...

Примечания: переводчик — Cypher4all

бета:  mart_wira

 

Автор оригинала: honeyboyyoongiОригинал:  можете посмотреть ссылку у меня в шапке этой работы в фикбуке
Драббл, 25 страниц, 1 часть
Посвящение:ЮнГукерам
Публикация на других ресурсах:Уточнять у автора/переводчика
Примечания переводчика:Я наконец-то спустя год, взялась за что-то. Захотела попробовать что-то новое. Начала с самого малого. Надеюсь, что вам понравиться. А знаете, выходит, что это перевод перевода, хик. Ах да, прежде чем польются гневные комментарии про пунктуальность и состав предложений, просто, пожалуйста, не забывайте, что русский не мой родной язык(поэтому и говорю, что это перевод перевода).. Приятного прочтения
И да, огромное спасибо моей бете fxxldoggssy ~

Netflix and chill* — одно и то же, что позвать на чашечку чая. Или поесть рамен. 

———————————————————

— Ох, я говорил тебе? Джин-хён звонил. Он собирается приехать к нам на пару недель.

Чонгук передаёт информацию, как будто это не имеет никакого значения, пока они завтракают, и Юнги давится своим кофе.

— Что? — спрашивает Юнги, когда перестаёт кашлять.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Чонгук.

— Нет, потому что Сокджин-хён собирается убить меня.

Чонгук, засранец, смеется, — Ты драматизируешь.

— Когда ты пришёл сюда, чтобы поступить в колледж, твой брат попросил заботиться о тебе. Я не думаю, что он имел в виду заботиться о тебе моим членом.

— Эй, это несправедливо. Иногда я забочусь о тебе своим членом. Я верн...

— Да, конечно. — говорит Юнги, перебивая его. — Это как раз то самое, что ты не будешь и не собираешься говорить, когда Сокджин-хён будет здесь. Он не может знать, что это, — указывает между ними Юнги, — происходит межу нами.

— Да ладно, ты делаешь из всего этого ещё большую проблему, чем есть на самом деле. Мы расскажем ему, что мы вместе, он чуть-чуть подраматизирует, а после всё наладится.

Чонгук выглядит так, будто сам верит в то, что только что сказал. Ох, сладкий летний мальчишка. И тут Юнги достаёт своё большое оружие.

— Ты помнишь своего парня, с которым ты встречался, когда тебе было пятнадцать?

— Эдварда?

— Да, того тощего мальчика с блондинистыми волосами.

— Как ты узнал о нём?

— Я знаю о нём, потому что тогда ты позвонил Сокджин-хёну, плача и лепеча о том, что он разбил тебе сердце.

Чонгук всё ещё в замешательстве, неодобрительно смотрит на старшего.

— Ага, — говорит он медленно. — Получается, что он был тупым, большим мудаком. Так хён рассказывал тебе о нём?

— Нет, я был с хёном, когда он достал откуда-то его номер, позвонил ему и, в течение пятнадцати минут, креативно угрожал ему о том, что он сделал бы, если этот парень еще раз посмотрел бы в твою сторону. Это было жестко.

— Ох, так вот почему он стал избегать меня. Я должен признать, что это помогло забыть его.

— Так, сейчас ты видишь и, думаю, что понял, почему мы не можем рассказать ему, что мы вместе.

К сожалению, Чонгук не понял.

— Это разные случаи. Не похоже, что ты собираешься причинять мне боль, как он.

— Сокджин-хён не будет так считать.

— Я думаю, что, всё же, я знаю своего брата лучше тебя.

— Он угрожал твоему партнёру в день вашего свидания! Ножом!

— Это было случайностью! Он просто держал нож, когда мой партнёр пришел забрать меня. Ты же знаешь, как он любит готовить.

Юнги вздохнул, положив голову на стол.

— Я надеюсь, ты насладился своим парнем в течение последних нескольких месяцев. Скажи что-то хорошее на моих похоронах.

Чонгук смеётся.

— Ты делаешь из этого ещё большую проблему, чем на самом деле есть. — снова повторяет Чонгук.

— Это не будет настолько ужасно, он ведь останется всего на пару-тройку недель, правильно? Мы просто сделаем вид, что мы не пара. Это самое лучшее решение.

— Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал, хён.

— Если что, это должно быть нарушением бро-кода. — говорит Юнги, хватаясь за соломинку.

— Хорошая попытка, но я абсолютно уверен, что «не трахай бывшего твоего друга» и «не встречайся с братом твоего друга» не одно и тоже, — говорит Гук. — И, всё же, я думал, что бро-код для натуралов?

— Действительно. — с поникшим голосом отвечает Юн, прижимаясь щекой к деревянному столу.

Спустя мгновение, Гук, сдаваясь, простонал, — Ладно.

Юнги поднял голову, удивленно глядя на младшего, — Что?

— Мы притворимся, что не встречаемся. — говорит он, и нежная улыбка трогает его губы.

Юнги хочется поцеловать эти самые губы. И он делает это, вставая со стула и садясь на колени Чонгука.

— Ты самый лучший. — шепчет он у самых губ.

— Я знаю.

— Отродье. — говорит он, выгибая спину, когда руки Чонгука перемещаются на его талию. Знакомый вес и тепло его тела просачиваются через рубашку Юнги.

— Эй, ты не можешь оскорблять меня, я иду на это ради тебя, — говорит Чон. — И я думаю, что будет забавно втирать хёну в лицо то, что мы скрываем это от него.

— Да, но настоящий стимул спасает меня от братской ярости.

— Но, также, это будет означать, что я умнее, чем Джин-хён. — говорит он и притягивает Юнги для ещё одного поцелуя.

Юнги бы поспорил насчёт этого, но пока что его рот занят на следующий небольшой промежуток времени.

Правила следующие:

1. Никакого секса — не заниматься сексом, не разговаривать о сексе, не думать о сексе. Просто ничего, связанного с сексом.

— Почему? — стонет Чонгук.

— Потому что я не могу смотреть твоему брату в глаза, если у меня грязные мысли о тебе.

— Не похоже, что он может читать твои мысли.

— Это ты так знаешь.

2. Никакой связи, общения — никаких текстов, никаких телефонных звонков, никаких снэпчатов, никаких DM, никаких исключений.

— Но, детка, что если будет экстренная ситуация?

— Проясни. Например, какая ситуация? — Юнги осведомлён о трюках Чонгука и не попадёт в его ловушку.

— Что если меня захотят убить?

— Тогда ты должен позвонить в полицию, а не мне.

— Хорошо, а что если я увижу действительно милую собаку?

— ...Одно исключение.

3. Никаких кожаных штанов — потому что Чонгук выглядит в них слишком хорошо.

