Глава шестая или какова цена прикосновения к тебе

Не успел я и глазом моргнуть, как в моих руках за секунду оказалась какая-то бумажка. Она была маленькая и немного помятая, исчерченная такими маленькими буквами, что я едва мог прочитать что там написано.

Я поднял глаза и вопросительно посмотрел на Саске, стоящего передо мной. Мы находились в коридоре, где только что меня поймал воронной парень. Это именно он всучил мне бумажку и теперь занимался тем, что сверлил меня недобрым взглядом.Только я хотел спросить, что он хочет этим сказать, как юноша сам заговорил.

– Раз уж ты и сегодня прогуливаешь всё, что только можешь, то хотя бы загляни в магазин.

Саске ткнул пальцем в крохотный листок, я продолжал молча следить за его действиями.

– Это список того, что тебе нужно купить, идиот.

Ниндзя, должно быть, уже начал раздражаться от моего недоумевающиего вида, так как звучал подобно раскаляющейся печке.

На такое уже привычное поведение я лишь с теплотой усмехнулся. Тяжёлые глаза Саске метнулись на меня, желая поставить на место, но я уже чуть попривык к испепеляющему взгляду льдистых зрачков и смог это выдержать. Наши переглядки продолжались довольно долго, однако я не сдавался.

Глубоко задумавшись над чем-то меня как током ошарашил сильный толчок. Я чуть не упал, но к счастью вовремя ухватился за шкаф, едва удерживая свой вес от падения. Саске выглядел настолько самодовольно, что у меня зубы заскрепели. Он не улыбался, как и всегда, но высокомерно возвышался надо мной, так и норовя уставить руки в боки.

–Давай реще, а то на тебя готовить не буду.

Его холодный голос мешался со самой страшной угрозой для меня – угрозой остаться без приема пищи.

Я сразу же забыл обо всех своих язвительных мыслях, вскочил на ноги, захватил рыжую куртку, и, не оборачиваясь даже для прощания, уже потянулся к ручке двери, как удар о голову заставил мои коленки опять подкоситься. Это был даже не удар, скорее несильная оплеуха, потому я больше испугался, чем пострадал.

Я с удалым видом повернул голову к Саске. Тот стоял мрачнее тучи, сложив руки на груди, будто ничего такого не произошло.

– Может ты хоть раз попробуешь не бить меня, а спокойно объяснить что тебе надо?

Брюнет вздёрнул нос и нарочито громко хмыкнул мне в лицо.

– А может ты хоть раз попробуешь быть внимательнее и ответственее?

Он протянул мне уже знакомую бумажку, я всё ещё немного рассеяно и неуверенно взял её.

– Это список покупок. Ты же никогда не пишешь подобного и постоянно что-нибудь забываешь, так что пришлось мне.

Эти нотки раздражительности в голосе Саске так и залились в мои уши. Он сейчас такой домашний, тёплый, немного растрёпанный, так как стояло утро. Парень так часто мне грубил, что это уже не вызывало злости, наоборот, чувствовалось как что-то родное. Мне настолько не хотелось выходить за улицу под этот моросящий дождь и куда-то идти, что-то искать и утруждать себя покупками. Хотел бы я сейчас развалиться на диване, вдохнуть застывший воздух, затихнуть на пару часов, наслаждаясь этой приятной атмосферой.

Я вовремя вышел из своих размышлений, так как мой собеседник снова начинал выходить из себя. А ничем хорошим это обычно не заканчивалось. Я энергично сжал бумажку и закивал головой.

– Конечно, сейчас сбегаю!

Саске чуть вопросительно приподнял одну бровь, но тут же пожал плечами и потянулся за моей курткой, выпавшей у меня из рук после его последнего удара.

Я принял вещь и благодарно окинул взглядом ниндзя. Пепельно-розовый свитер смотрелся на нем мило и нелепо одновременно: грубая ткань облегала каждый изгиб его худого тела и электролизовалась при любом малейшем трении о другой предмет. Он выглядел как взрослый мужчина, пришедший на утренник в чем мать велела. Моё лицо вдруг приняло серьёзный вид, я понизил голос.

– Зачем ты его носишь?

Гневный взор Саске вонзился в меня подобно ножу, и я понял, что спрашивать такое было очень опрометчиво. Я ожидал очередной страшной тирады том, какой я идиот и что сегодня я могу валить в свою вонючую раменную, но в ответ получил лишь тишину. Юноша скосил глаза, отчаянно пытаясь спрятать взгляд.

Я так долго пялиля на Саске, что за своими мыслями не заметил как он начал потихоньку взрываться. Не прошло и секунды, а меня уже грубым движением развернули спиной к собеседнику и так же бесцеремонно вытолкнули на улицу. Я даже не успел проследить тот момент когда ниндзя повернул ручку двери и собственно её открыл, но так или иначе через миг послышался глухой хлопок за моей спиной.

Я как в тумане смотрел на то место, где только что было лицо моего знакомого, однако теперь передо мной предстал плетёный забор и небольшой кусочек сада, зажатый между моим домом и следующим. Очнулся я от этого странного чувства не сразу, всё ещё не веря крутящейся вокруг себя реальности, я медленно повернулся. Дверь из красного дерева поблескивала белым отливом, отделяя меня от того, кто всего минуту назад буквально выпнул меня из собственного дома.

Я почти не моргал и сверлил этот кусок древесины своим пустым взглядом. Верно, это довольно жутко выглядит со стороны. Я размышлял о том почему этот вопрос так взбесил Саске, почему он вообще согласился одеть запылившийся подарок моей мамы и как долго этот неуровновешанный парень будет носить свитер. Возможно, уже сегодня, когда я вернусь домой, вязаная вещь будет одиноко лежать на полке, а Саске мне и слова не скажет, даже за ужином.

