Пролог

Академия «Железная Завеса» пахла сталью, потом и магией.

Этот запах въедался в кожу, в волосы, в лёгкие — и через месяц пребывания здесь казалось, что ты сам стал частью этого огромного механизма, созданного для одной цели: ковать воинов. Высокие каменные стены, изрезанные трещинами и древними рунами, хранили вековую память о тысячах учеников, которые так же, как и Элаира, приходили сюда с надеждой стать сильнее.

Элаира Вэйн стояла в центре тренировочного зала и смотрела, как её противник заносит клинок для удара. Солнечный свет пробивался сквозь высокие стрельчатые окна, разбиваясь о каменный пол и создавая причудливые узоры из света и тени. Где-то на галереях слышались голоса — студенты наблюдали за спаррингом, перешёптываясь, смеясь и делая ставки.

Она знала, что проиграет. Она всегда проигрывала.

Её дар, если его вообще можно было назвать даром, был слабее, чем у любого первокурсника. В то время как другие уже пускали молнии, резали воздух огнём и заставляли свои клинки петь, Элаира могла лишь сжимать рукоять и надеяться, что сегодня её не убьют на тренировке.

Она перевела дыхание. Кожаный доспех на груди был изрезан в нескольких местах, и сквозь прорехи виднелась тонкая рубашка, пропитанная потом и кровью. Рука, сжимающая клинок, дрожала от усталости. Короткие каштановые волосы, выбившиеся из хвоста, прилипли ко лбу. Она чувствовала, как капли пота стекают по вискам и смешиваются с пылью, поднятой с каменного пола их бесконечными тренировками.

Прошло уже два месяца с тех пор, как она переступила порог академии. Два месяца бесконечных тренировок, синяков, ссадин и унижений. Два месяца, как она поняла, что её магия — если она вообще существовала — была слабее, чем у любого новичка.

Она вспомнила день, когда сюда приехала. Тогда она ещё верила, что её дар проснётся, что она сможет стать сильной. Но проходили недели, а её клинок оставался холодным и немым, и она чувствовала, как в ней угасает та маленькая искра надежды, которая согревала её в приюте.

Она смотрела на своего противника — высокого, мускулистого парня с наглой улыбкой, который явно наслаждался своей властью над ней. Его звали Дориан, и он был одним из тех, кто считал, что слабые не заслуживают места в академии.

— Сдавайся, сиротка, — усмехнулся он. — Или я оставлю шрам на твоей идеальной коже. Будешь потом вспоминать меня, когда будешь смотреться в зеркало.

Элаира сжала зубы так сильно, что они хрустнули. Она не сдавалась никогда. Это было единственное, что она умела.

— Да пошёл ты, — едко выплюнула она, вместе с кровью изо рта. Солоноватый привкус разлился по языку, но она не обратила на это внимания.

Она подняла клинок и приготовилась к новому удару. В груди разгоралось знакомое пламя упрямства, которое не позволяло ей упасть. Она не знала, откуда в ней брались эти силы, но они всегда появлялись в самый последний момент.

Дориан рассмеялся и ринулся вперёд. Его удар пришёлся по её клинку с такой силой, что руки онемели. Её отбросило назад, она покатилась по каменному полу, обдирая локти и колени. Острая боль пронзила плечо, и она поняла, что очередная рана добавится к коллекции синяков и ссадин, которыми было покрыто её тело.

За спиной раздался свист и одобрительные выкрики — арена аплодировала её очередному поражению. Кто-то даже засвистел, провожая её тело, вылетевшее за пределы тренировочного круга.

Последний удар окончательно выкатил её с поля. Она упала на спину, и мир вокруг поплыл. Потолок кружился, голоса смешивались в один глухой гул. Элаира попыталась подняться, но тело не слушалось. Сил не было. Ни на что.

Она потеряла сознание.

Через несколько часов Элаира пришла в себя в лечебнице.

Комната пахла травами — сухими, горьковатыми, с примесью чего-то сладкого, что оседало на языке неприятным послевкусием. Небольшие масляные лампы тускло освещали пространство, отбрасывая тени на стены, увешанные флаконами с зельями, сушёными кореньями и связками трав. Где-то за ширмой тихо капала вода.

