На смертном одре

Похвастаться приветливостью осенняя погода никогда не могла. Она нагоняла тоску промозглыми ветрами и бесконечными дождями — до смерти унылая и предсказуемая. Выходя на улицу в такое время, можно было не только испортить себе настроение, но и запросто подхватить простуду: холодный воздух без труда пробирался под одежду, вызывая крупную дрожь.

Еще в конце лета солнце перестало греть. Постепенно всё вокруг серело: листья стремительно опадали, дороги утопали в лужах. Хуже пасмурных и хмурых дней могли быть только поздние вечера, когда на небе смыкались тучи, где-то в вышине звучно грохотало, а затем плотная завеса дождя на всю ночь укрывала город.

По правде говоря, Шэнь Сюань успел позабыть, каково это — так сильно мерзнуть. Он слишком долго не выходил за пределы своей крохотной комнатушки, чтобы отвыкнуть от повседневной сырости, навязчивого летнего зноя, удушающего цветочного запаха и сверкающего снега. И теперь он стоял под нещадно хлещущим по щекам ливнем, трясся и ежился, пытаясь укрыться от падающих за шиворот капель. Он раздумывал над тем, что следовало надеть что-то более подходящее, но так и не остановился на чем-то конкретном. Да и разве это имело смысл, учитывая, что он собирался сделать? Будет он в тепле и уюте или продрогнет до самых костей — он всё равно умрет. Вряд ли кому-то станет интересно, в какие тряпки укутано размазанное по мокрому асфальту тело самоубийцы. Шэнь Сюань был уверен, что его еще и обругать умудрятся: гарантировать, что он не рухнет на чью-то машину, он не мог. Особо впечатлительным просто станет дурно от этого жуткого зрелища. Хотя вряд ли ночью найдется много желающих разгуливать в такую погоду... Зато наутро!

Вцепившись в железное ограждение до боли в пальцах, Шэнь Сюань зажмурился и немного перегнулся через него. Негромкий гул, доносящийся снизу, шум дождя и завывающий ветер оглушали. Темно. Это была неплохая тренировка. Падая, он наверняка от страха не найдет в себе сил открыть глаза. А если и найдет, то точно не успеет ничего понять — разобьется.

Да и смог бы он на такой скорости разглядеть хоть что-нибудь через очки, по мутным и запотевшим стеклам которых продолжали бежать крупные капли? Он мог бы без колебаний оставить их здесь, когда переступит черту. Только вот зачем?

В последнее время он задавал себе этот вопрос до противного часто. Однажды его жизнь стала безрадостной, и с тех пор пропала всякая мотивация. Что бы он ни делал, это не приносило удовлетворения. Бесполезно и скучно. Ненужно. Прямо как и он сам.

Прежде чем первая мысль о самоубийстве посетила его, Шэнь Сюань уже окончательно запустил себя. Сначала он бросил университет и работу, потом — свел общение с семьей и друзьями к минимуму. Так уж сложилось, что даже редкие встречи с родителями перерастали в громкие ссоры, где кто-нибудь драматично хлопал дверью, лил слезы и кричал. Шэнь Сюань долго корил себя за это. А потом как-то проснулся и понял: этих людей он больше видеть не хочет.

За полной изоляцией от внешнего мира последовала неизбежная апатия. Совсем скоро Шэнь Сюань едва заставлял себя идти в душ, есть или отвечать на звонки младшей сестры.

Когда одиночество постепенно вернуло ему утраченное чувство комфорта, он с горем пополам попытался снова войти в прежнюю колею. Правда пытался. Однако сколько бы раз он ни пробовал, всё оборачивалось еще большей катастрофой. Отношения с семьей стремительно портились, и порой Шэнь Сюань думал, что исправить ничего нельзя. Он убеждался в этом неоднократно, когда пытался идти на компромисс первым. Казалось, за время затяжного молчания его отец с младшим братом на пару только свирепели. Обида и непонимание так укоренились в его душе, что сопровождали его каждый раз, когда он навещал родных. После скандалов, происходящих в его присутствии с завидным постоянством, приступов самобичевания и боли он неизменно приходил к выводу, что виноват во всем сам. Возможно, не будь он таким неудачником и глубочайшим разочарованием в жизни своих близких, никто бы его не осуждал.

