Часть 1:Дочь рода Ласи

По ещё не высохшей траве, почти летя, мчался один конь. После каждого его прыжка куски земли и капли росы взлетали в воздух, а удары копыт гулко разносились по долине, словно глухие удары барабана. Всадник словно слился со спиной лошади: тёмный плащ от ветра превратился в массу, похожую на чёрные крылья, полностью скрывая его облик.

На краю леса, где свет был ярче, конь резко замедлил ход. Тёплый пар, вырывающийся из его ноздрей, в холодном воздухе выглядел как белый дым. Всадник лёгким прыжком спустился на землю. Тяжёлые кожаные сапоги с глухим «топотом» погрузились во влажную почву. Несколько секунд он стоял неподвижно, спиной к свету, пока дыхание не стало ровным и контролируемым. Рука, покрытая кожаной перчаткой, медленно, почти осторожно скользнула к поясу.

Шрррк...

Холодный металлический звук разрезал утреннюю тишину. Меч выскользнул из ножен и сверкнул под золотыми лучами света.

Герой изменил стойку. Ноги крепко упёрлись в землю, плечи напряглись, а центр тяжести тела сместился немного вперёд. Правая рука поднялась, удерживая меч прямо перед глазами. Кожа перчатки заскрипела от сильного сжатия рукояти: суставы пальцев побелели от напряжения.

Вуууш...

Первый удар. Сталь рассекла воздух с такой силой, что раздался громкий, резкий свист. В его руке меч превратился в невидимый вращающийся вихрь.

Вуууш... Вуууш...

Удары становились всё быстрее и яростнее. Звук «разрывающегося» воздуха смешивался с тяжёлым, ритмичным дыханием героя. Белый пар, вырывающийся из его губ, каждую секунду исчезал в воздухе. Из-под плаща было видно, как мышцы рук и плеч каменеют от напряжения и расслабляются после каждого поворота. Тело двигалось вместе с мечом - точно, без единого лишнего движения.

В какой-то момент он резко остановился. Меч опустился вниз, оставаясь в готовой позиции. Его рука слегка дрожала не от усталости, а от адреналина, который бурлил в его венах.

Из глубины леса внезапно раздался громкий и резкий сигнал рога. Звук разорвал утреннее спокойствие, отражаясь между деревьями. Всадник вздрогнул. Через секунду он уже действовал машинально, без малейшего колебания. Меч молниеносно скользнул обратно в ножны, и раздался последний глухой металлический щелчок. Он легко вскочил в седло, сжал бока коня, и животное сорвалось с места, устремившись в сторону звука.

Вскоре тишину леса сменил городской гул. Улицы Шампани были залиты жизнью и хаосом. Между высокими каменными зданиями воздух был тяжёлым и плотным. Здесь смешивались противоположные запахи: сладкий аромат свежей выпечки и специй сталкивался с запахом конского навоза и мокрой кожи. Торжественный звон церковных колоколов пытался заглушить яростные крики торговцев на рынке. В переулках слышалось резкое мяуканье кошек, а ветер время от времени приносил тонкий аромат дорогих духов знатных француженок, который растворялся в их громком и беззаботном смехе.

Всадник уверенно вёл коня вперёд, пробираясь сквозь толпу. Люди поспешно расступались перед этой загадочной фигурой в тёмном плаще.

Он направлялся к огромному полю на окраине города, где должно было состояться Бухурт - жестокое групповое рыцарское сражение. Уже издалека были видны разноцветные знамёна, развевающиеся на высоких башнях. Территория была окружена деревянными ограждениями, за которыми собралась взволнованная толпа из тысяч людей.

Здесь воздух был ещё более накалённым. Слышался звон сталкивающихся доспехов и тревожное ржание лошадей. Рыцари в своих тяжёлых доспехах уже собирались по обе стороны поля. Львы и орлы, изображённые на их щитах, сияли под солнцем. Атмосфера была наполнена ожиданием и скрытой агрессией: состязание вот-вот должно было начаться, и над полем висело невидимое облако пыли и адреналина.

Наш герой остановил коня прямо у входа, не отрывая взгляда от поля, где вскоре сталь должна была столкнуться со сталью.