Над ней нависала целительница Нэн — старая эльфийка с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и лицом, изрезанным глубокими морщинами. Она устало качнула головой, в очередной раз обмакивая тряпку в таз с тёплым раствором и прикладывая к ушибленным местам. Её руки двигались привычно, механически — за многие годы работы в академии она видела столько раненых учеников, что перестала удивляться человеческой глупости.

— Вы должны быть аккуратнее, Леди Вэйн, — недовольно пробормотала старушка, растирая какой-то пахучий состав на плече Элаиры. — В следующий раз, возможно, я не смогу оказать вам помощь. Кости срастутся, но если они будут ломаться слишком часто... — она покачала головой и не договорила.

Элаира попыталась улыбнуться, но вместо улыбки вышла болезненная гримаса.

— Не называй меня леди, Нэн. Оставь это для тех надушенных красавиц, которые приходят полюбоваться на учеников во время турниров. Как никак, я будущий защитник короны.

Целительница фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Будущий защитник, который не может продержаться и десяти минут на ринге, — буркнула она, но голос её был скорее ворчливым, чем злым. — Пейте.

Она протянула Элаире маленький глиняный кубок с мутной зеленоватой жидкостью. Девушка сморщила нос — запах был отвратительный, как у болотной тины.

— Я лучше умру, чем это выпью, — простонала она.

— Тогда умрите, — хладнокровно ответила целительница, разворачиваясь к столу. — Но сначала выпейте. Я не хочу возиться с вашим трупом.

Элаира вздохнула и, зажмурившись, залпом проглотила содержимое. Горькая, тягучая жидкость обожгла горло, оставив после себя мерзкий привкус, от которого хотелось выплюнуть язык. Она закашлялась, на глазах выступили слёзы, но через мгновение по телу разлилось приятное тепло. Боль начала отступать.

— Хорошо, — прошептала она, падая на подушку. — Может, я и не умру сегодня.

Нэн что-то проворчала, поправила одеяло и ушла за ширму. Элаира смотрела в потолок и думала о том, как она вообще здесь оказалась.

Элаира вспомнила приют, где выросла. Старое здание с облупившимися стенами, где она провела семнадцать лет, не зная, кто её родители и почему их нет рядом. Она была одной из многих сирот, и её не выделяли ни способности, ни таланты. Она была обычной девочкой с обычными мечтами.

Но когда она достигла возраста, когда её магия должна была пробудиться, ничего не произошло. В то время как другие дети начинали пускать искры из пальцев или двигать предметы взглядом, её дар оставался мёртвым.

Она помнила, как плакала по ночам, прижимаясь к подушке, чтобы её слёз никто не видел. Как смотрела на других детей, у которых всё получалось, и чувствовала, что она — ошибка. Что её бросили, потому что она была никчемной.

Но потом, в день, когда прибыли представители академии и объявили о наборе сирот, Элаира решила, что это её шанс. Она не могла упустить его. Она не знала, зачем ей это нужно, но внутри неё горела надежда — глупая, почти детская надежда, что где-то там, за стенами приюта, она сможет стать кем-то важным.

Она собрала все свои вещи в старую сумку и пошла к воротам, когда к ней подошёл директор приюта — старый эльф с добрыми глазами и уставшим лицом.

— Ты уверена, что хочешь пойти? — спросил он тихо.

— Я должна попытаться, — ответила она. — Даже если у меня ничего не получится.

Он посмотрел на неё с печалью и грустью, но потом улыбнулся и сказал:

— Ты сильнее, чем думаешь, девочка. Не забывай об этом.

Элаира не забыла.

Она попала в академию благодаря отбору, показав результаты выше среднего. Её не отличали выдающиеся способности, но она была упорной и отважной. Она не умела сдаваться — и это было всё, что у неё было.

Она помнила свой первый день в академии: высокие стены, запах пыли и старого камня, шум студентов, которые смотрели на неё с любопытством и пренебрежением. Она была простолюдинкой, сиротой, которая не могла даже зажечь клинок. Но она не сдалась.

И сейчас, лёжа в лечебнице и глядя в потолок, она чувствовала, как внутри неё закипает злость.

