Глава 11

В зал быстрой, но тяжелой походкой вошла молодая человеческая девушка. Все присутствующие изумленно уставились на нее, но удивление сменилось шоком, когда все заметили её глубоко округлившийся, большой живот. Девушка была беременна.
Она уверенно прошагала через весь зал, игнорируя стражу, подошла вплотную к Деметрию и грубым, бесцеремонным движением оттолкнула стоявшую рядом Эрику в сторону.
- Вот ты где, мерзавец! - закричала она на весь зал, тыча пальцем в грудь опешившего ищейки. - Ты думал, что спрячешься здесь от меня?! Ты даже не интересуешься, как поживает твой собственный ребенок! Как себя чувствую я - мать твоего наследника!
В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Все присутствующие прекрасно знали: вампиры стерильны, их тела мертвы и застыли во времени, они физически не могут иметь детей. Но учитывая недавний прецедент с гибридной дочерью Беллы и Эдварда Калленов, Аро проявил чисто научный интерес.
- Дитя мое, - вкрадчиво спросил Аро, подавшись вперед. - А какой у тебя срок?
- Пять месяцев! - гордо заявила блондинка. - Ровно пять месяцев назад этот подонок бросил меня после нашей последней ночи!
Аро откинулся на спинку трона и залился громким, издевательским хохотом:
- О, глупое человеческое дитя! Видишь ли, по весьма очевидным... репродуктивным причинам наш дорогой Деметрий физически не способен быть отцом. Твой ребенок зачат от кого-то другого из твоего смертного окружения. Стража! Уберите эту сумасшедшую из замка и больше никогда не впускайте её на порог.
Двое гвардейцев мгновенно подхватили рыдающую и кричащую девушку под руки и поволокли к выходу.
Но в этот момент для Эрики мир снова рухнул.
В её голове, словно набат, прозвучали слова Аро: «Деметрий физически не способен быть отцом».
Она - оборотень, живое создание, чья природа создана для продолжения рода, для семьи, для воспитания детей в тепле родного дома. Но её избранный, её вечная пара - застывший во времени мертвец. У неё никогда не будет детей. Никаких пухлых младенцев, никакого продолжения их любви. Она никогда не познает счастья материнства.
Осознание этой жестокой истины ударило по ней с сокрушительной силой. На её лице отразилась такая глубокая, невыносимая обида, что Деметрий, заметив этот взгляд, почувствовал, как его собственная душа умирает. Если бы не Джейн, которая подхватила падающую девушку, то Эрика разбила бы себе голову об мраморный пол.
Ищейка посмотрел на волчицу глазами, полными немой, раздирающей агонии, мысленно посылая ей через связь отчаянный крик:
«Прости меня, моя маленькая волчица... Прости. Из-за меня... из-за того, что я монстр, ты никогда не узнаешь, что такое быть матерью...»
Аро, заметив состояние девушки, непонимающе захлопал ресницами:
- Эрика, дитя мое... Неужели ты не знала об этом базовом законе нашей биологии?
- Аро! - остановил брата Маркус, - С твоей стороны это звучало обыденно, а для Эрики - это звучало грубо и холодно!
Это глупое, бесчувственное замечание стало последней каплей. Эрика горько, безутешно разрыдалась, закрыв лицо руками, подскочила, развернулась и со всех ног бросилась вон из тронного зала.
Джейн, закатила глаза и в сердцах выкрикнула на весь зал:
- Да мать вашу, опять?!
И вампирша привычно бросилась вдогонку за плачущей принцессой.
В покоях Эрики царила атмосфера глубокого уныния. Девушка лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и безутешно ревела, содрогаясь от рыданий. Её любимый мамин плед лежал рядом, но даже он сейчас не мог её согреть.
Джейн сидела на краю постели, мягко поглаживая её по плечу, а подоспевшая мадам Зейн хлопотала рядом, наливая успокоительный травяной чай и тихо нашептывая утешительные слова.
В дверь покоев неистово, умоляюще постучали. Это был Деметрий.
- Эрика! Пожалуйста, впусти меня! - умолял его глухой, надорванный голос из-за двери. - Позволь мне войти!