Волна меланхолии неумолимо накатывала на него, стоило вспомнить, каким жалким он был. Куда отвратительнее было лишь гнетущее чувство, что всё смертельно надоело. Игнорировать стыд, который он испытывал, не отвечая на сообщения близких, было чертовски сложно. Бьющаяся в агонии надежда на светлое будущее причиняла почти физическую боль. Он смотрел на экран телефона, когда звонила младшая сестра, и впадал в ступор. Ему хотелось услышать ее голос, но... он не мог. Пространство и время — вот и всё, что ему было необходимо.

Но время шло. Дни сменяли ночи. И так по кругу. Шэнь Сюань почти не замечал их смены. Он перестал вставать с кровати, мало ел и игнорировал любые, даже самые настойчивые попытки связаться с ним. Вскоре даже всеобъемлющее чувство вины сошло на нет.

И вот сейчас он стоял в шаге от того, чтобы сбежать от всех тяготивших его проблем, и отчего-то колебался.

Шэнь Сюань был твердо убежден, что его семья не тешила себя ложными надеждами на его счет. Раньше у них был шанс убедиться, что к этому всё и идет. Что когда-нибудь его не станет.

По сути, эта самая семья должна была стать его последним якорем, удерживающим от опрометчивого поступка, но... не эти ли люди свели его в могилу? Почему, когда ему было плохо, рядом не оказалось никого? Жалеть он их больше не собирался. Возможно, только мать и сестра вызывали у него каплю сострадания. Последняя ничего в этом не смыслила, а первая — легко переживет его глупую смерть. У нее еще трое детей. Реальность вряд ли даст ей потерять голову от горя. Кроме того, он сомневался, что вообще когда-либо был любимым ребенком. Или хотя бы кем-то приближенным к этому почетному званию.

Когда размышления о смерти из чего-то дикого и пугающего превратились в обыденность, Шэнь Сюань всерьез начал рассматривать самоубийство как отличный вариант со всем покончить.

Перед тем как его нога ступила на крышу, он всё тщательно взвесил. Этот поступок вовсе не был импульсивным. Он осознанно шел на это, чтобы избавить себя от бессмысленного существования. Да даже если его семья и будет — чудом — опечалена потерей, он уже не узнает об этом. Разве не замечательно?

Шэнь Сюань также предпочитал считать, что сомнительные гипотезы о реинкарнации — глупый вымысел. Иначе ему страшно не повезет. Признаться, он боялся не только очнуться живым, но и заново... отважиться на всё это. Даже несмотря на тягу к смерти, он здраво оценивал свои силы и моральные ресурсы. Он не справится повторно, учитывая, что даже сейчас до сих пор не миновал ограждение.

Шэнь Сюань не знал, правильно ли будет сожалеть о чем-то. Пожалуй, если он начнет, остановиться будет тяжело. Было слишком много вещей, которые он так и не сделал. Которые не попробовал. Но, опять же, всё это потеряет смысл, как только опора под ногами исчезнет, а сам он рухнет вниз.

Шэнь Сюань даже не оставил прощального письма, потому что был уверен: некому. Незачем. Кроме того, он явно не мастак красиво говорить, так что предсмертная записка лишь испортила бы впечатление о нем.

Дождь всё еще застилал взор. Шэнь Сюань не понимал, почему пальцы так намертво примерзли к металлической перекладине. Если он не переберется за ограждение и вернется назад, как последний трус, то никогда не простит себе этого. Нельзя отступать, нельзя.

Разлепив сомкнутые под тяжестью влаги веки, Шэнь Сюань несколько раз моргнул, чтобы глаза не щипало. Он сделал глубокий вдох и выпрямился, собираясь перебросить подрагивающую ногу через ограду. Как бы он ни пытался сохранять спокойствие, тело невольно потряхивало.

В шаге от него заканчивалась скользкая крыша. Шаг — и он труп. Шаг — и конец всему.

Голова кружилась. Шэнь Сюань осел на холодный бетон и прислонился спиной к ограждению. Он чувствовал, как промерзшие железные прутья жалят его лопатки и шею сквозь вымокшую одежду. Почему он так взволнован? До тех пор, пока он не пришел сюда, всё казалось куда более осуществимым.

«Какая же я тряпка», — самоуничижение в его повседневной жизни было делом привычным. Если он не даст себе отрезвляющую пощечину, рассудок, затуманенный смесью противоречивых эмоций, не прояснится. Как любому другому человеку, чтобы начать действовать, ему требовался стимул.

