The Shroud's Massacre

Деревянная дверь скрипит, стоит только легонько нажать на неё. В нос тут же невольным гостем просачиваются запахи: затхлость, вековая застарелость и могильный холод. Ясу уверен: мороз исходил от других...: нелюдей, стоящих в этой тесной коробке, больше походящей на большой гроб. Мужчина хмыкает, и его обсидиановая серьга вторит, смеясь и сверкая от света тусклой лампадки.

– Я не опоздал?

С закрывающейся дверью позади него испаряются все звуки. Уголки рта ползут выше.

Конечно, он до последнего надеялся, что то жуткое письмо от начальства, всколыхнувшее бабочек вокруг и выдернувшее его из чудесного любования звездами и правда того стоило. Шансы на то, что вызов есть или несусветная чепуха, или угроза существованию всей Вселенной, были примерно равнозначные.

В серединке, прямо на спинке потрепанного Временем дивана, расположился молоденький юноша приятной наружности. С серыми волосами, похожими на облако, одетый с иголочки, Ясу почти очаровался. Губы юноши шевелились, и до чуткого слуха долетели обрывки фраз:

– ...nicht, kleiner Stern, du hast noch ein langes Leben vor dir...stirb nicht...

В его ладонях мигали мелкие мошки.

....

Фрик.

В противоположной от Ясу стороны стоял воин, облачённый в броню и бороздивший мужчину таким настойчиво-неприятным взглядом, что глаза хотелось отвести тут же. Он так и сделал. А затем нашел источник мертвецкого холода, поражающего не сколько бренное тело, сколько душу. Глаза у «этого» были закрыты, но чувство, что за тобой наблюдают из тьмы плаща, усиливалось, стоило дольше секунды вглядываться в глубину чёрного дыма.

Бр-р. Ну и жуть. Один краше другого.

Его каблуки глухо стучат, а деревянные доски жалобно скрипят, пока Ясу подходит к дивану и резко наклоняется вперед, прямо перед лицом паренька. Его сталь, горящая внутри красным агатом, впивается в тусклый туман морского утра.

– Как тебя зовут, малыш? Чем это тут ты занимаешься? Что тут забыл?

Вопросы слетают легко и непринуждённо, с каждым новым давление усиливается десятикратно. Серые глаза блестят от озорства, а дымчатые смущаются, отводя взгляд.

– Ich..ich komme aus... Германии, - под пристальным взором он все же переходит на английский. – Я фокусник, зовут Йохан. Разъезжаю по стране, показываю разные трюки, только и всего... А попал я сюда.. Письмо вылетело из шляпы внезапно, вместо зайца. И такое притяжение было, что не уйти. Я последовал за ним, свою труппу бросил, наверняка они злятся сейчас на меня...Но я не виноват! Это все письмо, оно не отставало от меня и зазывало к себе с каждым часом все сильнее и сильнее! Я пытался сопротивляться, но не получилось...

Выражение лица паренька приняло почти скорбящий вид, а Ясу, с видом доброго улыбающегося дядюшки, потрепал того по голове.

Славно. Йохану секреты не рассказываем.

Продолжая поглаживать его волосы, Ясу ответил:

 – А я...

Дверь с другой стороны заскрипела и открылась, приглашая в густую темноту.

Улыбка Ясу расширилась. Всё, как он любит.

Ни капли уважения в этом заведении.

Он снова открывает рот, наплевав совершенно распахнутую на дверь. Ибо кто он такой – отвлекаться по мелочам? Ведь такая рыбка скоро на крючок попадется...

В прах его стремление разбили щупальца, подползшие совершенно стремительно, схватившие точно за шею, утянувшие в бездну неизвестности. Он увидел прежде, чем глаза обросли чёрной дымкой, как и остальных поглощает «дверь». То нечто, одной природы с ним, по-видимому, пыталось сопротивляться; но куда уж тут – слишком сильное притяжение.

