нибудь другое место, но смысл произносимых ими слов, наконец, доходит до его сознания, и Малфой окончательно просыпается.

— Я же просил тебя принести ему нормальную одежду! Думаешь, что он согласиться ходить по школе в мантии с оторванными пуговицами?

— Откуда я знала, что ты имеешь привычку портить его вещи?! Наколдуй себе иголку с ниткой и попробуй вспомнить свое маггловское детство. Так от тебя будет хоть какая-то польза.

— Что?! Если бы не моя помощь, ни ты, ни твой обожаемый Снейп никогда не добрались бы до него. Имей совесть и будь благодарной.

— Благодарной?! Это именно из-за тебя он оказался в таком положении! Ты и только ты виноват в том, что Драко чуть было не лишился семьи!

Охуенно доброе утро. Малфой не намерен больше слушать всю эту несусветную чушь. Любому терпению рано или поздно приходит конец. Он собирается подняться и в самых излюбленных своих выражениях высказать стоящим возле кровати людям все, что он о них думает, когда следующая реплика, произнесенная более глубоким, но тоже тихим голосом, вынуждает его остаться лежать на месте и, кажется, даже перестать дышать:

— Если вас не затруднит, замолчите оба. Вы хотите, чтобы он проснулся раньше времени и сорвал нам все планы? Мисс Паркинсон подайте мне свечи, а вы, мистер Поттер, уйдите с глаз долой в любое удобное для вас место. Хотя бы вон к той противоположной стене.

А вот это уже действительно самый что ни на есть настоящий пиздец. Присутствие декана полностью меняет дело. Видимо, все гораздо серьезнее, чем он мог себе представить. И как только этим двоим удалось втянуть в свои бредни профессора Снейпа?.. Впрочем, если вспомнить его навязчивость, до чертиков задолбавшую Драко за весну, все происходящее начинает обретать смысл.

— Профессор, а вы точно уверены в том, что ритуал сработает как надо? Почему нельзя использовать Обливиэйт? — неуемное любопытство Поттера в этот раз играет Малфою на руку. Он хочет узнать как можно больше о том, что затеяли эти трое, прежде чем предпринимать какие-либо действия.

— Я не совсем понимаю, для чего в вашей голове находятся мозги, но они явно не предназначены для того, чтобы думать. Драко в скором времени встретится с Темным Лордом, и при первой же самой легкой проверке Легилименцией станет очевидно, что он подвергся обширной корректировке памяти. Мне казалось, что мы собрались здесь чтобы спасать этого молодого человека, а не ускорить его смерть. Ритуал же мягко заменит в его памяти все положительные чувства к вам на нейтральные эмоции и вероятные события, которые вполне могли бы происходить в его жизни, если бы не ваше вмешательство. Меня несказанно радует тот факт, что его чувства не взаимны, в противном случае никакие ритуалы нам бы не помогли. В особенности этот.

— Вы не правы! — протест любовника звучит так искренне, что на секунду Малфой чувствует облегчение. Декан ошибается. Их любовь абсолютно взаимна, не видеть этого может только слепой. — У меня тоже есть к нему чувства!

Профессор Снейп какое-то время молчит, но так многозначительно, что Драко практически видит, как он презрительно кривится и мысленно пытается подобрать простые и понятные фразы для общения с дебилом. С одним конкретным дебилом. Наконец, он снова начинает говорить. И лучше бы он этого не делал...

— Видите ли, Поттер, я немало узнал о вас во время наших прошлогодних занятий и с уверенностью могу сказать, что вы лжете и себе, и ему. Хотя, может быть только ему, от вас всего можно ожидать, — Гарри пытается что-то возразить, но декан резко его обрывает: — Потрудитесь выслушать, раз уж изволили задать вопрос! Изначально вы скомпрометировали Драко в глазах всех сокурсников, затем настроили его против опаснейших магов, безжалостно ставя под угрозу его жизнь, а потом, по всей видимости, раскаявшись, предали его доверие, связавшись со мной и мисс Паркинсон. Вам достаточно или же мне продолжить препарирование этих отношений и привести более частные примеры того, что испытываемое вами увлечение или, если угодно, страсть, ничего общего с любовью не имеют?

