Tu es la vie.

Ты помнишь тот самый день?

Солнце озарило всю поляну, нежно касаясь своими лучами всего, что было, даря живительное тепло и мимолетную, но такую желанную, ласку всем вокруг.

Полевые цветочки жадно поглощали всю заботу и внимание, доставленную им в этот день, всё до последней капли. Они наслаждались теплыми, нежными прикосновениями солнца, которое дарило любовь и счастье.

Когда-то и ты мне всё это дарил, а я восторженно впитывала, сияя от неимоверного наслаждения и не веря, что такое счастье существует, и что оно у меня есть.

Это был конец июня, помнишь?

На удивление, стояла удушающая жара почти весь день, и, наконец, к вечеру стало холодеть – охладéлый ветер остужал нéкогда разгоряченную землю и воздух вокруг, создавая утреннюю свежесть, которая нежно "целовала" лица юноши и девы.

Как и ты когда-то – касался своими сухими, прохладными губами моей щеки, которая постоянно покрывалась румянцем оттого, сколько раз ты посмотрел на меня своими прекрасными глазами.

В тот день была самая лучшая ночь, которую я буду помнить вечно, даже если я и не смогу дышать.

Мы лежали посреди цветущего поля на покрывале, которое я стащила из дому, в тайне от мамы. Ты нежно и трепетно обнимал меня за плечи одной рукой, а вторую согнул в локте,  используя как подушку, и опустил на неё свою голову.

Я помню, как ты неторопливо гладил своими ледяными пальцами мою горящую от стеснения щеку, обжигая её холодом и одновременно охлаждая, оставляя после своих прикосновений пунцовые следы на коже.

Помню как перевернулась в твоих теплых объятиях и посмотрела в твои красивые глаза.

— Рози, что-то случилось?

Ты так нежно произнёс это...

Всегда ненавидела своё имя. Розалинда. Создавалось такое ощущение, что мне не семнадцать, а целых тридцать лет.

Имя резало слух, причиняя некий дискомфорт. Слыша его, у меня увядали уши.

Но как только я услышала имя из твоих прекрасных уст, то в моей груди, где-то внутри и глубоко, появилось такое сладкое ощущение, которое приятной истомой разлилось по телу, унося в какую-то невéдомую мне ранее вселенную.

Так мог только ты.

Я смотрела в твои прекрасные глазницы и видела в них ночной небосвод, усыпанный мириадами звёзд, которые сверкали, словно маленькие бриллианты на солнце.

Такие глаза были только у тебя.

Одно твоё прикосновение могло убедить меня сделать всё, что ты попросишь. Это касание ледяных, но таких приятных, тонких пальцев, словно неживых, заставляло пылать кожу и покрываться её мурашками, которые табуном пробегали по моему телу, невольно вынуждая задыхаться от ощущений.

Так умел касаться только ты.

Я говорю тебе про это так. Подло, может, и нечестно. Но по-другому я не смогла – слишком слабая духом.

Я постоянно думала, как тебе про это рассказать, каждый день, час, минуту...
Столько измотанных нервов и бессонных ночей, но в итоге – я пишу.

Пишу, когда уже поздно. Теперь ничего не изменить.
Ведь я уже завяла...
Словно роза.

Я, видимо, трусиха, раз не смогла тебе сказать это.

Я боялась...

Было страшно представить, как в твоих глазах "умрет" звездная ночь, рассыпавшись и превратившись в прах, который вскоре встретил бы теплый ветер, рассеяв его в воздухе.

Моя погибель – Рак.

«Это случилось одним летним утром, когда ты уехал на заработки с отцом в другой город.

Я только заходила на кухню, чтобы что-то приготовить себе на завтрак, как меня сильно стало тошнить. Мельком глянула на красное яблоко, одиноко стоящее по середине кухонного стола, и в горле образовался противный ком, который вскоре не давал нормально дышать.

Вдруг мои глаза будто потеряли свою главную функцию – и всё погрузилось во тьму. Я могла только сумбурно что-то шептать, паникуя, что навсегда потеряла способность видеть. На мой лоб будто что-то давило, словно кто-то нажимал на большой и болючий синяк в той области.

Я помню лишь, как попыталась избавиться от этой боли, встав на ноги и шагнув куда-то влево.

Через несколько секунд моё тело очутилось на полу, зрение начало потихоньку прояснятся, и я уже смогла различать вещи вокруг – чуть позднее я поняла, что потеряла сознание.

Затем я опустила свой взгляд вниз и увидела маленькую багровую лужицу подле себя – потом уже поняла, что это была кровь, которая пошла у меня из носа.»

Он, словно пепел, глубоко и безнадежно въедался в мою кожу, в мои вены, в мою кровь и день за днем расщеплял мой мозг на мелкие атомы.

Каждый рассвет и закат меня грубо обнимал Рак. Он смеялся, как только видел, какую реакцию он вызывает у меня, при упоминании его существовании.

С каждым днём он всё чаще и чаще приходил ко мне, а потом, спустя определенный промежуток времени, который тоже постепенно увеличивался, получив всё, что нужно, уходил.

Рак жил от встречи до встречи со мной, всё самозабвенно мечтая поскорее увидеть новую увядшую розу в своем "саду угасших цветов".

Я не говорила, ибо боялась убить в тебе то, благодаря чему я и жила.

Я дышала лишь потому, что ты давал мне эту жизнь.

Ты вдыхал её в меня...

Извини, что теперь не настолько близко с тобой нахожусь, но я рядом.

Я ведь обещала тебе быть рядом и, как ты знаешь, всегда держу своё слово.

Люблю тебя, Марсú.

Навечно твоя Рози.»

Розалинда после своей смерти оставила эту записку, которую вскоре и прочитал Марсúль.

К письму прилагался браслет, которым дорожила девушка на протяжении всего времени и после смерти отдала своему любимому, как вечную память о себе.