2

Я остановилась, чтобы проверить вещи в багажнике и разложить покупки. Света уже почти не осталось, но основное всё ещё можно было различить.

Среди беспорядочно брошенной одежды виднелись книги к которым я не прикасалась уже десять лет, с тех пор как выпросила их со слезами у тёти Кэтрин, сестры моего отца.

У неё в гостиной была огромная библиотека. Когда мы приезжали, я сидела с широко раскрытыми глазами и смотрела на полки, ожидая, что она выберет книгу и начнёт читать вслух. Когда я подросла, она стала строже и сказала, что теперь я должна читать сама. Но чтение так и не стало моим занятием. Не знаю, что заставило меня взять их с собой сейчас. Наверное, я всё же дам им шанс. Когда-нибудь. В дороге.

Рядом лежала металлическая коробка с «набором для выживания»: прокладки, спички, фонарик, бинокль... о, и маленький нож, который, пожалуй, стоит держать ближе на всякий случай. Я переложила его в карман.

Под ними я заметила верёвку. Кажется, она лежала здесь ещё с тех времён, когда...

Я резко захлопнула багажник. Я села за руль и поправила зеркало заднего вида, чтобы в нём отражался мистер Оливер (мой самый верный спутник в этом путешествии),плюшевый медведь,  который выглядел слишком реалистично и  пугающе. Но я давно привыкла к его пристальному взгляду, и как ни странно, теперь находила в нём какое-то утешение. Он сидел на мягком пледе, подпертый подушкой, как спящий человек. Я вспомнила, как «укладывала» его, и невольно улыбнулась. В груди стало теплее, особенно после пятнадцати минут, которые я провела на парковке, пытаясь успокоиться и осмыслить тот факт, что спокойный и привлекательный мужчина, оплативший мне туалет, оказался тем самым, кто недавно поцарапал мою машину. Что вообще было у меня в голове, когда я решила вернуть ему эти пять центов? Он задолжал мне куда больше! Я глубоко вдохнула. Бак теперь полный, снэки лежат рядом, а значит можно ехать дальше.

Ночью я чувствовала себя спокойнее. Я включила свет в салоне, чтобы лучше рассмотреть карту. I-44, Миссури. Мы часто проезжали здесь с семьёй по дороге в Орегон. Орегон... Интересно, каким он стал теперь? Когда-нибудь мне придётся туда вернуться. Но сначала я хочу побывать там, где еще никогда не была. Я снова посмотрела на карту и заметила незнакомый съезд через две мили. Чёрт с ним. Погнали. Я нажала на газ, пока не добралась до поворота направо, и включила поворотник, хотя на дороге не было ни одной машины ни впереди, ни позади.

— Как думаешь, Оливер, куда нас ведёт эта дорога?

Он, конечно, промолчал. Но я точно знала, что в своей плюшевой голове он поправляет меня:

«Мистер Оливер».

— Ладно, как скажешь... мистер.

Фонари становились всё реже. По сторонам тянулись простые здания, то ли склады, то ли старые фабрики. Я вытащила CD и решила попробовать поймать местную радиоволну. После нескольких порций треска и помех динамики вдруг ожили.

— ...Вы слушаете KBRH 87.3 FM.

Я нахмурилась. Голос ведущего звучал лениво, как будто еще чуть-чуть и заснет.

— Температура сегодня опустится ниже нормы. Если вы ещё в дороге, возможно, вам стоит вернутся домой.

Я усмехнулась.

— Спасибо за заботу, — пробормотала я.

Ведущий продолжил:

— Напоминаем, что центральная улица по-прежнему закрыта. И, пожалуйста, обращайте внимания на таблички.

Я медленно убавила громкость.

— Какие ещё таблички?

Радио зашипело. И внезапно вернулось к статике.

— Мы же хотели адреналин, да, мистер Оливер?

Он продолжал смотреть вперёд своим пугающе нейтральным плюшевым взглядом.И почему-то я почувствовала, что дорога действительно ведёт куда-то. Только вопрос — к чему?

Я начала сбавлять скорость. Дорога становилась всё уже. Чтобы максимально прочувствовать это «живём один раз» настроение, я стала хаотично сворачивать направо и налево на перекрестках. Это может звучать абсурдно, но, если честно, я действительно получала удовольствие. Впервые за много лет я чувствовала себя живой. Может быть, потому что организм понимал: в любой момент может случиться что-то, что лишит меня жизни.