— Но в таком случае и у него нет ко мне никаких серьезных чувств...

— Да разуйте же глаза, глупый мальчишка! Неужели вы не понимаете, что Малфой никогда не поставил бы мимолетную страсть выше интересов и благополучия своих родителей? Чистокровные маги внушают своим наследникам настолько сильную преданность семье, что он при всем своем желании не смог бы так просто отмахнуться от своего долга.

— А ведь я говорила ему, что ты не достоин такого отношения, Поттер. Просила его образумиться, — у Драко складывается такое ощущение, что Панс с трудом дождалась удобного случая, чтобы поддеть Гарри. Иногда она бывает такой мелочной. У него тут мир рушится, а она придирается к словам...

— Мне все равно кажется, что вы ошибаетесь. Драко и я... мы... Пусть у нас не все идеально, но я не думаю, что ваш ритуал сработает. Надо было придумать более надежный способ стереть ему память.

Последние реплики любовника звучат для Малфоя подобно пощечине, вынуждая его все-таки сесть на кровати и обвести внимательным тяжелым взглядом присутствующих. Он мельком осматривает какие-то чашки, склянки и курительные смеси, расставленные в определенном порядке на полу, а затем концентрирует все свое внимание на стоящем у стены напротив Поттере. Быть может, профессор Снейп не так уж и неправ в своих умозаключениях. Как Гарри может так спокойно говорить настолько ужасные вещи?! Всего несколько часов назад он вымолил у него признание, а сейчас говорит обо всем, что казалось дорогим для них обоих, как о ничего незначащих мелочах... Мерзость!

— Так давайте возьмем и проверим, — головы всех присутствующих практически синхронно поворачиваются в его сторону, но впервые в жизни Драко не льстит столь пристальное внимание. — Если у нас все взаимно, нам с тобой нечего бояться, ведь правда, Гарри?

Очевидные выводы можно сделать уже по одному тому, как стремительно бледнеет явно не ожидавший его пробуждения Поттер. Драко запрещает себе полностью анализировать происходящее. Он и так уже чувствует разгорающуюся где-то в области груди тупую ноющую боль, но сейчас не самое подходящее время для проявления слабостей. Все, что в этот момент имеет значение — это проверка ритуалом. Если он не сработает, Драко простит любовнику все. В конце концов, никто не застрахован от ошибок и опрометчивых действий. Затем он сможет убедить присутствующих в неправомерности их поступков и доказать свою точку зрения. А вот если декан прав... Черт, как же тяжело! Если он прав, то Драко забудет Поттера, как страшный сон и даже не узнает о том, что когда-то хотел от Героя честности и взаимности.

— Профессор, — Малфой переводит взгляд на декана, который все это время пристально смотрит на него. — А этот ритуал обратим?

— Здравствуйте, мистер Малфой. Я никогда не слышал о подобном, поэтому думаю, что применение этого способа можно считать надежным.

— Отлично. В таком случае позвольте мне ненадолго уединиться за ширмой и одеться, прежде чем мы приступим.

— Как вам будет угодно, — декан слегка наклоняет голову в знак согласия и парой коротких взмахов палочки отгораживает Драко от присутствующих непрозрачной перегородкой, попутно отправив ему на кровать стопку с одеждой. Святой человек.

Малфой поспешно выбирается из-под одеяла и, накинув на плечи рубашку, лихорадочно начинает застегивать пуговицы. За последние три минуты Поттер не проронил ни слова. И от этого легкая боль в груди с каждой секундой становится только сильнее. Драко абсолютно плевать на то, как его действия и слова выглядят со стороны. Сейчас он готов сделать все что угодно, лишь бы не позволить разрастающемуся в душе отчаянию затопить себя с головой. Он точно знает, что не сможет самостоятельно пережить разрыв с любовником.

Покончив с одеванием, Драко выходит из своего временного укрытия в центр комнаты. Присутствующие все так же упорно хранят молчание. Надо же, умение вести себя тихо здорово пригодилось бы этим троим некоторое время назад.