— Эти правила становятся нелепыми, — чуть раздражённо отвечает Чонгук. — Знаешь, нам не придётся беспокоиться о том, что Джин-хён узнает, что мы вместе, если я расстанусь с тобой к тому времени, как он доберётся сюда.

Юнги игнорирует его.

— Я собираюсь взять их с собой. На всякий случай.

Он роется в ящиках Чонгука, игнорируя протесты младшего. На это уходит одна минута, но он, всё же, находит их. Ах, эти воспоминания об этих штанах, которые есть у него.

— Ты не можешь просто так взять и украсть мои вещи!

— Я могу и буду, — говорит Юнги, схватив одну из толстовок Чонгука, пока Чон не протестует. — Я знаю тебя. Ты покажешься на ужине в них, просто чтобы насмехаться надо мной. Ты ведь знаешь, я не могу устоять перед твоими бедрами, когда они в них.

— Действительно.

4. Оставаться в своих собственных квартирах — больше никаких ночёвок, никаких встреч, никаких посторонних контактов.

— Но, хён, твой матрас намного лучше моего! — говорит Чонгук, растягиваясь на кровати Юнги.

— Это всего лишь пара недель, детка. — отвечает Юн, свернувшись калачиком рядом с ним, положив голову на грудь младшего.

— Ты должен спать на своем диване, в знак солидарности.

— Конечно. — лжёт он.

— Ты самый худший. — бурчит Гук, но он целует Юнги в уголок губ, так что старший не думает, что он сказал это серьёзно.

***

В день, когда Сокджин собирается прибыть, у Юнги беспорядок. В процессе подготовки, прошлой ночью он изгнал несчастного Чонгука в свою квартиру. План провалился, потому что Юнги ужасно спал, не привыкший к пустым просторам кровати и прохладным простыням, без тепла Чонгука рядом с ним. Он никогда не признается в этом, но он сдался посреди ночи и надел одну из множества толстовок, которые он украл у своего парня. Это была плохая замена для того, чтобы быть в объятиях своего парня, но он, по крайней мере, смог заснуть.

Он добирается до работы с огромными мешками под глазами, неся непристойно большой стакан кофе. Конечно, Юнги не может ждать до полудня, пока не нарушит свое собственное правило. Как только у него появляется свободное время, он ныряет в уборную, чтобы позвонить Чонгуку.

— Как идут дела? — он спрашивает, как только младший берет трубку.

— Ужасно. — слышится с другой стороны трубки. — Как только он увидел меня, он каким-то образом понял, что ты оскверняешь меня в течение нескольких месяцев. Хён сейчас едет сражаться с тобой за мою честь, потому что, видимо, ты думаешь, что мы живём в драме восемнадцатого века.

— Ты такое блядское отродье! — стонет Юнги. — Я не знаю, почему ты мне нравишься.

— Потому что ты старый и я заставляю тебя чувствовать себя молодым? Потому что я действительно хорош в том, где...

— Никаких разговоров о сексе! Помни правила!

— Ты позвонил мне. — слишком довольно напоминает Чонгук. Как будто это не жизнь Юнги на кону.

— Просто, — тот вздыхает, — круто сыграй на ужине, хорошо?

— Конечно, хён. — невинно отвечает младший.

Это должно было быть первой подсказкой для Юнги.

***

Юнги уверен, что опоздал к обеду совсем немного, и как только он заходит внутрь, застаёт там Сокджина и Чонгука. Сокджин вскакивает, чтобы обнять его, и Юнги вовсю паникует и протестует, но вопреки этому, он всё равно очень ждал снова увидеть своего друга. Сокджин всегда даёт самые лучшие объятия, крепко сжимая его, прежде чем отпустить.

Юнги занимает свободное место у стола, демонстративно игнорируя присутствие Чонгука рядом.

— Извини, задержался на работе. — сказал Юн.

В ответ на это Сокджин отмахнулся.

— Твои волосы! Они зелёные!

Юнги смеётся, — Да, я думаю, что нуждался в чём-то необычном.

— Мне нравится. — вдруг сказал Чонгук. Конечно, он сказал, не мог иначе, ведь он был тем самым, кто выбрал этот цвет. — Давно не виделись, Юнги-хён.

— Это нечестно, — сказал Сокджин, надуваясь, — мои два самых любимых человека живут в одном и том же городе. Вы могли видеться всё время, я завидую!

Юнги нервно смеётся.

— Это слишком плохо, но мы оба были ужасно заняты, да, Чонгук?

— Да, очень заняты. — неубедительно говорит Чонгук, и Юнги снова тычет локтем ему в бок.

Сокджин, кажется, и не заметил этого, полностью занятым меню.

— Мы закажем кучу всякой еды и поделимся?

— Звучит отлично. — говорит Чонгук, прежде чем начать рассказывать о ком-то из своей танцевальной команды.

Юнги знал эту историю, так что он позволяет себе посмотреть на Чонгука, то, как его волосы отросли чуть больше положенного, как его чёлка падает на глаза, как идеально сидит на нём рубашка, облегая сильные плечи. Только когда Сокджин смеётся, Юнги вспоминает, что не должен был глазеть на своего парня. Он тоже смеётся, и, хотя это слишком поздно, Сокджин, похоже, этого не заметил.

К сожалению, когда Юнги отгонял от себя мысли, то увидел ухмылку Чонгука, кажется, он всё же заметил. Юнги снова ударяет его локтем, напоминая самому себе, что надо быть сильным.

Официант приходит, чтобы принять их заказ и у Юнги уходит немного времени, чтобы перегруппироваться. Хорошо, он может сделать это. Он сможет пройти через этот обед, не отдавая ничего взамен.

Он не обращает внимание на то, что Чонгук ведёт себя как дерьмо. Он делает глоток воды, когда чувствует руку Чонгука на своём бедре. Юнги с трудом избегает разбрызгивания воды по всему столу, когда задыхается.

— Ты в порядке? — спрашивает Сокджин, выглядя обеспокоенным.

— Не в то горло попал. — отвечает Юнги, уверенный в том, что его лицо ужасно красное.

— Ты должен быть осторожнее, хён. — говорит Чон, перемещая руку выше.

Юнги уставился на него.

— Спасибо за твоё беспокойство, Чонгук. — прошипел он сквозь зубы.

— Это наш долг — заботиться о пожилых людях. — торжественно говорит он, хихикая, когда Юнги ударяет его.

— Ты не можешь звать его старым, потому что я ещё более стар, чем он, — говорит Джин, — это не наша вина, что ты зародыш.

— Эй, я не настолько молод!

— Ты малыш. — Сокджин воркует, протягивая руку, чтобы ущипнуть Чонгука за щеку. — Мой маленький малыш братик Гукки.

Юнги потеет и, кажется, бледнеет.