И ещё я думал о том, стоит ли он сейчас параллельно мне за входной дверью и думает ли о том же, о чём и я...

***

"Так, это купил, это купил и это тоже..."

Я стоял у магазина, из которого только что вышел, и мысленно перебирал в голове все продукты, обозначеные в списке.

Хорошее настроение мигом вернулось, как только я подумал о том, что если купить абсолютно всё верно и не больше ссориться с Саске, то он меня простит. С некой долей вероятности он быть может даже передумает снимать то, из-за недавно чего так бесился.

Не знаю отчего, но мне очень нравилось каждое утро лицезреть черноволосого юношу в очень контрастном по сравнению с его прядями свитере, при этом занимающимся готовкой завтрака. Он делает это так усердно, прорабатывая всё до мельчайших деталей и по-любому втихаря наслаждаясь как самим процессом, так и результатом. Если всё пойдет по плану, то этот придурок точно перестанет попусту на меня злится.

Наконец я сам себе энергично кивнул, поднял голову, улыбаясь собственным мыслям, и неспеша зашагал дальше. Сегодня дождь палил крупными тяжёлыми каплями, похожими на горох, но я снова шел без зонта. Они нещадно обстреливали прохожих, уже какую неделю жалующихся на этот нескончаемый небесный поток. Он бывал разным. Порой обрушивался чернильно-синим океаном, желая поглотить всё, что только можно своей толщей, а иногда бывал мутно-зеленым, по цвету напоминающим воды самого глубокого болота на земле. Он мог идти как сейчас, упрямо заливая всё, что попадёт под прицел капель, с мог и быть совсем незаметен. Сейчас сероватое серебро обволакивало каждый миллиметр неба, что даже не совсем ясно день сейчас или нет.

Почему то мне нравилось мокнуть под на самом деле теплыми и приятными струями.

Я вынул одну руку из кармана и вытянул её перед собой. Пальцы мгновенно атаковали проворные капельки, окрасив кожу в чуть более темный оттенок, чем она была до этого. Я вновь легко поднял кончики губ, слегка опустил брови, и на лице заиграла мягкая улыбка. Пусть сегодня день начался не очень, но я всегда могу сам изменить своё восприятие мира и наслаждаться любым днём.

Вскоре, когда вся ладонь напрочь промокла и стала скользкой, я убрал её обратно за ткань куртки и перевел взгляд на пакет. Он был пластиковый и довольно большой, но все угрозы дождя промочить драгоценные продукты оставались угрозами: я завязал чудно́й узел, не пропускающий воду через полиэтилен.

Внутри, помимо еды, лежало и кое-что ещё. Это был шампунь, минут двадцать назад поставивший меня в тупик. На бумажке, служившей списком покупок, было утонченное название "Конни*", отдавашее чем-то подозрительным. Когда я копался в бесчисленных полках магазина в поисках нужного предмета, я и подумать не мог, что найду это в отделе женских товаров. Ужасно маленький бутылёк с неизвестными мне иероглифами, точно не входившими ни в катакану, ни в хирагану, таился на самой нижней полочке и был почти не заметен. Немного покрутив необычный шампунь в руках, я понял, что эти витиеватые закарючки на самом деле принадлежали корейскому языку, ранее не знакомому мне. Как это переводиться я так и не узнал, но, думаю, можно будет спросить у Саске. На кассе девушка как-то странно взглянула сначала на "Конни", а потом и на меня. Мне пришлось состроить какое-то подобие неловкой улыбки, чтобы она отцепилась от меня и просто пробила товар.

Сейчас, идя по дождливой улице, я тихо посмеивался, однако так, чтобы никто этого не слышал. Верно, Саске когда записывал продукты ненароком забылся и вписал такую вот компрометирующую вещь. Какие секреты ты ещё не поведал мне, таинственный незнакомец?

Я с удовольствием закончил свои размышления и стал оглядываться по сторонам. Я шёл в своими центре Конохи, потому бесконечные магазинчики и лавки тянулись одни за другими. Они были разнообразные, каждый мог удивить и завлечь покупателей по-своему.

Правда, в одно мгновение, когда глаза уже затуманились однообразным видом, можно было подумать, что они сливаются во единое пятно.

Однако мой взор зацепился за одну единственную лавку. Она была не слишком яркой и выдерживала довольно тусклые оттенки. Само здание было небольшое, как и все в нашей деревне, и зажатое между схожими домами. Крыша и балкон цеплялись черными электрическими проводами, что обматывали небо над головой, соединяясь в одну огромную паутину. Они некоторым образом объединяли все дома Конохи.

Вход и большие темные окна магазинчика были заставлены всевозможными растениями. Они были и маленькие и большие, каждый отличался от другого. Горшки тоже были различными, многие даже расписаны вручную. Некоторые вьющеся растения покинули родную землю и раскинули свои широкие листья, обнимая стёкла и даже кусочек двери. Из-за этого сложно было понять, что же таиться внутри.

Я так и замер, рассматривая этот зелёный уголок, втиснутый между стальными и холодными соседями. Другие прохожие обходили меня, как поток воды, старательность огибающий камешек. Очарованный, я безосознанно подался вперёд, точно приманенный магнитом. Чуть ли не роняя пакет с продуктами, я перевел взгляд на вывеску, демонстрирующую всем прохожим название магазина. На деревянной табличке было от руки написано мрачными чернилами "Тэндзин*". Это многообещающее название ещё больше заинтриговало меня. Нигде не было указано чем именно занимается этот малый бизнес, и я терялся в догадках, что это за магазин, магазин ли вообще и что же скрывается за этими тонкими, но такими непроницаемыми окнами.