Но этот момент всё не наступал. Примерно через пятнадцать минут я увидела закрытые сетчатые ворота с маленьким знаком на котором было что-то написано но с машины я не могла разобрать текст, поэтому я остановила машину и вышла почитать и осмотреть территорию.

Closed area. Trespassers will be prosecuted.

— Вау. Нарушать закон я всё-таки не планировала, подумала я и зашла обратно в машину  чтобы развернуться.

И именно в этот момент я поняла, что двигатель не заводится. Я попробовала ещё раз. И ещё. Ничего. Может, сел аккумулятор? Но это невозможно, машина почти новая. Отец купил её два года назад. Я ездила на ней только по городу. С чего бы ей разрядиться?

Тогда в чём проблема? Я сказала себе, что не имею права злиться, ведь именно я привела себя сюда. И что теперь? Я посмотрела на мистера Оливера и поняла, что, к сожалению, я единственная, кого волнует, как выбраться из этой ситуации.

Было два варианта: либо остаться в машине на ночь и утром искать помощь,

либо посмотреть карту и попытаться дойти до ближайшего населённого пункта пешком.

Второй вариант мне не нравился. Но первый пугал ещё сильнее. Если я усну, я буду уязвима.

Я взяла фонарик и разложила карту на руле. На карте я заметила окружную дорогу к югу от Салливана. Там были отмечены церковь, трейлерный парк и... шахта? Ничего особенно полезного. Но я решила, что если здесь ничего не найду, то просто дойду пешком до Салливана, даже если это займёт полчаса. Я уже начала разглядывать карту просто для того, чтобы не выходить из машины, притворяясь занятой. Чем позднее становилось, тем меньше шансов оставалось встретить кого-то. Было всего 21:43. Не думаю, что в это время кто-то уже спит. По крайней мере, в Спрингфилде в этот час ещё горел свет почти в каждом доме, а с улиц доносился шум машин.

Ладно. Я открыла дверь, вышла и захлопнула её чуть громче, чем собиралась.

Проверив, всё ли необходимое при мне, нож в кармане, ключи от машины, рюкзак с книгой, водой и какими-то батончиками и чипсами, фонарик и зажигалка,  я взяла карту в руку и вышла на дорогу. Камни хрустели под подошвами выдавая мое четкое нахождение. Я направила луч фонаря вперёд. Свет выхватывал куски дороги, обочину, кусты. Всё остальное растворялось в темноте.

— Отличная идея, — пробормотала я.

Мистер Оливер остался в машине. Предатель. Я сверилась с картой ещё раз.

Если верить ей, до трейлерного парка было меньше мили. Где-то 10 минут. Гравий закончился очень быстро. Дорога сузилась до двух колей, между которыми росла трава. Фонарь освещал только ближайшие пять–шесть метров. Я оглянулась. Моей машины уже почти не было видно. Только слабый силуэт на фоне дороги. Слева мелькнула табличка. Я направила на неё луч.

Briar County – Private Property. No Hunting.

— Я не охочусь, — пробормотала я. — Я ... гуляю.

Где-то вдалеке раздался звук. Металлический стук, будто кто-то закрыл дверь.

Я остановилась.Прислушалась. Тишина снова накрыла всё вокруг. Я посмотрела на карту. Если я правильно поняла масштаб, трейлерный парк должен быть уже совсем близко. И действительно, через несколько минут в темноте показался слабый жёлтый свет. Один. Я замедлилась. Это единственный, кто здесь не спит в 21:58. Я сглотнула и поправила рюкзак. Не было слышно никаких голосов, никаких машин. Я сделала ещё шаг. И тогда заметила, что за окном шевелятся тени. Возможно там горел телевизор.

И это было странно успокаивающе. Обычные люди смотрят телевизор. Я подошла ближе.

Передо мной оказался трейлер. Старый, с облупленной краской. Под крыльцом горела лампа. Я уже подняла руку, чтобы постучать. И вдруг услышала за спиной хруст. Шаги.

— Что ты тут делаешь? Ты сирота? Пришла искать, у кого бы украсть? Не туда ты сунулась девочка, мы здесь все бедные.

