pain

«Шипы врастают в кожу, пробивают легкие. Больно. Снова». 

Он обещал быть рядом тогда, когда рядом не будет никого. Где же он? 

10:41 
Я просыпаюсь от того, что запуталась в простынях. Чувствую жажду и головную боль. Внутри все переворачивается, когда  вспоминаю события, произошедшие на прошлой неделе. Делаю глубокий вдох. Можно мне задохнуться?

Дверь в комнату открывается,  я слышу тихий плач. О Боже, когда она прекратит это делать? Неуверенно встаю, тянусь к шкафу с одеждой. Моя комната кажется такой маленькой, когда в ней столько солнечных лучей. Невероятно маленькой, словно спичечный коробок. Как я вообще здесь живу? Натягиваю старые джинсы и футболку. На улице, кажется, жарко. Выглядываю в открытое окно. Счастливые люди проходят прямо под моим домом. Они улыбаются и даже смеются. Какова вероятность того, что они не придут домой, не откроют кран в ванной, не достанут лезвия и не вскроют вены? Люди привыкли притворяться. Умирать внутри, смеяться и казаться счастливыми снаружи. 

Она тоже так делала. Она тоже улыбалась. 

Открываю дверь, прежде чем натянуть улыбку. Бессмысленно. Но они говорят, это помогает. 

- Доброе утро, - ух ты, я звучу так, словно и впрямь рада новому дню, - давно проснулась? 

- Нет, минут десять назад, - её голос звучит сухо, но почти уверенно.

Она смотрит на меня так грустно и жалостливо. Ненавижу жалость. Это не меня должны жалеть, а её. Я здесь, жива. Это она под землей. Там, где уже никто ничего не услышит. 

- Вероятно, выспалась? – достаю банку с кофе и печенье, - не успела позавтракать? 

- Нет, я не голодна. Потом поем.

Она врёт. Слишком много врет. 

- Отлично, тогда мне больше достанется, - улыбаюсь. Интересно, как это выглядит со стороны? Можно ли подумать, что у нас все хорошо? 

Она бы так подумала?

13:44
Я иду по улице, слушая музыку и рассматривая носки своих кед. Это самые яркие из всех, что у меня есть. Я надеваю их лишь в особых случаях. Можно ли считать сегодня особенным? Скорее всего. Эшли попросила меня это сделать вместо неё. Будет ли мне тяжело? Буду ли я плакать? Внутри все переворачивается. Я – не уверенна, они – точно. Почему они плачут? Неужели они не понимают, что она сама сделала этот выбор. Сама упала в пропасть. Они думают, мне тяжело.  А я понимаю, что ей стало легче. Звездой на небосводе гораздо легче быть, чем жить здесь, среди людей.

Вот только иногда, по ночам, когда я просыпаюсь в поту, мне хочется невыносимо кричать. Кричать так сильно, что бы пробить грудную клетку, пока не лопнет горло. Восстанавливаю дыхание и с болью осознаю. Что было бы, если бы я тогда не ушла от нее, если бы тогда не разозлилась на нее? Осталась бы она живой? 

Да. Да. И снова да.

Я ушла тогда, когда нужна была ей больше всех. Не меня нужно жалеть, а её. Это не меня бросили, когда я стояла над пропастью, это ей разрешили упасть. 

15:33
Я захожу в кафе, что бы перекусить. Заказываю колу и салат. Мне кажется, я услышала где-то вдали ее смех. Да, Тесла худеет. У Теслы просто толстые ножки и животик. А еще у нее умерла лучшая подруга. Вот такая Тесла неудачница. 

Вокруг слишком много людей. Каждый несет пищу за маленький, цвета старого дуба, столик. Кто-то ест в одиночестве, угрюмо поглядывая через окно, кто-то смеется, разговаривая по телефону, кто-то вместе с друзьями кричит на всё помещение, веселясь. Каждый думает о чем-то своем. Но живы ли они внутри ровно также, как живы снаружи? Нет ли у кого-то внутри пепла? Так глупо. Так страшно. 

Я так и не найду ответов на свои вопросы.

16:26
Выхожу из кафе и чувствую, как по коже бьет холодный поток воздуха. Небо затянуло темными тучами, и не было видно ни маленького солнечного лучика. Куда делось лето? На улице всего четвертое июля, а такое ощущение, что наступила непроглядная осень. В душе. В душе непроглядная осень.

