Алуэль (Bonus)

Положив в корзину бутылку дорогого французского шампанского, Сара украсила лицо хитрой, почти кошачьей улыбкой и бросила косой взгляд на Билла. В её глазах плясали озорные искорки, а в голове сама собой всплыла мысль: «Как же всё-таки хорошо, когда есть парень при деньгах».Билл, уловив намёк, ответил ей тёплой, чуть лукавой улыбкой.— Я понял, — сказал он. — Будет тебе романтический вечер.Пара не спеша двинулась к кассе. Они терпеливо выстояли небольшую очередь и оплатили покупки: коробку изысканных конфет, пару бутылок добротного чешского пива и то самое шампанское с кусающимся ценником. Для Билла это были не просто траты — это был способ подарить Саре мгновение радости.Сара помогла ему сложить покупки в рюкзак. Билл закинул одну лямку на плечо, распахнул дверь и пропустил её вперёд.— Прошу, — улыбнулся он.Сара чуть смутилась, улыбнулась в ответ и вышла на улицу. Билл пошёл следом.Взяв её за руку, они неспешно направились домой. Закатное солнце разливало по небу золотисто-розовые краски, тишина обволакивала, а перед ними расстилался живописный пейзаж вечернего пригорода.— Как же хорошо, что мы не в центре живём, — тихо сказала Сара, глядя на море и заснеженную вершину горы Алуэль.Гора возвышалась словно страж. Её белоснежные склоны в закатном свете казались почти нереальными. Алуэль была жемчужиной региона: туристы платили немалые деньги, чтобы подняться по её тропам.Когда-то здесь зародился необычный культ — секта Алуэль. Её последователи верили: если подняться на гору, найти вход в пещеру и выцарапать на стене своё имя, то после смерти душа обретёт вечный покой. Сейчас в эти легенды мало кто верил, но они придавали городку особую атмосферу.— Тихо тут, спокойно, — поддержал разговор Билл. — Ни тебе машин, ни заводов. Красота.Сара глубоко вдохнула воздух, пахнущий хвоей и морем.— Иногда кажется, что здесь время по-другому идёт, — сказала она. — Всё плохое остаётся где-то там.Билл сжал её руку крепче.— Особенно когда ты рядом, — сказал он.Они прошли по тихой улочке, пересекли деревянный мост. На пригорке стоял дом Билла — окружённый сиренью и старыми вязами, уютный, тёплый.— Заходи, — Билл открыл дверь.Внутри пахло кофе и лавандой — её любимой свечой. На диване лежали пледы и подушки, на столике — фрукты, конфеты и одинокая роза в маленькой вазе. На полках — их общие фотографии.— Я хотел, чтобы мы просто побыли вдвоём, — сказал Билл. — Без спешки.Сара улыбнулась. Они сели на диван. За окном зажигались звёзды.— Вот такие вечера — они самые ценные, — прошептала она.Билл обнял её крепче. А потом вдруг замолчал. Сара почувствовала, как он напрягся.— Слушай... — начал он. — Нам надо поговорить.Она посмотрела на него с тревогой.— О чём?— Я тут кое-что решил, — Билл волновался, подбирал слова. — Я переезжаю в город. Поступаю в институт. Заочно. И работать буду.Сара замерла. Пальцы сжали край пледа.— Ты серьёзно? — тихо спросила она.— Да. Я на той неделе ездил туда. Ну, когда говорил, что к родственникам... Я сдал экзамены. Меня взяли.— И ты молчал? — её голос дрогнул. — Всё это время молчал?— Я не был уверен, что поступлю. И боялся тебе говорить.— А я? — Сара резко выпрямилась. — Ты обо мне подумал? Мы же не будем видеться почти. Ты там, я здесь. Это что, всё?— Ну почему сразу всё? — Билл старался говорить спокойно. — Я буду приезжать на выходных. Ты сможешь ко мне приезжать.— Ты знаешь, что у меня денег нет на это! — перебила она. — Я не смогу к тебе ездить. А ты занят будешь — учёба, работа. Когда нам видеться? Раз в месяц?— Это временно! — он повысил голос, но осёкся. — Прости. Я просто хочу как лучше. Для нас.— У нас и так всё хорошо! Здесь! — Сара вскочила с дивана. — Зачем всё менять?— Потому что я не могу сидеть на шее у родителей! Я хочу сам зарабатывать!