2 Глава

Эмили Росси✨

Глава 2 Любовь?

В тот вечер мама не обратила на мои слова особого внимания. Она лишь улыбнулась и выслушала меня. Наверное, у неё были свои проблемы, поэтому она не стала придавать моему рассказу большого значения.

— Доченька, в мире много таких людей, — просто ответила она.

Возможно, мама не хотела меня расстраивать. А может, считала, что в этом нет ничего особенного.

В тот день мне было не по себе. Я легла спать раньше обычного, но долго не могла уснуть, снова и снова прокручивая в голове произошедшее.

Я впервые задумалась о том, что иностранцы вовсе не такие глупые, какими я их считала. Мне стало стыдно за своё поведение, за насмешки и за то, как легко я позволяла себе унижать других людей.

Утром мама разбудила меня, и я снова рассказала ей о своих переживаниях.

— Доченька, просто извинись перед ним, — посоветовала она.

Но тогда у меня не было возможности попросить у Давида прощения. Я долго думала об этом, но так и не решилась. Если честно, где-то глубоко внутри мне даже не очень хотелось извиняться.

А потом я просто забыла об этом.

Прошло некоторое время. Началась сессия, а после неё наступили каникулы.

Когда мы снова вернулись к учёбе, я заметила, что Давид несколько дней подряд опаздывает на занятия. Но, когда он наконец появился, вёл себя как обычно: молчал, спокойно занимался своими делами и почти ни с кем не разговаривал.

На следующий день он принёс в университет свежую вишню.

Он подходил к девушкам и предлагал им угоститься. Если одна отказывалась, он переходил к другой.

До меня никто не взял ни одной вишни.

Я наблюдала за ним и вдруг вспомнила мамины слова об извинениях.

Может быть, это мой шанс?

Когда Давид подошёл ко мне и протянул вишню, я взяла её и съела.

Я хотела, чтобы он понял мой поступок именно так — будто я наконец попросила у него прощения.

Но тогда я ещё не знала, что эта маленькая вишня станет началом моих долгих мучений.

⸻

Прошла неделя.

Хотя, если честно, я уже не помню, сколько именно времени прошло с того дня. Всё постепенно менялось, и я сама не замечала, как мои мысли всё чаще возвращались к Давиду.

На занятиях он постоянно наблюдал за мной, словно телохранитель, следящий за каждым моим движением.

Сначала меня это почти не волновало. Но с каждым днём я всё больше замечала его взгляды.

И постепенно менялась сама.

Я начала вести себя осторожнее, следить за своими словами и поступками. Мне хотелось выглядеть лучше, казаться воспитаннее и сдержаннее. Наверное, всё потому, что я знала: Давид наблюдает за мной.

Перемены заметили даже мама и мои подруги.

Однажды они сказали, что я стала другой.

— В какую сторону я изменилась? — спросила я.

— В хорошую! — ответили они.

И я радовалась.

Не знаю, почему мнение окружающих стало для меня таким важным. Возможно, впервые в жизни мне действительно хотелось стать лучше не ради похвалы родителей или одобрения учителей.

Мне хотелось, чтобы один человек увидел во мне что-то хорошее.

Давид тоже изменился. По крайней мере, мне так казалось.

Я думала о нём всё чаще и чаще. Даже возвращаясь домой после занятий, продолжала вспоминать каждый его шаг, каждое движение и каждый взгляд.

В конце концов я рассказала подругам, что Давид постоянно наблюдает за мной.

Они переглянулись и почти одновременно заявили:

— Эмили, да он в тебя влюблён!

Я не стала спорить. Наоборот, мне хотелось верить их словам.

Возможно, это действительно была любовь.

Тогда я ещё не понимала, насколько непредсказуемым может быть это чувство.

Давид по-прежнему оставался молчаливым. Но теперь он словно специально выбирал место так, чтобы мы сидели друг напротив друга.

Он почти не записывал лекции, не обращал внимания на преподавателя и, казалось, занимался только одним — наблюдал за мной.

Сначала я не придавала этому значения. Но постепенно мне начало казаться, будто вся аудитория замечает происходящее между нами.

От этой мысли мне становилось неловко.

Дома я скучала по Давиду, а в конце занятий злилась на него.

Он молчал!

Почему он просто не мог подойти и заговорить со мной?

Почему заставлял меня постоянно гадать, о чём думает?

И однажды мне пришла в голову идея: я сама заставлю его заговорить.

