12

Пол часа спустя Ибрагим ворвался в спальню, как разъяренный барс. Металлическая ручка двери с грохотом ударилась о стену. Он тяжело дышал, его лицо потемнело от гнева, а в серых глазах полыхало опасное, дикое пламя.
Слова матери на кухне нанесли сильный удар по его мужскому самолюбию, но еще сильнее его жгла изнутри глухая, эгоистичная ревность и страх.
Страх, что Амина уедет в город, вернется к своей прежней жизни и поймет, что этот угрюмый горный дом и мужчина, который старше её на 14 лет, ей не нужны.
Амина уже стояла у окна, обхватив себя руками за плечи. Услышав грохот, она вздрогнула, но не сдвинулась с места.

— Ты решила настроить против меня мою собственную мать?! — рявкнул Ибрагим, и его мощный голос заставил зазвенеть стекла в рамах. — Ты думаешь, если ты завоевала её доверие, то можешь крутить мной как хочешь?!
— Я никого не настраивала, Ибрагим! — Амина резко повернулась к нему. Из её глаз градом лились слезы обиды, но голос не дрогнул. — Нана просто мудрая женщина! Она видит, что ты заживо замуровал меня в этих скалах!
— Замолчала! — Ибрагим сделал три стремительных шага и оказался вплотную к ней, нависая всей своей огромной фигурой. Он ударил кулаком по деревянному подоконнику прямо рядом с её лицом, отчего Амина инстинктивно зажмурилась.
— Ты моя жена! Моё слово в этом доме — закон! Какая учеба?! Какая Махачкала?! Ты хочешь, чтобы каждый встречный студент смотрел на мою женщину?! Чтобы за твоей спиной шушукались, пока я здесь строю бизнес и содержу тебя?! Ты хоть понимаешь, где ты живешь и чья ты жена?!
— Я отлично это понимаю! — Амина со слезами на глазах посмотрела прямо в его искаженное гневом лицо. В ней проснулась та самая непокорная, гордая кровь, которая заставляла её выдерживать все его удары с первого дня. — Я твоя жена, Ибрагим! Я отдала тебе себя, свою любовь, свою свободу! Я полюбила тебя всем сердцем, хотя ты привез меня сюда как пленницу ! Но почему я должна хоронить свои мозги и свой талант?! Я хочу учиться! Я хочу быть кем-то, кроме тени в твоем огромном доме!
— Да потому что ты еще ребенок! — оглушительно заорал Ибрагим, теряя всякий контроль над эмоциями. — Тебе девятнадцать лет! Ты жизни не видела! Ты веришь в свои глупые книжки и картинки! А я знаю этот мир! Я знаю, как мужчины смотрят на таких, как ты! Я потерял одну семью, Амина! Сгорело всё, понимаешь?! Всё! И я не собираюсь рисковать тобой, отпуская тебя за сотни километров от себя!
— Так дело во мне или в твоем страхе?! — крикнула Амина, и этот вопрос повис в воздухе как тяжелый, удушающий грозовой разряд. — Ты не обо мне заботишься, Ибрагим! Ты просто боишься! Ты до сих пор наказываешь меня за грехи моего отца! Ты не доверяешь мне! Ты думаешь, что если я уеду на лекцию, я предам тебя?!
— Хватит! — Ибрагим грубо схватил её за плечи, сжимая их до боли. Его дыхание обжигало её лицо. — Еще одно слово об отце — и ты пожалеешь! Ты никуда не поедешь, Амина! Я запру эти ворота, я отберу у тебя телефон, но ты останешься здесь! Привыкай к этой жизни, потому что другой у тебя не будет!Амина замерла. Внутри неё словно что-то надломилось от его слов про запертые ворота и отобранный телефон. Она перестала кричать. Слезы застыли на её ресницах, а взгляд огромных глаз стал абсолютно прозрачным и холодным. Из него исчез весь тот трепет и любовь, которые она дарила ему последние полгода .
— Отпусти меня, — тихо, со смертельным спокойствием произнесла она. — Мне больно.

Ибрагим посмотрел на свои руки, сжимающие её хрупкие плечи, и его словно ударило током. Он мгновенно разжал пальцы и сделал шаг назад. На нежной коже Амины уже проступали красные следы от его мертвой хватки. Наступила звенящая, невыносимая тишина, в которой было слышно только тяжелое дыхание мужчины.Амина медленно выпрямила спину, накинула на плечи платок, который лежал на стуле, и пошла к двери.
— Куда ты? — глухо спросил Ибрагим, и в его голосе впервые за эту ночь промелькнула паника.— В детскую, к Амиру, — не оборачиваясь, ответила она ледяным тоном. — Мой брат не должен проснуться от твоих криков и увидеть, какой «счастливой» жизнью живет его сестра. Нам больше не о чем говорить, Ибрагим. Выкуп выплачен. Запирай свои ворота.

Дверь тихо закрылась за её спиной, оставляя Ибрагима одного посреди холодной спальни. Он со злостью пнул тяжелое кресло, а затем бессильно опустился на край кровати, обхватив голову руками. В ушах до сих пор звенел её тихий, сломленный голос. Он снова всё испортил. Своим криком, своей слепой ревностью и эгоизмом он собственноручно разрушил ту хрупкую сказку, которую они строили эти полгода