Наверху, как показалось Шэнь Сюаню, сверкнула молния. На мгновение ослепленный ярким светом, он в панике вжался в ограждение, когда пронзительный треск раздался со всех сторон. Было ощущение, что здание под ним сейчас развалится, а он вместе с грудой обломков упадет вниз, чтобы быть погребенным под слоем мокрой пыли и грязи.

Оторваться от единственной опоры, на которую он мог рассчитывать, оказалось невозможно. Даже будучи доведенным до крайности, он подсознательно прислушивался к инстинту самосохранения, который вопреки его желаниям заставил буквально прирасти к месту.

Шэнь Сюань не мог пошевелиться.

«Просто сделай это уже!» — пора бы. Не для того он столько хлопотал над поиском подходящего времени и дня, чтобы в последний момент испугаться.

Сегодня его двадцать второй день рождения, и он думает, что не хотел бы встречать через год двадцать третий; думает, что не хотел бы проснуться завтрашним утром; думает, что он просто слишком устал.

Борясь с внутренними противоречиями, он снова втянул носом воздух — шумно, с хрипом. С усилием разжал пальцы, лихорадочно сжимающие прутья, а затем со стуком крови в ушах отпрянул от ограды, которая подпирала его спину всё это время. Потрясенно он посмотрел на свою ногу, часть которой оказалась за пределами крыши: одетая в хлюпающий от воды кроссовок, ступня свободно болталась над мерцающим в ночи городом. Завороженно он вытянул рядом с ней вторую.

Теперь, придвинувшись ближе к краю, Шэнь Сюань мог свободно покачивать ими обеими. Как будто он сидел на качелях. Или на высоком заборе. Или...

— Шэнь Ичжу, ты, подонок!..

Шэнь Сюань вздрогнул, рефлекторно попытавшись ухватиться за что-нибудь, но лишь слабо и неуклюже оцарапал твердую поверхность, на которой сидел.

Хотя выкрикнутое имя «Ичжу» было ему не знакомо, полный негодования и обиды возмущенный вопль так резко врезался в сознание, будто преследовал цель непременно достичь его слуха. У Шэнь Сюаня появилась смутная догадка, что ненормальная, решившая сорвать глотку криком, обращалась именно к нему. Но это, наверное, потому, что на крыше больше никого не было.

Обозналась, что ли?

В любом случае, это было очень не вовремя. Хотя первые секунды он пребывал в замешательстве, сейчас в нем поднималось раздражение. Визит незваной гостьи рисковал похерить все его планы! И зачем только она пришла сюда?! Что вообще люди хотят увидеть на крыше в такую мерзкую погоду? Поглазеть на таких, как Шэнь Сюань? Это не экскурсия! И не открытая демонстрация, чтобы стоять, широко раскрыв рот! Если хотите послушать познавательные лекции о суициде, обратитесь к кому-то еще, он умоляет!

«Да это просто смешно...» — его рот скривился от нарастающей злости.

Избегая прямого взгляда на открывающийся впереди вид, он обернулся, чтобы узреть по ту сторону ограждения выросшую над ним женскую фигуру.

— Э-эм...

Человек — вернее, девушка, потревожившая его, — выглядела на редкость необычно. И это было еще мягко сказано! Благодаря чудному наряду она походила на сбежавшую со съемок актрису. Но, честно говоря, это озадачивало. Что вообще за..? Ему сейчас не до шуток!

Разбросанные по плечам длинные волосы, прилипшие ко лбу и щекам, делали ее вид беспорядочным и... жутким. Шэнь Сюань вспомнил тот старый ужастик, где с такой же бесподобной прической худая девочка вылезала из колодца, и покрылся мурашками. Ну точно, она!

Она пришла за ним? Чтобы схватить и утащить в преисподнюю? Если она не демон, пришедший по его грешную суицидальную душу, то Шэнь Сюань не понимал, почему два бездонных омута на бледном лице, казалось, подсвеченные красным огнем, с нескрываемой злобой уставились на него.

«Может быть, я уже умер?» — мелькнула сумасшедшая догадка.

— По твоей милости я едва... Нет, я умерла! — девушка с разъяренной, скорченной от отвращения гримасой схватилась за живот. На ее одежде, которую она судорожно ощупывала, алели расплывающиеся пятна крови. Шэнь Сюаня замутило, он почти физически ощутил этот запах. — Думал, я тебя не узнаю, подлый ублюдок? — опасно процедила она и без раздумий миновала ограждение, разделяющее её с Шэнь Сюанем. — Твое лицо трудно не запомнить, учитель.

