1 глава

Из-за вчерашней попытки самоубийства меня отправили в психдиспансер на обследование. Грузная женщина психиатр поставила депрессивно-тревожное и вписала в рецепт атаракс. Я вышел из этого убогого заведения в 2 часа дня и глубоко вздохнув пихнул себе сигарету в зубы. Я чувствовал себя мерзко, травя легкие никотином, но ничего не мог с собой поделать. Пошатываясь  доковылял до Карповки. Был декабрь. Руки дрожали, трещинки между пальцев чесались. Я сидел на замерзшей лавке и смотрел на тонкий слой льда на воде. Напротив мерцали гирлянды. Никогда их не любил. Яркое свечение раздражало мою и без того шаткую нервную систему, начинала болеть голова и я становился злым и тревожным.
Я встал, мне немного полегчало. В университет я сегодня уже не успел. Решил заскочить в продуктовый и купить себе банку колы, людей было немного. В основном пенсионеры и прогуливающие учебу школьники. Я быстро расплатился и щелкнул крышкой банки. Сегодня это первое что попало в мой организм. Желудок недовольно заурчал. Я не придал этому значения и направился к дому. Мои родители уехали на Мальдивы во вторник вместе с братом и сестрой. Я махнул камере над дверью, хотя знал, что папа сейчас особо за ней не смотрит.

В квартире меня встретил пёс. Он лениво повилял мне хвостом. Я явно не был у него в любимчиках. Медленно раздевшись и помыв руки, я залез  в кровать. Окно было открыто, как я и любил. Поставил телефон на зарядку. Со всей этой вчерашней кутерьмой, он разрядился уже под утро. Наконец я смог проверить телеграмм. Нет, ни одного сообщения.
Я вздохнул, ничего нового и не ожидал. Все заняты, кому какое дело до неуравновешенного студента, который  не умеет справляться со своими проблемами, как взрослый человек. Сегодня уже не так гадко, просто все равно. Я откинулся на подушку, в кармане старых джинс нащупал пачку, зажигалка лежала рядом, на столе. Я затянулся, опустошая голову от ненужных мыслей и сентиментальных чувств, нытиков и истериков никто не любит, поэтому я должен быть сильным.
Это произошло вчера ночью была половина первого, когда я забрался на крышу заброшки. Прыгнуть не решался, поэтому повис на ней, держась за ограждение. Меня заметили быстро, какой-то дворник. Он сразу вызвал скорую, а сам поднялся и оттащил меня. Я не брыкался. Умирать мне не хотелось. Он матерился мне прямо в ухо, но я его даже не слышал, просто лежал на заснеженной крыше, под шум мигалки. Потом все как в тумане. Скорая, строго разговаривающие со мной эскулапы. И наконец атаракс на желтой бумажке с печатью.

Вновь затянулся. Голова была пустая. И квартира тоже. Я везде открыл окна, в последнее время мне не хватало воздуха. Прикрыл глаза. В голову пришла мысль: «Умирать мне теперь не страшно, но умирать не хочу». Не было понятно, что со мной не так. Я нормально учился, родители меня обспечивали, жил как белый человек. Но мне было скучно, и всем окружающим, и природе. Тотальная скука. Меня не веселило не пиво, не абсент. Я тонул в этой скуке, ненавидел её, но не знал, что с ней делать. Будто жизнь не совсем моя, будто какое-то не совсем интересное кино, которое я вынужден смотреть.

Зазвонил телефон. Это была моя подруга. Она помнтересовалась почему меня сегодня не было, потом рассказала, что вообще происходило сегодня в университете. Ничего интересного. По голосу ей тоже было скучно. Она взяла с меня обещание посетить пары завтра и отключилась.

Я зашел в ванную, хотелось отмыться от вчерашнего, тот день сквозил болью и запахом старой мебели в диспансере. Не в силах стоять, я лег на теплый кафель, смотря пустым взглядом на стену. Я много думал вчера, а сегодня уже не мог. Непонимание самого себя — душило. Да, мне действительно поставили диагноз, но был ли я с ним согласен? Едва ли. Для депрессивного человека я был стабилен, для тревожного спокоен. Мне думалось, что не произошло бы это событие на крыше — никакого депрессивно-тревожного в анамнезе и в помине бы не было. Я всегда создавал впечатление зрелого и адекватного. Никто не подозревал о моих терзаниях. Да и были ли они вообще? Вчерашнее было лишь отчаянной попыткой проверить, настолько ли все равнодушно. Эксперимент удался, вывод сделан. Я нужен миру только чтобы платить налоги и выстраивать идеальный мир для потомков. А о нынешних людях уже не думают, ведь мы закалены войной, террактами, пандемией. Новое молчаливое поколение, которому предстоит разгребать чужие ошибки. Наши проблемы - не в счет. Они ничтожно малы по сравнению с мировым кризисом.

Душ я всё-таки принял. Даже побрился. Посмотрел на себя в зеркало. Из под тяжелых век на меня смотрел молодой человек с полной гримасой безразличия ко всему окружающему. Волосы были растрепаны, кожа распаренная. Глаза жутко красные, всё-таки бессонная ночь дала свои плоды. Я отчаянно усмехнулся и махнул отражению рукой. Выглядел  паршивенько.

На кухне я соорудил себе яичницу с помидорами, стало немного уютнее от запаха еды и тепла исходящего от сковородки.
Несчастные яйца я почти глотал. В убитый гастритом желудок не попадало ничего нормального уже как сутки, поэтому я был дико голоден, как исхудавшая дворняга. Закончив трапезу я решил прилечь. От никотина меня уже тошнило, поэтому я принял решение взять небольшой перерыв. Спать мне хотелось ужасно, но никак не получалось. В голове кружились навязчивые, липкие мысли. Я взвыл от безнадежности своего положения. Достал телефон и включил "Сплин". Теперь голову заполняют не мысли, а тексты знакомых песен, хоть что-то. Я прикрыл глаза.