Хочу тебя себе

—Я хочу тебя себе. - Тарталья это буквально мурлычет на ухо Эфиру, пока тот бьётся в сильной хватке словно рыба, попавшая в сеть.

Парень готов кусать и царапать эти чертовы руки, лишь бы не ощущать дыхание на чувствительной коже.
Губы дрожат, он вот-вот согласится на слова Тартальи и потом будет долго-долго жалеть об этом.

Но Эфир лишь ухмыляется и с улыбкой на лице произносит:
—Черта с два.
А потом резко откидывает голову назад, сталкивается с чужим подбородком и губами, ударяя по ним со всей силы, дабы Чайльд от неожиданности или даже боли отпустил его из захвата.

Эфир чувствует, как его все-таки выпускают из капкана рук; слышит, как противник ругается на каком-то ином языке, топчась на одном месте.
Парень опускает взгляд на штаны, где предательски образовался бугорок.

Сбежать с поля боя - единственное правильное сейчас решение.
И Эфир пользуется бездействием Тартальи, исчезая в неизвестном для того направлении, дабы больше не слышать этого чертового обворожительного голоса и не ощущать на своём теле обжигающих своим теплом ладоней.

Он и так еле сдерживается, чтобы не прорычать ему в лицо фразу "Я уже твой, кусок фатуйского идиота",  а потом опрокинуть на лопатки и оставить на чертовых, тонких губах жадный и требовательный поцелуй.

Тарталья же очень упорный, да?
А Эфир не любит проигрывать.
Кто же сдастся первым?
_______________________

Чайльд буквально сводит его в могилу...
Не раз доходило до того, что Эфир и правда был на грани проигрыша, лёжа под нависнувшем над ним Тартальей, который своей наглой улыбкой только сильнее будил в парне желание отдатся на милость и больше не водить Чайльда за нос.
Но Эфир так просто не готов сдавать позиции.

Он готов закусывать губу каждый раз, проглатывая те чертовы слова, что до дрожи во всем теле вызывали табун мурашек.
Готов бить это милое, смазливое личико, разбивая губы до крови, оставляя на скулах синяки.
Готов бить в многострадальный пах, слыша ругательства и чувствуя на голом торсе слезы.

Просто потому, что сдаваться ещё рано.
Эта затянувшаяся игра в "я-тебя-уебу-и-точка" сильнее их связывала.
Они уже не могли не встретиться с самого утра и не отвесить друг другу затрещину.
Словно это стало для них дибильной традицией.
---------------------
Что там про могилы говорили?
"В могилу сведет?"
Одно дело, когда ты почти умер от рук рыжего фатуйца и лежишь без сил, а другое - когда ты ещё даже не вступил с ним в дуэль, а он уже стоит и лыбится, показывая дело рук своих.

Да уж, Тарталья с лопатой наперевес и вырытая подле него яма - то ещё зрелище.
Не зря его в Снежной учили картошку сажать и копать ямы.

Только вот вне его страны картофелем стал сам Эфир, а ямой - могила, специально вырытая для него.

Но каждый раз блондин толкал в это углубление  самого русского, а тот падал туда и потом орал что-то на своём языке.
Выбирался, отряхиваясь от грязи и уже лопатой пытался уебать Эфира, загоняя его поближе к вырытой яме.
Парень убегал со смехом, его нагоняли и валили на траву, заносили над телом орудие убийства и...промахивались - Эфир умело уклонялся в стороны,  после чего двумя ногами отпихивал от себя Тарталью, сваливая того на землю и убегая подальше от чокнутого предвестника.
______________________
Эфир не понимал себя.
Как можно было так вот просто влюбиться в долбанного врага?!  Так тот ещё и из Фатуи!

Но стоило вспомнить о рыжем засранце, как сердце начинало биться чаще.
Щеки краснели при одной мысли о... О немного иной схватке.
Схватке, где языки сплетаются в жгучем танце, руки и ноги ищут опору, нащупывают на ширинках бугорки интереса, а грудь тяжело вздымается.

Эфиру становилось от этого до одури охуенно.
Он тянулся к поясу штанов, проникал под них и под боксеры. Хватал пальцами свою плоть и водил ладонью по стволу, пока мысли не сплетались в один фейерверк наслаждения, а член не выплескивал семя в руку и на белье.