— Ох, я имею в виду, он совершеннолетний, правда? Он не малыш.

— Я до сих пор помню, когда он родился, то был таким крохотным. Когда он стал немного старше, то стал ходить за мной везде, куда бы я ни шёл, таща с собой своё одеяльце. Он всегда плакал, когда я уходил в школу. Он всегда будет ребёнком для меня. Мне всегда захочется защитить его.

— Прекрати быть таким жирным, хён. — прикалывается над старшим Чонгук.

— Так неблагодарно. Позволь мне выразить свою братскую любовь к тебе!

— Ты так смущаешься, — шепчет Чон так, чтобы слышал только Юнги, поднимая руку ещё выше по бедру Юнги, а его большой палец очерчивает маленький круг, который сводит Юнги с ума.

— Я так рад, что единственный ребенок в семье. — говорит Юнги, радуясь, что его голос совсем чуть-чуть охрип.

— Наверное, если бы у тебя был брат или два, то ты был бы нормально социализированным, и не был странным, злым гоблином. — говорит Джин.

— Эй! — возмущаясь, обиженно говорит Юнги, на что братья смеются. — Я нормальный!

— Конечно. — говорит Джин, будто балуя его. — Вот почему ты хвастался, что провёл четыре дня без какого-либо человеческого взаимодействия.

— Это было социальным экспериментом. — слабо защищается Юнги.

— Как ты собираешься найти парня, если отказываешься общаться с людьми? — спрашивает старший.

Юнги прокашливается, — Я, ох, я не хочу быть в отношениях сейчас.

Сокджин вздыхает.

— Уже почти как год прошёл с тех пор, как ты порвал с тем, как его имя, Бэном. Ты должен выложить себя полностью. — он поворачивается к Чонгуку. — Ты знаешь кого-нибудь, с кем мы могли свести Юнги?

— Хм, — говорит Гук, положив руку под подбородком и постукивая пальцем по губам. — У меня, наверное, должны быть несколько людей в виду. — конечно, он говорит это, медленно перемещая другую руку выше по бедру Юнги, пока его большой палец не начинает едва касаться его члена.

Юнги замирает, а его сердце бешено бьётся.

— Серьезно парни, всё хорошо. Я не хочу парня.

В глазах Чонгука блестит опасный огонек, пока он сладко улыбается, — Ты уверен?

Сердце Юнги замирает, когда Чонгук накрывает его член рукой, поверх штанов.

— Да. — Юнги задыхается.

— Ты в порядке, Юнги? — в очередной раз спрашивает Сокджин.

Нет, он хочет сказать, когда Чонгук мягко сжимает его член, и, о Боже, он собирается возбудиться посреди ресторана. Ему интересно, выглядит ли он настолько отчаянным, что официант милосердливо убил бы его, если бы он его об этом попросил.

Слава блядскому Богу, что официант приходит в тот самый момент с их едой, и Чонгуку приходится убрать руку за спину, довольно далеко от члена Юнги. Хорошо, не довольно далеко, потому что он до сих пор сидит рядом с Юнги и болтает с Сокджином, как будто это не его рука накрывала член Юнги двадцать секунд назад.

Юнги делает несколько глотков воды, глубоко дыша, чтобы успокоить самого себя. К счастью, еда достаточно вкусная, так что все они сфокусированы на ней, а не на статусе отношений Юнги.

Они уже закончили есть, когда Сокджин запросился в туалет. Как только он исчез с поля зрения, Юнги повернулся к Чонгуку.

— Что за хрень?

— Что? — спрашивает Чон, и у него хватает наглости выглядеть невинным, с широко распахнутыми глазами.

— Я не думал, что когда сказал держать это в секрете, я должен был указать всё в подробностях, так же то, чтобы не было никакой дрочки, пока твой брат сидел перед нами за одним столом. — шипит он.

— Это не было дрочкой, — отвечает Гук, закатывая глаза, — это было простым легким сжиманием. Я так долго не видел его, просто хотел сказать «привет». — к своему ужасу, он протягивает руку и гладит промежность Юнги. — Эй, приятель, я скучаю по тебе.

— Стоп! — смеясь и отталкивая его руку, говорит Юнги. — Ты чертовски странный.

— Это не моя вина, что ты обделяешь меня вниманием.

— Прошло всего тридцать шесть часов. Ты выживешь.

— Наверное. Наверное нет, из-за того, что я должен был слушать, что тебе не нужен парень. — последнюю часть он говорит тише, смотря в другом направлении.

Боже, Юнги чувствует себя козлом.

— Эй.

Чонгук не смотрит на него.

— Эй, — снова говорит он, протягивая руку и беря в свою чонгукову. — Ты знаешь, что ты мне нравишься, правда? Конечно, я не хочу никакого парня, которые есть на уме у Сокджин-хёна, потому что у меня уже есть довольно замечательный парень.

Это заставляет Чонгука улыбнуться, а его щеки розовеют совсем немного. Боже, Юнги любит его.

Блять.

Юнги любит его.

Чонгук, не зная о реализации Юнги, сжимает его руку.

— Я знаю. Но приятно слышать это от тебя.

Юнги просто улыбается ему и игнорирует странные вещи, которые делает его сердце.

***

Они идут к Юнги после обеда, чтобы выпить пару напитков. Сокджин предлагает это, и Юнги не может придумать способ отказа, не вызывая при этом никаких подозрений. И, конечно же, он хочет провести больше времени со своим другом. Его квартира находится не так уж далеко, и погода довольно хорошая, поэтому они решают прогуляться до дома.

— Я скучаю по этому месту. — говорит Сокджин, глубоко дыша.

— Ты должен вернуться назад, — говорит Юнги. Он засовывает руки глубоко в карманы пиджака, чтобы случайно не коснуться руки Чонгука. — Мы можем воссоединить наш динамичный дуэт.

— Я могу только представить проблемы, с которыми вы, ребята, столкнулись. — говорит Чонгук.

— Юнги был слишком умным, чтобы попадать в неприятности, — говорит Сокджин, подталкивая его плечом. — Всегда учился. Была причина, по которой он был лучшим в классе.

— А что насчёт драки в баре? — спрашивает Чонгук.

Сокджин странно смотрит на него.

— Как ты узнал об этом?

Чонгук замирает на мгновение, но после он одаривает своего брата лёгкой улыбкой.

— Вероятно, ты рассказывал мне об этом.

Сокджин не выглядит полностью убеждённым и Юнги вмешивается в разговор.

— Все же, это было виной хёна.

Это работает, Сокджин и правда начинает верить, ну или повёлся на это.

— Как это могло быть моей виной? — шипит Джин. — Ты был тем, кто ударил того парня.

— Да, потому что он собирался ударить тебя. Потому что ты вылил на него целую банку пива!