А я? Я не хочу тебя терять! — у неё уже текли слёзы. — У меня уже было такое. Бывший тоже уехал. Говорил, что любит. А через два месяца уже с другой был. Я не хочу опять.Билл замолчал. Смотрел на неё и не знал, что сказать.— Я не он, — наконец произнёс он тихо.— Я знаю, — прошептала Сара. — Но мне всё равно страшно.Она вытерла слёзы. Билл шагнул к ней, хотел обнять, но она отстранилась.— Подожди... — она не договорила.Он всё-таки взял её за плечи.— Я буду звонить каждый день. Писать. Приезжать. Я не брошу тебя.— Откуда ты знаешь? — она подняла на него заплаканные глаза. — Откуда ты можешь знать, что будет через полгода?Билл не ответил. Просто стоял и смотрел на неё.— Если ты решил уйти — уходи сейчас, — сказала Сара дрожащим голосом. — Не надо меня мучить.— Да что ты такое говоришь! — он отпустил её, схватил пачку сигарет и вышел на улицу.Сара пошла за ним.— Я правда не знаю, что делать, — сказал Билл, закуривая. — Я не хочу тебя терять. Но и сидеть здесь не могу.— А я не могу просто ждать и надеяться, — ответила она.Они замолчали. Ветер трепал кроны деревьев.— Прости, — сказал Билл. — Я не должен был молчать.Сара ничего не ответила. Она развернулась и пошла к калитке.— Ты куда? — он бросился за ней.— Не надо, — она вырвала руку. — Я просто хочу побыть одна.— Сара!Но она уже побежала. Не оборачиваясь. Билл стоял и смотрел ей вслед. Он хотел побежать за ней. Правда хотел. Но что-то остановило — может, злость, что она опять не слушает. Может, обида. А может, просто растерянность.Через минуту он всё-таки сорвался с места. Побежал по улице, потом по тропинке. Кричал её имя. Но она уже скрылась в темноте.А Сара бежала к горе. Не потому что хотела его наказать. А потому что это было единственное место, где она всегда находила покой. Там, в одиночестве, она надеялась разобраться в своих чувствах.Хорошо. Я расширю вторую часть: добавлю описание подземелья, его детали, странные растения, свет, звуки. Сара будет не просто бежать — она будет замечать мир вокруг. Это сделает подземелье живым.Сара бежала, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, холодный ветер пробирал до костей, но она не замечала. В голове крутились обрывки ссоры: «Я переезжаю», «Я не хочу тебя терять», «Достала». Она сама не знала, от чего бежит — от Билла, от обиды, от страха. Гора была её единственным убежищем.Тропа становилась круче. Сара спотыкалась о корни, падала, вставала. Дождь усилился, камни под ногами скользили. В какой-то момент она просто не заметила, куда ступает. Земля ушла из-под ног. Она вскрикнула и полетела вниз.Падение было долгим. Ветки били по телу, камни царапали кожу. А потом — удар. Глухой, тяжёлый. И темнота.Она открыла глаза. В голове гудело, как будто кто-то бил в колокол прямо над ухом. Тело ломило. Сара осторожно пошевелила рукой — больно, но терпимо. Попыталась встать — получилось не сразу.Вокруг была кромешная тьма. Только сверху, откуда она упала, пробивался слабый свет — далёкий, недосягаемый. Она подняла голову и увидела дыру высоко-высоко, как колодец. «Я упала в какую-то пещеру», — подумала она. Мысль о том, что она могла разбиться насмерть, не пришла ей в голову. Она просто не могла себе этого представить.Сара огляделась. Тоннель уходил в темноту. Но где-то впереди мерцал слабый голубоватый свет. Выбора не было. Она пошла на свет.Тоннель сужался, потом расширялся. Под ногами хрустели мелкие камни и что-то похожее на сухие кости. Сара старалась не думать об этом. Свет становился ярче. И вдруг тоннель кончился.Она вышла в огромный грот и замерла, поражённая.Перед ней открылся целый мир. Огромный подземный зал уходил вдаль и вверх на десятки, а может, и сотни метров. С потолка свисали сталактиты — острые, как иглы, некоторые длиной в несколько этажей. Снизу им навстречу тянулись сталагмиты, похожие на застывших великанов. Воздух был влажным и прохладным, пахло минералами и чем-то сладковатым — как старые книги и сухие цветы одновременно.