Всё ещё колеблясь, в стоял у входа и не решался зайти. Мне нужно ещё купить зонтик, рыбу на рынке и ещё много чего. Времени не так много, а если я слишком задержусь – схопотаю ещё одну оплеуху по голове. С другой стороны, не станет же Саске демонстративно выкидывать всё, что я куплю и не станет же он сам себя морить голодом весь оставшийся день лишь для того, чтобы мне насолить.
Я перывисто выдохнул, протянул руку, мысленно отмечаяя дрожащие то ли от холода, то ли от нетерпения пальцы, и, собрав всю решимость в кулак, отворил дверь...

Над моей головой звонко брякнул звоночек и тут же затих, стоило мне только прикрыть за собой дверь. Первое, что предстало перед моими глазами были шкафы. Темные высокие куски древесны возвышались надо мной, да так, что, казалось, соприкасались с потолком. Эти многолетние пылесборники были схожи со стражами, великодушно приветствующими всякого входящего гостя.

Когда я вышел из восторженного оцепенения и мой взгляд неохотно перетёк в сторону, я заметил, что шкафы тянутся аж до самой крайней стены. И пусть этот небольшой магазинчик ютился между другими домами и был абсолютно нешироким, осознание того, что такая массивная мебель занимает практически всё свободное место повергало меня в беззвучный шок.

Наконец, я решился оторвать уже приросшие с полу ноги, свернул налево и снова остановился. Душный, в некоторых местах даже затхлый запах всякого старья и книг очень сильно разнился со свежим и резким ароматом дождя, господствующим сейчас на улице. Видимо продавцы веками не открывали окна, чтобы просто напросто проветрить помещение.

Я почуял ещё что-то, и покрутив головой с поисках источника запаха, наткнулся на кружку  кофе. Она стояла на длинющем прилавке тире столе, который тоже соприкасался с дальней стеной и находился паралельно рядам книжных шкафов. Чего тут только не было!

Ароматические свечи, фигурки известных на всю страну божеств, несколько небольших плюшевых игрушек, властно восседающих над наполовину собранными пазлами, множество кружек не только кофе, но и чая, и даже, кажется, одна с какао. Но конечно фаворитами по количеству штук на квадратный метр были листы. Бумаги разных размеров то образовывали огромные стопки, то были разложены по цветам, а то и вовсе висели на стене в удаленном от меня углу. Я пожирал всё это глазами и мог остановиться. Взгляд метался от одной безделушки к другой. Моё любопытство и недоумение никак не могли насытиться, пока голова начинала напоминать вскипающий чайник.

– Могу я чем-нибудь помочь, молодой человек?

Голос, как ножницы прорезавший тишину, что стояла до этого, заставил меня тихонько ойкнуть и подпрыгнуть на месте. Я замотал головой, инстинктивно потянулся за кунай, но не увидел никого вокруг.

– Кхм, юноша, я здесь!

Я, поняв, что звук исходит откуда-то снизу, опустил голову и в который раз за последние несколько минут пришёл в изумление. Передо мной стояла женщина, лет шестидесяти на вид, с огромными круглыми очками и с большой кипой книг в руках. И очки и книги создавали ощущение, что они вот-вот её перевесят и потянут к полу. Я никогда не чувствовал себя особенно высоким, но с этой дамочкой, высотой в двенадцатилетнего подростка, мне впервые довелось так смотреть на человека, намного старше меня.
Незнакомка тоже смотрела на меня изучающим взглядом, но вдруг оглушительно воскликнула, так и норовя уронить свою ношу.

– Боже, да вы же новенький!

Она кивнула мне, чуть выглядывая из-за книг, и направилась к небольшой раздвижной дверце, что сливалась со столом. Я очнулся, да хотел было проявить элементарную вежливость по отношению к пожилому человеку и помочь, но старушка лишь мотнула головой, словно предвидя мои дальнейшие действия, и преспокойно открыла дверь ногой. Я закрыл рот, что чуть не выкрикнул что-то явно очень глупое, и продолжил следить за женщиной. Она между тем положила стопку увесистого чтива куда-то на пол и деловито взобралась на высокий стул с колёсиками. Теперь же её мышцы лица расслабились, а зрачки заиграли дружелюбием.

– Здравствуй. Ты, верно, тут впервые. Добро пожаловать! Ох и давненько не было новых покупателей.

Понимая, что уже можно говорить, я резко кивнул и отчеканил как по нотам.

– Добрый день, моё имя Наруто Узумаки! Приятно познакомиться!

Я вел себя как на самых официальных приемах у самых дорогих хозяев, хотя передо мной сидел самый обыкновенный человек. Женщина весело и с небольшой долей хрипоты в голосе хихикнула. Её расслабленная ладонь помоталась из стороны в сторону и вновь опустилась на деревянную поверхность.

– Не стоит так официально, милый. Меня зовут Токаями и я владелеца этого магазина.

Я вновь кивнул, но уже более медленно и плавно, вслушиваясь в размеренный голос пожилой дамы. Он был так тих и приветлив, что напряжённость от неожиданного знакомства начала потихоньку уходить.

– Да... Тут уже уйму лет ничего не менялось. Одни и те же лица изо дня в день.

