Глава 3.Осколки разбитого зеркала

Глава III. Рассвет над Таунсендом не принёс тепла. Небо просто сменило цвет с угольно-черного на грязно-серый, похожий на воду после мытья полов. Дождь перешёл в унылую, бесконечную изморось.

Нейтан так и не присел до конца смены. Он выкурил полторы пачки «Мальборо», оставляя окурки прямо в жестяной банке из под кока колы, и трижды порвался выйти на улицу, чтобы подобрать ту красную пуговицу. Но каждый раз, когда его рука ложилась на замок входной двери, взгляд упирался в черную стену леса за будкой, и первобытный, липкий страх парализовал ноги. Пуговица так и лежала там, маленькой каплей крови на сером асфальте.

В 06:45 на подьездную дорожку заправки, шурша шинами по лужам, въехал старый синий «Субару Форестер».

Нейтан вздрогнул. Он знал эту машину до последнего скола на бампере. Это был автомобиль Рэйчел.

Дверь машины открылась, и из неё вышла женщина. На ней был безразмерный вязаный свитер, из под которого виднелись домашние фланелевые брюки, и наспех накинутая куртка. Волосы, которые она раньше всегда тщательно укладывала, были небрежны стянуты в пучок на затылке. Рэйчел выглядела так, словно бежала из горящего дома.

Она толкнула дверь заправки. Колокольчик над входом звякнул, нарушив тишину, в которой до этого слышалось тихое гудение холодильника с пивом.

- Нейт, - её голос сорвался, едва она произнесла его имя.

Нейтан застыл за стойкой. Последний раз они виделись в офисе адвоката по разводам четыре месяца назад. Тогда её глаза были полны холодной, выжженной пустоты и глухой обиды на то, что он сломался и ушёл в запой, оставив её один на один с горем. Но сейчас в её глазах горел другой огонь - дикий, животный ужас. Она бледна настолько, что веснушки на переносице казались тёмными пятнами.

- Рэйч? Что ты здесь делаешь? Какого черта ты за рулём в таком состоянии? - он вышел из-за прилавка, инстинктивно протягивая к ней руки, но тут же остановился, вспомнив, что больше не имеет права.

Рэйчел не ответила. Она подошла вплотную, схватила его за рукава фланелевой рубашки тонкими, ледянымм пальцами и сильно затрясла. От неё пахло мятной зубной пастой, сигаретным дымом и тем самым лавандовым мылом. У Нейтана поползли мурашки по спине.

- Нейт, послушай меня. Пожалуйста, просто послушай и не говори, что я сошла с ума, - быстро, захлебываясь словами, зашептала она. - Три часа ночи. Наш домашний телефон в Касл-Роке. Он зазвонил.

Нейтан почувствовал, как воздух вокруг него вдруг стал тяжёлым, как свинец.

- Рэйч... домашний телефон? Но мы же отключили линию ещё в мае, когда выставили дом на продажу.

- Я знаю! - почти вскрикнула она, и из её глаз брызнули слезы. - Я знаю, Нейт! Провода перерезаны на стене гаража, я сама видела, когда грузила коробки! Но он звонил. Этот старый аппарат на стене на кухне. Он дребезжал так, что, клянусь чашки в шкафу тряслись. Я...я сначала испугалась. Думала, воры или подростковая шутка. Но потом я сняла трубку.

Она замолчала, судорожно глотая воздух. Нейтан смотрел на её дрожащие губы и понимал каждое слово ещё до того, как она его произнесла.

- Это была она, Нейт, - прошептала Рэйчел, уткнувшись лбом в его грудь. - Это была Сара. Моя маленькая девочка. Она плакала. Она сказала, что потерялась в лесу за старой заправкой, где папа работает по ночам. Она сказала что ей очень холодно и что дядя «с порванным лицом» не пускает её домой.

Нейтан обнял её. Крепко, до боли в ребрах, впервые за этот долгий, проклятый год. Его собственное сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Логический мир, в котором мёртвые остаются мёртвыми, окончательно рухнул и превратился в прах.

- Она сказала что нибудь ещё? - тихо спросил он, глядя поверх плеча бывшей жены на окно.

- Она сказала.... она сказала что оставила тебе знак. Возле синей будки. Чтобы ты поверил, - Рэйчел подняла голову, вглядываясь в его лицо. - Нейт, что это значит? Какой будки? О чем она говорила?

Нейтан не ответил. Он мягко отстранил Рэйчел, подошёл к стеклянной двери, повернул ключ в замке и толкнул её от себя.

Октябрьский воздух обдал их сыростью. Рэйчел пошла за ним, обхватив себя руками за плечи.

Они подошли к краю асфальтированной площадки. Нейтан остановился в трех шагах от телефонной будки и указал пальцем на землю. Дождь почти смыл грязь вокруг, но маленькая пуговица в виде медвежонка все ещё лежала там, тускло поблескивая в сером свете утра.

Рэйчел издала короткий, задушенный звук и упала на колени прямо в лужу. Её руки потянулись к пуговице.

- Не трогай! - резко крикнул Нейтан,сам не зная почему. В его сознании вспыхнул ночной утробный рев из трубки и предупреждение:«Не говори шерифу... Он ходит рядом».

В ту же секунду старая ольха, раскинувшая ветви над будкой, тяжело вздрогнула, словно от сильного порыва ветра, хотя вокруг стоял полный штиль. С веток сорвался ворох жухлых листьев. А из глубины леса - там, где среди густых зарослей черники и папоротник угадывалась старая, заросшая тропа - донесся отчетливый, сухой треск ломающихся веток. Словно кто-то огромный и тяжёлый сделал шаг по направлению к ним,а затем замер, выжидая в тени деревьев.