Глава 4

Ещё неделю Айден и Элиас тренировались каждый день - ровно в то же время, во вторник вечером, но теперь к этому расписанию добавились и другие дни: среда, пятница, иногда даже утро субботы, когда город только просыпался, а на пустых улицах можно было спокойно отработать манёвры.

С каждым занятием страх Элиаса становился всё тише, будто привыкал к рёву мотора и постепенно сдавал позиции. Сначала он вздрагивал от каждого резкого звука, крепко сжимал руль, будто боялся, что мотоцикл унесёт его куда-то без спроса. Но Айден всегда был рядом: спокойно объяснял, показывал на своём примере, а если что-то шло не так - не ругал, а смеялся первым, легко и беззлобно.

И Элиас тоже начал смеяться. Сначала тихо, будто стесняясь, а потом уже в голос - когда у него наконец-то ровно получался разворот, или когда он впервые без подсказок сам выбрал нужную передачу. Эти маленькие победы делали его смелее, а смех - естественнее.

Они сближались не спеша, без лишних слов. Иногда между упражнениями Айден рассказывал короткие истории про свои первые заезды - про то, как сам однажды на ровном месте уронил байк и потом неделю боялся снова на него садиться. Элиас слушал, широко раскрыв глаза, а потом тихо признавался: «А я вчера перед сном снова прокрутил в голове весь маршрут и думал, что точно не справлюсь». Айден кивал, будто это самое важное признание дня, и говорил просто: «Значит, ты не просто делаешь, а думаешь. Это самое ценное».

На третий день Элиас впервые сам предложил попробовать более сложный участок трассы - и Айден не стал отговаривать, только проверил экипировку, кивнул и сказал: «Держи скорость, смотри вперёд, а не под колёса. И если станет страшно -просто скажи. Мы сразу остановимся». Элиас кивнул, стиснул зубы, но в глазах уже не было паники -только сосредоточенность и азарт. Когда они проехали этот участок, Элиас закричал прямо сквозь шлем: «Я смог!» - и даже Айден, обычно сдержанный, не смог сдержать широкой улыбки.

К концу недели между ними уже появилась своя маленькая система знаков и шуток: Айден по‑особенному приподнимал бровь, если видел, что Элиас снова слишком сильно сжимает руль, а Элиас в ответ закатывал глаза и нарочно расслаблял плечи, будто демонстрировал: «Всё под контролем!». Иногда они просто стояли у мотоцикла, вытирая пот со лба и смеялись над чем‑то совсем незначительным - над тем, что у Элиаса никак не получалось ровно припарковать мотоцикл, будто тот специально упрямился.

И в тот вечер Элиас понял, что дело уже не только в мотоцикле. Дело было в том, что рядом оказался человек, который не торопил, не стыдил, а просто шаг за шагом помогал идти вперёд. А Айден, глядя на то, как уверенно Элиас теперь держится, как легко смеётся и как смело смотрит на трассу, думал, что редко бывает так: когда ученик не просто учится ездить, а будто заново учится не бояться.

Неделя экзаменов в университете кулинарии накрыла Элиаса внезапно, будто кто-то резко сменил декорации: вместо ровного гула мотора - шелест страниц конспектов, вместо запаха бензина и разогретого асфальта - аромат ванили, карамели и свежемолотого кофе, который будто въедался в одежду и волосы.

Первый экзамен был по теории кондитерского искусства -сотни терминов, классификации кремов, нюансы текстур. Элиас сидел в аудитории, сжимая ручку так, будто она могла удержать его от паники, и пытался вспомнить всё, что зубрил ночами. Перед глазами вместо формул рецептов почему-то мелькали повороты трассы и голос Айдена: «Смотри вперёд». Он глубоко вздохнул, заставил себя сосредоточиться и начал писать.

После экзамена он первым делом достал телефон и набрал сообщение Айдену: «Прости, тренировку придётся отменить. Сегодня ещё практика -надо собрать десерт по техкарте, а я половину ингредиентов путаю». Пальцы дрожали не от страха перед мотоциклом, а от напряжения: казалось, что если он не справится сейчас, то подведёт и себя, и того, кто в него поверил.

На практике всё шло наперекосяк. Сначала он перевзбил сливки -они превратились в маслянистую массу, и преподаватель только покачал головой. Потом ошибся с температурой сиропа: карамель схватилась слишком быстро, и вместо гладкого покрытия получилась неровная корка. Элиас стискивал зубы, стараясь не сорваться, и снова и снова пробовал, пока пальцы не стали липкими от сахара, а фартук - тяжёлым от брызг.

Вечером, когда он наконец вышел из учебного корпуса, город казался непривычно тихим. Он позвонил Айдену, голос звучал устало:

-Прости... Я сегодня вообще никакой. Даже на мотоцикл смотреть не смогу.

Айден не стал давить или подбадривать пустыми фразами. Он просто спокойно сказал:

-Всё нормально, Эли. Экзамены - это тоже трасса, только своя. Ты сейчас на сложном участке, тут нормально быть уставшим. Отдохни сегодня. Когда сможешь - напишешь.

Элиас прислонился к стене здания, закрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный воздух. В груди всё ещё гудело от напряжения, но слова Айдена будто немного ослабили тугой узел внутри.

Следующие дни слились в один бесконечный поток: ранние подъёмы, лекции, дегустации