На смотровой площадке Робер де Ласи устроил настоящий ураган. Он наклонился к сидевшему рядом толстому барону с красным лицом и, активно жестикулируя рукой, почти кричал сквозь шум толпы:

- Послушай меня, Анри, - голос Робера был хриплым от ожидания и вина, - я знаю этого парня. Я сам учил его ездить верхом, когда он ещё не мог удержать копьё в руках. Гийом сегодня покинет поле с флагом победителя. Я поставил на него всю свою казну, и если у вас есть хоть немного ума, поставьте и своё золото на него. Это самая надёжная инвестиция, которую вы когда-либо сделаете в этой грязной Шампани.

Барон колебался, но, увидев непоколебимую уверенность Робера, кивнул. Робер победно улыбнулся и повернулся к молодому рыцарю, сидевшему с другой стороны:

- А ты, храбрый юноша? Ты тоже хочешь разбогатеть или предпочитаешь смотреть, как другие забирают золото? Посмотри на Гийома. Он крепок словно скала. Вы не найдёте лучшего рыцаря во всей Франции.

Матильда, всё это время молча наблюдавшая за этим «представлением» мужа, слегка усмехнулась. На её лице появилась едва заметная улыбка, когда она посмотрела на оживлённого Робера. Она знала, что эта «проповедь» Робера была не только вопросом денег, но и гордости рода, однако её собственная интуиция подсказывала другое. Она лишь слегка поправила свой шёлковый плащ и перевела взгляд на поле, где Гийом уже готовился к сражению.

Робер де Ласи был мужчиной, чья внешность сразу говорила о власти и опыте. Его лицо было сложным и решительным. Взгляд - острым, пронизывающим, глаза слегка беспокойными, но полными энергии. Нижнюю часть лица покрывала густая коричневая борода, перемешанная с белыми прядями, подчёркивающими его возраст и прожитую жизнь. Его длинные волнистые волосы, также поседевшие, были отброшены назад и спадали на плечи.

На нём был тяжёлый тёмный бархатный плащ со сложными вышитыми узорами. Из-под плаща виднелась кожаная куртка и тяжёлый золотой медальон, висевший на груди и украшенный гербом рода Ласи. Воротник плаща был украшен вышитыми символами французской лилии. На голове он носил простой, но дорогой шёлковый головной убор, который прекрасно сочетался с его волосами. Весь его образ словно говорил: «Здесь хозяин я».

Рядом с ним сидела Матильда, которая также выделялась своей благородной и холодной красотой. Она была молода, но на её лице читались мудрость и спокойствие, больше подходящие женщине старшего возраста. Её взгляд был спокойным, но в нём ощущалась скрытая сила. Длинные тёмные волосы спадали на плечи, а часть их была собрана сзади, подчёркивая её длинную шею.

На ней было тёмно-красное тяжёлое бархатное платье с высоким воротником и широкими рукавами, украшенными золотым кружевом. Её грудь была украшена сложной вышивкой из драгоценных камней и золота. Она носила жемчужное ожерелье и серьги, которые сверкали в утреннем свете. Поверх платья был тонкий золотой пояс, также украшенный гербом рода. Весь её образ словно говорил: «Я вижу всё, но ничего не говорю».

Огромное поле Шампани гремело от шума тысяч людей. Здесь, внутри ограждённой территории, воздух был тяжёлым и жарким, наполненным пылью и ожиданием. Рыцари стояли друг напротив друга двумя рядами, их закованные в броню ноги крепко упирались во влажную землю. Львы и орлы на их щитах сияли под солнцем.

Сигнал прозвучал, и двенадцать мужчин, с рыком и скрипом доспехов, бросились друг на друга.

Шррк... Дзинь...

Первое столкновение было похоже на удар двух каменных стен друг о друга. Ни коней, ни изящества - только глухой звук стали, сталкивающейся со сталью, и тяжёлое дыхание, смешивающееся с холодным воздухом. Битва превратилась в хаотичную, но жестокую рукопашную схватку, где каждый удар мог стать роковым.

В центре этого хаоса двигался один молодой рыцарь.

Гийом де Ласи был молод, но его внешность сразу рассказывала о войне. У него были острые, почти резкие черты лица и светлые, холодные глаза, которые из-под щелей рыцарского шлема смотрели с дикой яростью и решимостью. Его короткие тёмные волосы были мокрыми от пота и утренней сырости и небрежно падали на лоб. На нём были тяжёлые доспехи тёмных оттенков, украшенные гербом рода де Ласи. На руках он носил тяжёлые кожаные перчатки, покрытые металлическими пластинами.