Повсюду мерцали светлячки. Не обычные — эти были крупнее и светились не жёлтым, а голубовато-белым светом. Они сидели на стенах, на камнях, свисали с потолка маленькими живыми фонариками. Их свет пульсировал — медленно, ритмично, как дыхание. Сара подумала, что они похожи на звёзды, только под землёй.Она сделала несколько шагов и увидела растения. Странные, неземные. Грибы высотой по колено, их шляпки светились нежно-зелёным. Тонкие, полупрозрачные стебли без листьев, которые тянулись к свету, как будто искали его. Маленькие цветы с лепестками, похожими на серебристую фольгу, росли прямо из камней. Сара наклонилась и коснулась одного — лепесток был холодным и мягким, как бархат.Она выпрямилась и пошла дальше. Тропинка вилась между скал, и вдруг слева открылся обрыв. Сара подошла к краю и ахнула. Внизу, в долине, текли реки. Не одна, а несколько — они переливались разными оттенками синего и зелёного. Над ними стоял лёгкий туман. Вдалеке, на скалистых пиках, виднелись какие-то строения — слишком правильные, чтобы быть природными. Там кто-то жил.Сара стояла и смотрела. Это было красиво. Страшно, но красиво. Как будто она попала в другой мир.Она спустилась по узкой тропинке вниз. Здесь было темнее, но светлячки вели её, как маяки. Тропинка вывела на небольшую поляну. В центре росло огромное дерево — древнее, с толстым, морщинистым стволом. Его корни уходили прямо в камень. Ветви тянулись вверх, к невидимому потолку. На коре были выцарапаны сотни имён — мужские, женские, старые, почти стёртые временем, и совсем свежие.Сара подошла ближе. Провела пальцами по одному из имён. «Что это за место?» — прошептала она. И тут услышала шорох.Из-за ствола медленно вышла фигура. Высокая, закутанная в чёрный плащ. Сара замерла. Существо подняло голову, и она увидела череп. Глазницы были пусты, но она чувствовала — оно смотрит прямо на неё.Скелет издал звук — не то скрежет, не то вздох. И двинулся к ней.Сара бросилась бежать. Она петляла между камней, продиралась сквозь заросли светящихся грибов. Сзади слышался стук костяных ног по камню — быстрый, неумолимый. Она не оборачивалась.Тоннель, ещё один, поворот — она выскочила на край обрыва. Внизу был крутой склон, усыпанный мелкими камнями и поросший мягким мхом. Сзади приближался скрежет. Выбора не было.Сара прыгнула.Она катилась вниз, ударяясь о камни, хватаясь за мох, который рвался в руках. В какой-то момент она перестала чувствовать боль — только скорость и ужас. В самом низу склона росли густые кусты с серебристыми листьями. Она влетела прямо в них и замерла.Перед глазами всё поплыло. Где-то наверху слышался удаляющийся стук костей. А потом — тишина. Только тихое жужжание светлячков.Сара попыталась поднять голову. Впереди, на краю поляны, стоял деревянный дом. Из окна лился тёплый жёлтый свет. Дверь открылась. На пороге показалась женщина.Сара хотела что-то сказать, но не смогла. Глаза закрылись сами собой.Она очнулась в тепле. Мягкая постель, запах трав, мерное тиканье часов. Рядом сидела женщина — светлые волосы, голубые глаза, спокойное лицо.— Ты в безопасности, — сказала она тихо. — Меня зовут Лиза. Ты упала недалеко от моего дома.Сара попыталась ответить, но язык не слушался. Голова кружилась. Она снова закрыла глаза.— Отдыхай, — услышала она голос Лизы. — Теперь всё будет хорошо. И Сара провалилась в сон.Сара открыла глаза. На этот раз — медленно, без страха. Тело всё ещё ныло после падения, но боль была глухой, далёкой. Она лежала в мягкой постели, укрытая лоскутным одеялом. В комнате пахло сушёными травами и чем-то тёплым, домашним.За окном — если это можно было назвать окном — мерцали те самые голубоватые светлячки. Сара смотрела на них и пыталась вспомнить, что было до того, как она отключилась. Падение. Темнота. Скелет. Погоня. И женщина на пороге дома.