— Я готов. Мы можем начинать.

На Гарри он так больше ни разу и не смотрит.
***
Он не помнит, когда в последний раз ему было настолько плохо. Все вокруг кажется совершенно ненастоящим, будто вырезанным из картона: дешевые декорации с размалеванными актерами. Малфой каждое утро просыпается, идет на завтрак, затем посещает занятия, выполняет домашние задания, а потом отправляется в Выручай-комнату и сидит там до поздней ночи. И так день за днем. По одному и тому же сценарию. Он, как и все, отыгрывает свою странную роль, говорит заученные реплики, отвечает заготовленными фразами, но все это пресно до тошноты. Оглядываясь на свое недавнее прошлое, Драко никак не может понять, почему эта фальшивая жизнь еще не свела его с ума.

Их посиделки с Паркинсон больше не доставляют былого удовольствия. Да, они все так же периодически проводят вечера на верхней площадке Астрономической башни, курят ментоловые сигареты и строят планы на лето. По-прежнему Драко смеется над ее нелепыми фантазиями, обнимает девушку за плечи и любуется с ней звездным ночным небом. Вот только за всей этой показной беззаботностью Малфой прячет глухое непреходящее отчаяние. Он точно знает, что не переживет этого лета. Господин накажет его за длительное бездействие, даже несмотря на то что задание изначально было невыполнимым. И осознание того, что конец его столь недолгой жизни стремительно приближается, ни на секунду не выходит у Драко из головы.

Ему все еще приходится притворяться перед однокурсниками: рассказывать Забини о трагически закончившемся романе с выдуманной хаффлпафкой (не то чтобы со времен разрыва с Панси он вообще задумывался о своей личной жизни), уверять Грега и Винса в том, что им больше нет необходимости ходить за ним по всему замку и пытаться помочь, объяснять Панс, что все будет в порядке и волноваться о нем не нужно. Как же все это гадко! Никому из них он не может рассказать о том, что на самом деле творится у него в душе. О своих страхах и сомнениях. О том, что его психическое состояние давно уже вышло за пределы нормы... Но когда же все это началось?..

Драко хорошо помнит зиму и март. Тогда он еще пытался предпринимать какие-то активные шаги и действия для достижения своих целей. Планов в голове было множество, и даже сложная магическая сеть, оплетающая Исчезательный шкаф, начала становиться более понятной. А потом все почему-то резко поменялось. Он знает, что продолжал и в апреле приходить в Выручай-комнату, но почему же больше не пытался чинить магический предмет? С какой стати его перестала волновать учеба? И где, Мерлина ради, он провел целый май?!  Неужели отчаяние настолько его поглотило, что разум начал играть с ним такие злые шутки? Нет, конечно, если постараться, он может вспомнить, что в основном проводил время в библиотеке и факультетской гостиной, искал сведения о заклинаниях перемещения и разрабатывал новые схемы магической вязи. Помимо всего прочего, декан обязал его хотя бы раз в неделю приходить к нему в кабинет для каких-то там профилактических бесед, но вот суть этих разговоров Малфой уже не помнит. Впрочем, как и результата своего ежедневного труда.

И, в итоге, на дворе уже начало июня, а он остался на том же уровне, на котором был в середине весны. Времени на тщательные поиски решения уже не осталось, письма матери становятся с каждой неделей все мрачнее, и он не имеет ни малейшего понятия о том, что ему делать дальше. Потрясающая перспектива!

Чувствуя, как по его лицу текут слезы, Драко зло стирает их рукавом рубашки, а затем опирается обеими ладонями о раковину.

— Дорогой, у тебя что-то случилось? — голос полупрозрачной мертвой девочки, единственного свидетеля его слабости, доносится из ближайшей кабинки, но Малфой даже не смотрит в ту сторону, наоборот наклоняясь еще ниже.

— Отстань, Миртл, — из горла против его воли вырывается глухой всхлип, и он со злостью стискивает зубы. Как же отвратительно чувствовать себя настолько жалким! Стоять и плакать, как какая-то девчонка. Но он просто не может больше держать свои страхи и отчаяние внутри.

