Красная зона

"красная зона начинается там, где я перестаю спрашивать разрешения"  
                                             Эва

Мы с Ливием ждали Дию уже почти сорок минут.  Квартира была залита дневным светом тем самым ленивым, летним, когда пыль в воздухе кажется золотой, а время будто тянется медленнее. Ливий сидел на полу у дивана и раскладывал еду по контейнерам, напевая что-то себе под нос. Он всегда так делал, когда был в хорошем настроении. 
— Если она ещё на десять минут задержится, — сказал он, не поднимая головы, — я ее убью.  И даже не буду чувствовать вину. 

— Не убьешь, — усмехнулась я. — Ты слишком воспитанный. 

— Это временно, — он хмыкнул. — Лето портит характер. 

Я сидела на подоконнике, подтянув колени к груди, и смотрела на улицу. В голове было странно тихо — редкое состояние. Обычно мысли не замолкали, они просто меняли громкость.  Звонок в дверь прозвучал резко. 

— Наконец-то, — Ливий поднялся. Живой пример того, как не надо планировать время. 

Дия влетела в квартиру с пакетом и выражением лица человека, у которого слишком много новостей. 

— Я вам такое расскажу— заявила она с порога. —И я умру, если не расскажу. 

— Даже не разувайся, — сказал Ливий .  —Сначала сплетни, потом обувь.  Мы расселись на кухне. Дия говорила быстро, размахивая руками, перескакивая с темы на тему — коллеги, начальство, какие-то слухи, намёки. Я слушала вполуха, но улыбалась 

— А теперь вы, — вдруг сказала она и уставилась на меня. —У тебя глаза не человека, который просто живёт. 

Ливий сразу посмотрел на меня внимательнее. 

Я вздохнула.  — Ну, раз пошла такая песня, за мной гнался мужик. 
Тишина упала мгновенно. 

— Что? — одновременно сказали они. 

— Всё в порядке, — поспешно добавила я. —Ничего не случилось. Я убежала. 

— Эва, — Ливий нахмурился.
  —Ты сейчас это так спокойно сказала, будто опоздала на автобус. 

— ну я же убежала, со мной все в порядке, правда. 
Дия прикусила губу, но кивнула. 

— Ладно. Мы вернёмся к этому позже. Сегодня — море.

                                  ***
                                                                                      
Море встретило нас солнцем и ветром. Тёплый песок, солёный воздух, смех вокруг — всё это создавало ощущение молодости, той самой, когда кажется, что впереди ещё слишком много жизни, чтобы бояться.  Я надела лёгкое платье с закрытой спиной. Тонкая ткань касалась кожи осторожно, будто тоже знала, где нельзя давить. Шрамы под ним жгли фантомно — не от боли, а от памяти. 
Сигареты. Запах табака. Чужие руки. 

Я отогнала мысль и посмотрела на горизонт.  Ливий смеялся, закапывая ноги в песок. Дия щёлкала фотографии.   Мы очень хорошо отдохнули. И хотелось бы что бы так было всегда.  Солнце клонилось к закату незаметно. Воздух стал мягче, прохладнее. 

— Переодеваемся и в парк, — объявила Дия.  —Я не для того красилась. 

Мы переодевались в маленьких кабинках у пляжа.  Дия выбрала короткое платье и кожаную куртку — дерзко, как она любила. Ливий — тёмную рубашку и джинсы, слишком аккуратный для вечера, но это было про него. Я надела простые брюки, черный топ и лёгкую кофту, которую могла в любой момент накинуть на плечи.  В парке было людно, но спокойно. Мы сели в небольшой кафешке под открытым небом. Лампы мягко светили, играла музыка, ненавязчивая, фоном. 
Телефон Ливия завибрировал.  Он посмотрел на экран и улыбнулся так, что всё стало ясно без слов. 

— Мне надо ответить, — сказал он, уже поднимаясь.

  —Это... друг. 

— Конечно, — хором ответили мы с Дией.  Он ушёл, и мы рассмеялись. 

— Влюблённый идиот, — сказала Дия с нежностью. 

— Самый счастливый вид идиота, — ответила я.  Мы говорили о прошлом, о глупостях, о том, как казалось, что мир заканчивается в двадцать.

В какой-то момент Дия посмотрела на телефон и замерла. 

— Тиз написал, — сказала она. 

— Ого вы общайтесь, а ты мне не говорила.  я сделала обиженный вид, но в душе знала, что Дия не тот человек который будет, что-то таить.