Она наклонилась, чтобы грубо встряхнуть его и приподнять за ворот. Будучи совершенно обескураженным той легкостью, с которой она это сделала, Шэнь Сюань даже не сразу вник в суть ее слов.

«Сколько же у нее сил..? — пронеслось в голове. — Может, эта особа тогда сделает одолжение и сама сбросит меня с крыши, раз уж решила докучать?»

Ситуация — полнейший абсурд. Напоминает несмешной розыгрыш. Если не брать в расчет ахинею, которую несла эта дама, его изумляли агрессия и безосновательные обвинения, летевшие в его адрес. Он был так потерян, что понятия не имел, что вообще говорить в таком случае.

А еще... от нее чудовищно воняло. Металлом, сырой землей — какой-то мерзостью. Если она продолжит стоять так близко, Шэнь Сюань гарантирует: его стошнит прямиком на нее. И вообще! Они стояли на краю гребаной крыши прямо сейчас!

Сбитый с толку стремительными действиями и резкой сменой положения, Шэнь Сюань бессознательно ухватился за руку, сжимающую его несчастную ветровку до треска. Пространство только-только перестало вращаться перед глазами, что ему еще оставалось делать? Суставы в ногах болезненно заныли, пока он безрезультатно пытался устоять на носочках. Эта девушка была чуть ниже его самого. Выглядела хрупкой, даже болезненной. Однако ей словно ничего не стоило удерживать его практически на весу своими тоненькими пальцами.

— Почему ты так поступил со мной? — уязвленно поинтересовалась она. Шэнь Сюань почувствовал, как эти же пальцы задрожали, и, словно ошпаренный, отдернул от них свою руку. — Разве я заслужила? Почему ты так меня ненавидишь? Я ничего не сделала!

Шэнь Сюань был в тупике. Он совсем отчаялся понять, с чем связан обрушившийся на него шквал вопросов.

— Не нравятся демоны, а? Тогда знай, что ты, Шэнь Ичжу, хуже любой темной твари! Ты подлая, бессердечная мразь! Это *я* ненавижу тебя!

Их лица находились так близко, что Шэнь Сюаню даже не приходилось напрягать слух, чтобы услышать, как крикливая девица шмыгает носом. Несмотря на все оскорбления, выглядела она откровенно жалко. Разбито.

Только вот эмоциональное состояние злющей соплячки вовсе его не интересовало. Всё больше его заботило то, как кровь на ее одежде продолжает расползаться из-за дождя. Он старался не вглядываться в центр этого пятна на ее животе, потому что если он заметит там громадную рану или, того хуже, выпущенные кишки, его вывернет вопреки всем усилиям.

— Что, нечего сказать? — сколько же в этом голосе было яда!

Оставив ее вновь без ответа, Шэнь Сюань не смог позволить себе даже усталого вздоха. Его легкие горели, а нос щекотал омерзительный запах крови.

«Отойди, мать твою! Отойди!»

Всего несколько мгновений назад Шэнь Сюань собирался умереть. Убить себя. Спрыгнуть с крыши. То есть можно вообразить, сколько усилий он на это худое решение потратил, раз даже рвотные позывы сдерживать ему настолько тяжело. А эта... Вот она! Как теперь ему рассчитывать на счастливый конец? Тот самый, где его тело плющит об асфальт, а потом его останки безрадостно, но с облегчением хоронят.

Конечно, в целом он уже дошел до той стадии, когда ему было безразлично, что именно приведет к скорой кончине. Даже если ему суждено захлебнуться в луже собственной рвоты «благодаря» этой ненормальной, точнее, ее внешнему виду... вряд ли он расстроится. Он так чертовски устал.

— Почему ты молчишь?! — честно говоря, разъяренный тон теперь звучал весьма многообещающе. Может, она захочет сделать одолжение и поспособствовать его планам? — Хочешь, чтобы я столкнула тебя вниз?

Шэнь Сюань не стал ей отвечать. Он довольно однозначно отпустил ситуацию: просто расслабился и перестал пытаться удержать свой вес на носочках. Его пятки прижались к бетону, а край натянутого ворота сдавил горло под подбородком.

— Отвечай!

Невольно из его груди вырвался тихий хрип, и внезапно хватка на его одежде значительно ослабла.