Эфир засыпал, представляя в голове Чайльда, что грубо трахает его на поле боя.
И все повторялось из раза в раз.
_______________________

Прошёл год с тех пор, как Тарталья в последний раз пытался заполучить Эфира себе.

Парню даже сначала показалось, что тот сдался и больше не собирается что-то предпринимать.
Стало даже как-то обидно на душе.
Словно поигрались  и бросили.
Эфир понимал, что, возможно, сам отбил у Чайльда всё желание.
Многочисленные отказы он, кажется, устал слушать и принимать.

Но Тарталья, который опустил руки - это странно...
И интересно...
--------------------
В один из обычных своих вечеров Эфир отдыхал на постоялом дворе.
Верр Голдет любезно пожелала ему приятного времяпрепровождения и даже сообщила, что его там может ожидать приятный сюрприз.

У Эфир аж глаза на лоб тогда полезли.
Руки чесались поскорее открыть дверь своего номера.
От волнения и какой-то радости у него даже не сразу получилось найти этот сюрприз.
Им оказался маленький конверт, в котором лежало приглашение на ужин.

Не было ни подписи, ни чего-либо ещё, что могло бы указать на адресата.
И Эфир, честно, задумался о том, стоит ли идти?

Но от мысли о том, что это может быть ловушка, у него кружило голову.
А если ещё нафантазировать на тему того, кто именно устроит её для него...
В паху приятно тяжелело, становилось до жути приятно.

Одно он знал точно: если не примет приглашение, то может многое потерять.
А чего-то лишаться в своей жизни Эфир не любил.
___________________________

Ресторан, в который его пригласили, был абсолютно пустым.
Ну, не считая одного человека, что сидел за столиком и попивал что-то.

И официант ещё стоял неподалёку. Видимо, ждал, когда подзовут для заказа.

В помещении горела только одна люстра.
Та, что висела над занятым столом.
Полумрак отлично вписывался под романтичный ужин.
Эфир это оценил, улыбнувшись, и прошёл к слишком заметному человеку.

—А-а-а, дружище! - Бокал с напитком немедленно опустился на стол, когда адресат заметил парня.
Тарталья радостно лыбился, сверкая белоснежными зубами.
Глаза зажмурились, образуя складочки вдоль носа.

"Ты меня и правда ждал?.." - подумал блондин, хватаясь за сердце.
В груди кололо. Приятно кололо.

Чайльд жестом подозвал официанта, и тот быстро подошёл, держа в руках два меню.
Он протянул каждому по одному и отошёл, дожидаясь.

—Так просто накормить решил? - Поинтересовался Эфир, выглядывая из-за меню.
Голубые глаза пристально смотрели на него, а улыбка стала шире.

—Ну а почему нет?  - Пожал он плечами.
Тарталья был необычайно любезен сегодня.
Может, все-таки какой-то повод есть?
Тем не менее, путнику только импонировало такое внимание со стороны фатуйца.
Не каждый день можешь такого ожидать от того, кто пытается тебя убить.

Но расслабляться Эфир не собирался.
Сдавать позиции ещё...рановато.
Хотя так хочется все бросить в пропасть и отдаться на милость.

Рыжий черт не отводит взгляд, ждёт от парня каких-то действий. Или слов.
А Эфир сглатывает и мотает головой, пряча румянец за меню.

—Я тебя не узнаю... Почему сразу не дуэль?  - Все же спрашивает парень.

Блюда его сейчас мало волнуют.
Важнее понять причину столь необычного поведения Тартальи.
Не нападает, не мурлычет на ухо...
Словно подменили.

Что-то стягивается в тугой узел, когда он опускает меню вниз и не замечает своего любимого врага.
А тот уже кладет руки на напряженные плечи и разминает.
Будто бы между ними были дружеские отношения...

Капелька пота скатывается по лбу вниз, скользит между морщинками,  останавливается на несколько секунд на подбородке и падает на одежду.
Тарталья наклоняется, касается носом кожи за правым ухом парня и выдыхает.
Горячий воздух вызывает волну мурашек.
И те снова скапливаются в паху, вынуждая Эфира болезненно поморщиться и закусить нижнюю губу.

—Я же сказал, что не буду твоим. - Сипло говорит парень, пытаясь держать голос ровным и четким.
Однако дрожь все равно слышна.
Но Чайльд, кажется, даже не обращает на это внимания.
Лишь целует в шею и пристраивает голову на плече, вздыхая.
—Тарталья...

