Часть 1

Февраль, пожалуй, самый загадочный из всех двенадцати месяцев. Если бы человек не знал, какое сейчас время года и прожил бы три-четыре февральских дня, то он, скорее всего, сделал бы вывод, что сначала была весна, потом её сменила зима, а затем наступила осень. В тот день за окном стоял «осенний» февраль: голые ветви деревьев, небольшой ветер, слегка ощутимая морось - словом, природа почти не подавала признаков жизни.
По началу мне казалось, что волосы Фреда были такими же безжизненными. Он являлся, пожалуй, единственным парнем в школе, решившимся покраситься в серебристо-пепельный цвет. Подвергшись отрицательному стереотипному мнению, я всегда приравнивала этот цвет к седому и считала, что он априори старит человека. Но когда я стала видеть Фреда каждый день, сидящего на той же школьной лавочке, где обычно провожу всё время перемен и я, я поняла, что просто-напросто не могу представить его волосы ни русыми, ни рыжими, ни чёрными, никакими другими. Пепельный очень удачно подчёркивал его довольно приятную наружность и какое-то его по-доброму задумчивое выражение лица. Одежду он старался подбирать так, чтобы хоть где-то да был какой-нибудь маленький серебристый кусочек ткани или рисуночек, содержащий этот же цвет. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы любой понял, что этот парень если не семи, то точно пяти пядей во лбу, потому что об этом в нём кричало буквально всё, начиная с внешнего вида и заканчивая речью.
Фред был на пару лет старше меня, вот-вот должен был закончить последний учебный год и отправиться в какой-нибудь престижный университет, чтобы обеспечить себе блестящее будущее. Несмотря на то что мы уже в течение полугода виделись практически каждый день, у нас ни разу не состоялось ни одного полноценного диалога. Максимум, что между нами проскальзывало - просьба о том, чтобы кто-нибудь из нас подвинулся или убрал свои вещи, освободив тем самым место для другого на лавочке. Скорее всего, Фред даже не знал, как меня зовут, потому что его имя стало мне известно, когда кто-то когда-то окликнул его издалека.
Рассказ начинался с того, что на улице был ничем не примечательный осенний февральский день. Фред, как обычно, сидел на противоположном конце лавочки, на которой, как обычно, расположилась и я, и читал какую-то книгу. Я чаще всего провожу перемены со своим телефоном, переписываясь с друзьями или выискивая какую-нибудь информацию, которая может быть мне интересна или полезна. Но этот день был одним из таких, когда хотелось поднять голову и осмотреться вокруг, понаблюдать за прохожими школьниками, выцепить из них взглядом какие-нибудь штришки, изюминки. Так, мне удалось увидеть рыжего парнишку в футболке с маленьким рисунком в виде сердечка, которую он, по всей видимости, не снимает, даже когда спит, пышноволосую девочку, каждый день одиноко наматывающую круги по этажам школы, и ещё нескольких ребят, облик которых, к сожалению, мне знаком уже слишком хорошо, чтобы останавливаться на них глазами. Но как только я повернула голову чуть влево, моему взору предстала очень интересная картина. Какой-то незнакомый мне парень с огромной сумкой через плечо пытался зайти в школу, но наш охранник, противная пожилая женщина, не позволяла ему этого сделать. До кончиков моих ушей даже доносились отдельные слова из её неистового крика, вопреки четырёхметровому расстоянию между лавочкой и выходом из школы и галдежу, который ребята обычно создают во время перемен. Паренёк, конечно, не угадал день, когда к нам можно попасть просто так. Вот если бы он пришёл завтра, тогда бы на месте охранника сидел флегматичный усатый дядечка, которому вообще фиолетово, кто пересекает школьные границы, даже если бы это был террорист или маньяк. Других охранников у нас в школе нет, поэтому эти двое сменяют друг друга каждый день.
Парень так и ушёл несолоно хлебавши. Всё это время я краем глаза следила за Фредом. Как только его небесно-голубые глаза оторвались от книжки и заметили, что я с интересом смотрю куда-то вдаль, они устремились туда же и затем ни на секунду не отрывали его от незнакомца. Казалось, что за эти пару минут Фред даже ни разу не моргнул. После того, как малец покинул школу, он всё ещё продолжал некоторое время смотреть в сторону выхода. Затем он, наконец, начал слегка потирать руками глаза и часто моргать, словно не мог поверить в то, что только что увидел.
- Ты его знаешь? - поинтересовалась у Фреда я.
- Нет, первый раз вижу, - не сразу отреагировал на мой вопрос Фред.
Его и без того вечно задумчивое выражение лица сделалось ещё более задумчивым. Так он просидел всё оставшееся время перемены. Я знала, что он думал о том же, о чём думала и я. «Кто он такой?», «Что ему нужно?», «Что он таскает в своей огромной сумке?» - эти вопросы мы мысленно задавали сами себе, наивно надеясь неизвестно откуда получить на них ответ.