Это должно было прозвучать тоскливо, но Токаями произнесла это со светлой грустью в голосе и оттенком ностальгии в глубоких серых зрачках. Однако она быстро переключилась на другую тему, веселея на глазах.

– Ну, так что тебя сюда привело, Наруто? Ищешь какую-то определенную книгу или тебе подсказать?

Я не знал что ответить, так как не знал ответа как такого. Зачем я зашёл сюда и что ищу? Почему меня так потянуло сюда и что по мнению судьбы я должен тут отыскать? Правдой я не располагал.

– Я... пожалуй сам разберусь, Токаями-сан...

Неуверенно, зажевывая некоторые буквы проронил я. Старушка улыбнулась ещё шире, хотя куда уже, и устремила руку куда-то в пространство. Всё это сопровождалось добрым:

– Ну, тогда выбирай что тебе по душе.

Я снова покивал головой и глянул туда, куда показала Токаями. Само собой она указывала на шкафы, молчаливо ожидающие меня в стороне. Я ещё немного поколебался и, дрожащими от волнения ногами, подался вперёд. Шаг, ещё шаг, и вот на меня уже проливается мрак от книжных стилажей.

Внутри этого узкого коридора царила полу-тень, а в воздухе летали облака пыли. По обеим сторонам от меня безмолвными рядами тянулись книжные шкафы, уходя куда-то вдаль. Запах, как я подметил ранее был очень душным и тёплым, но тут, в окружении теней и мрака, уюта и спокойствия, все усилилось в разы. В воздухе витал аромат старых потёртых страниц, что по порядку покоились внутри многочисленных обложек. Запах кофе и чая, совсем недавно царившего в пространстве становился все слабее с каждым моим шагом в этот новый, ранее неизведанный мир. Звук стучащий капель тоже стал стихать – я зашёл глубоко внутрь этого лабиринта.

У меня было неприятное ощущение того, что я не должен тут находиться. Неловкость не спешила меня покидать, потому я просто замер на месте, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке. Я не очень-то и люблю литературу, а последнюю книгу, которую я читал, был перечень чакровых атак. И то это было года так три назад. Но теперь, зайдя сюда, я не могу просто так уйти. Нужно купить хоть что-то, иначе я буду выглядеть странно.

Немного потоптавшись на месте, я неуверенно потянул руку к первой попавшейся на глаза книге. Обложка не представляла из себя ничего особенного: красивая девушка в красном платье с очень смущённым лицом смотрела мне прямо в душу, а рядом с ней, гордо выпятив грудь, стоял высокий мужчина, серьёзно глядевший на название книги.

Я скорчил многострадальческую мину, а вздох, полный скептицизма вырвался сам собой. Поднимая глаза наверх, я уже знал, что увижу. Да. Жанр романтика. Кто бы мог подумать. Ещё раз осмотрев несчастный роман и с особым отвращением ставя чтиво на место, я переместился чуть дальше по ряду. Следующая книга. Быть может повезет.

Эта была не такой напыщенной как предыдущая, но все же понять, что это простецкий как пять копеек любовный рассказ, можно было с одного взгляда. Длинные женские ноги, между которыми каким-то чудом сумели влепить название, смотрелись жалкой попыткой завлечь читателей одной лишь бессмысленной эротикой. Терпеть такое не могу.

– Ага! Порнушку читаем!

Тишина, покрывавшая меня с ног до головы ранее, растворилось в мгновение ока, стоило кому-то только открыть рот. Пальцы от неожиданности затряслись, а рука рваным движением безосознанно поставила роман на место, едва не уронив его. Я немедленно развернулся и покрутил головой с особой силой, но в узком книжном коридоре не обнаружил ни единой живой души.

– Я здесь, слепой!

Голос исходил из-за моей спины, однако стоило мне только развернуться, как я наткнулся взглядом на очень знакомую улыбающуюся мордашку.

– Приветик!

Передо мной стояла никто иная как Сакура. Я, ошарашенный такой неожиданной встречей, так и вылупился на неё, словно впервые в жизни видел. Повязка джоунина исчезла, как будто её и не бывало, а ярко-розовые волосы раньше, сейчас из-за отсутствия освещения были оттенком похожи на нежный носик котика. Анико прикрыла изумрудные глаза и мягко помахала ладонью в знак приветствия. Я чуть расслабился и тоже хотел поздароваться. Правда спокойствие посетило меня всего на мгновение...

– Ой, извини. Я тебя прервала на самом горячем месте?

Я поперхнулся своим же несказанным приветствием, ну а Сакура испустила двусмысленный смешок, с нескрываемым удовольствием наблюдая за моей реакцией. Когда я прокашлился, а Харуно просмеялась, хотелось высказать столько всего и одновременно ничего. Все таки я не был на работе уже несколько дней подряд, но ни она, ни Хината, что по предположению в меня влюблена, так и не соизволили прийти и поинтересоваться как у меня дела. Вдруг бы я по каким-то причинам уже неделю бы валялся дома мертвый. И после девочки заявились бы ко мне спустя месяц. Вот было бы забавно.

Я не знал злиться на Сакуру или нет, как-нибудь себя оправдать или нет. Несколько сбитый с толку, я выдал то, что было на уме.

– Я просто гулял, но тут...

Я запнулся на полуслове и попытался как-то продолжить диалог, потому начал делать какие-то странные жестикулирующие движения руками. Девушка несколько мгновений глядела на меня как на сумасшедшего, а после добродушно рассмеялась, оставив свои подколы.

– Да я уж поняла. Как дела то?

Её задорный и такой родной голос выветрил из меня все неуместные кручения руками и оставил только теплое спокойство.