Гийом действовал с яростной точностью. Он обеими руками крепко сжимал свой тяжёлый меч, рукоять которого была украшена древними узорами. С каждым ударом слышалось его тяжёлое, но ритмичное дыхание.

Один из противников - крупный рыцарь - нанёс удар тяжёлым топором в сторону Гийома. Гийом не отступил. Он резко уклонился, и топор со свистом прошёл рядом, вонзившись в землю. Используя этот момент, Гийом ударил противника плечом в грудь. От столкновения тяжёлых доспехов на мгновение перехватило дыхание, но Гийом не позволил врагу прийти в себя. Рукоятью меча он с силой ударил противника по шлему. Раздался звон металла, и рыцарь, потеряв равновесие, рухнул в грязь.

Гийом развернулся. Трое его товарищей уже лежали на земле. Он остался один против троих. Толпа ахнула. На смотровой площадке Робер де Ласи поднялся на ноги, сжимая пальцы на подлокотнике кресла. Матильда, сидевшая рядом с ним, лишь слегка усмехнулась, не отрывая взгляда от поля. Дыхание Гийома было тяжёлым, лёгкие горели от холодного воздуха, но в его глазах плясали молнии.

Он не стал ждать, пока его окружат. С рыком он бросился на первого противника, взмахнул мечом в воздухе и молниеносным ударом разбил его щит. В следующий момент он уже оказался рядом с другим. Движения были быстрыми, почти невидимыми для человека в тяжёлых доспехах. Один за другим противники оказывались на земле.

Толпа взорвалась победными криками. Гийом де Ласи стоял в центре поля - единственный, кто остался на ногах. Его доспехи были покрыты землёй и потом, но он победил. Он вонзил меч в землю и опёрся на рукоять, глядя прямо на дворянскую трибуну, где его дядя улыбался победной улыбкой, а тётя... она лишь продолжала наблюдать с той же загадочной улыбкой.

Робер де Ласи, увидев победу своего племянника, вскочил с места. Его лицо сияло от триумфа.

- Видели?! - крикнул он сидевшим рядом баронам. - Это кровь Ласи! Я говорил вам, что ему нет равных. Готовьте золото, господа, сегодня Ласи удвоили своё богатство.

Пока Робер праздновал, Матильда заметила, что Гийом на поле едва держится на ногах. Его правая рука неестественно свисала, а дыхание было слишком прерывистым. Он победил, но эта победа забрала у него последние силы.

Эмма, которая всё это время наблюдала снизу, увидела то, чего не заметил её отец. Она заметила, что один из противников, всё ещё лежавший на земле, медленно двигается, протягивая руку к спрятанному кинжалу. Правила состязания нарушались прямо у всех на глазах, но в шуме победных криков никто этого не замечал.

- Гийом... - тихо прошептала Эмма, положив руку на рукоять своего меча, спрятанного под плащом.

Эмма поняла, что секунды были решающими. Пока толпа сотрясалась от восторга, а её отец гордо кричал с трибуны, на поле смерть уже ползла к Гийому.

Поверженный рыцарь, которого все считали побеждённым, окровавленной рукой вытащил спрятанный кинжал из ножен. Его взгляд был наполнен завистью и яростью: он был готов убить Гийома прямо в момент победы, когда тот ослабил бдительность.

Эмма больше не могла ждать. Она сорвалась с места, пробивая первый ряд толпы. Плащ взметнулся за её спиной, открывая кожаную тренировочную одежду, плотно облегавшую тело и позволявшую двигаться с молниеносной скоростью.

- Гийом, рядом с тобой! - её голос был острым и звонким, но он потерялся в шуме толпы.

Эмма перепрыгнула через ограждение и оказалась прямо в центре поля. Её рука уже крепко сжимала рукоять меча.

Дзинь...

Меч вылетел из ножен и начертил блестящую дугу под солнечным светом. В тот самый момент, когда предательский рыцарь бросился вперёд, чтобы вонзить кинжал между пластинами доспеха Гийома, Эмма достигла их. Её удар был точным и сильным. Сталь столкнулась со сталью, и кинжал со звоном вылетел из руки рыцаря, погрузившись в грязь.