— Ну не надо... Не надо... Расскажи мне, что тебя мучает... Я тебе помогу...

— Никто мне не поможет, — захлебываясь слезами, практически шепчет Драко, — Я не могу этого сделать... не могу... не получается... А если не сделаю поскорее, он сказал, что убьет меня.

Черт, как же все-таки ужасно произносить вслух свой приговор. И неоткуда ждать помощи или поддержки. Он должен все сделать сам... сам... Истерика только набирает обороты. Драко еще больше злится, чувствуя, как из-за отвратительных рыданий содрогается все его тело. Ему начинает казаться, что лучшим выходом было бы покончить во всем этим самому. К примеру, можно воспользоваться чем-нибудь острым и разрезать себе вены. Всяко лучше, чем умереть от руки Господина... Он поднимает глаза, чтобы найти отколовшийся кусочек у потрескавшегося зеркала и натыкается взглядом на отражение ошалевшего Поттера, стоящего в дверном проеме.

Какого?.. В следующую секунду на глаза будто падает красная пелена. Он сам не замечает, как стремительно разворачивается, молниеносно выхватывая волшебную палочку, и швыряет в очкарика первое пришедшее на ум заклинание. Его мгновенно охватывает ни с чем не сравнимая ярость. Эта тварь пришла полюбоваться на его страдания! Дождался, наконец, подловил. Не зря же шрамоголовый урод ходил за ним целый год! Получай!

Не оставаясь в долгу, Поттер выкрикивает какие-то заклятия в ответ, но Драко их не слышит. В ушах стоит звон, а все сознание затопило одно единственное желание — отомстить за все, что пришлось пережить по вине этой скотины. Причинить боль. Такую, какой он никогда раньше не чувствовал, сделать его жизнь невыносимой! Внезапно Поттер падает, и, глядя на него сверху вниз, Малфой понимает, что впервые по-настоящему готов сделать страшное. Не в силах себя остановить, он хрипло выкрикивает:

— Круци...

— СЕКТУМСЕМПРА!

А затем приходит боль. Нереальная, хлесткая, жгучая. Драко тоже падает на каменный пол, чувствуя, как на лице и груди расползается кожа, обнажая мышечные ткани, открывая миру сахарно-белые кости. Мозг отказывается передавать всю палитру чудовищных ощущений, сознание проваливается в какую-то мутную стеклянную вату, разрезающую все новые и новые вены. Веки тяжелеют, безумно хочется спать. В какой-то момент Малфой даже радуется тому, что наконец-то для него все закончится и не придется больше бояться. Сейчас он заснет, и больше не будет страха. Только несколько минут...

Он не замечает ничего, кроме своей боли и дикой усталости, не слышит сбивчивого шепота Героя и визгливых криков Миртл, не видит, как над ним склоняется декан. Драко делает короткий судорожный вздох, как он надеется, последний, и вдруг все резко заканчивается. Боль куда-то уходит, повинуясь чьей-то жестокой воле, раны быстро затягиваются... Нет... Ну зачем же?.. За что?..

Чьи-то сильные руки резко поднимают его с пола, и Драко с трудом фокусирует взгляд на человеке, который для чего-то спас ему жизнь. Северус Снейп. Конечно, кто же еще. Еще один не оставляющий его в покое преследователь. Как же Драко от всех от них устал...

— Вам нужно в больницу. Кое-какие шрамы, вероятно, останутся, но если немедленно воспользоваться бадьяном, возможно, удастся избежать даже этого. Пойдемте.

Покорно кивнув, Малфой хватает профессора за руку и, пошатываясь, идет с ним прочь из туалета. Уже возле двери декан на секунду останавливается.

— А вы, Поттер... вы ждите меня здесь.