Они продолжают ссориться, пока не добираются до квартиры Юнги.

— Я ожидал большей путаницы. — встревает Чонгук, пытаясь сдерживать свою улыбку.

Юнги стреляет в него взглядом.

— Не все из нас — студенты колледжа, которые думают, что их пол — прекрасная замена корзинке для белья.

Сокджин смотрит на него, но прежде чем Юнги сможет отступить, Чонгук начинает ныть, чтобы они уже приступили к выпивке.

Они сидят в гостиной с напитками, Юнги в кресле, а братья на диване. Сокджин начинает рассказывать историю о своих коллегах, о нелепом любовном треугольнике в его офисе. Это забавно, и Юнги как обычно был бы поглощён историей, но он слишком увлечён Чонгуком. Он просто выглядит так хорошо. Когда он смеётся, его нос морщится и обнажаются кроличьи зубы.

Юнги любит его. Он не смог перестать думать об этом, когда понял это в ресторане. На протяжении всего обеда, всей прогулки до дома, этот факт всё время повторялся и повторялся в его голове. Он любит его.

Они вместе уже шесть месяцев сейчас. Чонгук настаивает, что прошло уже семь месяцев, но весь первый месяц они просто знали друг друга, они не делали больше ничего, как трахались. Юнги настаивал, что это было именно так. Но тот факт о Чонгуке, что он смехотворно милый.

Он бы выглядел таким уставшим, и Юнги настаивал бы, чтобы он остался на ночь, только чтобы тот не уснул в автобусе по пути домой. А потом он бы ныл о том, что они опять едят рамён на обед, и Юнги не смог бы помочь самому себе покормить своего мальчика реальной нормальной и съедобной едой. Он потратил несколько недель, объясняя это самому себе, отрицая тот факт, что Чонгук проник в его сердце.

Чонгук явно почувствовал изменение, потому что в одну ночь, после особенного атлетического раунда секса, он повернулся к Юнги, всё ещё ловя его дыхание и спросил: — Так когда ты собираешься просить меня стать твоим парнем?

— Ты в порядке, Юнги? — спрашивает Сокджин, вытаскивая его из мыслей.

— Да, — отвечает он, — просто, ах, устал от работы, ты знал?

— Расскажи мне об этом, — говорит Сокджин, перемещая ноги так, чтобы он смог положить их под себя. — Мой босс настоящий маньяк. Я ненавижу это в своей работе.

— Тогда увольняйся. — говорит Чон, будто это легко.

— А потом что? Возвращаться домой и жить за счёт матери и отца? Нет уж, спасибо.

— Какой смысл делать то, что делает тебя несчастным?

— Смысл в том, что я получаю за это хорошие деньги, которые я использую, чтобы оплатить свою квартиру, и машину, и студенческие кредиты, и поездки, чтобы увидеть моего надоедливого младшего брата, — жестко говорит Сокджин. Его голос звучит сдержаннее обычного. — Я пойду за другим пивом.

— Я не понял, что то, что я сказал, было неправильным. — надулся Чонгук.

— Это нелегко слышать, Гук.

— Но я прав.

— Это его жизнь, он должен сам принять решения по поводу этого. Если даже они ужасные.

— Так ты соглашаешься со мной. — торжествующе говорит Чонгук.

— Я не знаю насчёт этого. — отвечает Юнги. — Но я не знаю, стоит ли это того, чтобы быть настолько несчастным из-за того, что где-то ты провёл столько своего времени. Это самый легкий способ, чтобы сгореть.

— Ты должен рассказать ему об этом.

— Брось это, Чонгуки.

— Но хён...

Он был прерван из-за возни из кухни. Они оба спешат, чтобы увидеть смущенного Сокджина, который держал разбитую бутылку, наполовину скрытой в пиве.

— Что за херня?

— Оказывается, я всё ещё не научился открывать пиво. — отвечает Сокджин.

Чонгук прыскает от смеха.

— Хен, открывашка находится дальше тебя в два шага. — чтобы донести эту мысль, он открывает ящик рядом с Сокджином и достает оттуда открывалку.

— Поэтому, ты можешь стирать всё пиво с пола, пока я достану для хёна чистые вещи.

Игнорируя нытьё младшего, Юнги ведёт забрызганного пивом Сокджина в свою комнату.

— Ты же знаешь, что я никогда не позволю тебе пережить это, правда? — спрашивает Юнги.

— Это моя собственная вина. — говорит Сокджин. — Я просто должен был спросить, где была открывалка.

Юнги смеётся, копаясь в ящиках, ища что-то, что подойдет его более высокому и широкому другу. Он останавливается на толстовке большого размера и на некоторых брюках, которые, он уверен, принадлежат Намджуну.

— Эти должны подойти. — говорит он, передавая вещи.

— Спасибо, — благодарит Сокджин, но он не смотрит на Юнги. — Это кожаные штаны?

Юнги поворачивается, чтобы посмотреть на содержимое открытого ящика. Оттуда торчали кожаные штаны Чонгука, которые Юнги запихнул туда в спешке.

— Ах! — красноречиво говорит Юнги.

Сокджин тянется к ним, уворачиваясь от легкой попытки Юнги оттолкнуть его.

— Кожаные штаны? Серьёзно, Юнги?

— Иди нахуй. — говорит Юнги и пытается вырвать штаны из рук Сокджина обратно, но безрезультатно. — И что, что у меня есть кожаные штаны?

— Мин Юнги, который называет любые брюки мерзостью, кроме спортивных штанов, имеет у себя кожаные штаны? — воркует Сокджин.

Юнги, наконец, удается выхватить их из рук Сокджина. Он пихает Джина в ванную.

— Переоденься, мудак. Ты пахнешь, как пиво.

Пока Сокджин там, Юнги пихает штаны обратно в шкаф. Он убеждается, что больше ничего компрометирующего на виду нет, и идет посмотреть, как там в кухне обстоят дела у Чонгука.

— Всё хорошо?

— Да. — говорит Чонгук. — Убрал стекло, вымыл пол от пива. Ты, наверное, захочешь помыть швабру завтра.

— Спасибо, — говорит Юнги. Он смотрит через своё плечо, чтобы быть уверенным, что Сокджин не за спиной, и только потом оставляет мягкий поцелуй на щеке Чонгука.

— Ты нарушаешь все правила. — довольно говорит Чонгук.

— Это мои правила, мне разрешено их нарушать.

Чонгук притягивает Юнги к себе за шлёвки на брюках, целуя его мягко и медленно.

— Разве?

Юнги вешает свои руки на его плечах, зарываясь пальцами в короткие волосы Чонгука на затылке.

— Правила глупые.