Одна половина мозга находилась в бреду, другая пыталась не захлебнуться в черной жиже, которую упал; и видел он кошмар наяву. Крики, нескончаемые, заползающие в уши паразитными червями, выедающими нутро из ноздрей жуками, душащие укусами рот крысами, и лезущие дальше по стене гортани змеями отчаяния, что до одурения хочется сплюнуть и прекратить бесполезный перформанс.

Снова его молят. Снова «спасти». Как глупо. Как жадно.

Страх – мощь слабых. Их уберегает от опасности, их делает сильнее, их же и топит в пучине морока.

Но его он тоже касается. Кончиком пальца ощущает. Словно Смерть уговаривает: ну же, просто испугайся, поддайся низменности, попади в бездну.

Так и быть. Он обнимает нежеланную гостью, и все тело сковывает страх, животный ужас младенца, выброшенного в штормовое время. Объятия сжимают крепче, уже и душу потихоньку его собирают на спицы, и новая приливная волна смывает его: он не может вырваться. И она его не отпустит.

З а ч е м о н а т а к с н и м п о с т у п а е т ?

Какое спасение желаешь ты, дитя?

– Не знаю, Сэр, я хочу...- булькание справа возвращает его в сущее. – Просто хочу вылезти отсюда!! Помогите, пожалуйста!

Лезвие раскаленного метала сверкает Солнцем перед глазами, а огонь столь жгучий, что должен был оставить от Ясу лишь жалкие нити его души, кромсает щупальца в мелкие кусочки и выжигает море смоли. До последней лужицы.

Славно. Хорошо, что они с рыцарем не враги.

– Уж не знаю, что это за монстр был, но точно вызывающий кошмары. Ради этого нас вызвали?

Приятный голос. Где-то между финальными откашливаниями слизи, Ясу понял. Воин оказалась женщиной.

Он встаёт, отряхиваясь. Ну и дрянь. Только волосы зря промокли.

– Да не знаю, монстр — не монстр... может вообще чья любимая игрушка. Не разберёшь.

Он оборачивается, рассматривая комнату. Теперь всё сделано из известняка. Из деревянного века в каменный – это прогресс или деградация?

Взор цепляет угол.

– А это что за?...

Он подходит ближе. Как странно. Вокруг полно безделушек, от книг до драгоценностей, но только они притягивают внимание. Белый веер и зонтик с золотыми спицами, элегантные и утонченные, наверное, принадлежали раньше знатной даме. Но теперь потрёпанные. Ясу всматривается. На них написаны иероглифы:

«Верному оружию и очаровательному спасителю».

Он хмыкает, тянет руки к спицам. Палец колет, а кровь начинает капать, загрязняя веер, но затем шипит и растворяется, будто её и не было.

– Сумасшедший, ты что делаешь?.. – воительница позади него не успевает закончить предложение.

Поднимается ураган, который ползёт по рукам Ясу, электризует вены и заставляет скручиваться чуть ли не пополам. Но через пару секунд сумасшедшая стихия успокаивается, а перед ним возникают духи. Один в белом кимоно с синим поясом и призрачной кожей — прекрасный юноша. Серебристые волосы выдают его благородное происхождение. Рядом с ним – в таком же белом кимоно, но с красными вставками и красно-желтым поясом – девушка. Волосы короткие. А взгляд острит насквозь.

В Ясу взыграло дежавю. Бр-р. Но он протягивает им руку:

–Не желаете представиться?

Девушка молчит. Вместо нее начинает говорить дух-парень:

– Её зовут Йоко. Мое имя – Сацуки.. А ты случайно не?...

– Вот и познакомились! Пожалуй, раз я накормил вас, вы ведь не откажете мне в просьбе? – Ясу подмигивает им, но холодная улыбка на его лице сравнима с холодом духов и никак не похожа на медовый тон, с каким он всегда общался. – Будьте со мной союзниками. Еды у вас будет в достатке, взамен обеспечьте мне безопасность. Ну, что скажете? Заманчиво, не так ли?