Драко тоже заставляет себя оглянуться, чтобы посмотреть на своего врага. И всю дорогу до больничного крыла перед его внутренним взором маячат ненавистные ярко-зеленые глаза Поттера.
***
Проводимый на больничной койке июнь тянется бесконечно, но теперь Малфой этому только рад. Он целыми днями изучает принесенные Панси книги и свитки из библиотеки, исписывая один за другим длинные пергаменты. Профессор Снейп разрешил ему остаться в Больничном Крыле на целую неделю, благодаря чему Драко смог, наконец, засесть за работу в спокойной обстановке. Больше не нужно отвлекаться на бессмысленные разговоры с однокурсниками и совершенно лишние сейчас занятия. Он практически не спит, снова и снова подбирая подходящие формулы и составляя список того, что нужно будет опробовать на Исчезательном шкафе.

Драко больше не чувствует тех сомнений, которые то и дело мучили его весь год. Он не жалеет тех, кто может еще пострадать по его вине — враги не собираются проявлять милосердие, так с чего бы беспокоиться ему? Случайная драка с Поттером стала для Драко именно тем катализатором, которого ему так не хватало. Стимулом для того, чтобы всерьез взяться за выполнение своей миссии. Словно с той кровью, которая осталась на полу в туалете, вытекли все ненужные, лишние принципы и глупые сомнения. Господин считает, что он, Малфой, не способен на выполнение такого задания, но ему придется пересмотреть свою позицию, поскольку теперь Драко на сто процентов уверен в своей победе.

Он чувствует, что наконец-то пришел в себя, очнулся от непонятного дурмана, в котором пребывал весной. Мозг работает с поразительной скоростью, выдавая одну блестящую идею за другой, и Драко с трудом успевает за ходом своих мыслей. О, он никогда не был настолько поглощен какой-либо работой! Пальцы правой руки уже не отмываются от перманентных чернильных пятен, но ему нет до этого никакого дела. Малфой точно знает, как именно ему следует действовать. Он чувствует, что смог размотать на первый взгляд непроходимо запутанную паутину заклинаний. Осталось только дернуть за нужную ниточку и совсем немного потянуть...

Часы на главной башне отбивают ровно двенадцать раз, когда Драко, наконец, откидывается на спинку кровати и с неподдельным восхищением смотрит на подрагивающий в его руках пергамент. Весь листок исписан сложными арифмантическими формулами и пометками к вычислениям. Для стороннего наблюдателя все эти значки и закорючки могли бы показаться бредом сумасшедшего нумеролога, но Драко понимает каждый написанный символ. Не скрывая победной ухмылки, он откидывает одеяло в сторону и спускает ноги с больничной койки. Пора.

Как оказывается, достаточно легко проскользнуть мимо дремлющей на своем посту мадам Помфри, и настолько быстро, насколько позволяет еще не до конца восстановленное здоровье, пробежаться по школьным коридорам. Малфой обожает ночную школу. Погруженное в полумрак здание, с прячущимися по углам густыми тенями выглядит гораздо привлекательнее, чем во время залитых солнцем дневных часов. Драко кажется, что ночью Хогвартс всецело принадлежит ему — некоронованному Принцу Слизерина.

Он взбегает по последнему лестничному пролету, и быстро идет до заветной стены. Уверенность в правильности своих действий становится сильнее с каждым шагом. Теперь директор, Поттер и их прихлебатели жестоко расплатятся за то, что его семье и Господину пришлось перенести. Темный Лорд будет им гордиться! Он простит мать, поможет вызволить отца из Азкабана, в конце концов, он наградит самого Драко, увидит, насколько он ему предан. До дня, когда Малфои вновь займут свое законное место по правую руку от Господина осталось совсем немного. Нужно сделать всего один последний шаг. И Драко его делает.