— Проснулась.Голос был мягкий, с хрипотцой. Сара повернула голову. Женщина сидела у стола, перебирала какие-то травы. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, голубые глаза смотрели внимательно, но без напряжения.— Я Лиза, — сказала она. — Ты упала недалеко от моего дома. Я нашла тебя без сознания. Ты спала почти сутки.Сара попыталась сесть. Получилось не сразу — голова закружилась.— Где я? — голос был хриплым, чужим.— В подземелье. Под горой Алуэль.Сара уставилась на неё.— В каком смысле — под горой?Лиза отложила травы, подошла ближе, села на край постели.— Ты упала в пещеру. Такое иногда случается. Здесь есть целый мир — не такой, как наверху, но живой. Я здесь давно. Помогаю таким, как ты — тем, кто заблудился.— Я не заблудилась, — сказала Сара. — Я просто упала. Мне надо обратно.Лиза помолчала.— Сначала восстановись. Ты сильно ударилась. Когда будешь готова — поговорим о возвращении. А пока... добро пожаловать.Она улыбнулась, и Сара неожиданно для себя ответила слабой улыбкой.Первые дни Сара в основном спала. Просыпалась, ела то, что давала Лиза — какие-то супы из грибов, отвары из трав, — и снова проваливалась в сон. Но с каждым днём сил становилось больше.Лиза оказалась неразговорчивой. Она не лезла с расспросами — за что Сара была благодарна. Просто была рядом. Меняла компрессы на синяках, поила горьковатым чаем, который снимал боль. Иногда напевала что-то себе под нос — тихо, без слов.На четвёртый день Сара впервые вышла из дома.Лиза вела её по тропинке, и Сара смотрела во все глаза. Сад оказался настоящим чудом. Грибы — не те, что она видела в первый раз, а другие, поменьше — росли ровными рядами, как на грядке. Их шляпки светились мягким зелёным.— Это для лекарств, — пояснила Лиза. — Из них я делаю настойку, которая снимает боль. А вот эти, с синим отливом — для сна. Ты пила такой в первый день.Дальше был пруд. Небольшой, с кристально чистой водой. Со дна бил родник. Вода светилась — слабо, голубовато.— Её можно пить, — сказала Лиза. — Она чистая. Источник где-то глубоко в горе.Сара опустила руку в воду. Холодная. Живая.— Ты здесь одна? — спросила она.— Не совсем. Есть другие. Но они далеко. Я живу тут уже много лет. Привыкла.— А зачем ты здесь?Лиза не ответила. Только покачала головой: «Потом».Они вернулись в дом, когда светлячки начали тускнеть — здесь это означало вечер. Лиза разожгла камин. Они сели у огня, и Сара вдруг сказала:— Расскажи. Почему ты здесь? Ты же не просто травница.Лиза долго молчала. Потом заговорила.— У меня была дочь. Маленькая, с такими же светлыми волосами, как у меня. Она заболела. Врачи не помогли. Я молилась, я обещала что угодно — но она умерла. И тогда я пришла сюда. Поднялась на гору, нашла пещеру, выцарапала своё имя. Принесла себя в жертву — добровольно, чтобы обрести новую жизнь здесь. Я думала, что боль уйдёт. Что я смогу забыть.Она замолчала, глядя в огонь.— Не ушла? — тихо спросила Сара.— Нет. Но стало легче. Я стала помогать другим. Это дало смысл.Сара не знала, что сказать. Она просто протянула руку и коснулась плеча Лизы. Та вздрогнула, но не отстранилась.Несколько дней спустя Лиза разбудила Сару рано.— Собирайся. Нам надо идти.— Куда?— К старику. Ему нужна помощь.Они шли через тоннели — не те, что Сара видела раньше, а узкие, извилистые, едва освещённые. Лиза двигалась уверенно, Сара старалась не отставать.Убежище старика оказалось маленькой пещерой в самом сердце горы. Он сидел у костра — сухой, жилистый, с длинной седой бородой. На руках — старые шрамы.— Это она? — спросил он вместо приветствия.— Да, — сказала Лиза. — Сара.— Чужачка.Сара напряглась, но старик вдруг улыбнулся — беззубо, но тепло.— Не бойся, девочка. Я не кусаюсь. Я Арвид. Когда-то я вёл наших людей в бой. Теперь прячусь по углам.— От кого?