– Слишком просто. Заманиваешь нас в ловушку?

– Сестра, но у нас ведь всё равно нет выхода.

Йоко вздрагивает. Затем тяжело вздыхает. Сацуки подходит к ней, прислоняет свой лоб к ее лбу и обнимает:

– Не переживай. Я всё улажу. – его шёпот звучит сокровенно.

– ... – Девушка молчит, затем обнимает в ответ. – Ладно. – Её глаза устало и печально закрываются.

Как слащаво.

– Мы согласны. Позаботься о нас, новоявленный спаситель.. – Говорят духи одновременно, разворачиваются и, держась за руки, проходят сквозь тело мужчины. На его запястье появляются символы луны и солнца.

– Ясу — моё имя.

Он обернулся к своим недавным знакомым с Голливудской улыбкой, во все острые тридцать два, которая вскоре превратилась в самодовольную ухмылку.

Пока всё идет отлично. Потрясающе и великолепно. Ясу всё устраивает. Он уже почти не злится за промокшую одежду.

Смущает только холодок, внезапно дыхнувший ему в спину. Интуиция его никогда не предавала, так что сейчас...

Волосы встают дыбом. Его улыбка немного ломается, приобретая оттенок разбитой мечты. Остальные напрягаются и замирают. Звуки затихают.

Что-то грядёт.

Вдруг пол под ногами начинает трещать, затем ломается,  и они падают. В очередной раз куда-то. Ясу успевает сделать только выдох.

По внутренним часам, проходит примерно две минуты, прежде чем Ясу ударяется о пол не самым приличным местом и головой. Новое помещение напоминает винный погреб: стены белые, измазаны штукатуркой, разве что комната совсем крошечная, и освещает её догорающая свеча, стоящая в золотом канделябре. С противоположной стороны — множество коробок с изображением винограда. Ясу моргает, присматриваясь, но его отвлекает возглас справа:

– Где это мы? Сэр, вы знаете? Прошу, скажите, что знаете!

Здесь только он и Йохан? Странно. Паренёк налетает на него с вопросами. Ясу, и без того расстроенный ударом копчиком и головы, закатывает глаза:

– Давай пока что осмотрим комнату.

Не успевают они сделать и пяти шагов по направлению к коробкам, как он замечает периферическим зрением блестящий предмет, летящий в сторону Йохана. Ясу, не теряя ни секунды, тянется к этому и ловит летящий предмет рукой. Ладонь обжигает порезом.

– Это ч-что было?.. Вам больно? – Йохан испугался. Бедняжка.

– Ловушка. Будь аккуратнее. – Ясу мрачно заключает, осматривая пойманный клинок, окропленный в его крови, но и тут Йохан вклинивается:

– Вам бы руку обработать.. Ой, здесь что-то написано. Вы случайно не знаете этот язык?

Хитрый. И глазастый.

– Знаю. Это латинский.

Ясу хмыкает, приглядываясь. А затем внутри всё холодеет. Душа падает в пропасть.

Ну, конечно.

Мог ли он ожидать чего-то другого?

Он заходится в смехе. Тот гудит громом, задушенный и искренний, отражается от стен и достигает самого дна. Йохан паникует, но Ясу его останавливает взмахом руки. Пытаясь отдышаться, он утирает подступившие слёзы.

– Здесь написано, как выбраться отсюда. Йохан, ты наш спаситель!

– Ха-ха, правда? – он произносит неуверенно, но всё равно радостно. – Но то ведь была ловушка, точно всё нормаль-?...

Ясу резко обнимает мальчишку. Прижимает крепко. Йохан тянется в ответ, не совсем понимая, что происходит, но обняться он никогда не против. Особенно с Ясу. Тот пахнет цветущим деревом и спокойной ночью.

