Кто ты?

"Бесконечность — категория человеческого мышления, используемая для характеристики безграничных, беспредельных, неисчерпаемых предметов и явлений, для которых невозможно указание границ или количественной меры," — читал я, когда над головой навис Андрей Викторович, учитель математики. Телефон тут же отправился в карман моих видавших жизнь черных джинсов.

Я ненавидел его всей душой. Как и эту чертову математику. Кто вообще придумал этот предмет? Наверняка какой-то изощренный садист. А те, кто его преподают — фанатичные последователи этого маньяка. Кому вообще могут нравиться эти проклятые логарифмы и тригонометрические уравнения?

— Котов! Сколько раз мне еще повторить, чтобы ты наконец-то соизволил обратить на меня внимание? — Андрей Викторович сердито шевелил усами и поправлял очки толстым указательным пальцем.

Этот жирный тип возомнил себя самым лучшим математиком во всей округе. Нет, даже не так. Во всей Галактике. Как же я был бы счастлив, если бы его стул сломался под его тяжелой тушей. Представляю, как он будет барахтаться на спине, пыхтя, как тюлень, объевшийся пингвинами.

— Денис Котов! Немедленно ответь мне, или я вызову твоего отца в школу! — рявкнул учитель, стукнув кулаком по моей парте.

Я лениво поднял голову и, усмехнувшись уголком губ, прохрипел:

— Не утруждайтесь, Андрей Викторович. Отцу до меня дела нет. Вызов в школу его точно не впечатлит.

Он что-то пробурчал себе под нос и, тяжело ковыляя к своему столу, с громким вздохом опустился на стул. Сверкнув на меня своим фирменным взглядом, от которого должны были умирать как минимум тараканы, он положил руки на стол и спросил:

— Может ты все-таки ответишь на мой вопрос?

Одноклассники заинтересовано смотрели на меня, перешептываясь. До меня доносились обрывки фраз.

— Что он сейчас выкинет?

— Наверняка опять начнет издеваться, как обычно.

— А вдруг он не такой уж и плохой? Может, это просто маска?

— А может, этот Котов просто идиот!

Я бросил злобный взгляд на последнего комментатора, который ржал и пялился на меня в открытую. Отвернувшись, я снова усмехнулся, закинул ноги на парту и заложил руки за голову.

Андрей Викторович мгновенно покраснел и возмущенно открыл рот, как вдруг дверь распахнулась, и в класс вошла женщина лет сорока, с белокурыми волосами, подстриженными под каре, и в строгой черной униформе.

— Ученики, я спешу вам напомнить, что совсем скоро будет новогоднее представление, после которого вас ждет дискотека, так что советую вам быстренько разослать всем своим знакомым, друзьям и близким приглашения! Ах, да! Чуть не забыла, — она поправила юбку и, отряхнула рукав, — У нас новая ученица. Прошу любить и жаловать! Заходи, представься. — женщина заглянула за дверь и жестом пригласила кого-то войти.

Я сидел, уткнувшись в телефон, и читал про одиночество в толпе, которое невозможно избежать.

— Привет всем, я Юлианна! Надеюсь, мы подружимся! — услышал я голос, который был невероятно мелодичным и чуть хрипловатым. Голос француженки.

Я не поднимал головы, упорно делая вид, что читаю статью, которая уже не вызывала никакого интереса.

— Черт возьми, и эта красотка будет учиться у нас?!

— Ого! Она такая милая! Пацаны, я влюбился! Несите валерьянку!

— Да ну вас, ребята, наверняка какая-нибудь выскочка.

— Эй, сама ты выскочка! Она вполне ничего.

— Я, пожалуй, соглашусь с Игорем. Хотя терпеть его не могу.

— Спасибо, Мила.

Марганцеву мать, что за бред?!

Я недовольно оглядел одноклассников и перевел взгляд на новенькую.

Она широко улыбалась, отчего на щеках появились милые ямочки, смущенно отводила взгляд от парней и тихо хихикала. Голубые глаза с невероятно длинными ресницами, пухлые алые губы, волнистые и шелковистые темные волосы чуть ниже плеч. Белая блузка была заправлена в черную юбку-карандаш, которая идеально подчеркивала ее стройную фигуру. На ногах красовались элегантные черные туфли-лодочки на небольшом каблуке.

Вылитая француженка.

"Ну и зачем она здесь?" — промелькнуло у меня в голове: "Очередная кукла, которая будет строить глазки богатеньким папенькиным сынкам."

Я снова уткнулся в телефон, пытаясь игнорировать всеобщее возбуждение. Но ее присутствие ощущалось в воздухе, как легкий аромат дорогих духов.

— Юлианна, присаживайся пока на свободное место, — проговорила директор, указывая на стул рядом со мной, — Денис, надеюсь, ты не будешь возражать?

Я поднял голову и посмотрел на девчонку. Она стояла, слегка прикусив губу, и смотрела на меня своими огромными голубыми глазами. В них читалось легкое беспокойство и... любопытство?

"Черт," — подумал я: "Только этого мне и не хватало."

Я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более безразличным.

— Мне все равно, — пробурчал я, отворачиваясь.