— От скелетов. Они помнят меня. Я многих из них уничтожил. Теперь они охотятся. Моё убежище раскрыто — они были здесь уже дважды. Лиза говорит, что у тебя острый глаз. Поможешь нам перебраться в безопасное место.Сара посмотрела на Лизу. Та кивнула.— Хорошо, — сказала Сара. — Я помогу.Они вышли на следующее утро. План был прост: дойти до старого убежища сектантов, где скелеты ещё не бывали. Идти нужно было тихо, быстро, без остановок.Но скелеты ждали.Они появились из бокового тоннеля — трое. Стук костей, пустые глазницы, скрежет. Арвид выхватил клинок — старый, но острый.— Уходите! — крикнул он. — Я их задержу!— Нет! — Лиза рванулась к нему, но Сара схватила её за руку.Арвид обернулся. В его глазах не было страха — только решимость.— Ты же знаешь: это хорошая смерть. В бою. Как раньше. Иди. И береги её.Лиза замерла. А потом кивнула — резко, отчаянно. И побежала, увлекая Сару за собой.Позади слышались крики, скрежет костей, звон клинка. А потом — тишина.Они вернулись в дом Лизы. Долгое время обе молчали. Лиза стояла у окна, отвернувшись. Плечи её дрожали.Сара подошла. Не зная, что делать, просто встала рядом. Потом — осторожно, неуверенно — взяла Лизу за руку.Лиза сжала её пальцы в ответ.— Он был хорошим человеком, — сказала она. — Он спас меня когда-то. А теперь и тебя.Они стояли так, пока светлячки за окном не начали тускнеть.Потом Лиза вдруг хмыкнула.— Знаешь, однажды он пришёл ко мне с жалобой, что у него протекает крыша. В пещере. Крыша. Понимаешь?Она коротко рассмеялась — сквозь слёзы. И Сара вдруг тоже засмеялась. Они сидели вдвоём, держась за руки, и смеялись, и плакали одновременно. И Сара впервые за долгое время почувствовала, что она не одна.Дни потекли один за другим, сливаясь в сплошную серую ленту. Сара просыпалась, помогала Лизе с травами, ходила к пруду, возвращалась, ела, ложилась спать. Снова просыпалась. Снова травы. Снова пруд.Поначалу это даже нравилось ей. После хаоса последних недель — после ссоры с Биллом, падения, погони, смерти Арвида — рутина казалась почти благословением. Здесь не нужно было принимать трудных решений. Не нужно было бояться. Лиза была рядом, и этого хватало.Но постепенно что-то изменилось.Сара стала замечать, что Лиза избегает разговоров о поверхности. Каждый раз, когда Сара спрашивала — осторожно, вскользь — о том, можно ли выйти наружу, Лиза либо переводила тему, либо отвечала уклончиво: «Ещё не время», «Ты ещё не готова», «Там опасно».Сначала Сара принимала это. Но чем дольше она жила здесь, тем чаще ловила себя на мысли: а почему она вообще должна спрашивать? Она что, пленница?Однажды она решилась.Дождавшись, пока Лиза уйдёт собирать грибы в дальнюю пещеру, Сара отправилась в противоположную сторону. Она шла по тоннелям, запоминая повороты, искала хоть какой-то намёк на выход. Ей казалось, что если идти вверх, то рано или поздно она найдёт путь.Она шла около часа. Тоннели петляли, раздваивались, уходили в тупики. В какой-то момент Сара увидела впереди свет — не голубоватый, как от светлячков, а жёлтый, тёплый. Сердце забилось быстрее. Она ускорила шаг.Тоннель кончился. Перед ней была огромная каменная стена, уходящая вверх, в темноту. А свет падал откуда-то сверху — такой далёкий, что до него было не добраться. Как будто солнце светило через узкую щель где-то в сотне метров над головой. Сара стояла и смотрела на этот свет, и ей хотелось плакать. Она была так близко и так далеко одновременно.Когда она вернулась, Лиза уже ждала её. Она стояла у дверей дома, скрестив руки на груди, и в её глазах Сара увидела то, чего не видела раньше. Не злость. Страх.— Ты уходила, — сказала Лиза. Это был не вопрос.— Я просто гуляла.— Ты искала выход.Сара не ответила.— Я же просила тебя не ходить далеко. Там опасно. Скелеты всё ещё рыщут. Ты могла погибнуть.— Но я не погибла, — сказала Сара. — Я просто хотела увидеть свет.