Глава 7

Нам нельзя было останавливаться в гостиницах и в принципе долго задерживаться на одном месте и много взаимодействовать с людьми, потому мы часто ночевали прямо в машине, останавливаясь на самых безлюдных участках дороги. Та ночь была именно такой.

Мы кое-как устроились вдвоем на заднем сидении, укутавшись в недавно купленный плед, и тогда Алекс решил залезть мне в голову.

— То есть ты хочешь сказать, что она тебе снилась?

Я поежилась и неохотно ответила:

— Да. И не раз.

— Бред... — протянул Алекс. — А может, ты все-таки их дочь, и они просто перепутали родимое пятно?

До сего момента я не допускала такой возможности, однако тот факт, что я практически не помнила своего раннего детства и очень смутно помнила лицо своей матери, которая погибла семь лет назад, заставлял задуматься.

— А когда их дочь пропала?

— Около года назад. В возрасте четырнадцати лет.

— Нет, тогда это никак не могу быть я, — ответила я, вздохнув.

— А ты точно меня не обманываешь? Может, боишься, что я верну тебя родителям?

Он вдруг приблизил свое лицо к моему так близко, что я ощутила тепло его дыхания. Алекс заглядывал ко мне в глаза так же, как в комнате напротив фиолетового окна, и как в день побега, ожидая увидеть там отблески лжи. Но, как и тогда, ничего не увидел.

— Я вам не вру, — сказала я, не отводя взгляда.

Он отодвинулся от меня и откинул голову на сидение.

— Но ведь это должно что-то значить... Погоди, ты случайно не о тех снах, которые ты мне рассказывала? Там, где девочка с изуродованным лицом.

Я кивнула.

— Ну и с чего ты взяла, что это она?

— Я... Просто знаю. У нее взгляд такой же.

Я никогда бы не смогла этого объяснить, ведь никакой очевидной связи между девочкой с фотографии и девочкой из моих снов не было. Но я была уверена в том, что это она, так же сильно, как в том, что вода мокрая, а птицы умеют летать.

— Это полнейший бред, Бетси. Это... Как вообще возможно? И что означает? И какого черта вы так похожи? Может, вы близнецы?

Он нервно дергал плед, в конце концов стянув его с меня полностью. Я неуверенно придвинулась ближе к нему, чтоб согреться.

— Я не знаю, была ли у меня сестра-близнец... Я даже не помню толком свою маму. Возможно, я могла бы узнать больше о себе, если б мы могли вернуться в мой город...

— Нет, — резко перебил меня Алекс, — это исключено. Нам придется для этого вернуться назад, а там нас уже поджидают. Мы не можем не то, что возвращаться, мы не можем даже оборачиваться. Ты меня поняла?

— Да.

Я вдруг почувствовала какой-то невероятный упадок сил и придвинулась еще ближе, положив ему на плечо свою голову. Сердце забилось быстрее, а где-то в животе закололо, и я вся напряглась, ожидая его реакции. Алекс лишь накрыл меня пледом и сказал:

— Вот что. Все это крайне странно и непонятно, но пока мы не можем ничего предпринять. Я совершенно в это не верю, но если ты так убеждена, что тебе снится пропавшая девочка, то, может, между вами есть какая-то связь. Возможно, вы даже близнецы. Но это все не имеет уже никакого значения, потому что у нас в любом случае нет других вариантов, кроме как бежать.

Он сделал паузу и добавил чуть тише:

— Если тебе будут сниться новые сны, сразу же рассказывай их мне.

Я слышала в его голосе что-то, доселе мне неведомое. Что-то, чего на моей памяти никто никогда не проявлял ко мне, и это поднимало бурю в моей душе.

— Вы переживаете за меня? — спросила я, прижимаясь к нему еще крепче.

Спи и не задавай глупых вопросов, — ответил он, слегка усмехнувшись.

***

Мы сидели на каком-то пригорке, когда она сказала мне, что на ее месте должна была быть я. Я тогда спросила: «А на месте Микки Алекс?», и она странно покосилась на меня.

— Отчего же? Он не бежит от своей судьбы, как ты.

После этого я разлепила глаза, щурясь на солнце. Алекс был уже за рулем, а за окном виднелись покосившееся дома едва живой деревни. Я перегнулась к нему через сидение и попросила воды.

— Снова снилась, — проговорила я пересохшими губами. — Сказала, что вы не бежите от своей судьбы.

— Вот тут уж она не права, — отозвался Алекс. — И все?