Шкаф выглядит точно так же, как неделю назад, и сотни недель до этого — материалы для изготовления волшебных предметов пропитывают специальными зельями, не позволяющими мебели ветшать и покрываться пылью. Драко бережно проводит по дверце ладонью, любовно ощупывая едва-едва пульсирующее дерево. Живое, настоящее. И как он прежде не замечал того, насколько шкаф прекрасен? Будто наяву он видит тонкие светящиеся нити, оплетающие каждый сантиметр резной поверхности. Вне всякого сомнения, создатель этой вещи был гениальным магом, но и сам Драко оказался не из глупцов! Он в последний раз пробегается пальцами по видимым ему одному нитям и отступает на шаг. Заклинание трансфигурации привычно слетает с губ, и вот уже очередная солнечно-желтая канарейка оказывается внутри ловушки. Ему совершенно не жалко этих птиц — Малфой с детства терпеть не может солнце. Он достает из кармана пижамных штанов бережно свернутый пергамент и приступает к работе. В этот раз у него не может не получиться.

Несколько часов спустя, уже ближе к рассвету, уставший, но счастливый Малфой стоит в совятне и смотрит на то, как крылья его филина величественно рассекают прохладный утренний воздух. Он знает, что ответа на его послание не будет — теперь остается только набраться терпения и ждать подходящего случая. Но это ожидание, вне всякого сомнения, не будет тягостным, потому что наградой станет победа над ненавистным врагом. Победа, которой без Драко бы не было. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо и свободно, настолько радостно. Разве что... На секунду он ощущает легкое сожаление оттого, что в этом мире нет никого, кто мог бы разделить с ним этот миг торжества, поздравить с доставшейся с таким трудом победой. Малфою даже кажется, что совсем недавно у него был человек, который брал его за руку и уверял — он будет рядом, что бы ни случилось, но Драко поспешно отгоняет от себя эти глупые и бесплотные ведения. В его жизни нет места бессмысленным мечтам. Больше нет.
***
29 мая 1997 года. Хогвартс.

В заброшенном женском туалете, находящемся на втором этаже Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, тихо скрипнула дверь, оповестив законную хозяйку помещения о новом посетителе, и Плакса Миртл осторожно выглянула из своей кабинки. Посреди ночи к ней редко заглядывал кто-то из школьников. Даже тот грустный, но очень красивый мальчик приходил, как правило, вечером. Миртл пригляделась и с трудом удержалась от радостного крика — неожиданным визитером оказался замечательный Гарри! Тот самый Гарри, который теперь много времени проводил с грустным блондином. Дивный, дивный Гарри. Девочка хотела подлететь к нему и спросить, уж не своего ли любимого он ждет, но неожиданно дверь снова скрипнула, вынуждая Плаксу Миртл остаться в своем укрытии.

— Ты опоздала, Паркинсон.

Привидение невольно вздрогнуло. Она не была излишне пуглива, но голос милого Гарри звучал так холодно, что даже ей стало немного не по себе.

— На две минуты? И что? Ты же меня дождался.

Разговаривающая с Гарри девочка была совершенно незнакома Миртл. Неужели такой хороший мальчик может изменять другому хорошему мальчику с ней? Боясь пропустить хоть слово из диалога посетителей, она вся обратилась в слух.

— Ладно. О чем ты хотела поговорить? Я должен вернуться к Драко до того как он заметит мое отсутствие.

— Вот как раз об этом мы говорить и будем, — девочка достала из кармана белую трубочку и, чиркнув зажигалкой, подпалила ее кончик. — Вам пора прекращать ваши встречи. Ты очень плохо на него влияешь, Поттер.

— Я? — Гарри удивленно приподнял брови, — а не ваш ли Лорд заставляет его делать ужасные вещи? Ты хоть представляешь, что произошло бы, если бы он выполнил свое задание?!

— А ты сам понимаешь, что случится, если он его НЕ выполнит? Неужели тебе совершенно плевать на то, что Драко... убьют?..

Конец фразы девочка произнесла так тихо, что Миртл пришлось практически прилипнуть к тонкой перегородке, чтобы его расслышать. Около минуты слышалось только дыхание собеседников, но, наконец, Гарри ответил:

— Нет, конечно, не плевать. Он мне стал очень дорог. Но я не могу допустить, чтобы из-за него еще хоть кто-то пострадал.