Толпа внезапно замолчала. Тысячи глаз устремились в центр поля.

Эмма стояла между Гийомом и поверженным рыцарем. Её дыхание было тяжёлым, волосы рассыпались по плечам, а кончик меча был направлен к горлу человека, лежащего на земле. Она была не просто девушкой - она была могущественным воином.

- Ласи не убивают в спину, - низким, но холодным голосом сказала Эмма, не отрывая взгляда от противника, - но они также не позволяют ударить себя в спину.

На трибуне Робер де Ласи застыл. Кубок в его руке медленно выскользнул и упал на землю. Он не верил своим глазам: его дочь Эмма, которую он ожидал увидеть в платье, занимающуюся вышивкой, стояла в центре поля с обнажённым мечом и позой воина.

- Эмма?.. - едва прошептал он. - Ты... как?..

Но времени на ответ не было. Распорядители состязания и вооружённые стражники уже двигались к ним. Правила турнира были грубо нарушены: женщина вошла на поле боя.

Появление Эммы на поле было не просто неожиданностью - это было потрясающее зрелище. Она стояла под лучами восходящего солнца, и весь её образ был далёк от благородной леди, которую привыкли видеть.

У неё была нежная, почти фарфоровая кожа и большие выразительные карие глаза, которые сейчас сияли решимостью и гневом. Её длинные тёмные волосы беспорядочно спадали на плечи, а несколько прядей прилипли к влажному от пота лбу. На ней было не платье, а тяжёлые металлические доспехи, покрытые золотыми и серебряными вышитыми узорами. Доспехи точно повторяли форму её тела, подчёркивая её женственность, но одновременно показывая её силу.

В руке она крепко держала свой тяжёлый меч, рукоять которого была украшена золотым крестовидным орнаментом. На ней были кожаные перчатки, покрытые металлическими пластинами. Весь её образ словно говорил: «Я рождена для битвы, и никто не сможет меня остановить». В этот момент она была уже не Эммой де Ласи, а самым опасным и самым храбрым воином рода Ласи.

Тишина толпы длилась недолго. Внезапно с разных сторон появились люди, которые начали кричать:

- Состязание отменено! Появление девушки нарушило все правила. Победитель тоже отменён!

Другие, наоборот, начали спорить:

- Это глупость. Состязание закончилось победой Гийома. Появление девушки не имеет к этому отношения. Гийом победил, и это факт.

На смотровой площадке Робер де Ласи был в ярости. Его лицо покраснело от гнева. Он вскочил с места и уже собирался закричать на Эмму, но Матильда остановила его. Она поднялась, её голос был громким и ясным, и он мгновенно заставил толпу замолчать.

- Слушайте меня, - сказала Матильда, - мы не должны поднимать такой шум и ссориться на глазах у толпы. Это не соответствует нашему положению. Гийом победил, и это факт, который никто не может отрицать.

Она повернулась к распорядителям.

- Что касается Эммы, да, её не должно было быть здесь в таком виде. Это второй вопрос, который мы обсудим за стенами замка Ласи. Но прежде всего речь идёт о рыцаре, который пытался ударить Гийома со спины. Это строжайшее нарушение рыцарского кодекса, и такой поступок непростителен. Я говорю то, что видела своими глазами.

Голос Матильды стал более строгим и решительным.

- Да, Эмма моя дочь, и я зла на неё за её поступок. Но она вышла на поле, чтобы спасти своего брата, и её поступок спас честь рода Ласи. Этот вопрос должен быть выяснен, и начнём мы именно с этого рыцаря.

Слова Матильды мгновенно изменили атмосферу. Распорядители направились к предательскому рыцарю, поверженному на землю. Робер, хотя всё ещё был зол на Эмму, понял, что Матильда права. Он сел обратно в кресло, но его взгляд остался прикован к Эмме, которая всё ещё стояла в центре поля.

───

Толстые стены замка Ласи погрузились в тяжёлую тишину. Возвращение не было победным, оно было напряжённым и тревожным. Гийома, измученного и раненого, слуги почти на руках подняли в его спальню. Семейный врач - старый и опытный человек - уже начал свою работу. В комнате слышался только глухой звон деталей доспехов, когда их снимали с молодого мужчины.