—Я больше не могу, Эфир... Я заебался слышать от тебя отказы. Моё упорство не помогает, как ни посмотри. - Признается рыжий.
Его тон немного смягчается, когда он продолжает:
—Могу ли я просто так побыть рядом, пока не покину Ли Юэ, пожалуйста?

У парня в груди тяжелеет.
Какое ещё "покину"?!

—Черта с два, Чайльд! - Рычит Эфир, а фатуец невольно вздрагивает, делает попытку отстранится, но блондин правую руку заводит за спину и хватает русского за грудки, пока тот ещё не успел выпрямится.

"П-почему ты так со мной?.." - предательский голос в голове.
И Аякс поджимает тонкие губы, жмуря голубые глаза от досады.
Ресницы впитывают влагу.

—Раз ты сдаешься, то и я тоже!

—Ты о чём? - Неудоуменный голос Тартальи.
Что ж, вполне логично. Он то не знает про игру Эфира...

Блондин стискивает зубы, сильнее сжимает одежду пальцами.

—Наклонись к моему лицу. Живо! - Приказывает путник, не выпуская ткань из руки.
Этот тон как-то странно влияет на Аякса, ведь тот подчиняется беспрекословно.
Это немного ошеломляет...

Его лицо прямо на лицом Эфира.
Брови сведены к переносице, глаза внимательно следят,  губы в полоску растянуты.
Ресницы мокрые.
Плакал? Когда успел?

Блондин ухмыляется хитро-хитро, руками тянется к щекам фатуйца.
Берет его лицо в ладони и притягивает к себе поближе, чтобы без проблем дотянутся до его губ своими.

Да, как Эфир и фантазировал...
Язык у Чайльда упорный, сильный, не уступает в борьбе.
Губы мягкие и сладкие, аж хочется съесть.
Они словно сделаны из данго, не иначе.

Он готов целовать его долгие-долгие часы, однако воздуха значительно не хватает даже на минуту.
Тарталья немедля открывает удивлённые глаза и облизывает губы, глядя на путника.
Эфир показно хмурится, а на щеках расцветает лёгкий румянец.

У Чайльда же уши горят, правда, ему все равно.
Он тянется за ещё одним поцелуем, на что получает кулак под нос и хищную улыбку.

—У нас ничья, рыжик. Но я все равно принадлежу тебе.

И хоть бликов в голубых глазах не заметно, а все же там, где-то глубоко что-то сияет яркой звездочкой.
Эфир это чувствует, ярко улыбаясь Тарталье.

А русский в свою очередь рычит:
—Да пошёл этот ужин к черту.
И хватает парня за руку, выводя из ресторана под удивлённый взгляд официанта.

—Значит, десерт? Отличный выбор, господин Тарталья. Отличный выбор...
_________________________

Долгих прелюдий Аякс не любил.
Как и не любил чертову одежду, которую либо нужно нормально снять,  либо порвать в клочья.

Что выбрать?  Комбо!
Тарталья срывает с шеи Эфира сначала мешающий шарф, топ тоже снимает и отбрасывает нахрен.
Со штанами дела обстоят куда сложнее.
И их приходится разорвать к чертовой матери.

—Блять, прости, Эфир... - Бормочет недовольный Тарталья, хотя в данной ситуации это блондин должен зло смотреть на рыжего, прожигая  его взглядом медовых глаз.
Но не наоборот.

И мстительная улыбка себя не задерживает.
Поваленный ранее на спину Эфир тянется к накидке в виде шарфа, сдирает её и откидывает на пол номера.

Хрен его знает, как они вообще дошли с таким состояним до постоялого двора.
Но факт остаётся фактом - они не на улице при свете фонарей оголяют друг друга, а при слабом освещение в уютной комнате, где их никто не услышит.

Эфир добирается до рубахи.
Пуговицы упорно не желают сдаваться под пальцами путника, а потому блондин просто разрывает руками одежду, от чего Тарталья ахает и, рыча, накрывает губы парня своими, оставляя собственнический поцелуй.

И пока воздуха хватает, Эфир нащупывает брюки Чайльда, игриво теребит пряжку ремня и слышит стон.
Этот знак подталкивает путника к тому, чтобы убрать мешающий аксессуар и расстегнуть тем самым ширинку, которая давила на плоть.