Я обернулась, чтобы увидеть того, кто говорил. Точнее — ту. Это была женщина с жёстким голосом. Наверное, от сигарет. Лицо круглое, щёки словно заполняли все лицо, так что трудно понять выражение и эмоцию которую она испытывает. Только нахмуренные брови и агрессивный тон ясно давали понять что она раздражена. Я не успела ничего ответить, как зажёгся свет у крыльца и открылась дверь трейлера. Я снова обернулась.

На пороге стоял мужчина лет сорока. Седые пряди в волосах, небрежная борода, не длинная, но того же сероватого оттенка. Его взгляд был опущен. Уставший. Я узнала этот взгляд. У меня был такой же, когда я узнала о смерти родителей.

— Кэндис? Что случилось? Кто эта девушка?

— Воровка, разве не видно? — отрезала женщина.

— Простите, — вмешалась я. — Я пришла попросить помощи. У меня сломалась машина и...

— Нам всем нужна помощь, девочка. Проваливай, — перебила Кэндис.

— Шшш, — тихо сказал мужчина, прикрыв глаза, будто уже устал от происходящего. — Как тебя зовут?

— Аделайда.

— Хорошо, Аделайда. Где твоя машина?

— Меньше мили отсюда. Возле закрытой арены Briar County.

— И что ты делала одна возле закрытой арены в такое время?

Я понимала, что всё, что скажу, прозвучит как полный абсурд.

— Я... — я замялась.

— Вот видишь! — снова встряла Кэндис. — Она врёт. Пока ты с ней разговариваешь, её дружки уже лезут в дом обворовать тебя.

Её слова звучали логично. Будь я на их месте, я бы тоже насторожилась. Но я была на своём. И мне очень хотелось, чтобы меня поняли.

— Я понимаю, что это звучит странно. Молодая девушка одна на такой дороге ночью. Но я правда ни у кого ничего не собираюсь красть. У меня просто не заводится машина. Я не местная. Я ехала по I-44, перепутала поворот, свернула... И теперь мне нужна помощь, чтобы вернуться обратно.

Я не стала говорить что сама выбрала свернуть не туда, тогда они бы мне точно не помогли. Я старалась говорить спокойно но получалось совсем иначе, как будто я оправдываюсь маме о том что я не делала.

Мужчина смотрел на меня долго. Кэндис скрестила руки. И в этот момент я поняла что доверие приходится просить.

— Не верь ей, Клинт. Разве не видишь, что она тебя за нос водит?

— Кэндис, иди в свой трейлер. — Сказал он с такой уверенностью что я подумала что это не первый раз когда он кому-то командует.

Она нахмурилась ещё сильнее, развернулась всем весом и, спускаясь с крыльца, пробормотала:

— Я тебя предупредила. Если в три ночи услышу крики о помощи, даже не выйду.

— Ценю твою заботу, — сказал он с лёгким сарказмом и снова посмотрел на меня.

— Можешь зайти, — произнёс он сухо и шагнул внутрь, будто предполагая, что я последую за ним.

Может быть, это из-за курсов психологии в университете. Может быть, из-за того, как он говорил. Но в его голосе было что-то успокаивающее. И это почему-то заставляло меня ему доверять. (Хотя, если вспомнить, к чему меня уже привели мои прошлые решения, я не удивлюсь, если в ближайшие секунды случится что-то неприятное). Я вошла.

Пока он не нарушил тишину (а я была слишком стеснительной, чтобы сделать это первой), я начала разглядывать комнату. Трейлер оказался меньше, чем я ожидала: низкий потолок, тёплый жёлтый свет, старый диван с потёртыми подлокотниками, телевизор, который показывал местные новости без звука. Если бы пришлось описать это место одним словом, я бы сказала — пустота; так же как и в его взгляде. На столе стояла кружка с остывшим кофе. Рядом была пачка красных Мальборо. В углу стояло складное кресло. И что-то ещё. Набор инструментов, аккуратно разложенных на ткани. Я отметила это автоматически. Инструменты, это хорошо. Инструменты означают, что человек что-то чинит. А мне как раз нужно было, чтобы кто-то что-то починил. Он закрыл дверь. Защелкнул замок. Наверное все-таки боялся что я кого-то приведу. И только тогда он наконец заговорил:

— И так. Рассказывай с самого начала.

Я начала рассказывать всё так, как было. Как решила отправиться в дорогу, как чуть не осталась без бензина и как на межштатной трассе свернула направо ради «приключения». Он смотрел на меня с лёгким осуждением, сидя за обеденным столом.