Она тихонько села, стараясь не задеть меня. Я чувствовал ее взгляд на себе, но упорно продолжал смотреть в экран телефона, делая вид, что читаю какую-то чушь.

"Ну и что ты будешь делать, Котов?"— пронеслось у меня в голове: "Продолжишь играть в крутого парня или все-таки проявишь хоть немного вежливости?"

Вопрос остался без ответа. Звонок на перемену прозвенел как спасение. Я резко встал, оставив рюкзак на парте (следующим уроком в этом кабинете была биология) и, не глядя на Юлианну, направился к выходу из класса.

— Идиот, — прошептал я себе под нос, — Просто идиот.

Я вышел в коридор, наполненный галдящей толпой учеников. Закурил сигарету, прислонившись к стене возле окна. Дым обжигал легкие, но это было приятное жжение, отвлекающее от внутреннего раздражения.

— Котов! Сколько тебя ждать то можно?! — раздался знакомый голос, и я, не оборачиваясь, ответил:

— Столько, сколько нужно. Че надо?

Передо мной стоял Дима, мой лучший друг. Высокий, худощавый, с вечной ухмылкой на лице и растрепанными волосами.

— Что случилось? Выглядишь так, будто у тебя кошка сдохла, — спросил он, выхватывая у меня сигарету.

— Да так, ничего особенного, — ответил я, выдыхая дым, — Новенькая у нас теперь. Юлианна.

Дима присвистнул.

— Слышал. Говорят, бомба.

— Да какая бомба, — отмахнулся я, — Очередная гламурная кукла.

— Не суди книгу по обложке, Котов. — сказал Дима, затягиваясь сигаретой, — Может, она окажется интересной.

— Да ну ее, — буркнул я, — У меня и без нее проблем хватает.

— Какие проблемы? —поинтересовался он, — Опять с отцом поругался?

Я промолчал. Отец был больной темой. После смерти матери он совсем отдалился от меня. Работа, алкоголь, случайные связи- вот и вся его жизнь. До меня ему не было никакого дела.

— Понятно. Мне звонил его секретарь. Ты трубки не берешь. Помнишь, что тебе надо возвращаться в Вашингтон?

Я угрюмо посмотрел на него и прошипел:

— Я не собираюсь никуда возвращаться.

— Денис, это не просто ужин в доме твоего отца, а поминки. Ты понимаешь это? — сказал он, недовольно взглянув на меня своими карими глазами, и скрестил руки.

— Именно поэтому я никуда и не полечу. Так что отстань от меня, Дима.

Я развернулся и шагнул в сторону столовой, выкинув сигарету в окно.

***
Смерть — это глубокий сон, бесконечная пустота, поглощающая тебя навеки. Не новый мир, не новое тело, а просто конец.

Конец.

В конечном счете, все умирают, даже те, кому на миг удается вкусить счастье. Кто-то проживет дольше, кто-то меньше — исход один.

И это, черт возьми, грустно.

Так что, как ни старайся быть счастливым, финал один — смерть.

Куришь? Приблизился к ней.

Болен? Она уже дышит в спину.

Слаб? Она не заставит себя ждать.

Счастлив и силен? Все равно придет.

С этими мыслями я покинул столовую и вошел в кабинет вместе со звонком.

— Котов, неужели ты не опоздал? Мне нужно отметить этот день в календаре красным маркером, — усмехнулась Анна Владимировна, женщина с золотисто-рыжими волосами и пронзительно-зелеными глазами. Она скрестила руки на груди и прислонилась к доске.

— И я вас люблю, — прохрипел я. направляясь к своей парте.

— Нет-нет, малыш, стой. Ты еще не поприветствовал нового члена нашей семьи!

— Семьи? Анна Владимировна, я ни в коем случае не член вашей семьи, а гордый и несчастно обласканный бродяга, — усмехнулся я и подмигнул учительнице. Та закатила глаза.

— Не ерничай, Котов!

— А что? Вам нравится моя фамилия? Могу замуж позвать, — я подошел к молодой женщине, взял ее руку и чмокнул тыльную сторону ладони.

Она снова закатила глаза и, мягко выдернув руку, пропела:

— Если бы ты был постарше, я, может быть, и согласилась бы стать твоей женой, но, увы, не судьба! — она театрально вздохнула и промокнула воображаемым платочком слезы.

Весь класс взорвался от смеха и даже я, обычно серьезный, слабо улыбнулся.

— Хорошо. Уговорили, Анна Владимировна. — я повернулся к классу и, найдя глазами новенькую, сказал, — Удачи тебе выжить в нашей школе, малышка.

Анна Владимировна дала мне подзатыльник и толкнула вперёд. Я, покачав головой, направился к своему месту. Сев на стул и убрав рюкзак с парты, я замер. Оглянувшись, я начал приглядываться к каждому человеку в этом классе.

Черт. Никто бы не смог этого сделать, даже та самая новенькая: она была вместе со мной в столовой.

Я в недоумении покачал головой и вздохнул. Ещё одни проблемы на мою голову.

На клочке бумаги, лежавшем на парте, было написано всего два слова:

"Кто ты?"