– Нормально всё. Вот выбрался за покупками наконец-то.

Сакура не удержалась и съехидничала, с хитрыми глазами следя за мной. Это уже воспринимается как данное, как обычная фраза, сказанная невзначай и не в попытках как то обидеть меня. Дружба с Харуно... Она такая, да-а.

– И как ты не сдох с голода? Накупил себе запас рамена на крайний случай?

Я несколько смутился. Никто во всем мире не знал, что у меня появилась собственный повар тире человек, постоянно отвешиваюший мне тумаки за любую мелочь. Чуть растягивая буквы, я попытался максимально непринуждённо ответить то, что я бы ответил пару месяцев назад.

– Можно и так сказать.

Вышло не так, как я задумывал, поэтому прежде чем девушка могла бы что-нибудь заподозрить, я быстро сменил тему.

– Кстати, извини, что не приходил несколько дней. Кажется, я окончательно разленился.

Неловкий смех разлетелся по притихшиму магазинчику. Разумеется он принадлежал мне. Моя подруга несколько мгновений пристально смотрела на меня, непрерывно покалывая меня взглядом своих зелёных глаз, однако вскоре выдала привычное предложение.

– Какой же ты идиот. Вот деньги на лапшичку закончатся и ты мигом к нам прибежишь.

Мы снова поддались хохоту, но не как совсем недавно, а как всегда: весело и раскатисто. Сидеть дома было вполне неплохо, но всё же как было приятно снова подурачиться, как в детстве. Мы перевели дыхание. Сакура отдышалась, выдохнула полной грудью и с любопытством уставилась на книжные шкафы.

– Ну так что ты здесь делаешь?

Не медля ни секунды, я рассказал про сегодняшний день, конечно же опустив такую большую деталь, как Саске. Харуно не перебивала, лишь иногда скользила глазами то по мне, то по пакету с продуктами, то просто по сторонам. Я бурно описывал свой распорядок дня, паралельно рассматривая напарницу. Её обычная рабочая форма сменилась на длинный обтягивающий свитер с ярким принтом. Под ней была надета белая блузка, ведь её лёгкая ткань неопрятно торчала из под более тяжёлой одежды. Джинсы были ближе к обуви мокрые, и я про себя подметил, что она наверное зашла сюда давно и её джинсы уже смогли немного подсохнуть.

По окончанию моего рассказа она понимающе кивнула и задумчиво посмотрела куда-то поверх меня.

– Знаешь, я ведь сюда уже несколько лет хожу. Тут невероятно уютно, верно?

Особо отвечать не было смысла: место в котором мы находились было завораживающе прекрасно, потому я просто утвердительно кивнул. Между тем Сакура продолжала.

– Может тебе что-нибудь подсказать? Ты вроде как выбирал для кого-то другого.

Снова чуть смутившись, я поднял голову, натыкаясь взглядом на присловутую табличку "романтика". Хорошо хоть она больше не острит в эту сторону.

–Думаю...

Я запнулся. Зачем я вошёл в этот магазин, и что мои глаза выглядывали в бесчисленных полках с книгами разных размеров и разного содержания? Может это всё не просто так..?

– Я хочу купить книгу для кое-кого...

***

Хлопок двери радостно прознаменовал о том, что я вернулся. "Я дома!" – в этот раз звучало задорнее обычного. И всё от одной неожиданной покупки, что притаилась во внутреннем кармане моей промокший куртки...

Я снял верхнюю одежду, уличную обувь, немного поёжился от прохладого воздуха, царившего даже в помещении, и, не думая ни секунды, с приподнятым настроением вошёл в зал. Общая комната оказалась пустой и мой разум даже не миг посетила страшная мысль об неожиданном уходе Саске, пока до моих ушей не добрались знакомые звуки. Это был тихий звон посуды и рождался он конечно же из кухни.

Просунув голову в дверной проём, я увидел следующую картину: розовая спина и топорщащиеся локоны согнулись над кухонной тумбой и старательно работали руками, издавая те самые звуки. Подойдя ещё на шаг, я понял, что же это всё таки было.

– Ты готовишь печенье?!

Вместо приветствия восторженно воскликнул я. И ведь правда – под умелыми руками моего гостя ритмично плясал венчик, размешивая тесто, а рядом лежала тарелка дробленного шоколада, скорлупа от яиц и коробочка молока.

– Во-первых пеку, а во-вторых это не для тебя.

Как не в чём ни бывало ответил синеглазый юноша, тоже не размениваясь на приветствия. Он ни на секунды не отрывался от своей кропотливой работы, его сосредоточенный взгляд почти не хмурился и просто подарком было смотреть на не скошенные от злости брови.

– Эээ? Почему это-о?

От хорошего настроения хотелось немного поиграть в дурочка, поэтому я протянул эту фразу максимально театрально-наигранно и совсем вплотную приблизился к Саске. Само собой это ему не понравилось. Ниндзя больно пихнул меня локтем и, даже не глядя, попал прямиком в уязвимое место под ребром. У него что вторые глаза на затылке?

- Сядь и займись делом!

Приказным и своем чуть-чуть раздражённым тоном скомандовал Саске. Я ниско́лько на него не обиделся, да и совсем не слышал злые нотки в его голосе. Наверное, от утреней неловкости не осталось и следа, а готовка помогла парню немного остыть. Спорить абсолютно не хотелось, к тому же это всё-таки моя прямая обязанность – сходить до магазина, купить продуктов и разложить их по местам.

