Глава 2.1

Каждый раз теряя, ты стараешься защитить это еще лучше, чем в прошлый раз. Порой это входит в неотъемлемую часть жизненного пути ( терять, находить, защищать, терять и т. д. ). Перепробовав все, что только можно, ты пускаешь в ход свою энергию, которая не рассчитана для этого, ты слабеешь, теряешь с истинного пути цель, которую впоследствии не выполнить. В конце концов, ты отдаешь свою жизнь за потерянное, посчитав это не слишком дорогой платой. Но разве это того стоит? Может нужно когда-то перестать гоняться за искушением и отпустить упущенное раннее, чтобы вернуться за ним позже уже подготовленным или забыть об этом. Жизненный путь расписан для каждого так, что каждая душа связана с каждой другой, чтобы мир казался не таким уж и серым. Если в процессе почувствовалось одиночество, тоска или горе, то скорее всего ты заблудился и сошел с пути истинного. Стараясь вернуться обратно в свою колею, ты ищешь новых знакомств и банального общения. Общество, как ни что другое, является лекарством от одиночества, тоски и горя. Но если и оно не способно предотвратить происходящие внутренние переживания и проложить тропу к главной дороге, то ты не просто потерял путь истинный… ты потерял себя. - Тебе снова снился страшный сон? – спросила Элли, проводя пальцами по груди. Я нехотя слышал ее, сквозь сон, как бы не различая реальность от выдуманного, но то, что это говорила я понял сразу. Она лежала рядом в моей майке, которая на ней выглядела мешком. Я открыл глаза, но тут же зажмурил их, от яркого света в комнате. Элли не любила задвигать шторы на ночь, так как боялась темноты. Привыкнув к освещению, я приблизил к себе Элли рукой, на которой она лежала, и поцеловал. Приподнявшись, я протер лицо руками, чтобы более-менее проснуться. Бессонница убивала меня. Либо я не сплю, погружаясь в книги, либо сплю, но очень мало. Было дело, что я прибегал за снотворным в аптеки и с счастьем бежал домой обратно с мыслью, что я буду спать. Она все также лежала и не хотела вставать. Это было понятно по ее лицу. Было ясно, что спать она не будет, но поваляться еще пару минут не откажется. Было светлое субботнее утро. И планов на сегодня не было. Решив, что выпив пару глотков холодной воды и вернуться в кровать, будет единственным верным решением на сегодня. Кроме снотворного я ежедневно покупал таблетки, которые мне прописал мой лечащий врач. У меня, к сожалению или к счастью, биполярочка, но, честно говоря, пользы от этого никой я не получаю. Постоянные кошмары, нередко веду разговор сам с собой, сам того не замечая. Бывает, я теряю настроение на час-два, порой неделями ходил с каменным лицом. Были и резкие перепады настроения. В общем ничего хорошего. Зато, как говорится, одному скучно не было. Сев на край кровати, я принял таблетки, прописанные доктором, и снотворное, чтобы хоть один день поспать без нервов и в спокойствии. Элли все также лежала на кровати и смотрела в потолок, будто наблюдала за чем-то. Я лег рядом, укрывшись одеялом. Элли – моя девушка. Я познакомился с ней на одной из вечеринок своего друга, у которого было что отметить, но я точно не помню что. Она ревнивая красавица. У нее не то, чтобы пышная грудь, но формы имелись. Ее достоинствами были волосы и глаза. Глаза голубые с переливом в сиреневый, а волосы черные и прямые чуть ниже плеч. Она тогда стояла у стены в углу, в руке телефон. Я подумал, что она кого-то ждет, и так все и оказалось. Элли не задолго до вечеринки познакомилась с одним парнем, но тот не пришел. Она уж было сильно расстроилась, и я подошел к ней, чтобы хоть как то отвлечь ее от этого недоразумения. Мы прошли на второй этаж, взяв с собой одну бутылку шампанского, два роккса и карты. Элли сама предложила их взять. Я нашел одну не занятую комнату, и мы зашли туда. Пройдя немного вдоль комнаты, чувствовалась свобода. Она была просторная, но и не пустая. В ней была двуспальная кровать, стол, два стула, шкаф, занявший половину стены. Элли включила свет, и комната наполнилась красками. Вполне не дурно. Мы сели по разные стороны кровати, и она предложила сыграть, начав тасовать колоду, а между тем открыл бутылку и разлил по половине роккса каждому. Игра началась, но недолго. Она лихо разыграла меня, и я остался в полном удивлении, а она просто хихикала. Я взял реванш, но и это не помогло. Тогда я предложил: - Может, сыграем в мою игру? Но только с одним условием, - сказав это, у меня появилась улыбка, глаза смотрели прямо в ее. Я задумал не плохую мысль, но не факт, что она понравится ей, но попробовать стоило. Кто не рискует, тот не пьет шампанского! а я еще не допил первый роккс. - Что за условие? – спросила Элли, улыбнувшись. У нее была прелестная улыбка. Так и хотелось оставить этот кадр у себя в