Лиза помолчала. Потом сказала тихо:— Свет здесь есть. У нас есть светлячки. Есть огонь в камине. Разве этого мало?Сара посмотрела на неё и вдруг поняла: Лиза не просто боится за неё. Она боится остаться одна. И эта мысль почему-то разозлила её больше, чем любые запреты.— Я не ты, Лиза. Я не могу жить здесь вечно.Лиза опустила глаза. Ничего не ответила. Просто развернулась и ушла в дом.С того дня между ними что-то надломилось.Они всё ещё разговаривали, всё ещё ели вместе, всё ещё работали в саду. Но теперь в воздухе висело напряжение. Сара всё чаще молчала. Лиза всё чаще смотрела на неё с тревогой, которую не могла скрыть.А Сара думала о Билле. О том, как он, наверное, ищет её. Или уже не ищет. О том, как она убежала от него тогда, в лесу, и не вернулась. О том, что он, возможно, думает, что она его бросила. Или что она умерла. И от этой мысли ей становилось душно.Она стала хуже спать. Ей снился Билл — его лицо, его голос, его руки. Иногда снилась мать — как она сидит у пустой кровати и плачет. Иногда — ничего. Просто темнота.Однажды утром она проснулась и поняла: она больше не может.Она вышла из дома. Лиза была в саду, перебирала травы. Сара подошла и встала напротив.— Я ухожу.Лиза замерла. Рука с пучком травы повисла в воздухе.— Что?— Я ухожу, — повторила Сара. — Я хочу вернуться на поверхность. Я не могу здесь больше. Я задыхаюсь.Лиза медленно положила травы на стол. Её лицо стало бледным.— Ты не можешь уйти, — сказала она тихо.— Почему? — голос Сары дрожал, но она держалась. — Почему ты всё время меня держишь? Ты мне не мать, Лиза! Ты не можешь решать за меня! Ты просто хочешь, чтобы я сидела здесь с тобой вечно, потому что тебе одиноко!Лиза вздрогнула, как от пощёчины.— Это не так, — произнесла она. — Ты не понимаешь.— Так объясни! — Сара почти кричала. — Объясни, почему я должна оставаться здесь! Что ты скрываешь? Почему ты никогда не отвечаешь прямо?Лиза открыла рот. И закрыла. Её глаза наполнились слезами, но она не проронила ни слова.— Ты не можешь, да? — голос Сары стал тише, но твёрже. — Ты просто не хочешь меня отпускать. Это не забота, Лиза. Это эгоизм.— Ты не знаешь, о чём говоришь.— Я знаю, что я здесь как в клетке, — сказала Сара. — И я больше не могу. Я ухожу. Не сейчас — но скоро. Я найду выход. С тобой или без тебя.Она развернулась и пошла прочь. Лиза не стала её догонять. Только стояла и смотрела ей вслед, и в её глазах было что-то, чего Сара не увидела. Потому что не обернулась.Сара уже не шла — почти бежала. Тоннель поднимался вверх, и с каждым шагом воздух менялся. Уходила вечная подземная сырость, а вместо неё появлялось что-то другое — сухое, свежее, с лёгким привкусом хвои. Она не могла описать это словами, но где-то глубоко внутри понимала: так пахнет свобода.Сердце колотилось. В висках стучало. Она почти добралась. Ещё немного — и она выйдет наружу, увидит небо, вдохнёт настоящий воздух. А потом найдёт Билла. Объяснит ему всё. Или не объяснит — сейчас это не имело значения. Главное — выбраться.Тоннель сделал поворот, и впереди показался свет. Не голубоватый, как от светлячков, а жёлтый, тёплый, живой. Сара ускорила шаг, почти побежала.И остановилась.У самого выхода, там, где тоннель расширялся в небольшую площадку перед каменной аркой, стояла Лиза. Она была в своём обычном домашнем платье — простом, светлом, с выцветшим узором по подолу. На ногах — старые кеды, которые она носила по дому и в саду. Видимо, даже не переодевалась. Просто побежала коротким путём, который знала только она.Руки Лизы упирались в бока. Поза была уверенной, почти вызывающей. Но лицо — бледное, напряжённое. В глазах стояло что-то, чего Сара раньше не видела. Не злость. Отчаяние.— Отойди, — сказала Сара.Голос прозвучал ровно, но внутри всё дрожало. Она не ожидала, что Лиза окажется здесь. Она думала, что ушла тайком, что её не хватятся ещё несколько часов.