Мадам Зейн решительно подошла к двери, приоткрыла её на ширину цепочки и строго посмотрела на разбитого, бледного ищейку:
- Уходи, Деметрий. Ей сейчас нужно побыть одной. Твое присутствие сделает только хуже. Уходи.
- Мадам Зейн, дайте мне ее увидеть!
- Деметрий! Возьми себя в руки! Она сейчас обижена и плачет в подушку. Ты понимаешь, что сейчас твои слова для неё будут пустым звуком?!
И дверь безжалостно захлопнулась прямо перед его носом.
Раньше они никогда не задумывались о детях - их закружил вихрь опасности, тайн и внезапной любви. Но теперь этот вопрос встал между ними непреодолимой стеной, и каждый переживал эту трагедию по-своему.
Эрика выплакивала свою несбывшуюся мечту в подушку, чувствуя себя запертой в золотой клетке бессмертия.
А Деметрий медленно шел обратно по коридору. Он вернулся в тронный зал и застыл посреди него, не в силах пошевелиться. В его глазах стояли невидимые, невозможные по природе вампира слезы. Его сердце, когда-то мертвое, теперь кровоточило от осознания того, что его величайшая любовь стала для его маленькой волчицы её самым тяжелым проклятием.

Утро в Вольтерре выдалось на редкость тяжёлым.

Аро, обычно чуткий к малейшим изменениям в замке, но в то же время непреклонный, едва переступив порог своего кабинета, отдал чёткое и не терпящее возражений распоряжение: на время отменить абсолютно все уроки, тренировки и практики для Эрики. Девушке требовалось выдохнуть. То, что произошло накануне, надломило её хрупкий внутренний мир, оставив после себя лишь выжженную пустыню.
В этот момент двери распахнулись, и в залы вернулись Джейн и мадам Зейн. Деметрий, который всё это время словно прирос к мраморному полу в тронном задюле, не выдержал. Его лицо, обычно маска холодного спокойствия элитного следопыта, сейчас исказилось от невыносимой тревоги. Он буквально выдохнул вопрос: как она?
Мадам Зейн вздохнула, поправляя воротник тёмного платья.
- Она спит, мой мальчик, - тихо произвела женщина. - Я дала ей лошадиную дозу успокоительного. Физически она в безопасности, но морально... она раздавлена. Вдребезги.
Атмосфера в зале сгустилась. Между тем неумолимо приближался час, когда Эрику должны были отправить в резервацию, к её семье - согласно ранее утвержденному графику.
Аро задумчиво постучал длинными пальцами по подлокотнику кресла.
- И что мы планируем делать, мои дорогие? - обвел он взглядом присутствующих. - Неужели мы отправим нашу девочку к родителям в таком состоянии? Она же тень самой себя.
- А что ты предлагаешь? - сдавленно ответил брату Кайус, - За две недели мы в любом случае не успеем вытащить её из этого состояния. Может, дом и стая пойдут ей на пользу...
Но другого выхода не было. Законы Вольтури и правила безопасности требовали смены обстановки, а её родной дом в Ла-Пуш оставался единственным местом, где её могли оградить от лишних потрясений замка.

Прошло две недели.

Время в покоях принцессы остановилось. Эрика всё так же не покидала своих комнат, наглухо затворив массивные дубовые двери. Ела она крайне редко - лишь тогда, когда Джейн приходила лично, превращая приём пищи в ультиматум, отказать которому было невозможно. Деметрия девушка по-прежнему категорически отказывалась пускать внутрь. Каждая попытка вампира приблизиться заканчивалась глухой стеной безмолвия.
Ситуация достигла критической точки. Дальше тянуть было нельзя, и Владыки приняли волевое решение: увезти Эрику в Ла-Пуш раньше срока.
Когда Джейн вместе со слугами вошла в покои, чтобы собрать вещи принцессы, Эрика даже не шелохнулась. Она сидела на краешке кровати, обхватив колени руками, со стеклянным, невидящим взглядом. Внутри неё бушевало осознание собственной глубокой депрессии, но в то же время мозг фиксировал суровую реальность: через несколько минут ей придётся выйти за эти стены и встретиться с Деметрием, который должен был отвезти её к родителям.