голове на всегда и любоваться. Она перекинула голову с левого на правое плечо. Волосы так и летали за ней. - Мы будем играть на раздевание, - мне вдруг стало стыдно. Я как бы даже приготовился уже получить пощечину, но я лишь удивился еще сильнее, после того как услышал: - Ну давай, рискни. Можешь сразу раздеваться, шансов у тебя все равно нет. - Это мы еще посмотрим. Первая игра длилась напряженно и, на удивление, достаточно быстро. В мои планы входило сначала ей поддаться, а потом начать играть с ней серьезно, поэтому первую игру я проиграл. - Снимай майку, шулер! – возмущенно вскликнула Элли недовольная моей медлительностью. Я снял майку. В ту ночь я был не то, чтобы просто одет, но и не парадно. Можно сказать как обычно. Черная майка, джинсы черные и кеды. Кеды были черными тоже. Была какая-то страсть к этому цвету. Ко всему этому я был спортивного телосложения. И как только я снял майку, Элли не без удивления разглядывала мое тело. Кроме мышц, на теле были и ссадины, шрамы. В детстве я был любопытным и много куда падал, много где терялся, много с кем дрался. В общем веселое детство. По ее лицо видно, что она хочет прикоснуться, но не решалась. На ее лице было написано – стесняется. Я подсел ближе, взял ее руку и поднес к телу. Она посмотрела мне в глаза, а потом вслед за рукой, гулявшей от шрама к ссадине. Я же в это время смотрел в ее глаза. Именно в ту ночь я сразу понял, насколько они прекрасны. Она остановила руку у сердца, и она не то удивилась, не то испугалась, отдернув руку. - Что с тобой? Твое сердце… Оно… - говорила она с дрожащим голосом. - У меня тахикардия из-за малого сна и неправильного режима. Не пугайся. Она снова прикоснулась к тому месту откуда же и отдернула ее. Она не могла привыкнуть к такому ритму сердца. Я все также смотрел в ее глаза. Заметив это, у нее на щеках появился легкий румянец, от стеснения, и она улыбнулась. - Нравлюсь? – спросила она, продолжая разглядывать меня. Я был не готов к такому. От небольшого испуга я осушил роккс. - Да, - сказал я. На нее как будто не произвело никакой реакции мой ответ. - Я так и думала, я всем нравлюсь, - сказала она, будто разочаровываясь в своей красоте. Было такое ощущение, что ее достали все эти навязчивые парни, которые без ума от ее глаз, от ее форм. Она явно уставала от них. Может быть, она стала даже боятся этого всего. Как вариант, ей давали надежды и она сама поддавалась в искушение молодой любви, но тут же была променяна на вариант получше. Как игрушка. Ужасное чувство. – Ты мне, кстати, тоже, - эти же слова меня попросту ввели в стеснение. Не то, чтобы я был красавец. Просто мне было приятно и неожиданно было услышать это от Элли в мой адрес. Я разлил еще по рокксу каждому, а потом еще до тех пор, пока бутылка не кончилась. Время летело быстро, а мы его не замечали. Прошел, примерно час или полтора с тех пор, когда мы вошли в комнату. Карты нас уже не интересовали, что не сказать о нашем прошлом. Мы рассказывали каждый о себе. Смеялись где то, где то грустили, но нам было хорошо вместе. Шампанское не заставило нас долго ждать. Я был пьян, но я говорил уверенно и спокойно. Она тоже была пьяна, но вести беседу была способна. Вдруг меня совсем уж переклинило, и в голову ворвалась мысль податься резко вперед и поцеловать ее. Но не сейчас, нужно было выждать момент, и он, к счастью подвернулся мне. - У тебя есть девушка? – спросила она, проводя пальчиками по краю роккса. Она наблюдала за этими движениями, но частенько, прикусывая губу, поглядывала на меня. - Нет, а тебя есть парень? – глупо, конечно, что я это спросил, ведь я знал, что с ней было, когда решил ее поддержать. Я уже был готов, что ответ будет не желанный, но: - Нет, к счастью… или к сожалению, но нет, - сказала она, свернув губы трубочкой, а затем резко прикусила нижнюю и посмотрела прямо в глаза. Ее глаза были полны страсти. Она хотела меня, также как хотел ее я. Вот он! Вот он этот шанс! И я рискнул. Я поцеловал ее прямо в губы, а она не сопротивлялась. Поцелуй от силы был две секунды, и я немного отдалился назад, чтобы еще раз взглянуть в ее глаза, настолько они были прекрасны. Но меня снова потянуло к ее губам, как ее. Мы вцепились друг в друга, сплелись руками, на пол попадали рокксы, бутылка, карты разлетелись по кровати. Одежда и вовсе не заставила себя долго ждать. - Погоди, - сказал я, в полном возбуждении, тяжело дыша. Она не хотела отцепляться от моих губ. Ей это нравилась. Страсть так и бурлила внутри нее. Я встал и закрыл дверь на замок, выключил свет. В комнате было достаточно лунного, так что я без труда вернулся к начатому. Так мы и познакомились. Прошел год с тех пор. После месяца знакомства она переехала ко мне, и так около года мы жили. Теперь же вместе мы лежим