Я всё ещё стояла перед ним.

— Думаю, у твоей машины проблема с топливным насосом, — наконец сказал он. — Или с датчиком коленвала. Если двигатель не заводится и просто крутит вхолостую, это похоже на это. Ничего критичного... но без специальных инструментов ты всё равно ничего не сделаешь. А таких у меня, к сожалению, нет.

Я нервно усмехнулась, и спросила, хотя уже знала ответ:

— А эти инструменты? — я кивнула на аккуратно разложенный набор. — Они не помогут?

— Нет.

Мозг словно завис. Я лихорадочно искала выход. Значит, придётся добраться до механика в Салливане. Но что если за ночь с машиной что-то случится? Если её эвакуируют? Или, хуже того, вскроют?

— Тогда я пойду в Салливан. Нужно найти этот инструмент. Кто знает, что может случиться с машиной за ночь.

— Семья Скоттов не в городе, — спокойно сказал он. — А старик Дэниел терпеть не может, когда его будят. И можешь не переживать, к закрытой арене никто не ездил уже лет пять. Если кто и появится, то такой же любитель приключений, как ты.

Это немного успокоило. Но не полностью. Я всё ещё находилась в трейлере с запертой дверью с незнакомым мужчиной.

— И что мне теперь делать? — спросила я.

— Можешь переночевать здесь. А утром пойдём к Дэниелу. Я с ним в хороших отношениях. Лучше идти вдвоём, чем одной.

— И почему вы вообще хотите мне помочь?

Он посмотрел на меня.

— А у меня есть выбор?

Внутри я подумала, что вариантов у него предостаточно. Я ещё раз огляделась. Трейлер казался таким же тихим и пустым, но на прикроватном столике я заметила две фотографии. На одной был Клинт и женщина с ребёнком на руках. Наверное, его жена.

На другой — он в полицейской форме. Я непроизвольно удивлённо подняла брови. Он заметил это.

— Раньше я был заместителем шерифа, и не самым плохим.

Он немного помолчал.

— Однажды я отпустил одного парня. Дилера. Он был совсем пацаном. Если бы я привёз его в участок, его бы отправили обратно в детдом, откуда он уже сбегал не раз. Если бы просто отобрал у него наркотики и отпустил, его бы убил собственный босс. Я решил забрать его к себе. Под крыло. Откуда он конечно тоже сбежал.

Он опустил взгляд.

— Через несколько недель выяснилось, что в одном доме держали группу детей-дилеров и кормили их наркотиками, пока те не получали передозировку. Не знаю, чем этим детям так не повезло родиться, но кто-то явно пытался стереть следы. Когда я пытался искать ответы и разобраться в ситуации, один из моих коллег сказал держать язык за зубами и пригрозил взяться за мою семью если оговорюсь. Оказывается больше половины отдела полиции были вмешанные в этот бизнес.

Я посмотрела на свои руки. Кто-то жил гораздо хуже, чем я.

— А ваша семья?

— Жена ушла. Забрала Зои, когда я начал пить. Я не мог оставаться трезвым, видя всё, что видел на работе.

Я машинально принюхалась. Алкоголем не пахло. Ни от него, ни от комнаты.

В трейлере пахло дешёвым порошком для стирки и сигаретами.

Значит, он завязал.

Неловкая пауза.

Я чувствовала себя виноватой, будто нарушила покой этого человека.

Но с другой стороны, он, кажется, жил в рутине. И, возможно, наоборот, это я внесла в неё какое-то движение. Это же был его выбор впустить меня внутрь. Он взрослый человек и способен принимать взвешенные решения.

— Если хотите, можете лечь спать. Я могу выйти и подождать до утра, — сказала я.

— Не нужно. Можешь остаться здесь. Знаю, ты вряд ли уснёшь, и имеешь на это право. Но хотя бы посидишь в тепле. Можешь даже телевизор посмотреть, если интересно.

Я не понимала мотивов его доброты. Он меня не знает. И не выглядит человеком, который собирается причинить вред. Тогда почему?

Оставалось только принять эту доброту.

— Спасибо большое.

— Не за что.

Он поднялся со стула и медленно прошёл к своей кровати в дальнем конце трейлера. Задвинул занавеску. Я осталась сидеть одна.