Она заранее отказалась от каких-либо прощаний, попросив Джейн передать Владыкам её извинения за слабость.
У массивных дверей замка её ждал Деметрий. Он молча взял её дорожный рюкзак. Одним плавным, бережным движением вампир подхватил девушку на руки - так, словно она ничего не весила, - и, не сказав ни слова, сорвался с места, безмолвной тенью умчавшись в сторону Ла-Пуш.
На крыльце дома в резервации их встретила Мэри. Сердце женщины оборвалось, стоило ей завидеть стеклянный, мёртвый взгляд дочери и мрачнее грозовой тучи лицо её избранника.
- Что с ней?! - испуганно выдохнула Мэри, в то время как Деметрий уже аккуратно нёс Эрику внутрь, направляя её в комнату её бабушки.
Когда девушка скрылась из виду, Деметрий коротко, но ёмко рассказал обо всём: о том роковом разговоре, после которого Эрика с ужасом осознала страшную правду - у неё никогда не будет детей.
Мэри ахнула, судорожно прикрыв рот ладонью. В этот же долю секунды её пронзило ледяное осознание собственной ужасной ошибки. Она просто-напросто забыла... забыла предупредить дочь об этой фундаментальной особенности вампирской биологии. А Эрика, насмотревшись на историю Калленов, подсознательно спроецировала её на себя, свято веря, что у них с Деметрием всё сложится точно так же.
Но в уравнении была фатальная переменная. Даже если бы чудом произошло невероятное, и Эрика забеременела... она бы не выжила. Её бы не смогли обратить.
Мэри посмотрела на мрачного, потерянного следопыта и твёрдо пообещала:
- Я сама с ней поговорю. Полноценно, без утаек. Обратно в Вольтерру она вернется с принятием этой реальности, я обещаю.
Деметрий тяжело кивнул, бросил последний тоскливый взгляд на закрытую дверь, резко развернулся и умчался обратно - в Италию, к своим прямым обязанностям в замке.
Мэри тихо, практически бесшумно вошла в комнату дочери и плотно затворила за собой дверь. Начался самый тяжёлый разговор в их жизни.
Мать терпеливо, подбирая каждое слово, объясняла девушке, что ей придётся смириться с этой судьбой.
- Ты смотришь на Калленов, доченька, но ты забываешь главное, - мягко, но настойчиво говорила Мэри, присаживаясь на край кровати. - Белла на момент родов была живым человеком. А ты - оборотень. Твой организм устроен совершенно иначе. Ты бы не пережила эти роды, Эрика. И самое страшное - тебя бы не смогли спасти. Вампирский яд несовместим с нашей кровью. Кровь оборотня в твоём теле просто напросто выжгла бы это яд.
Но Эрика словно онемела. Она не реагировала. Она просто лежала на спине, уставившись в потолок пустыми глазами, глухая к любым доводам разума.
Первые дни слились в бесконечный серый моток. К ней заходили друзья, наведывалась стая, мать приносила её любимую еду, уговаривая сделать хоть пару глотков, но девушка оставалась тотально, пугающе безразличной ко всему миру.
Перелом наступил к концу первой недели.
В комнату без стука вошёл Эмбри. Не говоря ни слова, он тяжело опустился на кровать рядом с дочерью, лёг на спину и тоже уставился в потолок. Долгое время в комнате стояла звенящая тишина.
Внезапно Эрика резко повернулась к нему, в её голосе прорезалась искра давно угасшего злости:
- Ты что... даже ничего мне не скажешь?! Будешь просто лежать?!
Ты совсем очерствел к родной дочери?!
Эмбри медленно скосил на неё глаза и ответил предельно просто:
- А какой в этом толк, принцесса? Ты же всё равно никого не слышишь. Зачем сотрясать воздух?
Я лучше молча полежу и подожду пока ты сама заговоришь. Как видишь, этот план сработал на ура!
Эрика рывком села на кровати, сжав кулаки. Внутри неё наконец-то прорвало плотину накопившейся боли.