«Я не буду сдаваться, — подумала она. — Я не могу».

Она закрыла глаза и провалилась в сон.

Спустя час она уже сидела в своей комнате.

Комната была маленькой — казарма для сирот и детей обедневших лордов, решивших связать свою жизнь с долгом перед короной. Каменные стены, обшарпанный деревянный стол, узкая кровать с тонким матрасом, набитым сухой травой, и единственное окно, выходящее во внутренний двор, где вечно горели факелы. Запах сырости смешивался с ароматом старого дерева и пыли. В углу лежала старая тряпка, которой она вытирала клинок после тренировок, а на полу валялся учебник, который она так и не открыла.

На стене, прямо перед кроватью, висел её клинок. Обычный, ничем не примечательный меч, который достался ей при поступлении. Без единой искры силы. Без магии.

Быть частью королевской гвардии было честью для любого жителя империи. Тех немногих, кто занимал высокие места в рейтинге, директор отправлял на службу при королевском дворе. Магические воины были отдельным подразделением — их либо держали при короле как личную гвардию, либо отправляли на тайные миссии. Поэтому состоять в этой гвардии считалось почётнейшим местом службы.

Элаира попала сюда благодаря отбору, показав результаты выше среднего. Она не отличалась крайне высоким уровнем подготовки, но благодаря упорству и отваге, она смогла попасть в то маленькое число простолюдинов, которым выпала возможность учиться в академии.

Но что толку от упорства, если её дар так и не проснулся?

Она сидела на краю кровати, смотрела на стену и чувствовала, как внутри всё сжимается от безысходности. Она вспомнила свои первые дни в академии, когда она смотрела на других студентов, как они легко создавали магические щиты и зажигали клинки. Она чувствовала себя чужой среди них.

Старую, выщербленную стену казармы, на которой, как и во всех старых зданиях, были свои секреты.

И вдруг она услышала звук.

Тихий, едва различимый. Будто что-то царапало камень изнутри. Или стучало. Мягко, почти неслышно — как сердцебиение за толщей стен.

Она поднялась, чувствуя, как напряглись мышцы. Подошла ближе. Медленно провела ладонью по шершавой поверхности. И стена поддалась.

Внутри была маленькая ниша, скрытая от посторонних глаз тонким слоем штукатурки. А в ней — книга.

Старая, кожаная, потрёпанная временем. Её обложка была тёмно-бордовой, почти чёрной, а в центре алел выжженный символ: синее пламя.

Такое же, как в её снах.

Элаира замерла, не дыша. Пальцы сами потянулись к книге, и когда она коснулась кожи, по телу пробежал холодок, а затем — странное тепло, будто книга узнала её, приняла.

Она попыталась открыть её, но дневник не поддавался. Она перевернула его и на обратной стороне увидела высеченную фразу, всего четыре слова, выведенные изящным, слегка дрожащим почерком:

«Ты сильнее, чем думаешь».

Она не успела ничего осмыслить.

В этот момент — впервые в жизни — её клинок, лежащий на столе, вспыхнул ярко-синим огнём.

Свет был ослепительным, почти живым. Пламя плясало вокруг клинка, не обжигая, не касаясь стола — словно сама магия наконец проснулась и заявила о себе.

Элаира медленно подошла к столу. Глаза расширились. Она протянула руку и коснулась рукояти. Оружие было невесомым, будто сделанным из воздуха, и идеально повторяло движение её руки, словно было продолжением её тела.

Сердце колотилось где-то в горле.

Она не знала, что эта книга — ключ к её прошлому. Что она только что разбудила нечто, что было похоронено двадцать лет назад. Что в этой книге — её наследие. И проклятие.

Она не знала, что теперь её будут искать.

Но она знала одно: она не остановится. Пока не узнает правду.

Пламя на клинке погасло так же внезапно, как и вспыхнуло, оставив лишь слабый запах озона в воздухе.

Элаира сжала книгу в руках и улыбнулась. В первый раз за долгое время — по-настоящему.

Она посмотрела на дневник, потом на клинок, потом снова на дневник.

— Кто ты? — прошептала она в тишину комнаты. — И почему ты меня нашёл?

Ответа не последовало. Но она знала, что это только начало.