Звук закрывающейся двери ванной комнаты звучит слишком громко в тихой квартире, и Чонгук с Юнги отпрыгивают друг от друга подальше. Спустя некоторое время, Сокджин присоединяется к ним, они находятся в разных углах кухни.

— Итак, у Юнги есть кожаные штаны. — самодовольно ухмыляясь, говорит Сокджин.

Чонгук смотрит на него, едва сдерживая смех, — Ты не говорил мне об этом.

— Заткнись.

— Сколько денег я должен заплатить, чтобы увидеть тебя в кожаных штанах? — серьезно спрашивает Сокджин.

— Я буду принимать участие в этом. — говорит Чонгук и, о Боже, он собирается быть невыносимым.

Юнги не отвечает, а просто показывает обоим средний палец.

***

Юнги скучает по Чонгуку. Он понимает, что это немного неубедительно, учитывая, что прошло всего несколько дней с тех пор, как пришёл Сокджин, и им пришлось скрывать, что они были вместе. Раньше он не понимал, как много Чонгук значил в его жизни. Теперь там, где он был, есть пустующее место, и Юнги это не нравится.

Но одна его маленькая частичка ценит это пространство. С тех пор, как он понял, что любит Чонгука, он был в лёгкой панике. Он не знает, что делать с этим знанием, не знает, как оно меняет что-либо в его жизни, если оно их, конечно, меняет. Ему нужно подумать о том, как отвлекаться от Чонгука... от всего.

Он не знает, что это значит для него, для них. Это не должно было становиться такой серьёзностью. Честно говоря, это было дурным и плохо обдуманным решением, которое просто продолжалось, пока не появились чувства. Юнги, на этот раз, не позволил себе задуматься, он просто сделал то, что хотел, и то, что он хотел, был Чонгук. Теперь он влюблён в этого прекрасного, яркого мальчика, и понятия не имеет, что делать со всем этим.

Он не знает, Чонгук настолько же серьёзен в их отношениях, как и он, или нет. Чонгук еще молод, ему девятнадцать, он всё ещё пытается понять и найти самого себя, и Юнги не хочет пугать его, заявляя об этом. Во всяком случае, на этой неделе без Чонгука, Юнги понял, что он хочет сделать всё возможное, чтобы Чонгук остался в его жизни. Но в то же время он чувствует, как слова застряли у него в горле, пытаясь выйти наружу. Что-то в Чонгуке заставляет его хотеть делать глупости, например, признаваться в любви.

***

Была пятница, Юнги был на работе, когда позвонил Чонгук. Для любого другого Юнги бы оставил голосовое сообщение, но когда он видит, что это Чонгук, он сразу же встаёт со своего места. Они находятся в середине сеанса записи, но это не настолько важно, что он не может не позволить Намджуну справиться с этим в одиночку. Он показывает на свой телефон, и Намджун кивает, поэтому он отлучается, чтобы принять звонок.

— Я сейчас приеду. — говорит Чонгук, как только Юнги берёт трубку.

— Это уже третье нарушение правил.

— Фактически, это второе правило. Что означает, что твои правила глупые. — самодовольно говорит Чонгук. — Тем не менее, Джин-хён собирается на обед со своим другом, и я сказал ему, что я иду прогуляться с Тэ и Чимином, а после останусь у них на ночь.

Юнги думает о том, чтобы возразить, но он не видел его уже неделю и скучает по своему парню.

— Хорошо.

— Ты купишь мне суши. Я заслуживаю, проходя через всё это в одиночку.

На его лице должно было быть изображено что-то глупое, потому что, когда он вернулся в будку, Намджун ухмылялся.

— Это был твой любовник?

— Заткнись. — пихая его локтем, говорит Юнги.

Намджун скалит зубы, — Итак, это был твой игрушка-мальчишка.

— О, Боже мой. — стонет он. — Он младше тебя всего лишь на два года.

— Да, но ты становишься таким красным, когда я говорю о нём так.

— Отвали.

Намджун только смеется над ним.

***

Из-за того, что Юнги сохнет по Чонгуку, он проскакивает в любимый суши-бар Чона, несмотря на то, что он находится на окраине города. По пути домой есть японский ресторан, но Чонгук предпочитает тот, который добавляет ещё сорок пять минут к времени поездки до дома. Но это стоит того, когда лицо Чонгука начинает сиять, когда тот видит знакомый контейнер.

— Ты пошел в «Ниджи»? — спрашивает Чон, с уже набитым ртом.

Юнги только пожимает плечами и подталкивает к Чонгуку немного сашими.

— Как обстоят дела в школе?

Чонгук стонет, морща свой нос.

— Я думаю, что должен умереть? Такое ощущение, что всё произойдет на следующей неделе. Я думаю, у меня три, нет, четыре задания?

— Планируете поход в библиотеку в эти выходные? — Юнги спрашивает, зная, что это единственный способ, чтобы Чонгук выполнил свою работу. Он слишком отвлекается, когда он дома, поэтому всегда ходит в библиотеку, чтобы сконцентрироваться.

— Я должен. Но Хоби-хён хочет немного научить нас новой хореографии в эти выходные. — отвечает Чон. — И я знаю, что школа должна быть на первом месте, но танцы — это как одна из двух вещей, которая делает всё это живым, поэтому...

— А что же другая? — спрашивает Юнги, и улыбка появляется в уголке его рта.

Чонгук закатывает глаза, но он улыбается, наклонившись, чтобы сладко поцеловать.

— Не тяни за удочку для комплиментов.

— Правильно, у нас уже столько рыб здесь. — говорит Юнги, указывая палочками на стол.

— О Боже мой. — стонет Чонгук, смеясь. — Ты обзываешь Джин-хёна, но ты такой же.

— Может быть, это из-за длительного взаимодействия? Мы жили вместе три года.

— М-м, — мычит Чон, кладя ещё один ролл в рот, задумчиво жуя. — Итак, я должен бросить учёбу и страдать на следующей неделе, или я должен смириться с этим и быть несчастным, но также и хорошим учеником?

— Ты не можешь умещать оба?

— Я мог бы попробовать, но ты знаешь, как проходят танцы. Мы говорим, что это на пару часов, но это всегда затягивается. Мол, возвращение домой со студии длится вечность, автобусы еле ходят по выходным. И я не могу пойти в библиотеку весь потный.

— Я отвезу тебя, если ты хочешь. — предлагает Юн. — У меня не так много дел в эти выходные.

— Правда?

— Да. Я даже заберу тебя, как ты закончишь. Мы пообедаем.

— Мой мозг будет мёртв после всего этого. — предупреждает Чонгук.

— Мы возьмём еду и посмотрим что-нибудь. — поправляется Юнги.

Чонгук поиграл бровями.

— Netflix and chill? *

Юнги может почувствовать, как горят его щёки, но он просто закатывает глаза.

 — Ты самый худший.