Матильда, всё ещё в том же тёмно-красном платье, которое теперь казалось ещё более мрачным в тенях замка, повернулась к дочери. Её взгляд был острым, как сталь.

- Эмма! - её голос был тихим, но властным. - Немедленно иди в свою комнату и избавься от этого металлического позора. Надень своё самое простое платье и жди меня.

Эмма, не сказав ни слова, с высоко поднятой головой поднялась по лестнице. Каждый её шаг в доспехах отдавался эхом по холодному каменному полу.

Робер сидел у камина, обхватив голову руками. Перед ним стоял уже пустой кубок вина, а его глаза были налиты кровью. Вино не помогало рассеять хаос, который бесконечно вращался в его голове. Он пытался понять, как его единственный ребёнок, его маленькая дочь, превратилась в воина, которого он сегодня увидел на поле. Он был зол, но одновременно чувствовал какой-то непонятный, скрытый страх перед этой силой.

Матильда медленно подошла к мужу. Она положила руку на его дрожащее плечо, и её прикосновение было холодным и успокаивающим.

- Робер, хватит, - сказала она, глядя на огонь. - Я сама поговорю с Эммой. Ты сейчас слишком напряжён. К тому же в последнее время вы и так часто ссоритесь.

Матильда отвернулась и медленно направилась к комнате дочери. Она знала, что этот разговор будет самым трудным в их жизни, но также понимала: Эмма больше не была ребёнком, которому можно просто отдавать приказы.

───

Матильда медленно открыла тяжёлую дубовую дверь и вошла внутрь. Полумрак в комнате лишь подчёркивал холодность её лица. Эмма уже сняла большую часть доспехов и стояла лишь в тонкой белой рубашке, которая резко контрастировала с её растрёпанными волосами и уставшим взглядом.

Матильда остановилась посреди комнаты, скрестила руки на груди и посмотрела на дочь.

- Эмма, я разрешала тебе тренироваться, но это не значит, что ты должна была ходить по городу в таком виде, - её голос был спокойным, но под ним ощущалось скрытое напряжение.

Эмма опустила голову, сжимая пальцами край стола.

- Мам, прости меня... Когда я услышала, что начинается состязание, я просто забыла обо всём...

Матильда не позволила ей закончить. Она сделала шаг вперёд, и её тон стал строже, хотя она продолжала говорить тихо, чтобы никто в коридоре не услышал.

- Меня не интересует причина. Ты уже взрослая девушка. В четырнадцать лет многие уже имеют собственную семью, а не играют с мечами. Только благодаря имени твоего рода ты имеешь право самостоятельно выбрать своего будущего мужа. Тебе очень повезло, Эмма, но ты теряешь связь с реальным миром.

Матильда на мгновение замолчала, а затем вынесла свой приговор:

- Два месяца - никаких мечей, никаких лошадей. Ты будешь сидеть дома и учить новый язык. Это твоё наказание.

- Мам, но... - в глазах Эммы появились искры протеста.

- Никаких «но». Если бы это был твой отец, ты бы так легко не отделалась. Я сказала тебе: не выходи из дома.

Матильда резко развернулась и вышла из комнаты, тяжело закрыв дверь за собой.

Эмма несколько минут стояла неподвижно, слушая удаляющиеся шаги матери. Затем она глубоко вдохнула и наклонилась возле кровати. Её руки коснулись холодных каменных плит пола, пока она не нашла тайник. Она достала свой меч, который всегда хранила там.

Она села на пол, взяла грубую ткань и начала тщательно очищать стальное лезвие. Для неё это было не просто занятием, а единственным способом успокоить кипящее внутри чувство бунта. Каждое движение ткани удаляло с меча пыль и грязь поля, возвращая металлу холодный блеск. Она знала, что два месяца - это очень долго, но также знала, что никакой запрет не сможет заставить её забыть ощущение, когда меч становится продолжением собственной руки.

───

───

Большой зал замка превратился в своеобразную школу. Матильда считала, что самое сильное оружие женщины - это её разум. Она организовывала занятия, куда приглашала не только знатных женщин, но и всех жаждущих знаний. Эмма была вынуждена часами сидеть за столом.

Они изучали:

Арабский и латинский языки.

Арабский был языком науки, на котором были написаны лучшие труды по медицине и астрономии.

Математику и бухгалтерию.