  —Эвочка, ну прости, я не говорила, потому что была не уверенна.-подходя ко мне она аккуратно взяла меня за лицо.

  —все иди иди, уже раздражать начинаешь.  Она выпрямилась, обняла меня, расцеловала в щёки. 

— Ты лучшая. Я тебе всё расскажу. 

Домой я шла одна.  Квартира встретила тишиной.  Я включила ноутбук, села на диван. За окном уже было темно. Мысли начали ползти — медленно, липко.  Мне показалось, что я слышу шаги.  Я замерла.  Секунда. Две.
 
— Это просто усталость, — прошептала я себе. 
Но сердце уже билось   Воздуха стало меньше.  Шаги. Или нет? 
Я поднялась, сделала пару шагов — и в этот момент поняла.  Паническая атака. 
Руки дрожали. Грудь сжало. Мысли рассыпались. В голове всплыли обрывки прошлого,голос, запах, давление.
 
— Не сейчас... — прошептала я, и мир поплыл.  Я попыталась дойти до стола — и не успела.  Удар был глухим.  Боль — резкой.  А потом — темнота.  И где-то на границе сознания мне показалось, что я не одна.  Я очнулась от боли.  Не резкой — тупой, гулкой, будто кто-то бил изнутри по черепу молотком и не собирался останавливаться. Я лежала на полу, щекой к холодному ламинату, и первые секунды просто дышала, проверяя, жива ли вообще.  Голова раскалывалась. 

— Чёрт... — выдохнула я и медленно села.  Мир качнулся, но не рухнул. Уже хорошо. Я поднялась, держась за край стола, и пошла в ванную. Свет резанул глаза. В зеркале на меня смотрела я — бледная, с потухшим взглядом и полоской засохшей крови на лбу. 
Рана была неглубокой, но свежей.  Я намочила полотенце, осторожно стерла кровь. Кожа ныла, пульсировала. Я заклеила лоб пластырем, глядя на себя без эмоций. Потом включила воду и залезла в ванну.  Тёплая вода немного притупила боль, но не до конца. Голова всё равно давила, как будто внутри было слишком много всего — мыслей, памяти, напряжения. Когда мне больно физически, Терпения — ноль. Нежности — минус бесконечность. 
Я собралась механически. Одежда, сумка, ключи. Всё на автомате.  По дороге на работу я зашла в кафе — кофе был не желанием, а необходимостью. 
Я на секунду увидела   За столиком у окна сидели Амен и Тизиан. Планшет между ними, оба сосредоточенные, какие-то схемы, цифры.   Тизиан увидел Эвтиду первым. 

— О, — он ухмыльнулся. — Как же мы так попадаем, что сталкиваемся с твоей Эвтидой.   Амен даже не сразу поднял голову.
А когда поднял — взгляд стал жёстким. 

— Прекрати, — коротко сказал он. 
Тиз только усмехнулся.  Я взяла кофе, села подальше и уткнулась в телефон. Пальцы дрожали — не от эмоций, от боли. Голова пульсировала так, что каждое нажатие отдавалось в висках.  Я чувствовала его взгляд. Не прожигающий — изучающий. Это раздражало ещё сильнее.  Когда я вышла на улицу, они догнали меня почти сразу. 

— Привет, — сказал Амен. — На работу? 

— И тебе привет, — сухо ответила я.
— Да. На работу. 

Он будто хотел сказать что-то ещё. Сделал шаг ближе.  — Ты выглядишь... 

— Мне не до тебя, — перебила я, резко.
—У меня плохое настроение. 

Это прозвучало грубо. Я знала. И мне было всё равно. 
Я приложила холодную бутылку ко лбу и ушла, не оборачиваясь. 
Тиз посмотрел ей вслед и присвистнул.

— ууу, наконец то ты ей надоел.   Амен молчал. 

— Видел на лбешнике пластырь? дралась наверное с кем то-продолжил Тизиан. 
Амен сжал челюсть. 

— Мнда...С ней сложно будет — сказал он тихо.  
— Ты переживаешь,?— усмехнулся Тиз.
—Не будь медведем. 
Амен поднял на него взгляд. 
— Следи за языком. 
Тиз поднял руки.  — Ладно-ладно. Но я тебе так скажу.  Он наклонился чуть ближе. 
— Люди так злятся не потому, что им плохо. А потому что они привыкли справляться в одиночку. 
Амен снова посмотрел туда, куда ушла Эва. 