Я воогрузил тяжёлый белый пакет с эмблемой супермаркета на стол, стараясь держаться чуть поодаль от деятельности черноволосого, и, осторожно развязав узел, начал перекладывать предметы. В основном это была еда: персики, листья салата, свежая рыба, ради которой я пол рынка оббежал, и многое другое. Выкладывал я продукты предельно внимательно. Не хватало ещё разбить пару-тройку яиц и слохопотать несколько шишек на голове, вдобавок к уже имеющимся.

Тем временем Саске закончил размешивать жидкое тесто, перелил его в формочку для выпечки печенек, о которой я даже не знал, и поставил будущую выпечку в духовку. Щёлкнул тумблер плиты, и вот ниндзя неизвестной мне деревни наконец-то повернулся прямо ко мне лицом. Наши взгляды впервые за несколько часов столкнулись, и как обычно пронзительно-синие глаза Саске побеждали в этой схватке.

– Чтобы ты знал, сегодня я великодушно разрешаю тебе прогуляться с твоими подругами до раменной.

– Это ты мне так сообщаешь, что сегодня ни обеда, ни ужина на меня не предусмотрено?

– Догадливый какой.

На том наш диалог и закончился. Дальше должно было последовать долгое затишье, какой у нас всегда бывает после недологого и обычно очень удручающего разговора. Вернее мне так думалось, пока я не вспомнил об одной очень важной вещи, что развеселила меня в миг.

– А я!.. Я тут кое-куда заскочил!

Я потянулся было в пакет, но тот предательски оказался пустым, а вся еда стояла на столе. Еда. Еда... Точно, в этом же пакете только еда! Тогда книга наверное всё ещё в кармане куртки. Я быстро вскочил на ноги и чуть не подскользнулся на деревянном полу в до последней ниточки мокрых носках. Что-то переполняло меня. И это было нечто большее обычного воодушевления. По какой-то причине я себя чувствовал... счастливо..?

– Ну уж нет!

Тонкая, но в тоже время сильная и властная рука догнала меня ещё до того, как я вышел из кухни. Она схватила меня за шиворот футболки и грубо развернула меня лицом к собеседнику. Забавно. Сегодня утром всё играло по другим правилам.

Счастье от предвкушения расстаяло в мгновение ока, на языке вертелся лишь один резонный вопрос, и ожидание ответа мучало меня как никогда. А Саске будто бы специально подождал несколько мучительно долгих для меня секунд, пожирая глазами, и вдруг как гаркнул во всё горло.

– Меня таким не проймешь! Ты прямо сейчас берешь тряпку для пола, ведро, наливаешь воду и топаешь сюда.

Совсем не спрашивая моего мнения, заявил Саске, делая вид, что это самая обычная ситуация и так происходит каждый день. Его голос был тверд, не терпел никакого отказа и властно разносился по притихшиму дому. Я, не́сколько ошарашенный, внимательно вглядывался в лицо знакомого. Игра в гляделки снова возобновилась, но на этот раз Саске очевидно не желал тратить своё время попусту, поэтому просто отпихнул меня и повторил "приказ" почти слово в слово.

"Интересно с какой это стати" – хотелось насмешливо поинтересоваться, но почему-то ноги мои решили всё за меня, направляясь к ванной. И руки, держащие синее почти что новое ведро. И глаза, что-то жадно выискивающие в переливах воды, пока та наполняется. Чёрт. Всё сегодня против меня.

***

Хочу вам чистосердечно признаться: мыть полы я не умею от слова совсем. Я роняю ведро, я случайно надрываю тряпку, я снова получаю по бошке за любую мелкую оплошность, я неумело пытаюсь оттиреть разлившейся соус. Охота было спросить почему Саске так резко взбрело в голову помыть полы чуть ли не во всем доме, да вот открывать рот по этому поводу желания не было. И это не из-за угрозы очередных синяков или того хуже драки впоследствии какого-то очень серьёзного конфликта. Нет. Это уже давно не волновало меня в полной мере. Было что-то другое. То, что я не мог описать.

Пока я старательно переливал грязную воду и набирал новую, я краем глаза следил за Саске. Тот деловито осматривал купленные мною продукты, и ни его взгляд, ни нахмуренные брови не двигались совсем. Я уверен, он знает о том, что я сейчас смотрю на него. Тогда почему он не сделает какое-нибудь колкое замечание или по простому не выпнет меня из дому на пару часов? Кстати, с каких пор моим домом стал управлять этот неизвестный мне человек? Он готовит, стирает пыль каждый день, осматривает каждый уголок каждого этажа. Надеюсь он не задохнулся от бардака в моей комнате, если всё же там шастал.

Печенюшки приготовились быстро. В домашней тишине громко щёлкнул тумблер духовки, послышался шум посуды. Я прямо таки воспрял духом, учитывая что сегодня я только завтракал, а тем часом время уже близилось к трём дня. Незамедлительно бросив ненавистную тряпку да мутную воду, я быстрее пули влетел на кухню. Саске уже успел вынуть выпечку, вытащить из формочек и переложить на тарелку. Сейчас он сидел на полу, прижимаясь спиной к кухонной тумбе, и безэмоционально жевал еду своего же приготовления. Я было потянулся за печеньем тоже, но тихий и строгой голос остановил мою руку прямо над тарелкой.

– У тебя память на паре минут кончается?

Я почувствовал как во мне закипает недовольство. И всё же его нужно хоть немного сдержать.

– Но я сегодня ничего нормально не ел.

Настойчиво напомнил я. Саске поднял глаза к потолку, и у меня на долю секунды появилась призрачная надежда. Вот только меня тут же вернули с облаков на землю.

– У тебя есть деньги, иди покупай что хочешь.