— Ты правда уверен? — спрашивает Гук. — Это не слишком затруднит тебя?

— Я уверен. — твёрдо говорит Юнги, соединяя их пальцы вместе. — Это вынудит меня покинуть дом, и, надеюсь, я выполню некоторые поручения вместо того, чтобы вести переговоры все выходные.

Чонгук улыбается ему своей большой и глупой улыбкой, обнажая свои кроличьи зубы. Юнги так сильно любит его.

Когда они заканчивают есть, они перебираются на диван, споря о том, что они будут смотреть. Чонгук спорит о каком-то страшном фильме, о котором все говорят, но Юнги категорически против.

— Ну давай же, хён. — стонет он. — Я даже буду всю ночь рядом, чтобы отгонять от тебя монстров.

— Если ты хочешь посмотреть страшную херню, посмотри с Тэ. Я не хочу видеть это под своей крышей.

В конце концов, Чонгук уступает, и Юнги включает документальный фильм о теориях заговора. Это интересно, и Юнги уже давно хотел посмотреть его, с тех пор, как Намджун порекомендовал этот фильм. Но его парень свернулся калачиком рядом с ним, и, конечно же, глядеть на него ещё интереснее, чем смотреть, что там идёт дальше по сюжету. И им осталось ещё полчаса до окончания фильма, прежде чем они оба обнажились, и их внимание перешло совсем к другому.

***

После того, как Чонгук ложится, положив голову на грудь Юнги, одеяло старшего остаётся на спинке дивана, перевернутое вокруг них.

— Ты такой отвлекающий. — с любовью говорит Юнги, целуя волосы Чонгука.

— Ты любишь это. — сонно проговаривает Чонгук. Юнги напрягается, но Чонгук, похоже не замечает этого. — Ты крут, когда спишь со мной, так?

— Конечно. — отвечает Юнги, его мозг начинает кипеть из-за мыслей. Это просто слова, да? Чонгук просто ведёт себя как блядское отродье. — Давай, пошли в кровать. Моя спина не выдержит сна на этом диване.

Чонгук ворчит, но он встаёт.

— Старик.

— «Ты любишь это.» — думает Юнги. Надеется.

***

Юнги постепенно просыпается, осознавая, что сквозь шторы проникает свет, а его лицо потеплело от падающих на него лучей. Он моргает, проснувшись, и по плечам Чонгука он может сказать, что тот тоже не спит, вероятно, возится в телефоне.

Он оставляет поцелуй на затылке Чонгука. Мягко и сладко.

— Доброе утро, хён. — говорит Чонгук, поворачиваясь лицом к нему.

— Доброе. — отвечает Юнги, голос всё ещё слегка хриплый ото сна.

Иногда, когда он чувствует себя особенно сытым, Юнги думает, что он может жить в такие моменты вечно. Утро, когда в мире не существует никого, кроме них двоих, когда свернувшись калачиком в постели, их ноги сплетены вместе. В этом есть некая интимность, которая вызывает привыкание, и это немного пугает Юнги и то, насколько он жаждет всего этого.

Их беседа всё не останавливается и продолжается, ничего важного и особенного, и, всё же, они хотят сконцентрироваться на комфортной тишине.

— Итак, хён думает, что у меня есть парень. — говорит Чонгук. Видя встревоженный вид Юнги, он спешит уточнить: — Он не знает, что это ты. Но ты же знаешь Джереми, который живет по соседству? Очевидно, он сказал хёну что-то «подозрительное» и хён приставал ко мне несколько дней.

— О, Господи. — хнычет Юнги, закрывая лицо подушкой. — Я мёртв.

— Расслабься, здесь процентов ноль, что хён разузнает об этом. — успокаивает его Чонгук. — Я твёрдо намекнул, что это просто развлечение, так что я очень надеюсь, что это собьёт его с пути.

— Когда я умру, передавай мою квартиру Джуну. — серьёзно говорит он. — Он единственный, кто оценит это.

Чонгук смеётся, притягивая Юнги ближе за талию, — Драматичный.

— Невежливый. — отвечает на это Юнги, целуя его голое плечо.

Они располагаются в уютной тишине, и, Господи, Юнги любит его, он любит его всё время, но он особенно любит его, когда он вот такой. Это Чонгук, которого больше никто не увидит, мягкий, податливый и сладкий, и полностью его.

— Итак, когда ты собираешься рассказать мне реальную причину того, что не хочешь, чтобы Джин-хён узнал о нас?

Юнги отталкивается так, чтобы смог видеть лицо младшего.

— Что ты имеешь в виду?

— Давай же, хён.

— Я говорил тебе, что он защищает тебя так, что, практически, может убить меня.

Чонгук закатывает глаза. Он не выглядит разозлённым, в уголке его рта виднеется улыбка, нежная и немного раздражённая.

— Я знаю, что это не причина, не совсем правда.

Юнги откидывается назад, на его грудь, а его рука начинает проходиться по его коже, рисуя какие-то узоры.

— Я не знаю.

Чонгук вздыхает и Юнги чувствует, как перемещаются мускулы под ним.

— Даже если бы он был не против, то был бы совершенно неразумным в этот момент и потребовал, чтобы я порвал с тобой или что-то в этом роде, ты же знаешь, я бы не стал этого делать, верно?

— Я не знаю. — мямлит Юнги.

— Что? Конечно, я бы не стал разрывать наши отношения, ты чего.

Юнги не смотрит на него, а продолжает очерчивать бессмысленные узоры на его коже.

— Очевидно, что я не хочу, чтобы ты порвал со мной, но иногда, я просто, ты мне нравишься, очень. Конечно ты мне нравишься, — отвечает на удивленный взгляд младшего. — Ты удивительный и прекрасный. Гук. Ты молод, и так по-блядски горяч, и ты так усердно работаешь над всем, что ты делаешь. И ты такой добрый, даже не фальшиво-хороший, но ты искренне хороший человек.

— Какое это имеет отношение к тому, что я расстанусь с тобой?

— Ты слишком хорош для меня. — говорит Юнги, как будто это факт. Потому что это и правда факт.

— Юнги...

— Просто послушай. Тебе девятнадцать, и ты учишься в колледже, и должен попробовать новые вещи и быть с кем-то, кто моложе и...

— Потому что у тебя одна нога в могиле. — саркастично говорит Чон.

— Это просто... я часто думаю о этих вещах. И это было бы ужасно, слышать от кого-то другого, что я недостаточно хорош для тебя. И было бы кое-куда ужаснее слышать это от своего лучшего друга. И это действительно так, он твой старший брат, и он хочет всего самого лучшего для тебя, и я не...

— Нет. — отрезает Чонгук, переворачивая их так, что теперь они лежат лицом к лицу. — Моя очередь разговаривать, твоя — слушать.

