Глава 5. Точка прицеливания.

Следующие две недели слились для меня в один бесконечный, изматывающий марафон.
​Мое тело превратилось в сплошной пульсирующий синяк. Я научилась спать урывками, есть не чувствуя вкуса и блокировать боль, загоняя ее в самые дальние уголки сознания. Дима сдержал свое слово: он гонял меня так, словно пытался убить. Но с каждым днем я замечала странную вещь - я перестала падать после первых десяти кругов. Мои удары стали резче, а дыхание восстанавливалось быстрее.
​В то утро мы спустились на минус третий этаж, в стрелковый тир. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным едким запахом пороха и оружейной смазки.
​Дима положил передо мной на стойку матово-черный «Глок 19».
​- Твое главное оружие - это мозги и инстинкты, - его голос гулким эхом отражался от бетонных стен. - Но если дойдет до стрельбы, ты должна уметь защитить себя. Возьми его.
​Я неуверенно потянулась к пистолету. Он оказался неожиданно тяжелым. Холодный металл холодил ладонь.
​- Не как дохлую рыбу, Дарья, - раздраженно выдохнул куратор.
​Он шагнул ко мне вплотную, оказавшись за моей спиной. Я рефлекторно вздрогнула. Его грудь почти касалась моих лопаток. Дима протянул руки, накрывая мои ладони своими. Его пальцы, жесткие и мозолистые, уверенно переплелись с моими, выстраивая правильный хват.
​- Левая рука поддерживает. Правая сжимает рукоять, но не до судороги. Спину прямо. Чуть согни колени, перенеси вес вперед, - его низкий голос звучал прямо у моего уха. От него пахло кофе и каким-то холодным, древесным парфюмом, который совершенно сбивал с мыслей.
​Я пыталась сосредоточиться на бумажной мишени в двадцати метрах, но все, что я чувствовала - это жар его тела за своей спиной и силу его рук.
​- Дыши, - приказал он, и я поняла, что задержала дыхание. - Плавно нажимай на спуск. Между ударами сердца.
​Грохот выстрела ударил по барабанным перепонкам даже сквозь защитные наушники. Отдача толкнула меня назад, прямо в твердую грудь Димы. Он даже не шелохнулся, словно скала, принимая мой вес на себя.
​Пуля ушла в «молоко», едва зацепив край картона.
​Дима медленно отстранился. Мне внезапно стало холодно без его тепла.
​- Слишком резко дернула спуск. И закрыла глаза. Ты стреляешь, а не ждешь удара кнутом. Еще раз.
​Я расстреляла три обоймы. Плечо ныло, пальцы дрожали, но последние пули всё же легли в черный круг мишени. Дима наблюдал за мной в абсолютном молчании. В его взгляде больше не было того откровенного презрения, с которым он смотрел на меня в первый день. Там появилась задумчивая, почти пугающая концентрация.
​Наше уединение нарушил скрип открывающейся бронированной двери.
​В тир вальяжной походкой вошел высокий блондин в тактической форме. На его лице играла самоуверенная, снисходительная улыбка. Я уже видела его пару раз в коридорах базы - Макс рассказывал, что это Егор, один из лучших оперативников Рубежа и по совместительству главный сноб в команде.
​- Дим, Виктор Петрович просил передать, что совещание переносится на полчаса, - Егор остановился у стойки, скользнув по мне откровенно оценивающим, неприятным взглядом. - А это, я так понимаю, наша местная звезда? Случайная девочка, которая теперь метит в элиту?
​Я положила разряженный пистолет на стол и выпрямилась.
​- У меня есть имя. Даша.
​Егор усмехнулся, опираясь локтем о перегородку.
​- Даша. Курьер с долгами. Слышал, ты до сих пор ездишь на ржавом «Форде», который рассыпается на ходу. Как ты вообще прошла службу безопасности? У нас тут Агентство, а не благотворительный фонд для убогих.
​Кровь прилила к моим щекам. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Я уже открыла рот, чтобы выдать этому идеальному блондину все, что я о нем думаю, но не успела.
​- Закрой рот, Егор.
​Голос Димы был тихим. Настолько тихим, что волоски на моих руках встали дыбом. Дима даже не повысил тон, но атмосфера в тире мгновенно стала взрывоопасной.
​Улыбка сползла с лица Егора. Он напрягся, как хищник, почуявший более крупного зверя.
​- Расслабься, Дим. Я просто шучу. Все же знают, что она - обуза, которую на тебя повесили. Ты сам говорил, что вышвырнешь ее через три дня. А она все еще здесь, портит наш воздух.
​Дима медленно, очень медленно обошел меня и встал между мной и Егором. Он был выше оперативника всего на пару сантиметров, но казалось, что он заполняет собой все пространство.
​- Она - мой стажер, - каждое слово Димы падало, как тяжелый камень. - И только я имею право решать, что она делает, как она стреляет и когда она отсюда уйдет. Если ты еще раз откроешь рот в ее сторону, я лично проверю, насколько хорошо работают твои рефлексы на татами. Мы поняли друг друга?
​Егор сглотнул. Его глаза сузились от злости, но спорить с лучшим ликвидатором Рубежа было самоубийством.
​- Поняли, командир, - процедил он сквозь зубы и, бросив на меня уничтожающий взгляд, резко развернулся и вышел.
​В тире повисла тяжелая тишина.
​Я смотрела на широкую спину Димы. Внутри меня все перевернулось. Он защитил меня. Человек, который каждый день доводил меня до слез и обмороков в спортзале, только что заткнул элитного агента ради меня.
​Дима медленно повернулся ко мне. В его глазах снова появился привычный лед, но теперь я видела, что это - броня.
​- Не обольщайся, - сухо бросил он, словно прочитав мои мысли. - Я не позволю кому-то извне ломать дисциплину в моей команде. Чисти пистолет и иди в душ. Завтра утром у нас первый полевой выход. Будем учиться наружному наблюдению.
​Он развернулся и ушел, оставив меня одну в тире.
​Я взяла промасленную тряпку и принялась методично разбирать «Глок», чувствуя, как на губах сама собой появляется легкая, почти победная улыбка. Егор был прав в одном: я случайная девочка. Но Дима Иванов только что назвал меня «своей». И это стоило всех разбитых коленей.