Надменно заявил юноша и снова принялся поедать сладость. Хотелось снова разозлиться, накричать на него, а ещё того лучше выкинуть его по-добру по-здорову со второго этажа. Он же у нас такой ловкий, так что при желании мгновенно ускачет в свою дурацкую деревню. Хотелось, да вот только отчего-то никак не получалось разозлиться по-настоящему. Это одновременно вводило в такую тягучую тоску, и в тот же миг заставляло недоумевать. Что же со мной стало?

– Вообще... ты прав...

Мой голос звучал жалко, да и выглядел я наверное так же. Рука, занесённая над выпечкой медленно и грустно опусткалась все ниже и ниже, пока не соприкоснулась с моей ногой. Не думая ни о чём, я сделал пару шагов по направлению к Саске, что определенно заставило его насторожиться, и, смотря в никуда потухшим взглядом, я присел рядом. Я видел выражение лица Саске только боковым зрением, однако был уверен, что он сейчас смотрит на меня так же безразлично, как и всегда.

Мне вдруг сделалось так одиноко. Будто бы у меня в целом мире больше никого не осталось. Ни друзей, ни семьи, ни наставников. Всё стало казаться таким неважным. Даже книга, с которой я провозился весь день, вдруг потеряла смысл. И всё это из-за одной единственной печеньки и острых слов Саске? Ха-ха. Смешно.

Пожалуй, мы сели слишком близко друг к другу, и это единственное о чём я сейчас мыслил. Наши плечи соприкасались, причём довольно плотно. Даже сквозь свою домашнюю футболку я чувствовал колючую ткань вязанного свитера, в котором он смотрелся так до нелепого мило. Так же я ощущал его еле уловимое дыхание: когда я только сел, оно подозрительно вздрогнуло, а потом становилось всё более и более глубоким и тихим, едва едва показывающим, что материальный сосуд для души ещё жив.

Дождь за окном шумел, но не так как утром. Сейчас он лишь ритмично постукивал по серому окну, даруя свой приглушённый звук всему дому. Эта песня длилась вечно, как и наше молчание. Спина начала затекать, а ноги болеть и дрожать от попыток удержать тяжёлое тело и не дать ему рухнуть на холодный, чуть мокрый пол. Но я и этого не замечал.

Саске не двигался. Он больше не смотрел на меня, ничего не говорил и вообще почти не двигался. Даже полусъеденное печенье почему-то оставил в покое. Вот только почему? Почему в последнее время вороной парень со мной так много говорит? Он кричит, упрекает, замечает что-нибудь. Но он не молчит. Не так много как раньше. Почему он взял этот старый свитер? Почему он готовит каждый день? Почему, почему, почему..?

– Выглядишь как грязный бродячий пёс.

На секунду показалось, что я оглох. Не веря ни своим ушам, ни своему разуму, я медленно повернул голову. Саске так и сидел, неимоверно близко ко мне, с прижатыми к груди ногами и протянутой ладонью. В ней покоилось надкусанное печенье...

– Ешь.

Просто так. Без лишних фраз. Синеглазый юноша снова пытался скрыть взгляд, ужасно низко опустил брови и напряг тонкие бескровные губы. В зрачках цвета глубокого льда тщательно пряталась тайна. Она была холодная, переливающаяся из стороны в сторону и тихая. Такая тихая, что и в безмолвных небесах сложно было бы разобрать что же она шепчет. А шептала она разгадку. Вот бы только узнать её... Вот бы только догадаться...

Моя дрожащая рука не сразу поняла, что можно выйти из оцепенения, поэтому, немного поколебавшись, она потянулась к чужой. Прохладно. Не так как в прошлый раз. В прошлый раз было совсем холодно. Это прикосновение длилось намного дольше. Я даже на мгновение просто замер, заворожено глядя на наши пальцы. На его и мои. Саске промолчал и тут.

Наконец мы отлепились друг от друга. Я, всё ещё объятый странным туманом, стал пялиться на печеньку. Овсяная, с крупными шоколадными каплями. Наверное, очень сладкая. Саске выпытивающе сверлил меня взглядом, так и норовя проткнуть меня к чертям. Я кусаю. И вправду черезчур сладкая, для здоровья не полезно, но, боже мой, как же вкусно. Желудок громко заурчал, уже чувствуя пищу, но пока ещё не в силах достать до неё.

С угощеньем я покончил весьма быстро и снова повернул тело к Саске. Тот смотрел мне прямо в глаза, почти не моргал, а когда заметил такой же взор, как и у себя, одном резким движением уставился в пол, будто бы там было что-то вселенски важное. Теперь я зрительно проходился по его непослушным на вид волосам, что отдавали вороньим блеском. Хотелось сказать так много и молчать одновременно. Вот бы и дальше наслаждаться холодной полутьмой.

– Спасибо...

Это меньшее, что я мог сказать за такую из ряда вон вещь. Никогда ниндзя не проявлял ко мне такой доброты, пускай всё ещё скрытой за напускной раздражительностью. Я уловил еле заметную дрожь: сначала это почувствовало плечо, соприкасаемое с его свитером, а потом и глаза с небольшим удивлением выискали то же самое внешне. Саске дрожал мелкой холодной дрожью, которая обычно бывает от лёгкого сквозняка по утрам или позднего осознания давней ошибки. И мне в некоторой степени нравилось видеть его такого.

– Я пошёл наверх.

Зачем-то вслух озвучил свои мысли юноша. Он подался в противоположную сторону от меня и уже готов был встать на ноги, как внезапно его что-то остановило.