⸻

Прозвенел звонок. Студенты начали выходить из аудитории на обед, кто-то отправился в столовую, кто-то пошёл гулять, а кто-то просто разошёлся по своим делам.

Мне не особенно хотелось выходить на улицу, но оставаться внутри тоже не хотелось.

Я вышла в коридор и бесцельно бродила по университету.

И вдруг увидела его.

Давид стоял неподалёку.

Наши взгляды встретились, и в ту же секунду я почувствовала что-то странное. На мгновение мне показалось, будто я потеряла сознание и весь мир вокруг перестал существовать.

Давид заметил меня посреди лестницы и направился ко мне.

— Ты меня искала? — спросил он.

Я растерялась, но постаралась этого не показать.

— Зачем мне тебя искать? Нельзя просто гулять?

Он посмотрел на меня и ответил:

— Ладно. Если не искала, будешь искать потом!

Сказав это, он развернулся и ушёл.

А я осталась стоять на месте, совершенно не понимая, что только что произошло.

Внутри всё сжалось. Я злилась на него, на его странные слова и на то, что он снова оставил меня без ответа.

Почему я должна была его искать?

Кто он вообще такой, чтобы говорить мне подобное?

Я пообещала себе, что больше никогда не стану о нём думать и обязательно возненавижу его.

Но, как ни старалась, выбросить Давида из головы не получалось.

Я злилась на него, но одновременно хотела снова увидеть его и спросить, что он имел в виду.

Эти мысли не давали мне покоя.

⸻

Дни пролетали незаметно. Мы заканчивали практические занятия, и многие студенты оставались в учебном зале, чтобы подготовиться к экзаменам.

Однажды я тоже решила задержаться там на час или два.

По дороге у меня возникло странное предчувствие. Я не могла объяснить, что именно чувствую, но почему-то шла туда с необычным волнением.

Когда я вошла в зал, то сразу заметила Давида.

Он сидел в самом конце помещения.

Я прошла мимо остальных студентов и села в последнем ряду.

В учебном зале было тихо. Слышался лишь шелест страниц и негромкий стук клавиш ноутбуков.

Я достала тетрадь, пытаясь сосредоточиться на подготовке к экзаменам, когда заметила, что кто-то остановился рядом со мной.

Я подняла голову.

Давид.

— Ты меня искала? — спросил он с едва заметной улыбкой.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Почему я должна тебя искать?

Он слегка наклонил голову, словно обдумывал мой ответ.

— Потому что вишня, которую ты съела, была приворожена.

Несколько секунд я молча смотрела на него.

А потом рассмеялась.

Сначала тихо, но уже через мгновение мой смех разнёсся по всему учебному залу. Несколько студентов обернулись. Кто-то оторвался от ноутбука, кто-то даже снял наушники.

Я не могла остановиться.

— Ты вообще слышишь, что говоришь? — наконец произнесла я, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Я, типа, должна влюбиться в тебя после этого?

Давид не засмеялся вместе со мной.

Он продолжал смотреть на меня с той же спокойной, почти серьёзной улыбкой.

Вокруг нас всё ещё переглядывались люди, но, казалось, его это совершенно не волновало.

Он немного наклонился ко мне и тихо ответил:

— Именно так, милая.

Я перестала улыбаться.

Всего два слова.

Он произнёс их так уверенно, словно уже знал ответ на вопрос, который я сама себе ещё даже не задала.

Давид выпрямился, развернулся и спокойно направился к своему месту.

А я осталась сидеть, глядя ему вслед.

Я хотела снова рассмеяться. Хотела решить, что он просто сумасшедший и что его слова ничего не значат.

Но почему-то не смогла.

И больше всего меня раздражало не то, что он сказал.

А то, что мне захотелось узнать, почему он был так уверен в себе.

Я больше не могла сосредоточиться на занятиях. Мне хотелось немедленно уйти оттуда, поэтому я собрала вещи и отправилась домой.

Первым делом я спросила маму, что Давид мог иметь в виду.

Но даже она не смогла толком объяснить мне его слова.

Я не знала, чему верить.

Но слова Давида почему-то застряли у меня в голове.

И вскоре я поняла, что самое страшное начнётся не в университете.

Оно начнётся во сне.

⸻

Закончились экзамены, и наступили летние каникулы.

Родители решили отправить меня в деревню к бабушке. Они надеялись, что я отдохну от городской суеты и наберусь сил перед новым учебным годом.

Первые два дня я спала спокойно.

Но потом всё изменилось.

В моих снах начал появляться Давид.