— Еще сказала, что я должна была быть на ее месте.

Я немного задумалась и спросила:

— А как ее звали?

— Думаю, что несложно догадаться, — ответил Алекс, выруливая прочь из деревни. — Так же, как и тебя.

Честно говоря, я думала, что эта информация ошеломит меня, по оказалось, что именно такого ответа я и ожидала. Почему-то это выглядело естественным. Этот жуткий эфемерный образ уже не отталкивал и не пугал меня, как прежде, а скорее привлекал. Тайной, которую хотелось разгадать. Я чувствовала себя одновременно избранной и несчастной, особенной и обреченной. Это сложно описать.

— Я попробую в следующий раз назвать ее по имени, — сказала я и перелезла на переднее сидение.

— Собираешься общаться со своим же сновидением?

— А почему нет? — ответила я так, будто мы говорили о чем-то совершенно обычном.

Алекс включил музыку с кассет покойного Микки, и я представила, что мы едем вместе в дорожное приключение и скоро будем на золотом морском берегу. Когда я закрывала глаза, передо мной мелькали блики воды и солнца, а когда открывала, мимо пролетали пустыри. Спустя пару часов мы заехали в довольно большой по виду город. Алекс сказал, что мы идем покупать линзы.

— Какой цвет вам нравится?

—Зеленый, — ответила я милой продавщице. А уже на улице зачем-то сказала Алексу:

— Они подходят к браслету.

Подарок Алекса так и красовался у меня на руке, оставаясь напоминанием о том дне и уточках. Я задумалась, глядя на него, и сначала не услышала слов Алекса.

— Мы же так и не отпраздновали твой день рождения...

— А, что? Мой день рождения?

— Ну да. Сколько тебе исполнилось-то?

— Семнадцать, — протянула я, крайне удивленная тем, что он вообще вспомнил об этом, потому как даже я сама забыла.

— Так это же почти восемнадцать. Обязательно надо отпраздновать.

Я улыбнулась и покраснела, а потом вдруг Алекс резко дернул меня, увлекая с дороги во дворы. Подняв взгляд, я буквально увидела в его глазах слово «тихо». Мы застыли, укрывшись за выступом дома, и краем глаза я увидела группку черных людей, которые слишком сильно напомнили мне Микки. Сердце упало вниз.

— Держи на всякий случай, — прошептал где-то у меня над ухом Алекс и сунул мне в руку что-то твердое и холодное. Я знала, что это. Я помнила это холодное прикосновение.

— Стреляй только в крайнем случае.

Мы просидели там еще неопределенное количество времени, пока Алекс не убедился, что они скрылись.

— Быстро бежим к машине. Если они ее узнают, это будет катастрофа, — сбивчиво сказал он и крепко схватил меня за руку, увлекая за собой.

От сумасшедшего бега я задыхалась, пару раз даже споткнулась и разбила себе все колени. Пистолет я кое-как засунула во внутренний карман куртки и все время боялась, что он выпадет. Но еще больше я боялась погони, или того, что мы не успеем и они найдут машину раньше. И хоть мы бежали до нее всего-то пару минут, для меня это растянулось на вечность.

— Успели, — выдохнул Алекс. — Заскакивай. Валим отсюда.

Я послушалась, и он ударил по газу. Шумно дыша, я нащупывала пистолет в кармане куртки, и когда убедилась, что он на месте, немного успокоилась.

— Держите.

Я решила, что это орудие убийства стоит вернуть, но Алекс протянул его обратно.

— Оставь себе. Еще может пригодиться.

Неуверенно положив пистолет назад в карман, я взглянула на Алекса исподлобья.

— Не боитесь, что я вас убью? Вы ведь меня похитили.

Он рассмеялся.

— Скорее это я тебя убью. Ну, или они.

Да, пожалуй, — согласилась я, разворачивая пакет с дешевым фастфудом, который мы успели купить, — моя жизнь мне не принадлежит.

И поймала себя на мысли, что меня это больше не тяготит. Будто бы тогда я все же умерла, будто бы я умирала уже много раз, и жизнь моя является лишь одной из множества вероятностей, складывающихся в единый момент. Я была на пике эйфории. Открыв окно, я высунулась навстречу наступающей весне.

***

С зелеными глазами я выглядела странно, непривычно, но мне нравилось. Из зеркала на меня будто бы смотрел кто-то другой. Вставлять линзы было слегка неприятно, но я довольно быстро свыклась с ними. Мне казалось, что мы оторвались, и даже Алекс немного расслабился. Вот уже четыре дня мы не замечали за собой никакой погони, и это утро сулило покой.