Моя рука потянулась к его волосам так быстро и неосознанно, что это застало врасплох и меня и Саске. Но не успел я неуверенно мазнуть пальцами по чёрным локонам, как сильный удар заставил меня отдернуть ладонь. На её внутренней стороне красовалась тонкая, но глубокая рана, из которой запоздало принялись стекать ручейки крови. Перед глазами возник Саске, стоящий в боевой позе и держащий что-то. Кинжал.

И снова время замерло, звуки приглушились и я слышал только свой бешеный стук сердца и нервное дыхание ниндзя. Наши взгляды впились друг в друга и остро переплелись, подобно колючей проволоке. В его льдистых глазах я с изумлением углядел страх. Дикий, напряжённый, пронзительный. Чёрные ресницы мелко трепетали словно крылья бабочки. Кожа, кажется, побледнела ещё больше, если такое конечно возможно.

– Ты... придурок!

Его голос срывался, хрипел от подступающих слёз. Впервые вижу его в таком состоянии.

– Да пошёл ты!

С ненавистью прорычал сквозь зубы Саске, едва-едва сдерживаясь от того, чтобы не убить меня на месте и в то же время не устроить истерику. Он резким движением развернулся, до посинения костяшек сжал холодное оружие и мгновенно вышел из комнаты. Всё произошло слишком быстро для моего сознания, так что я просто продолжил пустым взглядом пилить пол. Чуть позднее, я, лишь наполовину чувствуя собственную руку, по привычке решил проверить порез. Я смотрел на него так же неподвижно. В голове ни единой мысли. Присутствовало ощущение того, что я должен как-то отреагировать. Заплакать, разозлиться – не важно. Вот только я снова был бессилен перед этим юношей.

Размытая пепельно-розовая фигура садиться рядом. Размытая пепельно-розовая фигура берёт мою руку. У размытой пепельно-розовой фигуры рядом лежит бинт и смешной пластырь с Hello-Kitty, а ещё сумеречные пальцы, отдающие холодом и металлом. Эти самые пальцы лишь немного придерживают мою ладонь, будто бы боясь прикоснуться ко мне полностью. Я не вижу лица фигуры, но знаю: сейчас его выражение глаз – странная помесь из сосредоточенности и тихой боязни обжечься.

Наскоро обработав мою руку, Саске осторожно забинтовал её и на всякий пожарный приклеил поверх тот самый розовый лейкопластырь. Он был так погружен в дело, что под конец забыл своё твёрдое намерение не прикасаться ко мне лишний раз, потому после всего этого он просто замер, туманно смотря на свои пальцы, лежащие в моих. Его задумчивый вид был схож с моим, вот только как только я поднял голову, в моём прибавилось ещё кое-что. Что-то неприклонное и голодное.

Свободная левая рука неосознанно потянулась к чёрным волосам с чернильным отблеском. Я не думал ни о чём, лишь воплощал то, что хотел по-честному сделать уже очень и очень давно. И мне всё равно что он сделает, как будет защищаться катаной или кинжалом, и как аккуратно припарирует меня в моём же доме. Плевать. Сейчас мне хотелось только одного...

Мои горячие пальцы коснулись его прядей, я почувствовал как всё тело его напряглось, а руки наверняка приготовились к бою. Я тоже на всякий случай внутренне насторожился, но как уже решил ранее, я умру и всё же коснусь его волос. Я ждал, ждал, боялся пойти дальше, вот только напрасно – ничего не происходило. Саске так и сидел на коленях в своём жутко милом свитере, придерживал меня за поврежденную руку, смотрел туда же что и до этого. Вроде всё так же, да вот только в тишине дома я услышал его сбитое дыхание. Юноша не оставлял свой внимательный колкий взгляд, но колол он им исключительно мою правую ладонь и поднимать глаза вовсе не собирался. И мне это было по душе.

Видеть его такого тихого и уязвимого было истинным удовольствием. Он не брыкается, не огрызается, оставил свою язвительность и просто сидит. Хотелось сравнить его с злобной дворовой псиной, затихшей на пару минут и спрятавшей свои клыки. Совсем скоро Саске снова взбесился, нарушит равновесие измерительных весов, встанет и уйдет, больше скорее всего никогда не разрешит мне это повторить. Сие время незаметно подкрадывалось, но думать об этом не очень хотелось. Хотелось сидеть так дальше. Вечно. Пока однажды дождь не зальёт наш дом до потолка...

Чуть осмелев, я уже гораздо увереннее шевельнул пальцами. Всё нутро ниндзя вздрогнуло, импульс прошёлся от кончиков ног и передался в голову, потому я его и почувствовал. Я снова перевел взгляд на волосы и на то, что я сейчас с ними творю. В руке они лежали мягко, послушно. Некоторые волоски чуть-чуть щекотали начало запястий, однако эту небольшую вольность хотелось мгновенно простить, стоило только вспомнить чьи это волосы и кто сейчас разрешает их так бесстыдно трогать. Очень странно. Казалось, что всё что сейчас происходит как просто, естественно, нужно и... правильно... Будто бы так и следует, будто бы я шёл к этом очень долго. Будто бы так однажды и случалось, независимо оттого как повернула бы мою и его жизнь судьба.

Я был счастлив оттого что происходит. Я был счастлив от ливня за окном. Я был счастлив от чудного трепета моего живота. И был счастлив, что Саске сейчас здесь.

Так заканчивалась четвёртая неделя беспрерывного ливня в Конохе...

----------
*Конни(с кор. 순수한 꽃) – чистый цветок

*Тэндзин – японское божество знаний и каллиграфии