ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ДАВНЯЯ СВЯЗЬ

В данной главе присутствует тонна ненормативной лексики и похабных шуток!!

Переносная рация AGA «Signal-Master» образца 1929 года стала спасением пехоты. Раньше связь была цепью из медных проводов и криков, теперь она умещалась в стальную коробку на поясе. Тяжёлый свинцовый аккумулятор тянул портупею вниз, натирая бедро. Шесть каналов, защищённые шифрованием, позволяли ротам переговариваться сквозь бетон и сталь мега-городов.

Послеобеденный Франкфурт задыхался в смоге от фабрик AGA. Томас Хиггс проводил свободные часы на улице Цайль. Здесь, под рядами чахлых каштанов, чьи листья были серыми от копоти заводов, расположились уличные столики. Том сидел, закинув ногу на ногу, и меланхолично цедил местный джин - горькое пойло, отдававшее дезинфектантом.

Тишину, нарушаемую лишь гулом проезжающих грузовиков AGA, взорвал треск статики. Рация на поясе ожила, выплёвывая помехи. Том прижал ладонь к гарнитуре на плече и зажал кнопку передачи.

- Приём, это Томас Хиггс. Слушаю. - Он говорил чётко. В эфире SAE за неразбериху могли впаять штраф.

- Приём, это Фриц Шефер, - голос немца пробился сквозь шум. - Том, хватит забивать общую линию. Переходи на второй канал.

- Приём, Фриц... - Том замер, глядя на прибор. - А как?

Он вытянул гарнитуру, вертя её в замасленных пальцах. В инструкции от Apex-Global всё казалось простым, но в реальности прибор был усеян тугими переключателями, защищёнными стальными скобами.

- Приём, Томас Хиггс! Для особо одарённых из британского корпуса, сверху гарнитуры, рядом с антенной, есть рубильник. На нём выбиты цифры. Видишь их?

Томас выругался, едва не уронив стакан с джином. Пальцы соскальзывали с гладкого металла.

- Да где, блядь, этот ёбаный рубильник?!

- Ты че, сука, в трёх кнопках потерялся? - Фриц уже не скрывал раздражения, забыв про субординацию. - Это американское железо, Хиггс! Там всё для идиотов сделано! Крути диск по часовой стрелке на цифру два!

- Почему материмся в эфире? Приём! - Внезапно в разговор вклинился холодный, стерильный голос штабного офицера безопасности SAE. - Соблюдайте регламент корпоративной связи, иначе лишитесь талонов на табак.

- Простите... приём, - буркнул Том.

- Виноват. Приём, - отозвался Фриц, мгновенно сменив тон на уставной.

- Слушай, Том... где ты сейчас? Я сам подойду. Слишком много помех от высоковольтных линий CCS. Приём.

Томас огляделся. Прямо над его головой на столбе висела тяжёлая стальная плашка с логотипом города и надписью Zeil.

- Цайль, - ответил Том, вглядываясь в серые фасады зданий. - Тут рядом небольшая пивнушка с вывеской «У старого локомотива». Сижу под вторым деревом слева, если считать от поста КПП. Приём.

- Жди. И не вздумай переключать каналы. Конец связи.

Томас отпустил кнопку и устало откинулся на спинку стула.

Спустя двадцать минут, разрезая туман, по Цайль пошёл Фриц Шефер. Он не просто шёл - маршировал. Фриц был одет с иголочки в парадную форму SAE: двубортная шинель цвета фельдграу, подбитая тяжёлым сукном, доходила до середины голеней. Поверх неё плотно сидела сегментированная кираса - собственность компании, покрытая мелкой сеткой царапин, но вычищенная до тусклого блеска. При каждом шаге по брусчатке разносился характерный, тяжёлый лязг от стальных подковок его полевых ботинок. В левой руке он гордо нёс шлем - классический штальхельм, символ тевтонской мощи, перешедший на службу корпоративному капиталу. Фриц цеплялся за своё звание гауптмана как за единственную вещь, отделяющую его от безликой массы «калорийных иждивенцев», заполонивших его маленькую страну. Он всегда считал, что заслужил свои погоны кровью в поле.

- Капитан, ты что, с парада сбежал? - Том раскинулся на стуле, щурясь от дыма сигареты. Не меняя позы, он подцепил пальцем уголок рта и резко оттянул его, обнажая зубы в безмолвном, жутком оскале.

- Вообще-то, гауптман, - сухо поправил Фриц. Он поставил шлем на железный столик, и тот звякнул, как пустая гильза. Фриц сел напротив и повторил жест: палец в рот, зубы наружу.

- Да похуй, - Том поднёс стакан к губам. - Где Ганса потерял? Или его мамочка не отпускает?

- Ох, бля... Налей и мне, - Фриц устало потер переносицу.

- Как был у вас алкоголь дерьмовым, так и остался. А этот джин вообще - дрисня от UCB. - Том считал себя истинным ценителем, хотя на деле не такой уж и привереда.