Чайльд, такой возбужденный, такой любимый...
Но он все равно остаётся врагом.
А таких надо наказывать.

Эфир попросту даже не касается боксеров, за тканью которых сокрыт член.
Тарталья на такую наглость даже отрывается от губ парня, округляя голубые глаза.
А в следующую секунду переворачивает парня на живот.
Да так, что Эфир проезжается бельем по простыне, издавая полустон-полушипение.
Член болезненно трется о ткань боксеров, и блондин закусывает губу.

—Предпочитаешь со смазкой или без?  - Интересуется Чайльд.
Казалось, такому как он желания партнёра - пустые слова.
А тут любезно предоставляет выбор.

—Лучше с, у меня секс в принимающей позиции впервые... - Признается стыдливо Эфир, краснея.
Ну а что?

—Впервые?.. - Удивляется Тарталья.
Даже перестаёт держать свои большие ладони поверх ягодиц Эфира.
Он думал, что блондин уже имел опыт?
Нда...

—Глухой или да?  - Рычит смущенный путник, ерзая на простынях.
Он себя даже никогда не расстягивал лично, лишь мастурбировал.
А стоило бы и попробовать первое,  коли собрался трахаться с Тартальей...
Как же неловко!

—П-погоди, сейчас быстро достану масло. Только не сердись! Ты ведь такой симпатичный парень, так почему у тебя впервые сзади-то? - Эфир слышит, как Чайльд ищет смазку в своих брюках.
Через несколько секунд тот находит нужный объект, и блондин слышит звук, при котором обычно откупоривается крышка бутылька.

—Считай, что ждал тебя единственного. - Фыркает недовольный путник, даже не стараясь скрыть смешка.

Он чувствует, как в его проход вторгаются.
Сначала один палец вошел. Холодный, явно смазанный. Значит, Тарталья точно не шутил...

Тугие стенки легко поддаются только при подключении уже третьего.
Чайльд решает задеть ту самую точку.
Он сгибает пальцы и нащупывает простату, надавив на которую слышит громкий стон.
Эфир весь дрожит и всхлипывает, когда Тарталья повторяет сие действие.

—Хватит со мной играться! - Рычит Эфир.
Аппетитный зад блестит от смазки не хуже вставшего члена Чайльда.
Но прежде чем послушаться, рыжий снова переворачивает парня на спину, глядя глаза в глаза.

Правда, Эфир тут же отводит взгляд, смущаясь.
Тарталья улыбается лисьей улыбкой и пристраиватся между ног блондина.
Член трется о вход, а после попадает в горячее нутро.

Эфир стискивает зубы и сжимает руками простыни.
Глаза слезятся от неожиданной боли, а изо рта почти что вырывается хриплый стон.
Тарталья действует осторожно, давая привыкнуть парню.
Он поглаживает внутреннюю сторону бедра блондина, ведёт ладонью вверх и берет член.
Может, так получится притупить боль.

Чайльд начинает медленно водить по стволу, пока Эфир пытается не застонать в голос от накативших чувств.
Боль и правда отступает, поэтому парень улыбается и сам толкается на член Тартальи, словно подгоняя того.

Найдя нужный темп, Чайльд начинает входить в тело путника, вырывая у того все новые и новые рваные вдохи и выдохи.х
Ладонь на члене парня тоже не переставала двигаться, принося двойное удовольствие.

Тарталья из-за долгого отсутствия секса кончил спустя некоторое время, а Эфир вместе с ним.
Семя парня попало ему на живот, а рыжий же излился внутрь, ощущая накатившую усталость во всем теле.

Не выходя из Эфира, Чайльд улегся на него, шепча "прости, я, наверное,  тяжёлый" и получая в ответ "брось ты, на мне валялись митачурл и страж руин, ты будешь в несколько раз легче их".

Просмеявшись, Тарталья засопел прямо на груди у парня.
Эфир кое-как дотянулся до светильника на тумбе и выключил, погружая спальню в темноту.

Блондин улыбался широкой улыбкой и гладил Чайльда по рыжим волосам, радуясь тому, что уже не придется играть в какие-либо игры с ним.
Эта, например, его порядком вымотала. Больше он явно не выдержит подобного.

А уж Тарталья и подавно.

Все-таки, каждый получил то, что хотел.
Чайльд наконец добился Эфира, а путник, в свою очередь, чертового фатуйца.
И плевать, что они заклятые враги.
Это их даже сближает.