- Почему?! - сорвалась она на крик, глядя на отца влажными от слёз глазами. - Почему в моей жизни должно происходить именно это?! За что?!
Эмбри вздохнул, принимая сидячее положение, и посмотрел на неё с отцовской болью в глазах.
- Запечатление - штука дикая, странная и абсолютно нелогичная, Эрика. Никто в этом мире не знает, по каким законам вселенная выбирает пары. Никто не ожидал, что твоим избранным станет вампир.
Он сделал короткую паузу, собираясь с духом, и продолжил глухим голосом:
- И поверь... я сам далеко не в восторге от этого союза. Но знаешь, от чего мне по-настоящему страшно? Не от того, что у вас может родиться полукровка. Мне плевать, хоть если бы мой внук или внучка были гоблином! Меня пугает мысль, что я могу потерять свою дочь. Потому что если бы ты забеременела и умерла при родах... Деметрий не смог бы тебя обратить. Волчья кровь в тебе - это яд для вампирского обращения, она бы выжгла всю надежду. Ты бы ушла насовсем. Навсегда. И все это понимают. Я, мама, владыки, Деметрий. Одна ты выстроила вокруг себя стену. Затёк весь телефон уже бабушке оборвал, постоянно звонит и спрашивает как ты.
Эти слова стали последней каплей. Ярость, обида и накопившееся отчаяние выплеснулись наружу. Эрика схватила тяжелую диванную подушку и со всей силы швырнула её в отца, крича сквозь слёзы:
- Да вы все! Вы все здесь только и думаете о том, как я умру!
Эмбри не растерялся - поймав летящую в него подушку, он запустил её обратно. В следующую секунду в комнате началась настоящая детская бойня подушками: летели перья, звучали резкие выкрики, смешанные со слезами. Это был не просто бой - это был взрыв эмоций, очищающий грозовой ливень после затяжной засухи.
После этой эмоциональной бури Эрика наконец-то окончательно пришла в себя. Пелена спала с её глаз.
Ещё через неделю за ней прибыл Квинтон. Он вошёл в дом с широкой, искренней улыбкой и с порога объявил, что Деметрий сейчас на срочном задании, поэтому в Италию принцесса вернется в сопровождении своего старого друга. Квинтон был неизъяснимо рад видеть, что Эрика снова живая, с горящими глазами и прежним блеском во взгляде.
Эрика тепло попрощалась с матерью, отцом и всей стаей, поблагодарила их за выдержку и вместе с Квинтоном отправилась в обратный путь.
По прилёту в Вольтерру они сразу направились в тронный зал.
На высоких креслах восседали Владыки. Увидев входящую Эрику - здоровую, собранную и внутренне исцелившуюся, - Аро искренне улыбнулся. Мысль о том, что теперь их любимого следопыта ждёт самый лучший на свете сюрприз, грела даже холодное сердце древнего вампира.
Сам Деметрий вернулся в замок лишь на следующий день, завершив тяжёлую миссию в компании Феликса.
Пройдя массивные двери тронного зала, они ожидали увидеть обычную рабочую обстановку, но замерли. На четырёх тронах восседали Владыки... и Эрика, занимающая своё законное место.
Деметрий поднял глаза. Увидев, что его волчица не просто вернулась, а полностью пришла в норму - со здоровым румянцем, сияющими глазами и прежней грацией, - суровый воин расплылся в широчайшей, искренней улыбке, обнажив все белоснежные зубы. Вся тяжесть последних трёх недель испарилась в один миг.
- Ой, Деметрий! - толкнул его в бок Феликс, - Я сейчас ослепну от твоей улыбки!
Эрика, заметив любимого у входа, не стала дожидаться официальных приветствий. В ту же секунду, поддавшись дикому и прекрасному инстинкту, она прямо на глазах у изумлённой стражи перекинулась в огромную, грациозную волчицу. Мощным прыжком преодолев расстояние до Деметрия, она сбила его с ног (впрочем, вампир и не сопротивлялся) и принялась вовсю восторженно облизывать его лицо, выражая всю глубину своей безумной, всепоглощающей любви.