-Че ты теперь у нас психолог? шагай давай.
                 
                                      Эва. 

Джек поднял на мня глаза не сразу.
Сначала — экран, потом кофе, и только потом лицо. 

— Боже...ты журналист или что-то вроде? — спросил он наконец.  Я остановилась у его стола. 
— В смысле? 
— В прямом. Что у тебя с лицом? — он прищурился. — Ты дралась, что ли, или тебя кошки так подрали? 
Я машинально коснулась пластыря на лбу. Боль отозвалась вспышкой — резкой, злой. 
— Не до шуток, Джек.  Он вздохнул и откинулся на спинку кресла. 
— Можешь дать отгул ? 
— Отгул? С какого это перепугу?
— Ну пожалуйста, один день, а потом я возьмусь за работу...любую. 
Он смотрел на меня секунды две, потом кивнул.  — Иди. Только вернись уже со свежим лицом, а не лицом драных кошек. 
— Как скажешь.  Я развернулась и вышла.

Я не думала, что он возьмет и разрешит мне. Ну слава Богу хоть так 

Телефон завибрировал, когда Я уже спускалась по ступеням. 

Неизвестный номер:  «Ты лезешь туда, куда не стоит. Я тебя везде найду.» 

Я остановилась. Сердце стукнуло быстрее, чем нужно. 

— ищи ищи ...Мудак.   Экран погас.  Я убрала телефон в карман, заставляя себя идти дальше. Игнорировать. Не давать этому веса. Паника — худший союзник. 
Но когда я вышла из главного входа редакции, ощущение не исчезло.
Мужчина. Метрах в двадцати. Кепка, куртка, шаг в шаг.  я свернула в ближайший магазин — резко, будто вспомнила что-то важное. Встала у витрины, делая вид, что читаю состав шоколадки. Проверка на всякий случай.  Через отражение стекла она увидела: он вошёл следом.  Грудь сжалась. 
—твою мать... Не шутка   Она прошла вглубь магазина и вышла через чёрный выход. Дверь хлопнула тихо. Никто не окликнул.  На улице было пусто.  Я оглянулась.  Никого.  Я ускорила шаг и пошла домой, стараясь не оборачиваться снова.
                                         Амен
                                                                                              
Камеры мотали запись назад и вперёд.  Она выходит из редакции. Телефон в руке. Плечи напряжены. Пластырь на лбу — белое пятно на усталости.  Он приближался не сразу. Умно. 
Сначала — расстояние. Потом — отражение в витрине.  Потом — тень, которая совпадает с её шагами слишком точно, чтобы быть случайной. 
— Блядь... — тихо, сквозь зубы.  Я приблизил изображение. Её резкий взгляд в стекло магазина. Короткая пауза. Она заходит внутрь.  Поняла.  Я выдохнул. Резко. На секунду — облегчение.  Потом камера с чёрного входа.  Она выходит. Быстро. А тот — уже меняет траекторию. 
— Тупая ты... — прошипел он. — Ну кто так делает, а? 
Я ударил ладонью по столу. Не сильно. Контролируемо. Но в помещении стало тише, будто даже стены решили не мешать.  Это была не его работа. Не его зона. Не его уровень.  Но кто-то решил иначе.  Я переключился на другую камеру. Потом на следующую. Система открывалась без вопросов — его доступы были шире, чем значилось в бумагах. 
— Ладно, — сказал я вслух. — Ты зашёл в красную зону. 
Через двадцать минут он уже был там.  Подъезд пах плесенью и дешёвыми сигаретами. Я нашёл его быстро — такие люди всегда уверены, что их никто не ищет.  этот мужик обернулся слишком поздно.  Первый удар — в живот. Без замаха. Воздух вышел из лёгких с хрипом. 
— Тсс, — спокойно. — Кричать не надо. Я не люблю шум. 
Я прижал его к стене. Лицом. Пальцы сжались на шее ровно настолько, чтобы стало страшно, но не темно. 
— Ты сегодня следил за девушкой, — сказал он тихо. — Молодая. Темные длинные волосы. Пластырь на лбу.  Глаза напротив дёрнулись. Значит — угадал. 
— Тебя просили просто пугать, — продолжил я.
— Но ты решил, что можешь больше.  я наклонился ближе. 
— Слушай внимательно, потому что повторять я не буду.  Удар. Уже сильнее. Кровь брызнула на бетон. 
— Она не твоя работа.
— Она не чей-то заказ.
— И если я ещё раз увижу тебя рядом с ней...  я отпустил. Медленно. Дал упасть. 
— ...ты исчезнешь так, что даже отчёт писать будет не на кого. 
— И да. Передай тем, кто тебя послал: она под защитой. Не по протоколу.  
Я развернулся и ушёл.
Уже в машине я закрыл глаза на секунду. Лоб упёрся в руль. 
— Идиотка... — Сказать госслужащему, что за тобой следят, было бы слишком просто, да?
                                           ***
                                                                                  