Сначала боялась даже пошевелиться, чтобы не подумал, будто я роюсь в его вещах. Но минут через сорок у меня начал неметь зад от жёсткого стула, и я осторожно пересела на диван перед телевизором. Шли какие-то политические дебаты. Без звука. Наверное, он выключил звук, пока слушал, как Кэндис отчитывает меня на улице. Я огляделась в поисках пульта — нигде. Свет от телевизора почти не помогал. В этот момент я уже слышала его дыхание. Он не храпел, но дышал ровно и глубоко. Значит, уснул. Я решила встать и всё-таки поискать пульт. К сожалению, диван скрипнул гораздо громче, чем когда я на него садилась. Я замерла, снова прислушиваясь к его дыханию. Всё так же ровно.

Я пошла к кухонным шкафчикам. Там лежала только булка хлеба и аккуратно вымытая посуда. Полки возле входной двери были пусты.

Где тогда пульт? Он мог взять его с собой в кровать? Стоит ли проверять? Я осторожно подошла к занавеске. Снова прислушалась к дыханию. Всё то же. Я чуть наклонила голову, чтобы взглядом проверить, нет ли пульта рядом с ним. И в этот момент встретилась с его глазами. Он смотрел на меня. Выражение было непонятным, но достаточно бодрым для спящего человека. Я резко отпрянула.

— Мне очень жаль! Я просто искала пульт!

Ответ прозвучал быстрее, чем я ожидала:

— У этого телевизора нет пульта.

Как я могла забыть такое? Почему я решила обшаривать чужой трейлер вместо того, чтобы просто нажать пару кнопок на самом телевизоре? Такого уровня стыда я не испытывала с начальной школы, когда... впрочем, это сейчас неважно. Важно то, что ситуацию нужно как-то исправлять.

— Ах. Простите ещё раз. Я подумала, что вы спите, и что пульт мог быть рядом с вами.

— И что бы ты сделала, если бы он действительно был рядом со мной?

Об этом я не подумала.

Я же не собиралась лезть в постель к незнакомому мужчине, чтобы взять предмет с тумбочки? А если бы перепутала пульт с чем-нибудь другим? С каждой секундой становилось всё более неловко.

— Наверное, смирилась бы с тем, что смотрю дебаты без звука всю ночь.

Я больше не знала, что добавить, поэтому выдавила из себя:

— Простите... ещё раз спокойной ночи.

Ответа не последовало.

«Боже, даже если он добрый и помогает мне, немного манер ему бы не помешало», подумала я.

Я вернулась к телевизору, уселась перед ним и начала искать кнопку переключения каналов.Когда мне казалось, что более неловким этот вечер стать уже не может, я нажала кнопку, и весь трейлер заполнили громкие женские стоны из какого-то эротического фильма. Оказалось, канал с новостями и дебатами был включён без звука по умолчанию, а Клинт просто пользовал этот канал как источник света. Но тогда я этого не знала и была уверена, что звук выключен вручную.

Крики не прекращались. Моя дрожащая рука никак не могла найти кнопку регулировки громкости. Более того, от неожиданности я потеряла ту самую кнопку, которую только что нажала.

Пожалуйста, не подходи.

Пожалуйста, не подходи.

Пожалуйста, не подходи.

Я молилась, чтобы Клинт не вышел решать проблему. Если мы оба окажемся перед этим экраном, я не переживу волну стыда. Но молитвы не сработали. Я услышала, как отодвинулась занавеска, и его шаги стали приближаться.

— Подвинься немного, — спокойно сказал он.

Я мгновенно послушалась.

Он уменьшил громкость, переключил канал. Теперь на экране хор пел церковные песнопения и сказал:

— Вот эта кнопка открывает список каналов. Отсюда выбираешь любой.

Я смотрела на него, прикрыв рот ладонью, будто могла так исчезнуть. Кивнула.

Он встал и молча вернулся за занавеску. Я достала из рюкзака две таблетки диазепама чтобы забыть всё, что произошло за последние часы и чтобы успокоить сердцебиение и жар в лице. Сидела перед телевизором ещё минут двадцать, прокручивая в голове весь этот вечер. Потом снова устроилась на диване, забыв даже переключить канал.

Под тихие церковные песнопения и с мягкой пустотой в голове я сама не заметила, как уснула.