Ясу сжимает его пиджак сильнее, а Йохан глядит на него. Большими и невинными глазами.

Клинок в руке Ясу блестит в свете гаснущей свечи и протыкает юношеские виски насквозь.

Мгновенная смерть.

Он невидяще смотрит в стену. Его серебряные глаза стекленеют, становясь похожими на игрушечные.

Он всё так же прижимает Йохана близко к себе. Вытаскивает кинжал.

Ладонь пачкается. И пол. И рубашка. И волосы. И плечо, на котором лежит голова бездыханного. А глаза фокусника, с застывшим штормовым морем внутри, бездвижно смотрят прямо.

Ясу опускается на колени, словно последний листок осеннего дерева срывается с ветки.

Его осколочная душа мечется, она кричит. Она истерически орёт. Она з а д ы х а е т с я. Звеняще протыкает его уши, сердце тысячами осколков и тернистыми кольями. Она бьёт под дых, она в клочья разрывает себя.

Она плачет.

На кинжале, который Ясу держал так крепко, будто боясь отпустить, смешались две крови, и теперь надпись загорелась, раскрываясь:

«Occidere vestri carorum».

Несовершенный человек.

Да, именно так. Столь остро это ощущается, когда держишь бездыханное тело, которое убил собственными руками.

Достоен ли я жизни?

«Ками Ясу...»

«Сумасшедший.»

«Сэр!...»

Неважно. Клинок заносится над грудью. Последние мысли текут медленно, в черно-белом слоумо:

«Жаль. Йохан, ты мог вырасти добропорядочным человеком

Прости.»

Он наносит удар..И кинжал не вонзается в плоть, а его отбрасывает, будто кто-то отбивает его в последний момент.

– Ха-а....Ну конечно, сдохнуть ты мне тоже не дашь.

Он с силой трёт лицо. Грех размазывается по нему приговором.

Перед ним, напоминая о реальности, возникает прозрачный юноша.

– Сацуки, позаботься о нём.

Ясу на юношу не смотрит, лишь бурит взглядом злосчастное орудие с пылающей надписью. Другого выхода не было. Он понял это, едва прочитав надпись.

Нравится же ему видеть, как Ясу страдает.

Он смотрит на исчезающее тело, но обращается в пустоту:

– Йохан...Твоя жертва не будет напрасной.

Наконец, когда тело полностью исчезает, оставляя после себя лишь дымку, Сацуки смотрит на Ясу. Он горько хмыкает:

– Держись крепче, Маленькая луна.

С этими словами Ясу со всей дури втыкает кинжал в пол. Тот расходится трещинами, разваливается, и Ясу снова куда-то падает.

И приземляется он на кого-то железного.

– У меня дежавю...

– Слезь с меня, сумасшедший.

Ясу мигом вскакивает, затем смотрит. Воительница.

– Рыцарь? Не ожидал, не ожидал...Как тебе удалось победить эту....это существо?

Значит ей тоже пришлось избавиться от напарника. Правда, он ожидал, что проиграет рыцарь, ведь то существо выглядело куда страшнее неё...

Все-таки.... до сих пор хуже Дьявола.

– Без комментариев. Или тебе тоже придётся раскаяться, как ты зарезал того юнца.

Она намекнула на его рубашку, пропитанную кровью. Заткнула так заткнула.

– Там есть коридор. Надо осмотреться.

– Постой-постой, – Ясу догоняет её, и теперь они идут вдоль по коридору вровень. Его тон – чистая забава, как и улыбка – безупречная плутовство. – Хочешь сказать, этот хмырь покорил тебя глубиной своих глаз?

– ...

Ну да. Кажется, ей не нравится юмор Ясу. Не ценительница.

– Ну, имя хоть скажи!

– Астрид.