Телефон лежал рядом. Он не писал. Не звонил.  Он поднялся пешком.
Ибо лифт для него долго  
Он постучал один раз.
Коротко.  Дверь открылась почти сразу. 

— Ты чего тут?  Она стояла босиком. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Шорты — слишком короткие, чтобы называться домашними, и достаточно длинные, чтобы он не сказал ничего вслух. Топ —тонкий. Грудь читается без усилий.  Она серьёзно так ходит перед «просто другом»? мелькнуло, и он мгновенно перевёл взгляд выше, в глаза. 

— Впусти.  Он не ждал разрешения. Прошёл внутрь, закрыл дверь, машинально проверил замок, скользнул взглядом по прихожей.

— Ты правда любишь, когда рядом с тобой проблемы? — ровно.
— Или это у тебя хобби такое? 
Она моргнула. 
— Какого хера ты ничего не сказала про угрозы? — продолжил он, не повышая голос. — Ты, кажется, забыла, кто я.
—Я не просто какой то знакомый, если за тобой следят, я должен знать об этом первым. — Ты совсем дура? 
Шок на лице был честный. 
— Я бы сказала... — выдохнула она.
— Просто не подумала.  Он наклонил голову.  — Не подумала? — тихо. — У тебя мозг через рану вытек, что ли? 
— За тобой следят. — За тобой бежали.
— Твою мать, это происходит второй день, Эватида. 
она молчала. даже не поднимала глаза. 
— Всё, хорошо... — Прости, что не сказала. В следующий раз буду говорить. 
Он посмотрел на неё долго. Слишком долго.  — В следующий раз, если не скажешь.
— я не знаю, что с тобой сделаю.  
Он отвернулся, прошёл в комнату, окинул взглядом окна.  он достал из кармана маленькую металлическую шайбу и положил её между дверью и косяком. Если дверь откроют — она упадёт. Старый приём. Не из ФБР. 
Он прошел мимо нее, пришлось отступить, потому что иначе он бы просто сдвинул ее корпусом.  —
Я остаюсь. 
— Что? — она резко повернулась.
— В смысле остаёшься? 
— В прямом.  — ты слишком плохо думаешь, чтобы быть одна. 
Она хотела возразить — видно было.  Но не стала. 
Он остановился у окна, спиной к ней. 
Если я сейчас здесь... это уже не про наблюдение. Это про выбор.  Красная зона была пересечена. И назад дороги не было. 
—Ты охренел? — спокойно. Слишком спокойно.  Она скрестила руки на груди, но тут же разжала — боль в голове отозвалась вспышкой, и это её только разозлило сильнее. 