— Не могу, — ответила Лиза.— Это не твоё дело. Я свободный человек. Ты мне не мать, чтобы меня держать.— Я знаю, что не мать, — голос Лизы был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. — Но ты не понимаешь, что делаешь. Если ты выйдешь наружу, будут необратимые последствия.— Какие последствия? — Сара повысила голос. — Почему ты всё время говоришь загадками? Что ты скрываешь от меня?Лиза открыла рот. И закрыла. Она стояла, прижав руки к бокам, и молчала. Её лицо исказилось — как будто она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле.— Ну же! — выкрикнула Сара. — Скажи мне правду! Почему я не могу выйти? Что там такого? Ответь!Лиза молчала.— Ты эгоистка, — голос Сары стал холодным. — Ты просто не хочешь оставаться одна. Тебе плевать на меня. Тебе плевать, чего я хочу. Лишь бы я сидела с тобой в этой темноте и играла роль дочери, которую ты потеряла.Лиза вздрогнула, как от удара.— Это не так... — прошептала она. — Ты даже не представляешь...— Так объясни! — Сара почти кричала. — Объясни, и я, может быть, останусь! Но ты не можешь, да? Потому что тебе нечего сказать! Ты просто держишь меня здесь, потому что тебе одиноко!— Я держу тебя здесь, потому что ты умрёшь! — выкрикнула Лиза.Повисла тишина. Где-то далеко в тоннеле капала вода.— Что? — голос Сары упал до шёпота.Лиза смотрела на неё, и в её глазах стояли слёзы. Но она снова замолчала. Она не могла объяснить. То ли не хотела, то ли действительно не могла подобрать слов. А может, боялась, что Сара не поверит. Или поверит — и тогда будет ещё хуже.— Ты врёшь, — сказала Сара. — Ты просто хочешь меня удержать.— Я не...— Хватит!Сара выхватила меч. Тот самый, что Лиза сама дала ей когда-то — для защиты от скелетов. Теперь она держала его в руках, и лезвие смотрело на ту, кто её спас.Лиза опустила взгляд на меч. Потом снова на Сару. Она не двинулась с места. Только руки, упиравшиеся в бока, медленно опустились.— Ты не сделаешь этого, — сказала она тихо.Сара ударила.Широкий, режущий удар — от ребра до пояса, наискосок. Лезвие легко вспороло тонкую ткань домашнего платья. Лиза охнула — не закричала, не взвизгнула, а именно охнула, как от неожиданности. Её руки дёрнулись к животу, прижались к ране. Сквозь пальцы сразу же просочилась кровь — тёмная, почти чёрная в полумраке тоннеля.Колени подогнулись. Она осела на каменный пол — не упала, а именно осела, как будто силы разом покинули её. Платье быстро намокало, ткань прилипала к телу. Кеды скользнули по камням.Сара стояла над ней. Рука с мечом дрожала. В голове звенело.Первые секунды — шок. Она видела кровь. Видела, как Лиза прижимает руки к животу и пытается что-то сказать. Видела её глаза — расширенные, полные боли и непонимания. «Я сделала это. Я правда это сделала».Но шок быстро прошёл. Его сменило другое. Холодное, тёмное, злое. Удовлетворение. Она свободна. Никто больше не будет ей указывать, никто не будет держать её здесь, никто не посмеет решать за неё. Лиза сама виновата. Не надо было вставать у неё на пути.— Я предупреждала, — выдохнула Сара. Её голос был чужим — холодным, злым. — Ты сама виновата.Лиза смотрела на неё снизу вверх. В её глазах было что-то, чего Сара не поняла тогда. Не обвинение. Не ненависть. Скорее — жалость. И ещё что-то, похожее на прощание. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только слабый хрип. Губы шевельнулись беззвучно.Сара отвернулась. Посмотрела на выход — туда, где за каменной аркой уже виднелся солнечный свет. Настоящий. Тёплый. Живой. Потом снова на Лизу.Та лежала на полу, всё ещё прижимая руки к ране. Кровь уже натекла лужей на камень. Глаза были открыты, но взгляд становился стеклянным.— Прощай, — бросила Сара.Она переступила через тело Лизы. Ветви царапали руки, но она не чувствовала боли. Только холод — не снаружи, а изнутри, будто сама кровь превратилась в ледяную воду.