- Прекращай. Выпивка у нас что надо, если знать места, - Фриц принял стакан. - Насчёт Ганса... он не уезжал. Он женился.

- Пиздишь. - Том чуть не поперхнулся и опустил пустую бутылку под стол, где она глухо стукнулась о камни.

- Если б, - Фриц поморщился, осушив стакан одним махом. - Почти сразу после твоего отъезда в Лондон.

- На ком? - Том недоверчиво хмыкнул. - Тут же во Франкфурте все бабы страхолюдины жуткие.

- Слышь, я предупреждал, следи за языком, - Фриц нахмурился.

- Я серьёзно, - Том крутил в пальцах незажжённую сигарету. - Горе-любовник... кто же умудрился заарканить нашего ловеласа?

- Тереза. Они в Праге познакомились. Она католичка. Вся из себя правильная, тихоня, но не сказал бы, что она подходит ему.

- Красотка? - Том наконец щёлкнул зажигалкой с гравировкой AGA.

- Тебе-то какая разница? - отрезал Фриц.

- Ладно, ладно, это я к слову, - Том растёр окурок в ладони и ловко выхватил из кармана часы на цепочке. Циферблат с логотипом CCS мерно отсчитывал секунды. - К скольким нам надо?

- Слушай, насчёт этого... - Фриц отвёл взгляд. Его лицо, обычно каменное, вдруг стало слишком подвижным. - Нужно за Гансом заскочить.

Фриц Шефер и Ганс Альбрехт были спаяны общим прошлым. В 14-м они вместе бежали на призывной пункт, а теперь вместе продавали свои жизни «Чёрному Орлу». Они не были братьями, но связь, что была между ними, заставляла в этом усомниться.

Томас вскочил с места, размял затекшую шею.

- Он сам не доберётся? Не боишься опоздать?

Томас Хиггс не понимал такой привязанности. Единственный ребёнок в семье кадрового офицера. Он записался добровольцем, когда патриотизм ещё не был грязным словом, но душа его никогда не принадлежала войне. Он не искал титулов, не жаждал стать героем и уж тем более умирать за это не собирался. Каждый раз, поднимая карабин и нажимая на курок, он лишь продолжал семейные традиции. Он часто оглядывался назад, желая вернуться в тот день и сказать отцу: «Это не моё». Но возвращаться было некуда. Лондон пал, превратившись в серый оссуарий, по улицам которого теперь бродили лишь инфильтраты в лохмотьях британских мундиров.

- Как это сбросил? - Том замедлил шаг, уклоняясь от пролетающего мимо курьера на рычащем мотоцикле.

- Как-как... Взял и спустил с лестницы. - Фриц на секунду зажмурился и с силой потер переносицу, будто пытаясь стереть из памяти рапорт патрульных.

- Пиздец, - выдохнул Том. - А он вообще в курсе о задании? Ну, так, к слову. Я не хочу потерять из-за него контракт.

- Он-то в курсе. Вчера ушёл с Терезой попрощаться... зашёл в дом, а там какой-то тип ей ноги мнёт. Прямо в гостиной.

- Хуясе... хотя непонятно, чего он ещё ожидал. - Том задумчиво закурил, ловко прокручивая стальной портсигар AGA двумя пальцами.

- В смысле? Ты о чём? - Фриц резко остановился. В этот миг он был похож на старый дуб, вросший в брусчатку. Ветер гнал по улице обрывки газет, но гауптман даже не шелохнулся.

- Ну как же, Фриц... - Том выпустил струю дыма вверх, щурясь на серые башни корпоративных штабов. - Мацать чужую женщину и не ожидать, что тебе снесут ебало... этот парень был либо очень смелым, либо сказочно тупым.

- Ганс изуродовал его, Том. Парень сейчас в клинике, при смерти. Врачи говорят, там почти не осталось целых костей, - голос Фрица стал сухим. - Ты хочешь сказать, что человек заслужил это за обычный массаж?

- Не-не-не, Фриц, - Том качнул головой. - Это не обычный массаж. Это всё равно что под юбку к ней залезть.

- Нихуя, - отрезал Фриц, делая шаг вперёд и нависая над Томом. - Вообще не одно и то же. Даже не близко.

- Не близко, но очень похоже. - Том продолжал гнуть своё, не обращая внимания на тяжёлую ауру гауптмана.

- Не похоже. - Фриц смотрел на него сверху вниз. В его взгляде было нечто такое, от чего обычные люди поспешили бы перейти на другую сторону улицы. Если бы Том продолжил спорить, Фриц не побрезговал бы применить силу.

- Как скажешь, - Томас выдавил лыбу, отведя глаза в сторону. Он не боялся Фрица, но и провоцировать его до драки сейчас было не в его интересах.

Хиггса веселила эта наивность. То, с какой задорной яростью Фриц защищал целомудрие замужней женщины, которая не имела ничего против того, чтобы чужой мужчина трогал её обнажённое тело. Будь массажистом другая женщина, Том бы и слова не сказал. Но ситуация с женой Ганса пахла классической прелюдией.