Решаюсь пройти пешком, мне нужен свежий воздух. Иначе там я просто задохнусь. Иду не спеша, мягко касаясь земли подошвой обуви. Все кажется таким нереальным. Будто это сон, выдуманная история, сюжет для фильма, но никак не реальность. Осматриваюсь. Дома выглядят такими большими по сравнению со мной. Найдется ли там хотя бы один человек, который сделает с собой тоже, что и она. Будут ли его оплакивать также как ее? ... 

17:44
Подхожу к дверям их дома. Сквозь открытое окно вижу мистера и миссис Бейкер. Они прощаются с седоволосой женщиной в черном платке. Говорили ли они о Синди? Думаю, только и говорили, что о ней. О ней сейчас говорит весь мир. Мой мир.

Неуверенно стучу в дверь. Проверяю в кармане джинсов письмо. Все на месте. Отлично. 

- Тесла? Проходи, детка, - миссис Бейкер пытается выдавить из себя улыбку, но я вижу ее дрожащие руки и иссохшие губы. Впервые за все время злюсь на подругу. Неужели она не думала о них? 

Гостиная выглядит опрятно и аккуратно. Ни одной грязной чашки, грязного белья. В лучших традициях ее семьи. Прохожу, сажусь напротив мистера Бейкер. Я замечаю его полные печали глаза и невольно опускаю свои. Она не думала о них. Она не думала о нас.

- Меня прислала Эшли.  Я думаю, вы должны знать, - голос дрогнул. Я не смогу сказать это. Я слаба, - почему она так поступила. В тот день мы .... Мы повздорили  из-за глупости, и я ушла, накричав на нее, даже захлопнула дверь. До этого она призналась мне, что дала себе второй шанс на жизнь. Она разрешила себе жить после того, как ее изнасиловали. Она...была счастлива? Синди съела два куска торта, наплевав на все диеты, - Боже, зачем им это? – надела свитер, который я ей подарила на Новый год. Она тогда сказала, что в нем и умирать не стыдно, - я пытаюсь сделать вдох, но ком в горле мешает мне. Я сейчас заплачу, - набрала ванну. Достала коробочку с лезвиями и просто сделала это. 

Я слышу тихие всхлипывания миссис Бейкер. За что им это? 

- Она оставила письмо. Предсмертную записку. Я оставлю ее здесь, хорошо? – Я встаю. Глотаю слезы и подхожу к мистеру Бейкер, - отпустите ее. Она сама сделала это. Не вините себя. Прошу Вас... - мы обнимаемся, и я вытираю еще одну слезу. Я обещала не плакать. 

Я знаю, я должна остаться. Но я не могу. Меня не хватит. Я ухожу, бросив неуверенную улыбку и получив ее в ответ.

«Здравствуйте, дорогие мои. 

Отвечу сразу на немой вопрос.

Я сделала это потому, что я больше не могу так жить. Жить, когда ты противна сама себе. Жить, когда каждый новый день, словно самая тяжелая мука. Я люблю вас. Так сильно, что вы и представить не можете. Я думаю об этом уже год. С меня хватит. 

Тесла, прошу тебя, не злись. Живи дальше и будь счастлива. 

Мама и папа... простите меня. Я люблю вас. 

Мое последнее лето выдалось самым тяжелым. Все воспоминания рождаются у меня в голове каждую ночь. Это убивает меня. Я ненавижу свою жизнь. 

Но я умираю в свой день рождения, что может быть лучше? 

Последнее лето моей жизни. Звучит более чем романтично. Эшли, напишешь об этом книгу, сестренка? Я люблю тебя.  

Прощайте.

                                                                                                                                                                       Навеки ваша,

                                                                                                                                                                                   Синди».

20:53
Я захожу в квартиру. Вижу на диване Эшли. Она опять плачет. Сколько можно? 

- Тебе стоит перестать делать это, - говорю я и сажусь рядом, - она сама убила себя. Ты не виновата. 

В ответ лишь пару всхлипываний. 

- Это было глупое стечение обстоятельств. Никто не виноват. Может, ей правда будет лучше на небе? – я говорю тихо, слегка обнимая за плечи девушку. Она прижимается ко мне, и я точно знаю, что она все еще плачет, - перестань, все будет хорошо. Боль пройдет. 

Проходит время и она засыпает. У нее все будет хорошо. У нас у всех все будет хорошо.