— Так не допускай. В чем вопрос? Просто позволь ему делать то, что он должен. Ты ведь всегда можешь сказать кому надо о том, что что-то затевается, не вдаваясь в подробности. В этом случае, если что-то пойдет не так, Господин не станет обвинять Драко, а твои драгоценные гипотетические жертвы останутся в целости и сохранности. Сам подумай. Поттер, что ждет твоего любовника в случае, если он открыто предаст Темного Лорда? Ты можешь сейчас его защитить? Сможешь пойти с ним на похороны родителей и сказать, что так было нужно?

— Я...

— Если он тебе действительно дорог настолько, насколько ты говоришь, прекрати подвергать его жизнь угрозе и потакать собственному эгоизму!

— С ума сошла? Кто из нас еще больший эгоист?.. Я способен пожертвовать своим счастьем ради него! Но... Даже если я соглашусь с твоим безумным планом, как мы объясним это ему?

Девочка хмыкнула и прямо на пол стряхнула пепел со своей тлеющей трубочки. По туалету распространился едкий дым, от которого Миртл очень захотелось чихнуть, но она сумела сдержаться — уж очень занятной оказалась беседа.

— Мне пришлось посвятить во все происходящее профессора Снейпа, — и, увидев, как побледнел Гарри, тут же добавила, — только не делай такое лицо! Он все равно рано или поздно узнал бы. Драко мне сам жаловался, что декан проявляет к нему повышенный интерес. Наверное, Господин попросил его присматривать за ним. И неизвестно как бы все обернулось, если бы я не призналась профессору во всем сама. А так мы, по крайней мере, смогли заручиться верным помощником.

— Да с чего ты решила, что ему можно доверять?! Снейп ненавидит меня и только и ждет повода, чтобы избавиться!

— Зато Драко он любит, — резонно возразила девочка, в упор глядя на возмущенного Гарри. — Декан не допустит, чтобы с ним случилось что-то плохое. Он сказал, что есть один ритуал, который позволит нашему общему другу забыть обо всем, что между вами происходило.

— Забыть? Как? Но мы же...

— Поттер! Не прикидывайся идиотом! Ты же понимаешь, что оказал на него слишком большое влияние, и теперь даже вдвоем мы не сможем его просто взять и убедить в том, что действовать нужно иначе. В конце концов, Драко живой человек, а не игрушка. Мы просто не имеем права так жестоко играть на его чувствах. Когда все закончится, если у тебя будет желание, ты всегда сможешь попробовать сблизиться с ним заново. Уверена, что если ваши чувства искренние, это не составит никакого труда. Я даже могу пообещать, что помогу тебе в этом.

— Когда все закончится... — Гарри как-то грустно усмехнулся и медленно кивнул. — Наверное, ты права, так будет лучше для всех. Хорошо, но дай мне подумать до конца месяца. Мне нужно время, чтобы... Не важно. Просто еще немного времени. Скорее всего, мой ответ будет положительным, и я все же помогу вам со Снейпом провести этот ритуал.

— Я согласна, — быстро сказала девочка и тоже кивнула. — В таком случае считаю встречу законченной. О деталях договоримся позже. — Уже открывая дверь, она зачем-то добавила: — Кто бы мог подумать, Поттер, что с тобой приятно иметь дело.

— Могу ответить тебе тем же, Паркинсон, — фыркнул Гарри и вышел вслед за ней.

Еще несколько минут после того, как ночные гости покинули ее туалет, Плакса Миртл сидела и задумчиво рассматривала дверцу кабинки. Она думала о том, что надо рассказать грустному мальчику о содержании этого странного разговора. Эти двое определенно что-то замышляют! А ведь она обещала ему помочь! Точно! Она ему все расскажет, и тогда он назовет ее своим другом! Он будет приходить чаще, и ей больше не придется целыми днями сидеть здесь одной! Как только грустный мальчик снова придет в гости, Миртл скажет ему, что... А о чем же она ему скажет? Привидение пару раз растерянно моргнуло, а затем удрученно склонило голову. Прошло немного времени, а странный разговор уже полностью выветрился из ее полупрозрачной головы. Как жаль, что ей никогда не удавалось запоминать чужие тайны. Видимо, придется найти другой способ подружиться с грустным светловолосым мальчиком.