— Ты врываешься ко мне домой, командуешь и даже не спрашиваешь. Кем ты себя возомнил? 
Он повернулся медленно. 
— Это не игра, Эва. 
— А мне плевать, — резко.
— Это моя квартира. — И если ты решил, что можешь тут командовать, потому что у тебя корочка и плохое настроение — ты ошибся адресом. 
Она ткнула пальцем в сторону двери. 
— Вон там выход. 
Тишина стала плотной. Давящей. 
Он не двинулся. 
— Ты не понимаешь масштаб, — сказал он. 
— Нет, — перебила она.
— Это ты не понимаешь меня.
Голос дрогнул, но она его удержала. 
— Я не маленькая, ясно?
— Я жила с людьми, от которых не спасают ни камеры, ни госслужбы.
— И знаешь, я справилась без таких как ты.  Он сжал челюсть.  Её злость была не истерикой — она была отточенной, выстраданной. 
— Ты следишь за мной, знаешь больше, чем говоришь, — продолжила она.
— И вместо того чтобы объяснить, ты приходишь и орёшь. 
— Думаешь, так выглядит забота?  Она усмехнулась. Криво. 
— Если да — то у тебя с этим большие проблемы.  
Он сделал шаг ближе. Не угрожающе.  
— Во первых я не орал, а говорил. Во вторых  ты могла уже не открыть эту дверь. 
— А я молчала, потому что устала быть той, кого спасают, — тихо.
— Устала быть проблемой, из-за которой кто-то бесится.  Она отвела взгляд. 
— И да, мне пишут угрозы.
— И да, за мной шли.
— Но я не хотела, чтобы ты смотрел на меня как на очередное дело. 
— Я не смотрю на тебя как на дело,  сказал он наконец. 
— Тогда перестань вести себя так. 
— Или уходи.  Он посмотрел на неё долго.  Потом выдохнул — медленно, через нос, будто сдерживая  злость. 
— Я не уйду, — сказал он тише.  — Но «орать», как ты выразилась больше не стану, давить тоже. 
Она кивнула. Не потому что согласилась. Потому что больше не было сил спорить. 
— Только одно, — добавил он. —
— В следующий раз ты скажешь мне сразу.  Она посмотрела ему в глаза. 
— В следующий раз, — сказала она, —
— ты сначала спросишь нормально, а не так, будто тебе все дозволено. 
Тонкий баланс. Ни шаг назад. Ни шаг вперёд.  Он усмехнулся. Коротко. Без веселья. 
— Ты знаешь, что самое хреновое? — сказал он, глядя не на неё, а куда-то в стену.
— Ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно, а тело выдаёт тебя с потрохами.
Она фыркнула. 
— О, началось. Ты ещё и психолог теперь? 
— Нет, — он перевёл взгляд на неё. —
— Я просто достаточно долго смотрел, как люди врут себе.  Он кивнул на её руку. 
— У тебя дрожат пальцы, ты держишь плечи, как перед ударом. И дышишь так, будто ждешь, что кто то войдет. 
— Отличный анализ, — сухо сказала она. — Запишешь в отчёт? 
— Уже записал,  В голове.  Она прищурилась.  — И что там дальше?  — "Объект склонен к саморазрушению"? 
Он усмехнулся чуть шире.
— Нет.  — "Объект слишком привык справляться один, даже когда ему пиздец".  Она вздрогнула. Заметно. И разозлилась на себя за это. 
— Не драматизируй. 
— Я не драматизирую, — ответил он.
— Я констатирую. 
— Ты не сказала про угрозы не потому, что забыла. 
— А потому что решила: сама разберусь 
Он сделал шаг ближе, но остановился, оставив между ними воздух. 
— Знаешь, в чём проблема этой тактики? 
— Просвети. 
— Иногда "сама" заканчивается мешком для трупиков.  
Она усмехнулась, но улыбка была кривой. 
— Умеешь подбодрить. 
— Я не для этого тут,  — Я тут, потому что ты почему-то решила, что если будешь выглядеть сильной — тебя перестанут ломать.  Он посмотрел на пластырь у неё на лбу. 
— Спойлер: не перестанут. 
Она молчала.
— И ещё, — добавил он, будто между делом.   — Когда ты говоришь "мне не до тебя", это звучит как "мне страшно, но я не хочу, чтобы ты это видел". 
Он говорил это будто в шуточной форме закрывая лицо. 
Она резко подняла взгляд. 
— Не смей,говорить то, что не знаешь  
— Я уже смел, — перебил он.  
— И буду сметь дальше, потому что мне не всё равно. 
— С каких это пор? — тихо спросила она.  Он пожал плечами. 
— Плохая новость: я сам ещё не разобрался.  — Хорошая: когда мне плевать — я не остаюсь. 
— И не ругаюсь, — добавил он, чуть скривив губы. — Обычно. 
Она выдохнула. Нервно. 
— Ты ненормальный . 
— Ты тоже, — ответил он сразу.  
— Поэтому, наверное, мы до сих пор не поубивали друг друга. 
Она хмыкнула. Едва заметно. 
—  И это ещё не дружба, — сказала она. 
— Я знаю, — кивнул он.  
— Еще бы дружба была. Нет спасибо. 