— Ты долго копаешься, — бросил мне Алекс, когда я вышла из крохотной ванной. Мы остановились в каких-то комнатах на окраине курортного городка, и здесь были очень милые ванные комнаты и летние кухни. Насколько я поняла, нашим пунктом назначения должен был стать родной город Алекса, правда он не сильно посвятил меня в свои планы насчет того, что мы там будем делать.

— Нравится этот пляж? — задумчиво спросил Алекс, когда я подошла к машине, таща свои немногочисленные вещи.

— Нравится.

Это был абсолютно искренний ответ. Я никогда раньше не видела моря, и эта огромная синяя гладь, которая вздымалась и разбивалась белыми брызгами о прибрежные камни, стала для меня настоящим откровением. Наблюдая за этим вечным движением, я будто находила умиротворение.

— Ну давай тогда задержимся, — улыбнулся Алекс. — Поехали только купим кое-чего.

Через полчаса я сидела на холодном песке, держа в руках небольшой торт со свечками в виде цифры «17». Я знала, что надо загадать желание и задуть их, но в голову ничего не шло, и потому я лишь смотрела то на свечи, то на Алекса, и наконец пробормотала:

— Спасибо большое...

— Загадывай желание.

Я загадала, чтобы мы всегда были вместе. Правда, ветер задул свечи раньше меня.

— Расскажи чего-нибудь о себе, — сказал Алекс, жуя торт, — я же должен знать, кого назвал своей сестрой.

— Но я ведь никакая не сестра, — ответила я в тон ему. — Нечего особо рассказывать. В моем существовании не было какого-то смысла.

— Как и в существовании каждого из нас.

— Разве?

— Конечно. Возьми хоть меня — никакого смысла во мне нет. Мы живем не для чего-то, а вопреки чему-то. Это я давно понял. А чем увлекаешься?

— Я любила химию в школе. И читать исторические романы.

— А чего именно исторические?

— Это единственные книги, которые от мамы остались. Она, видимо, только их и читала. Ну, раньше я еще брала книги из школьной библиотеки, но забывала вернуть, и мне перестали их давать.

Эти воспоминания почему-то вызвали грусть, хотя я никогда до этого не скучала по дому. Наверное, на меня так действовала морская романтика.

— Ты что-то помнишь о своей маме? — вырвал меня из задумчивости Алекс.

Я лишь покачала головой.

— Ровным счетом ничего. Вообще-то, у меня проблемы с памятью. Я все забываю и...

— Ты была несчастна там? — вдруг перебил он меня. Вопрос этот ввел меня в замешательство, и я неуверенно ответила:

— Думаю, что да. Ничего хорошего там не было. И знаете, я благодарна вам, что вы меня похитили.

От осознания абсурдности этих слов и неловкости я аж покраснела, щеки, по моим ощущениям, просто горели. Не знаю, что меня заставило тогда сказать это, но оправданием моей глупости служит переполнявшее меня чувство любви и преданности.

— Просто невероятно, — рассмеялся Алекс. — Ты благодаришь меня за то, что я тебя похитил и избивал. Я впервые такое вижу. Откуда в тебе это?

— Не знаю, — пожала я плечами, и вдруг добавила, — но ведь и у вас есть странности. Зачем вы спасли меня?

— Потому что я не смог тебя убить. Твои глаза потом бы преследовали меня всю жизнь, и я бы сошел с ума от их упрека, — ответил он совершенно непринужденно.

— И что же мы будем делать дальше?

— Я сейчас снова введу лимит на вопросы, — пригрозил Алекс, и я замахала руками:

— Ладно, ладно, больше не буду такое спрашивать.

— И все-таки, я ведь делал тебе больно, — сказал он спустя пару минут молчания.

— Я не злюсь на вас, — ответила я. Он вдруг дотронулся пальцем до моей еще не до конца зажившей скулы и слегка провел по ней.

— Ты воплощение моих грехов, — подытожил Алекс и убрал руку. От этого прикосновения румянец на моем лице стал, наверное, еще ярче.

Я хотела бы продолжить разговор, но он вдруг стал каким-то отстраненным, ну, или мне так показалось, потому я просто упала на песок.

Всегда хотела поспать на песке.

Не знаю, зачем я сказала это. Мне никогда в жизни раньше не приходило в голову желание поспать на песке. Он молча улегся рядом.