— Чон... — начинает Юнги и Чонгук тут же прикладывает палец к губам старшего, на что Юнги вопросительно поднимает брови.

— Джин-хён не должен решать, достаточно ли ты хорош для меня, и ты не должен решать, достаточно ли ты хорош для меня. Единственный человек, который должен делать это, так это я. И угадай, что я решил?

— Мне разрешено сейчас говорить, или это был риторический вопрос?

Он закатывает глаза.

— Для того, кто всё время называет себя гением, ты реально тупой. Я с тобой, потому что я лю... ты мне нравишься, Юнги-хён. Очень. Ужасно сильно. Я так много говорю о тебе, что Тэ и Чимин начали оштрафовывать меня за это.

— Гей.

Чонгук фыркает и пихает его в плечо.

— Да, ты старше меня. И что, четыре года не такая уж и большая разница. Мне нравится, что мы живём почти одной жизнью, и ты знаешь, что делаешь со мной? Потому что, чёрт возьми, я не уверен и уже не знаю что. Ты будто моя опора, мой дом. Всё может идти к чёрту, я могу волноваться из-за танца, из-за школы, из-за чего угодно, но я знаю, что когда приду к тебе, ты убедишься в том, что я нормально себя чувствую. Я знаю, что ты позаботишься обо мне.

— Я знаю это. — говорит Юнги, разжимая их пальцы. — Я знаю, что нам хорошо вместе, я просто иногда думаю, как это выглядит со стороны. Ты сияешь так ярко, детка. Ты заслуживаешь...

— Мне похуй, что ты думаешь, что я заслуживаю, имеет значение только то, что хочу я и что хочешь ты. — говорит Чон. — Итак, до тебя дошло, или я должен перечислять всё хорошее о тебе?

— Я имею в виду, что есть так много парней, что...

Чонгук обрывает его, целуя, но они оба смеются через поцелуй. Юнги чувствует себя таким лёгким и счастливым, и он так сильно любит этого парня.

— Мы расскажем о нас Сокджин-хёну сегодня ночью. — говорит Юнги, когда Чонгук покрывает поцелуями его челюсть.

— Хорошо. — отвечает младший, когда его губы находятся на шее Юнги.

— Я напишу ему, ах, я напишу ему, чтобы он пришёл сюда.

Чонгук слегка отталкивается.

— Пожалуйста, не говори о моём брате, когда я чуть ли не сосу твой член.

— Действительно.

Чонгук покрывает поцелуями его грудь, спускаясь всё ниже и ниже, и Юнги зарывается пальцами в его волосы. Пряди таки мягкие и шелковистые.

— Блять. — Юнги задыхается от действий младшего. То, как он прижимается губами к его соску...

— Возможно позже. — говорит Чон, и его голос более глубокий, а глаза стали темнее от желания.

Юнги уже наполовину твердый, Чонгук стягивает с него боксеры и целует его бедро, оставляя на нём засос. Юнги сжимает руку в волосах младшего, чувствуя мягкость волос между пальцами.

— М-м, детка, так хорошо...

Конечно же, их обрывают стуком в дверь.

Чонгук недовольно и разочарованно стонет у бедра Юнги.

— Я должен проверить. — говорит Юнги, но не собирается вставать, его руки всё ещё находятся в волосах Чона.

— Просто игнорируй. — говорит Чонгук, прижимаясь ртом к члену Юнги через ткань боксеров. Юнги стонет, ударяясь головой о спинку кровати.

Стук в дверь не прекращается, он становится всё громче и громче, нарываясь сделать из двери настоящий пудинг.

— Блять, кто бы это ни был, он собирается выбить дверь. — говорит Юнги, пихая Чонгука, чтобы тот сдвинулся. Он неохотно делает это, но неожиданно падает на кровать с недовольным выражением лица. Это мило. Юнги думает, что каждое выражение лица Чонгука милое, но его надутость выглядит ещё более милой. Затем Чонгук растягивается, и младший точно знает, как соблазнительно он выглядит, судя по лицу мимо проходящего Юнги и самодовольной улыбки на его лице.

Юнги напяливает на себя спортивные штаны и футболку, которая, он уверен, принадлежит Чонгуку.

— Не смотри на меня так. — смущенно говорит он, швыряя в Чонгука носком, который смотрит на него с почерневшими глазами.

— Тогда возвращайся на кровать. — говори Чонгук, ведя рукой ниже по своей груди, к животу.

Юнги стоит там, тупо уставившись на руку Чонгука, когда он скользит ею под пояс своих боксеров. Он хватает свой член, стонет, закрывая глаза, как будто это что-то из нереальных мечт. Ещё один ряд стуков в дверь, и Юнги наконец отрывается от разглядывания дрочки своего парня.

Когда он открывает дверь, то наполовину раздражён и наполовину возбуждён, поэтому он действительно, он реально не ожидал, что Сокджин будет стоять с другой стороны.

— Я думаю, у Чонгука есть парень. — говорит Сокджин с порога, и сразу же проходит в квартиру Юнги.

Несмотря на свою панику, Юнги интересно, почему Вселенная ненавидит его так сильно. Может, он сделал что-то очень плохое в прошлой жизни, например, убил кого-нибудь. Это похоже на удачное наказание за убийство.

— Ах, — говорит Юнги, закрывая дверь, следуя за Сокджином в гостиную. Он похлопал по своим карманам в поисках телефона, но, конечно же, он остался в комнате с, кстати, голым Чонгуком.

— Его сосед рассказал мне кое-что. — продолжает Сокджин, не обращая внимание на панику Юнги. — И когда я спросил у Чонгука, он избежал ответа на вопрос и сменил тему. Почему же он не хотел рассказывать мне об этом?

— Может быть ты должен, ох, уважать его личную жизнь? — пробует Юнги. — Он расскажет тебе, когда будет готов.

— Да, но он говорил тебе что-нибудь об этом? Ты видел кого-нибудь, кто шлялся у его квартиры?

— Нет, я не могу сказать, что видел. — отвечает он, и это правда. Он не видел никого другого у дома Чонгука. Единственным, кто там шлялся, был он.

Сокджин стонет и плюхается на диван. На диван, на котором вчера ночью Чонгук и Юнги занимались сексом. Отлично.

— Я чувствую, будто так не связан с ним. — говорит Джин.

— Вы оба занятые, хён.

— Я завидую тебе, разве это не глупо?

— Что?

— Ты живешь в одном городе с ним. И он живёт в одном и том же городе с тобой. Очевидно, я знаю, что вы не видитесь друг с другом каждый день, ребята. — говорит Джин, одаривая его улыбкой.

— Да, конечно же нет, мы не видимся каждый день. — Говорит Юнги, потирая затылок.