Каждую ночь происходило одно и то же: он звал меня на помощь, протягивал ко мне руку, а я почему-то не могла ему помочь.

То он тонул в воде, то оказывался среди огня.

Я видела, как он страдает, слышала его голос и каждый раз просыпалась с тяжестью на сердце.

Я не понимала, почему мне снится именно он.

Почему я должна спасать его?

Почему во сне я не могу протянуть ему руку?

И почему каждый раз, когда я видела его таким, мне хотелось плакать?

Вскоре я начала просыпаться с пересохшим горлом и головной болью. Каждую ночь я молилась, чтобы больше никогда не видеть Давида во сне.

Но сны продолжались.

И тогда я стала просить Всевышнего хотя бы об одном: чтобы мне вообще перестали сниться сны.

Бабушка сильно переживала за меня. Она видела, как я меняюсь, как становлюсь всё тише и замкнутее, но не понимала, что со мной происходит.

В конце нашей улицы жила бабушкина подруга. У неё тоже была внучка — Дая, которая была младше меня на два года.

Мы познакомились и вскоре начали вместе гулять. Дая показывала мне деревню, рассказывала о местных жителях, водила меня по знакомым ей местам.

Благодаря ей я хотя бы ненадолго отвлекалась от своих мыслей.

Но долго хранить всё в себе я не смогла.

Однажды я рассказала Дае о Давиде. Рассказала о том, как он постоянно наблюдал за мной, как угостил меня вишней и что сказал после этого.

А потом призналась, что он приходит ко мне каждую ночь во сне.

Дая выслушала меня, но, как и я, не понимала, что всё это может означать.

Она не знала, что посоветовать, и я не могла её винить.

Как она могла помочь мне разобраться в том, чего не понимала даже я сама?

Так и продолжались мои мучения в деревне.

В конце концов бабушка не выдержала и попросила родителей забрать меня. Она считала, что мне здесь плохо и что возвращение в город пойдёт мне на пользу.

И я вернулась.

⸻

В городе я встретилась со своими подругами-одногруппницами.

Они обрадовались, увидев меня, и сразу начали расспрашивать, как прошли каникулы, всё ли у меня хорошо и не влюбилась ли я случайно в кого-нибудь.

Я слушала их вопросы и не знала, что ответить.

А потом вдруг заплакала.

Прямо перед ними.

Я не смогла сдержать слёз, как ни старалась.

Подруги растерялись. Они явно не ожидали увидеть меня в таком состоянии и сразу бросились успокаивать меня, обнимать, спрашивать, что случилось.

— Эмили, кто тебя обидел?

— Что произошло?

— Кто заставил тебя плакать?

Они задавали один вопрос за другим, но я не могла произнести ни слова.

Как я могла рассказать им, что причиной моих страданий стал Давид?

Тот самый иностранец, который приехал издалека.

Мне было стыдно говорить о нём. Стыдно признаться, что я постоянно думаю о человеке, над которым сама когда-то насмехалась.

Я не знала, как объяснить им свои чувства и как вообще рассказать о том, что происходило со мной последние недели.

Поэтому я придумала какую-то причину, чтобы успокоить подруг, и сказала, что плохо себя чувствую.

После этого я отправилась домой.

Там меня ждала мама.

Увидев мои покрасневшие глаза, она сразу встревожилась.

— Почему ты плакала, доченька?

Я не хотела ничего объяснять.

— Я просто плохо себя чувствую, — ответила я и ушла в свою комнату.

С того дня я неделями лежала у себя, не в силах перестать думать о Давиде.

Я скучала по нему. Мне хотелось увидеть его, услышать его голос, узнать, как он живёт и что делает.

В какой-то момент я даже задумалась о том, чтобы узнать его адрес через университет.

Но зачем?

Зачем мне искать его?

Зачем унижаться и бегать за человеком, который сам ничего мне не объяснил?

Я снова и снова задавала себе эти вопросы, пытаясь убедить себя, что должна остановиться.

Но внутри меня словно боролись два чувства.

Одно тянуло меня к Давиду.

Другое напоминало о моём достоинстве, о самоуважении и о том, что я не должна терять себя из-за человека, который даже не попытался открыто поговорить со мной.

Я не знала, что делать дальше.

Родители всё больше беспокоились обо мне, но я продолжала молчать.

Я сама не понимала, что со мной происходит.

И больше всего меня пугало то, что, несмотря на все мои попытки забыть Давида, я продолжала ждать момента, когда снова его увижу...