Ура, ему ответили! Ясу останавливается. Астрид оборачивается на него с раздражённо-вопрошающим взором. На лице мужчины смешались зловеще-маньяческий оскал. И его глаза, горящие абсолютно дьявольским огнём. На мгновение женщина задумалась, а не Лукавый ли перед ней.

– Желаешь ли ты отомстить вместе со мной, Астрид?

Это желание мстить. Оно ей знакомо. Она протягивает руку в ответ, пожимая её. Её голубые лаза тоже горят.

– Ладно.

– Даже не страшно, что я предам тебя?

Она усмехается.

– Я убью тебя прежде, чем ты успеешь подумать о чем-то подобном. – Она дарит ему сумасшедшую кровавую улыбку.

Жуткое обещание. Ясу нравится. Он мило улыбается в ответ, и они продолжают идти дальше.

Они идут по этому нескончаемому коридору уже час или два. Кое-где встречались повороты, но их было крайне мало. Решали, куда повернут, пользуясь интуицией друг друга. Когда Ясу раскрывает рот для очередной шутки, коих он уже сказал штук пятьдесят, за очередным поворотом оказывается комната. Не успевает он обрадоваться, как его тело тут же словно окунают в лёд.

Нет. Не может быть.

В противовес его мыслям, яро отрицающим реальность, человек, стоящий посреди комнаты, оборачивается, являя своё лицо.

Это был Йохан. С разбитой головой, неживыми глазами, но сейчас стоявший и смотревший на Ясу.

– Йохан!..

Не успевает он сорваться на бег, как под фокусником вырастает лужа чего-то тёмного. Путь ему преграждает железная рука Астрид:

– Не лезь. – она говорит хмуро, и в этот же момент позади Йохана вырастает монструозная огромная субстанция, с множеством огромных глаз. Ясу смотрит н них в полном ужасе, но до его уха долетают слова воительницы:

– Не смотри!

– Сегодня вы умрёте. – равнодушным голосом заявляет мальчик, указывая рукой на Ясу. На того в ту же секунду нападают ужасающая душу чернильное тело, но Астрид отбивает его мечом:

– Слушай внимательно, Ясу. Я отбиваю атаки существа, ты добираешься до этого существа и испепеляешь его сердце. Ты всё понял? – Она убирает руку, смотря прямо в глаза. Потрясающий командирский тон. Ясу кивает. Она идёт вперед, отбивая атаки существа с бешеной скоростью, только всполохи пламени и чёрного дыма мелькают. Йохан всё так же стоит неподвижно.

«Сацуки, катана. Йоко, можешь зажечь его чем погорячее?»

Он чувствует, как духи кивают. В его руках появляется катана, он вынимает её из ножен: ее лезвие горит светом.

– Пойдёт. – Он хмыкает, пытаясь подбежать, но перед ним возникают щупальца. В последнюю секунду Астрид отбивает атаку.

Чуть не умер.

Он замахивается и бросает катану. Та пронзает сердце Йохана. Он испаряется без единого слова, даже без крика. Вслед за ним и существо.

– Ха-а... - он обессиленно выдыхает. Ясу оборачивается на Астрид. Та стоит безмолвно.

– Слушай, а рассеки мне лицо своим пламенным мечом.

Теперь её лицо всё-таки приобрело оттенок недоумения.

– Ты головой повредился?

– Нет. Просто испорть меня, будь добра.

Она смотрит на него некоторое время, но видит в его глазах усталую решимость и привычную не ноту, а целую мелодию сумасшествия. Она тяжело выдыхает:

– Только не ной потом.

Астрид замахивается пламенным мечом. Ясу зажмуривается. Её лицо смягчается, она проходится по коже лишь горящим остриём, оставляя наискось красную полоску, вокруг которой кровь тут же свернулась из-за жара. Ясу шипит и валится прямо на Астрид. Больно. Как же больно...

Металл её рыцарского одеяния холодит кожу. Он приходит в себя спустя несколько минут и смотрит на свое отражение в лезвии меча.