Полиция в 1931 году окончательно утратила свой гражданский вид, превратившись в военизированный придаток корпораций. Здания участков не поражали архитектурой, но внутри открывался иной мир - холодный, лязгающий, пропитанный запахом хлорки. Вдоль стен тянулись клетки из чёрной стали. Там, словно экзотические животные на кровавой ярмарке, сидели вперемешку все: бездомные, обнищавшие после краха фунта, серийные убийцы, мелкие мошенники и те, кого клеймили самым страшным обвинением - утрата человечности. Последние сидели тише всех, забившись в углы, ожидая приезда тапетоскопистов из La Rose de Fer.

Подопечный, Ганс Альбрехт, сидел в дальней клетке. Огромный, сгорбленный, он напоминал медведя. Его пальцы, сцепленные в замок, были густо покрыты засохшей коркой чужой крови.

Пока Фрица отвлёк дежурный офицер в форме AGA Security, оформлявший протокол задержания, Томас Хиггс, светясь от азарта, поспешил к решётке. Завидев британца, Ганс подскочил, словно через его тело пропустили ток высокого напряжения. Он рванулся к прутьям, протягивая руку. Их ладони столкнулись с оглушительным хлопком, эхо от которого разнеслось по коридору, заставив вздрогнуть даже арестантов. Сразу за этим оба одновременно оттянули пальцами углы губ, обнажая челюсти.

- Ты нахуя тут сидишь? - Том бегло осмотрел друга. - Почему ещё не сбежал?

Томас громко захохотал, и Фриц, который в этот момент пытался втолковать офицеру особую важность задержанного солдата SAE, обернулся. Его взгляд был таким, будто этим двоим он желает только смерти.

- Как ты его не убил? Я бы точно его прикончил.

- Хуй знает, - Ганс сплюнул. - У меня и револьвер тогда был. Разберусь с делами и обязательно этому ублюдку пару лишних дырок в башке проделаю. Какого хера он к моей женщине прикасается?

- Понимаю... - Том украдкой кивнул в сторону гауптмана. - Но вот тот, в форме с орлом, честно, он тобой недоволен.

В этот момент Фриц подошёл к камере. Он вырвал ключи у дежурного и с силой вогнал их в замок.

- Ты идиот, Альбрехт. - Фриц рывком распахнул дверь. - Нет, серьёзно. Надо было его грохнуть. Ты чем думал, блядь?! Решил всю операцию сорвать?

- Нет... - Ганс, при всех своих внушительных габаритах, вдруг сжался, став похожим на провинившегося школьника. Голос его стал тихим, почти оправдывающимся.

- Ну и нахуя тогда?

- А ты бы не так поступил, Шефер? Будь это твоя жена.

- Завязывай, был обычный массаж ног.

- Всё-таки я бы не стал называть ласки ног массажем. - Вставил Томас. Смолчать в такой момент, он просто не в силах.

Резким движением Фриц схватил Тома за воротник, притянув его лицо почти вплотную к своему штальхельму.

- Завали ебало, Хиггс, - он тут же отпустил его, грубо толкнув назад, и махнул Гансу в сторону выхода.

Серьёзные последствия не наступили лишь потому, что карта спецназначения SAE, которую Фриц швырнул на стол дежурному, обладала весом, с которым стоит считаться.

Теперь им оставалось лишь одно - вовремя добраться до штаба, который ныне превратился в Международный Центр Фильтрации (МЦФ). Эти колоссальные бетонные зиккураты, ощетинившиеся антеннами и прожекторами AGA, выросли почти во всех крупных крепостях по типу Франкфурта. Здесь людей просеивали сквозь сито, отделяя мясо от его имитации.

Ганс шёл плечом к плечу с Томасом, методично потирая свои чудовищно разбитые костяшки. Кожа на кулаках лопнула, обнажая багровое мясо, но Альбрехт, казалось, не чувствовал боли. Фриц маршировал впереди.

- А ты как? - Он всё ещё говорил вполголоса, словно боялся в очередной раз потревожить Фрица.

- Да нормально. - Буркнул Том.

- Не охомутали ещё?

- Что?! Нет, боже упаси, - Том даже остановился на секунду. - Я до сих пор не могу поверить, что ты сам окольцевался.

Хиггс потянулся к карману, нащупывая стальной портсигар.

- Хах... знаешь, Тереза - лучшее, что случалось со мной в этой жизни. Дай и мне одну. - Альбрехт осмелел, выпрямился, снова став выше Томаса, и протянул огромную, испачканную в крови руку, указывая на сигареты.

- Ты же такие не куришь, - заметил Том, вытаскивая «Apex-Gold».

- Сейчас я любые курю. - Ганс перехватил сигарету.

Томас ловко поймал вторую сигарету губами, чиркнул зажигалкой и протянул огонь другу.