— Но вы могли бы, если захотели! Вот в чем дело. Я не представлял, как трудно было бы быть с кем-то на таком большом расстоянии.

Юнги садится на подлокотник дивана, кладя руку на плечо Сокджина.

— Ты же знаешь, тебе необязательно так думать.

— Кажется, это было глупой причиной уйти с работы из-за одиночества. Потому что так я ещё больше чувствую, что он не доверяет мне.

— Так что не уходи, не сейчас. Но, возможно, ты начнешь искать какую-то работу здесь или ближе к своим родителям? Это не обязательно должно случится сразу, но оно (возвращение) того не стоит, если это делает тебя несчастным, хён.

— Это похоже на провал, как будто я не могу это сделать, не справлюсь с этим.

— Каждому нужна система поддержки. Речь идёт не о том, чтобы потерпеть неудачу, а о том, что и как будет лучше для тебя.

— Это должно было быть работой моей мечты. А сейчас я отпускаю это, потому что, что если я скучаю по своему брату и своим друзьям? Это не выглядит так, как должны поступать взрослые, рассудительные люди.

— Делая правильный выбор для твоего эмоционального благополучия, для меня — это проступок довольно взрослого человека. — пожимает плечами Юнги. — Не огорчайся, потому что ты думаешь, что это именно то, что ты должен делать. И это правильно.

— Когда ты стал таким умным? — спрашивает Сокджин, подталкивая его локтем.

Юнги пожимает плечами.

— Ты знаешь, как они называют меня. Мин Юн...

— Ты единственный, кто называет сам себя гением. — отрезает Джин, ударяя его подушкой. — Я должен уже уйти. Извини за такое неожиданное вторжение, я просто был на грани взрыва.

— Не беспокойся. — сказал Юнги и сердце наконец успокоилось.

— И я буду держать тебя в курсе, насчёт того парня Чонгука.

— Ах, насчёт этого...

— Юнги-хён, что ты там так долго делаешь? Мой член не собирается сосать самого себя. всё...

На некоторое мгновение все замерли.

Юнги стоит в центре гостиной в своих штанах и чонгуковой футболке, его глаза бегают между двумя братьями.

Сокджин всё ещё в своей куртке, и не обращает внимания на Юнги. Он всё ещё сжимает подушку, которой он ударил Юнги несколько мгновений назад, а его взгляд твердо устремлен на его брата. Его лицо одновременно выглядит беспокойным и усталым.

Чонгук стоит в конце холла, откуда начинается гостиная комната. На нём только его боксеры, а волосы всё ещё в ужасном беспорядке. На его шее красуется любовно оставленный засос со вчерашней ночи, и его глаза распахнуты настолько широко, какие Юнги не видел никогда прежде.

— Эй, хён, как дела? — говорит Чонгук, нарушая гробовую тишину.

— Что. За. Херня. — голос Сокджина убийственно спокойный и тихий, и Юнги даже приходится немного напрячься, чтобы услышать его.

— Не волнуйся. — говорит Чонгук и Юнги морщится. Это самое худшее, что можно сказать Сокджину, который в бешенстве.

— Что за херня? — Сокджин, наконец, отрывает взгляд от своего брата, чтобы посмотреть на Юнги. Он, должно быть, увидел что-то на его лице, потому что его лицо слишком быстро стало очень бледным. Было бы даже смешно, если бы Юнги не боялся за свою жизнь.

— Сокджин-хён...

— Как ты мог, Юнги? Мой брат? Мой маленький брат? — Сокджин кричит, делая шаг к нему, и Юнги отступает, сталкиваясь с Чонгуком.

— Слушай...

— Я просил тебя присмотреть за ним! Чтобы быть уверенным, что никто не воспользуется им! Отлично, видимо ты позаботился об этом. — плюётся Сокджин. Минус самих лучших друзей в том, что они хорошо знают, как причинить друг другу боль.

Юнги чувствует ещё больше нелепицы внутри, чем ощущает щекой щетину Чонгука.

— Эй...

Сокджин не хочет даже слушать.

— Ничего не говори! Ты соврал мне прямо в лицо. Вы оба сделали это. Ты такой наивный, Чонгук, ты...

— Хватит, — говорит Юн. — Ты должен успокоиться, хён.

— Ха, — нервно смеётся Джин, руками перебирая в воздухе. — Ха! Успокоиться? Я доверял тебе, Юнги. И ты отвернулся и сделал всё это, блядствовал с моим маленьким братом? Мой брат и мой лучший друг?

— Я не блядствую. — говорит Юнги, его голос твердый. — Это не то самое, мы не просто трахаемся. Всё это реально, мы заботимся друг о друге. Я люблю его.

— Ты любишь меня?

Юнги поворачивается к Чонгуку. Младший смотрит на него с теми огромными глазами, пытается сдерживать свою улыбку, и Юнги не может притворяться, что этот мальчик не захватил его сердце.

— Да, детка, я люблю тебя. — и Юнги думал, что сказать это было бы трудно, что, говоря это, он бы чувствовал, как он открывается сам себе, делая этим больно, но это самое легкое в мире, что можно сказать.

Улыбка, которая озаряет лицо Чонгука — самое красивое, что Юнги видел в своей жизни.

— Я тоже тебя люблю.

Юнги уже собирался поцеловать его, но они оба вынырнули из пузыря, когда Сокджин вздохнул. Пожалуй, даже слишком громко.

— Теперь посмотрите, что вы сделали. — говорит он, и сейчас он звучит скорее раздраженно, а не злобно, как прежде.

— Хён...

— Мой брат и мой лучший друг. — говорит он снова, и было видно, что он, вроде как, смирился. — Я надеюсь, ты знаешь, что если сделаешь ему больно, я буквально убью тебя, и это не шутка.

— Я знаю. — отвечает Юнги, неуверенно улыбаясь.

Чонгук обнимает его сзади, положив подбородок на плечо Юнги.

— Мне жаль насчет обмана, Джин-хён. Это была идея Юнги-хёна.

— Эй. — надувается Юнги ощутимо ударяя того в бок. — Отличный способ выдавать меня. Почему бы мне не рассказать о том случае, когда ты пытался надрачивать мне в...

— Нет! — визжит Сокджин, закрывая уши руками. — Ла-ла-ла-ла, я не хочу ничего знать.

<Чонгук смеется и оставляет поцелуй на щеке Юнги.

— Это будет забавно.

— Мы не собираемся использовать нашу сексуальную жизнь, чтобы нанести травму твоему брату.

Чонгук дуется.

— Тогда какой вообще смысл встречаться с тобой?

— Я ненавижу тебя.

— Не-а. — говорит Чонгук, сжимая руки, чтобы держать Юнги ещё ближе. — Ты любишь меня.

— Да, люблю.