– Идеально. Спасибо. Астрид.

Они находят в центре комнаты шкатулку, внутри которой лежит светящийся камень.

– Ты лучшая.

Он чмокает ее в щеку и прежде, чем Астрид успевает ему отвесить пощечину, Ясу ломает кристалл телепортации, и, встав на носочки, шепчет ей на ухо:

– Прошу, убей меня, когда придёт время.

Дуновение тёплого ветерка, приносящим с собой запах свежести и цветов. Знакомое ощущение. Ясу раскрывает глаза. Здесь спокойно так же, как и всегда. Как приятно и тепло.

– Это что ещё такое?

– Мой дом. – на лице Ясу впервые расцветает искренняя улыбка. – Нравится? Давай присядем.

Они садятся на траву. С холма открывается прекрасный вид на многочисленные верхушки деревьев, слегка шевелящиеся из-за тёплого дуновения ветерка.

– Я бы хотел провести здесь вечность. Вдыхать ароматы цветов, слушать шелест листьев, спать под монотонные капли дождя – так выглядит моё идеальное будущее. Здесь так спокойно и тихо. А ты что думаешь, Астрид?

Как странно. Он вообще не похож на себя прежнего.

– Есть ли что-то, что в этом мире тебе нравится?

Предрассветное небо брезжит разными красками. Оранжевые лучи прорезаются сквозь тёмные тучи.

–...Не знаю. – на её нос садится бабочка. Ясу хихикает. Она с раздражением на него смотрит, и бабочку не прогоняет. – Я уже потеряла всё, что было мне дорого. Мне нечего вспоминать, как нечего и любить.

Ясу резко подскакивает. На его лице – упорная решимость. И, всё же, он наклоняется, галантно подавая ей руку.

– Как насчёт того, чтобы заглянуть в будущее?

Она недоверчиво смотрит на руку. А, впрочем... Ладно. Раз уж сейчас он так искренен.

– Какой же ты проблемный. – Астрид принимает руку, и Ясу тут же прижимает её к себе, положив одну руку на талию, а второй переплёл их пальцы.

– Не нравится? – он кружит её в танце, обращение с ней едва ли нежнее, чем с цветком. Это было впервые. 

Он так нежен. 

Ясу сам вёл их танец. Видимо, догадался, что Астрид и в нос не дует, как танцевать правильно. Аккуратными подсказками, Астрид даже ни разу не наступила ему на ботинок, хотя вероятность была очень высокой. Всегда ли этот юноша был таким нежным и учтивым? Всегда ли его глаза горели теплотой Солнца?

Её сердце впервые за многие годы дрогнуло. Но сейчас не время для подобных размышлений.

– Лучше скажи, зачем нас созывали? Ты ведь что-то знаешь, я права?

– Астрид. – Он дарит ей самую искреннюю и тёплую улыбку. Астрид замирает. – Спасибо тебе за всё. И прощай.

Реальность меняется, словно в кошмаре. В её руках оказывается привычный кровавый меч. Она словно со стороны стремительно разрушающего мира наблюдает, как в огромной комнате, похожей на приёмную в роскошном дворце, раненую себя. А ещё она видит Ясу, глаза которого заволокла тьма. От него исходила такая мощная, но порочная сила...Астрид понятия не имела, что такое может существовать.

Она наблюдала, как собственными руками замахнулась мечом. Ясу в последний момент выпустил из себя духов Луны и Солнца. Его на мгновение исказились, перестав быть пустыми и озлобленными.

А затем она перестала быть наблюдательницей.

Он прошептал ей благодарность, и из его глаза вытекла слеза перед тем, как Астрид собственными руками отрубила ему голову.

Позади раздались одинокие аплодисменты. Астрид в ужасе обернулась.

Мужчина, стоявший позади неё и хлопавший в ладоши, словно только что увидел величайшую забаву.

Это был Ясу.