Галлюцинация
С этого момента меня окружала темнота. Она никогда не исчезнет. Я должен к ней привыкнуть, ведь, в конце концов, я сам во всем виноват. Это довольно больно, когда понимаешь, что стал беспомощным, особенно, если в той, прошлой, жизни достиг чего-то. Сейчас остается только бросить все и сдаться. Я больше ни на что не годен… кроме разве что повторять себе это, жалеть себя… и вспоминать, как много я еще не сделал…
1.
Я ведь так и не сказал тебе самого важного. Ты, кто был для меня самым особенным, самым важным, будучи рядом со мной… казалось, стоит только протянуть руку и ты… тут же исчезнешь. Но в этом некого винить, ты для меня был недосягаем, Стальной. А тем более теперь… Я так жалок, что самому противно. Я целый год должен просидеть в чертовой больнице, зализывая раны. Я так много хотел сделать! Если бы сейчас я мог видеть… На что я годен, если не могу нормально ходить. Я сломлен… Судьба действительно жестока.
Интересно, что ты сейчас делаешь, Стальной? Где ты? О чем думаешь? У тебя получилось воплотить свою мечту?
Хотя бы у тебя…
Я слушал, что Альфонс вернулся, он ищет тебя. Теперь вы более чем поменялись местами. А мой эгоизм абсурден и смешон. Я мечтаю, чтобы все стало, как было, чтобы хотя бы был здесь, хотя бы в одной со мной мире. Я ужасен. Я мечтал, чтобы твой брат исчез без следа. Тогда бы ты, быть может, пришел ко мне. Черт…
Я так много думаю о тебе. Собственно, только о тебе, Стальной.
2.
- Я так много думал о тебе, Стальной, что ты, кажется, стал моей навязчивой идеей… - Мустанг рассмеялся.
Он услышал, как скрипнула дверь палаты, звук осторожных неуверенных шагов.
- Кто это?
- Сидишь тут, штаны просиживаешь, полковник. Как всегда отлыниваешь от работы.
- Стальной?..
- Он самый.
- Но ты же по… исчез.
- Ну, так вернулся!
- Невозможно…
- Это еще почему? – немного обиженно произнесли в ответ.
- Ты исчез. Тебя здесь нет. Не может… быть…
- Эй… ну, знаешь ли.
- Ты галлюцинация. Я слишком много думаю о тебе.
- Да ты свихнулся, чертов полковник!
- Верно… я свихнулся.
- Ну и иди ты! Доказывать тебе что-то… вот еще!
- Я о тебе думал постоянно, вот ты и появился.
- Это ты сейчас о чем? Я тебе джинн что ли?
- Нет, просто ты мне только кажешься. Настоящий Эдвард ко мне бы никогда не пришел.
- О, ну… ты не загадывай, полковник.
- Знаешь, когда я тебя первый раз увидел, я уже знал, что мы еще встретимся. Знал, что ты придешь. Правда, не думал, что ты так сильно изменишься. Хотя тут я был неправ. Невозможно не измениться, пережив все, что пережил ты. Невозможно остаться прежним. И этот новый ты меня, можно сказать, просто околдовал.
- Ч-чего?..
- Я был тобой очарован.
- Ну, ты…
- Еще совсем мальчишка, но при этом такая невообразимая внутренняя сила. Мне за всю жизнь встретились только два таких человека: Хьюз и ты. Правда, теперь остался только ты, наверное.
- Мне тоже не хватает его…
- А мне не хватает тебя, Стальной.
- Но я ведь здесь.
- Да, спасибо…
3.
- Эх, Стальной…
- Чего вздыхаешь?
- Набраться бы смелости тогда, но…
- Но что?
- Скажу это хоть сейчас.
- Что-то ход твоих мыслей…
- Я люблю тебя.
В палате повисла тишина. Мустанг полулежал на койке с закрытыми глазами и еле заметно улыбался. Он слышал звук переступающих на одном месте ног, но даже по прошествии множества времени все еще считал, что алхимик – его больное воображение.
- Лучше мне выписаться. Хватит здесь лежать.
- Собираешься вернуться в Централ?
- Нет.
- Почему?
- Какой Централ, Стальной? Мне там больше нет места. Мне – слепому… Думаю, остаться здесь, купить дом, жить спокойной жизнью… Все, на что меня сейчас хватит. Ты так не думаешь?
- Нет. Как будто ты так сможешь? Вот слушаю сейчас тебя, полковник, и, веришь, аж противно от твоих слов.
Немного удивленный такими словами, Огненный алхимик грустно улыбнулся ему в ответ:
- Прости, Стальной, нет больше того Мустанга. Остался только жалкий я… Прости.
В палате снова стало тихо, и некоторое время полковник просто сидел, все еще надеясь, что его подсознание ответит ему что-нибудь. Вероятно, то, что он так хочет услышать.
- Дурак, - наконец, ответило оно ему. – Это поправимо. Я ведь здесь.
Мустанг почувствовал легкое дуновение ветерка, как будто кто-то подошел к нему. Почти в то же мгновение к его губам прижались дрожащие теплые губы Эда. Мужчина вздрогнул.
- Стальной?
- Ну, конечно! Кто же еще?!
- Не может… быть…
- Это еще почему? – голос алхимика, казалось, немного дрожал.
Полковник попытался понять злится тот или взволнован.
- Когда же ты вернулся?
- Да несколько месяцев с тобой тут валандаюсь!
- Несколько… я думал…
- О, я в курсе, что ты думал! Глупый полковник. Я вернулся. Потом все тебе расскажу, если захочешь и если, конечно, ты не будешь строить из себя немощного.
- Я… конечно, нет. То есть ты все это время?..
- Точно. Все это время слушал все твои словоизлияния. Абсолютно все.
- Я думал, ты моя галлюцинация и…
- И ВСЕ мне рассказал, - со смехом ответил Стальной алхимик, и Мустанг почувствовал, как он присел рядом с ним на кровать. – И еще… - парень замялся, - ну, в общем, сидел бы я тут, если бы не был заинтересован…
- Эд.
- Ну чего?!
- Ты сейчас красный, как рак.
- Чего?! Да тебя вообще никто не спрашивает! Ничего не красный! Да и… ты откуда вообще знаешь?! – Эдвард навис над лицом полковника и помахал рукой перед его глазами.
- Стальной, я почти четко вижу тебя, - тихо и изумленно проговорил он в ответ.
- Видишь? – переспросил Эд.
- Вижу, - мужчина подался вперед и поцеловал его. – Теперь я вижу тебя, Эд. Это твой поцелуй исцелил меня, - улыбнулся он.
- Д-дурак… - пробурчал Элрик, еще больше заливаясь краской. – Конечно, это благодаря мне.