Она несколько секунд молчала, потом медленно наклонила голову, разглядывая его так, будто впервые видела. 
— Знаешь, — протянула она, — если бы ты меньше говорил таким тоном, будто сейчас выпишешь мне протокол... — ...и чуть реже смотрел так, словно выбираешь, за что меня арестовать,
— было бы проще поверить, что ты просто переживаешь. 
Он хмыкнул. 
— А ты всегда такая дерзкая, когда тебе страшно? 
— А ты всегда такой душный? Или это твой возраст тебя выдает? 
— Осторожнее, — сказал он наконец.
— Я могу решить, что ты нарываешься. 
— Да ладно? — она приподняла бровь. 
— И что ты сделаешь? 
— Ещё раз назовёшь меня дурой? 
— Или проведёшь лекцию "как не бесить госслужащего"? 
Он сделал шаг ближе. Просто потому что не удержался. 
— Ты невозможная.  Он посмотрел сверху вниз.
  -Ты даже не представляешь на сколько, и как только твои друзья тебя терпят. 
— А ты, слишком напряжённый для человека, которому "не всё равно". 
Он скрестил руки.  — Ты вообще представляешь, как это выглядит со стороны?  — Представляю, — спокойно ответила она. 
— Мужик, который говорит, что "просто присматривает", 
— но орёт, как будто я его личная ответственность. 
— Расслабься, я ещё не решила, хочу ли я быть проблемой твоей жизни.  Он усмехнулся.  — А я, кажется, не решил, хочу ли тебя от них спасать...  — или встряхнуть как следует. 
— Не перепутай, — она шагнула ближе, почти в его личное пространство.  
— Я не из тех, кого можно "встряхнуть" без последствий.  Он посмотрел на неё сверху вниз. Внимательно. Без шутки. 
— Вот поэтому ты меня и бесишь. 
— Взаимно.  — Но признай... если бы тебе было плевать — ты бы уже ушёл. 
На кухне было тихо. Не уютно — именно тихо. Та тишина, где слышно, как щёлкает холодильник и как кто-то слишком громко думает. 
Эва поставила чайник, нажала кнопку и замерла, опершись ладонями о столешницу. Плечи всё ещё были напряжены — не от разговора, от него. От того, что он в квартире. Что не ушёл. 
Амен стоял у стены, не прислоняясь. Привычка. Он осматривал пространство не как гость — как человек, который уже отметил выходы, окна и то, чем можно проломить голову, если понадобится. 
— Чай будешь? — спросила она, не оборачиваясь. 
— Буду, — ответил он после паузы 
— Если ты не отравишь. 
— Подумала об этом, — усмехнулась она.
— Но тогда пришлось бы объяснять. 
Он хмыкнул. Тихо. Почти незаметно. 
Чайник щёлкнул.
Эва достала две кружки  
— Ты всегда так реагируешь? — спросил он внезапно. 
— Как?  — Сначала колешься. Потом уходишь в тишину.  Она пожала плечами. 
—Не  знаю, не замечала за собой. 
Она налила кипяток, пар поднялся между ними, как завеса. Несколько секунд они стояли по разные стороны этого пара
  слишком близко, чтобы игнорировать, слишком далеко, чтобы коснуться. 
— Ты сегодня не в форме, — сказал он тихо. 
—Господи, начинается. 
— Я серьёзно. 
Она повернулась. На лбу — пластырь. Кожа бледнее обычного. Глаза чуть мутные от усталости. 
— ладно...у меня просто голова болит. 
— Прости, если разочаровала. 
— Не разочаровала, — ответил он сразу. Слишком быстро. Поймал себя. Стиснул челюсть. 
— Ты всегда так напрягаешься, когда рядом со мной? — спросила она негромко.  
— Или это мой особый бонус?  Он взял кружку, но не пил.
— С тобой... — начал он и замолчал. 
— С тобой я постоянно жду взрыв, даже когда все тихо. 
— Добро пожаловать в мой мир.  Молчание снова вернулось. Но уже другое. Тёплое.   Он посмотрел на её руки. На то, как пальцы чуть дрожат, когда она держит кружку. 
— Ты не обязана быть сильной всё время, — сказал он тихо.  Она подняла на него взгляд. Долго смотрела. 
— А ты не обязан всё контролировать.
— Но мы оба знаем, что ни ты, ни я этого делать не будем.  Он усмехнулся уголком губ.  — Чёрт. 
— Ага, — кивнула она.
— Примерно так я и живу. 
Он вдруг понял, что стоит слишком близко. Что если протянет руку
— сможет убрать прядь волос у её виска. И именно поэтому не сделал этого. 
— Ладно, я пойду в комнату, твоя рядом с моей.— сказала она и пошла в сторону комнаты. 
— И если услышишь, что я ворочаюсь...  — это не повод врываться как спецназ. 
— Без обещаний, — ответил он. 
Она ушла. 
А он остался на кухне, держа в руках остывающий чай и думая только об одном:  Как приманить того, кто мешается ему на дороге.