на кровати и встречаем утро, думая, что проспав этот день, нет ничего увлекательнее и лучше. Хуже всего, когда мне снятся сны. Беда их в том, что я могу чувствовать все, происходит в них, могу решать, действовать, но не могу отказаться от них. Лучше бы я вообще не видел снов. Зачастую мне снятся кошмары. Вижу какое-то существо в плаще. Каждый кошмар я видел его. Именно из-за этого я стал посещать доктора, и именно поэтому я начал принимать препараты. Заиграла музыка. Звонил телефон. Небольшая пульсация в висках отдавалась болью, напоминая о сонном утре и усталости после вчерашнего рабочего дня и загруженной ночи. Протерев глаза, я попытался сообразить, где находился телефон. Звонил док. Что ему интересно от меня нужно в это утро? - Том, приветствую. Это я, Гаррисон, - говорил он с каким-то радостным голосом, как будто он восхищался тем, что он сделал, словно ребенок. - Да, я уже понял, - я никак не мог скрыть свой сонный голос, еще ко всему и зевнул. - Я кое-что нашел, тебе это понравится. Сейчас, если не занят, может подъехать? Это, возможно… ну или не точно… нет-нет, определенно, так будет правильнее, поможет, - он терялся в словах. Его явно взбудоражила находка. Ну что ж, раз это определенно поможет, то почему бы и не попробовать. Уже надоело вникать в суть каждодневных кошмаров и реплики незнакомца, блуждающего в черном плаще, словно смерть. Ему не хватало косы на плечо. Я снова встал и пошел в душ. Утро явно побеждало мое состояние, мне так и хотелось лечь снова в кровать к Элли, которая заснула. Она так мило спит. Видели бы вы ее. Руку закинула за голову, вторая рука лежит на груди, держа одеяло, чтобы я его не забрал себе. После душа кофе, после кофе еще одна чашка. Уже немного легче. Краем глаза я увидел свой кабинет, дверь которого была приоткрыта, попивая чашечку кофе. Я писатель, и большая часть моей работы это книги, рукопись. Бывало, я пробовал работать в газете, но чересчур деловая манера письма мне не давалась. Я пишу свободно. Вот вчера я и просидел в нем почти всю ночь, поэтому меня так и тянет, словно магнитом, к постели. Поцеловав Элли, одевшись и забрав ключи от машины, я двинулся к доку. Он принимал меня в своей квартире, а она находилась не так уж и далеко от моего частного дома. Первый раз к нему я пришел на прием в его отдел, в другой части города, но со времени мы сдружились, и мне предоставил он право не кататься по городу, а заезжать прямо к нему. Его квартира почти не отличалась от офиса: сам он сидел за столом на кожаной софе, по краям которой стояли такие же кресла, направленные к столу. Стол письменный, завален бумагами. По двум углам расставлены огромные цветки чуть ли не до потолка высотой. На стенах висели картины небезызвестных художников, как говорил мне док, но я не увлекаюсь картинами и их создателями, поэтому об этом я вам ничего не скажу. Генри, мой лечащий, работал за ноутбуком, от которого почти не отходил, за что и заработал плохое зрение, потому и носит очки. Сам же он курил сигареты, но при этом отзывал от этой вредной привычки. На столе стояла бутылка вот только открытого виски, а рядом стакан, наполовину полный алкоголя. Одет не официально, а, как говорится, «по-домашнему»: халат, тапочки. Жены у него не было, собственно детей тоже, зато денег наживал на клиентах приличные, предпочитая ездить в отпуск за границу на недельку-другую. С меня он денег не брал, а как он говорил: «… по доброте душевной, мой друг…», при этом посмеиваясь и кашляя. Его козырь это, безусловно, внешность. Кто бы мог подумать, что ему уже 44 года, при этом выглядит на все 25, не больше. Как только я вошел, он взглянул на меня, улыбнулся, резко встал, подбежал и начал приветствоваться: - Ну, неужели вы приехали, Томас, - схватив мою руку, он начал ее трясти. - Я ехал к вам так, как только разрешено. - Ох, я надеюсь, что так это и было. Но ведь дело не в том, так? Вы же ко мне, Том, приехали за информацией, которую я для вас раздобыл, так? – в каком-то лихорадочном настроении расспрашивал меня док. Чувствовался алкоголь, но это нельзя назвать перегаром. То, что док был немного пьян, можно понять спокойно и не заморачиваясь. - Да, док. Давай к делу. - Как ты себя чувствуешь во время того, когда занимаешься книгой? – спросил док, усаживаясь за стол на диван, доставая из выдвижного шкафчика стакан и наливая в него виски. Он уж было потянулся за сигаретой, чтобы мне предложить, но я достал свои и закурил. - Как будто в другом мире. В какой-то степени мое состояние отлично сказывается в написании сюжет, описании всего окружающего, а как связаны книги с моими кошмарами? – уставился я на дока, взяв стакан. Сначала он молчал, потом, затянувшись, ответил: - Напиши книгу, сюжетом которой станет твой кошмар.