Когда она выбралась наружу, прохладный ветер ударил в лицо, словно пытаясь пробудить её от кошмарного сна. Он играл с её распущенными волосами, будто ласково шептал: «Ты свободна». Солнечный свет, которого она не видела целую вечность, коснулся кожи — тёплый, почти обжигающий. На мгновение Сара зажмурилась, ослеплённая этой невиданной роскошью: свет, воздух, простор.Вокруг царила невероятная, почти оскорбительная красота. Пение птиц звучало как насмешка над тем, что только что произошло в подземелье. Шелест крон, горы, уходящие в бесконечность, море, сливающееся с горизонтом — всё это было таким живым, таким настоящим, что хотелось кричать от несправедливости. Как может мир быть таким прекрасным, когда в нём только что оборвалась чья-то жизнь? Она вдохнула полной грудью и на секунду закрыла глаза. В этот миг ей показалось, что всё позади. Что она победила. Что теперь начнётся новая глава.Меч глухо упал на землю.Она стояла на краю обрыва. Ветер трепал её одежду, пытался оттолкнуть назад, но она шагнула вперёд — к самому краю. Взгляд скользнул вниз, и сердце замерло.Среди крон деревьев она увидела тропу — ту самую, по которой бежала несколько месяцев назад. Увидела яму, в которую упала. А в самой глубине — тело.Не раздумывая, она бросилась вниз. Ноги скользили по склону, корни цеплялись за одежду, но что-то — то ли отчаяние, то ли неведомая сила — вело её вперёд. Она бежала так быстро, что почти не чувствовала земли под ногами. Казалось, сама судьба не позволяла ей упасть.Добравшись до тела, Сара остановилась как вкопанная.Это была она.Мысли вихрем пронеслись в голове: воспоминания, слова Лизы, обрывки разговоров, моменты страха и надежды. Всё вдруг сложилось в единую картину — ясную, беспощадную. При падении она умерла. Подземелье дало ей шанс — вторую жизнь. И теперь, покинув его, она умерла окончательно. Душа покинула тело.— Нет... — прошептала Сара, хватаясь за волосы. — Нет, нет, нет...Осознание обрушилось, как лавина. Несколько минут назад она убила человека, который всё понимал. Который знал правду. Который искренне пытался спасти её, уберечь от этой участи. Лиза хотела помочь. А Сара её убила.Теперь она — призрак. Неживое эхо самой себя. Обречённая вечно скитаться по этому миру, наблюдая за тем, как жизнь течёт мимо.Она упала на колени. Руки сами потянулись к лицу, закрывая его, будто пытаясь спрятаться от реальности. Но слёзы всё равно просачивались сквозь пальцы, катились по ладоням, падали на землю — и исчезали, не оставляя следов.Перед глазами разворачивалась невыносимая картина: мать сидит у её пустой кровати, гладит подушку, на которой больше не будет её головы. Плачет так тихо, что кажется, будто сама комната плачет вместе с ней. Отец обходит знакомые места, заглядывает в каждый угол, надеясь найти хоть какую-то подсказку. Его плечи ссутулились, а взгляд потух. Друзья собираются вместе, вспоминают её с улыбкой — сначала яркой, потом всё более тусклой. Со временем её смех становится лишь отголоском, её образ — размытым пятном. Кто-то другой занимает её место за партой, её кресло в кафе, её уголок в сердцах тех, кто когда-то её любил.Сара хотела закричать, но голос не шёл. Хотела броситься к матери, обнять отца, сказать друзьям, что она здесь, рядом — но какой в этом смысл, если они не видят её?Она была обречена на вечное наблюдение. На безмолвное присутствие там, где её больше не могли видеть или слышать.Время потеряло смысл. Минуты, часы, дни — всё слилось в бесконечную череду мгновений, наполненных лишь болью и сожалением. Она видела, как мир продолжает жить без неё. Как люди находят новые радости, строят новые судьбы, забывают старые раны.А она оставалась.И единственным звуком, нарушавшим тишину её вечного одиночества, были её безмолвные рыдания.