Чтобы Эмма в будущем могла управлять хозяйством замка, рассчитывать налоги и доходы.

Травничество.

Как готовить лекарства из растений для лечения ран (что Эмма тайно считала полезным именно после сражений).

Этику и дипломатию.

Как разговаривать с королями и как решать конфликты без меча.

Эмма, которая с детства ненавидела долго сидеть и погружаться в бумаги, часто смотрела в окно на тренировочное поле. Она вспоминала книги, которые в детстве заставляла мать читать ей: о рыцарских приёмах, правильном использовании щита и нарушении равновесия противника. Теперь всё это казалось далёким сном.

Когда закат накрывал замок Ласи, а слуги гасили последние факелы, весь дом погружался в «первый сон». Эмма ложилась в кровать, закрывала глаза и ждала, пока шаги матери и глухой скрип двери не стихнут.

Как только тишина становилась абсолютной, она вскакивала. Наступало время тренировок. Пока остальные жители замка наслаждались своими первыми снами, Эмма использовала эти 3 часа, чтобы закалять собственную силу.

Она не зажигала ни одной свечи. Только слабый лунный свет, падающий из узкого окна, освещал центр комнаты. Она медленно, чтобы не издать ни единого звука, доставала меч.

Эмма осторожно открывала тяжёлое окно своей комнаты, откуда открывался вид на заднюю часть замка. Она знала часы смены караула и узкие проходы, через которые можно было незаметно выбраться за высокие стены.

Скользя по крепким плющам, свисающим со стен, она ступала на холодную и влажную землю. Её меч, который она всегда прятала под кроватью, теперь был крепко закреплён за спиной. Эмма направлялась к дальнему углу конюшни, где её ждал верный конь. Она не использовала седло, чтобы не создавать лишнего шума: достаточно было тонкой уздечки, чтобы управлять животным.

Конь, чувствуя решимость своей хозяйки, бесшумно вышел за пределы замка. Как только они удалились от стен настолько, что стук копыт уже нельзя было услышать, Эмма позволила животному сорваться в галоп.

Ветер бил ей в лицо, рассеивая скуку дневных уроков арабского языка и вышивания. Она ехала в самую глубь леса, к поляне, которую нашла ещё в детстве. Здесь, среди вековых дубов, она была свободна.

В глубине леса царила абсолютная тишина, лишь иногда слышался крик совы или шелест деревьев. Эмма спустилась с лошади, вынула меч и на мгновение закрыла глаза, ощущая силу природы. У неё не было противника, поэтому её целью были деревья. Она училась наносить удары так, чтобы меч лишь слегка касался коры, развивая точность и скорость. Она также тренировалась наносить удары верхом на лошади, потому что знала: настоящий рыцарь должен быть совершенен как на земле, так и в седле.

В течение этих трёх часов она была не покорной дочерью Робера де Ласи, а диким и неуправляемым воином. Её тело, которое днём было скрыто под платьями, здесь дышало свободно.

Когда луна достигала своего пика, Эмма понимала - пора возвращаться. Она должна была успеть вернуться до начала «часа проверки», когда мать войдёт в её комнату для молитвы и занятий.

Она возвращалась так же тихо, как и уходила. Прятала коня, поднималась в свою комнату и быстро очищала руки и лицо от лесной пыли. Когда Матильда открывала дверь, Эмма уже лежала в кровати, изображая, будто только что проснулась после первого сна, хотя её сердце всё ещё быстро билось после ночной скачки.

Эти 2 часа - с полуночи до двух часов - Эмма проводила с матерью. Они вместе молились в маленькой часовне замка, затем возвращались к столу. Эмма была вынуждена собирать всю силу воли, чтобы усталость тела после тренировок не выдала её. Она повторяла арабские слова, обсуждала математические расчёты, пока её руки всё ещё помнили тяжесть меча.

Матильда была довольна. Она видела усердие дочери и считала, что наказание наконец-то работает.

- Ты стала серьёзнее, Эмма, - говорила она, поглаживая голову девушки перед тем, как отправиться ко второму сну.

Эмма лишь устало улыбалась. Она знала, что когда все лягут спать во второй сон, она наконец сможет по-настоящему уснуть, чтобы следующей ночью снова взять оружие.

Так прошли два месяца. Эмма стала худее, но теперь её тело было крепким, словно сталь.