— Ты не Шэнь Ичжу, — серьезно заключила незнакомка и озадаченно отстранилась.

Шэнь Сюань же опустился — практически упал — на колени и плотно прижал ко рту ладонь. Во рту уже стоял кислый привкус. С трудом он сглотнул ком, вставший где-то поперек самого пищевода, и тот, словно продираясь через все его внутренности, убрался восвояси.

Прошло еще несколько секунд, прежде чем дурнота окончательно отступила. Теперь, мысля трезво, он не мог едко про себя не заметить:

«Ого, десять баллов Гриффиндору за сообразительность! И как ты только угадала, а?»

— Кто ты такой?

— Это ты кто такая? — подражая ее отнюдь не дружелюбному тону, бросил Шэнь Сюань в ответ. Поморщившись, а затем глухо прокашлявшись, он с усилием приподнял голову. — Я же закрыл сюда дверь!

Чуть шатаясь, он поднялся на ноги.

— Надо же было помешать мне именно сегодня... вот именно сейчас, да..? — он не удержался от того, чтобы прокомментировать это безумие, но быстро себя одернул. — Ай, неважно. Просто уходи, договорились?

— Уйти? — и он даже на расстоянии увидел, как длинные мокрые ресницы непонимающе захлопали.

«Да хорош дурочку строить...» — она же это несерьезно?!

— Ага.

На лице девушки всё еще отражалась неуверенность. Она покрутила головой по сторонам, даже вниз глянула. Однако выражение ее лица стало еще более мрачным. Осторожно она поинтересовалась:

— Как... мне покинуть это место?

Вероятно, она имела в виду крышу, да ведь? Шэнь Сюань беспощадно ухмыльнулся:

— Дорогу забыла?

Молчание.

— Нет, серьезно, как ты сюда пробралась?

— Я... не знаю. Не знаю.

«Так я тебе и поверил, конечно. Зато как людей незнакомых хватать, ты знаешь, да?»

— Вот как? Ладно, не рассказывай, мне неинтересно. Просто оставь меня одного, идет? Ты правда не вовремя.

Шэнь Сюань уже чувствовал себя лучше. Настороженно, насколько мог сейчас вообще, чтобы злиться. Чтобы желать скинуть эту проблемную девчонку с крыши первее себя. И зачем он вообще распинается перед ней? Какая от этого польза?

— Кем бы там ни был твой этот... как его... Шэнь Ичжу? Поищи его в другом месте, — посоветовал он, — здесь тебе его не найти.

— Так ты знаешь его? — с сомнением уточнила девушка.

— Что? Нет! Боги, я же сказал.... — на полуслове Шэнь Сюань замолчал, прервавшись на тяжкий вздох.

Почему у него всё и всегда идет наперекосяк? Даже закончить этот ужас без лишних хлопот не получалось! Подходящий день он не мог выбрать неделями, а потом еще столько же настраивался. Еще немного, и его терпению в самом деле придет конец. Тогда Шэнь Сюань клянется, что подобно двухлетнему ребенку будет кататься по полу в истерике. И просить — нет, умолять, — чтобы кто-нибудь уже убил его.

— Ты лжешь мне.

— С чего ты взяла?

— У вас с ним одно лицо! Хочешь, чтобы я поверила в твой вздор? Ты точно как-то с ним связан!

Шэнь Сюань почувствовал себя неуютно, когда к нему вновь стали настойчиво приближаться. Он отступил, сделав пару шагов назад.

— Парадокс, — пожал он плечами, — многие люди похожи, знаешь ли.

От его ответы она явно была не в восторге. Можно было видеть, как уродливо злость расползается по ее лицу.

— Ты расскажешь мне об этом ублюдке всё! И когда я выберусь отсюда, я обязательно ему отомщу! Поставлю на колени этого мерзкого, лицемерного... — ее голос становился всё тише и скоро перерос в несвязное бормотание. Она вытерла щеки от накативших в приступе ярости слез, смешавшихся с дождевой водой. Ее глаза были опухшими и красными. — Я так его ненавижу! Как теперь... как мне вернуться домой..?

Шэнь Сюань не спешил, точнее, вообще не собирался ее успокаивать. Да и зачем? Такое поведение его, по правде, шокировало, и ему было страшно представить, насколько переменчивым может быть нрав этой девицы. Она словно большая ходячая катастрофа. Неприятность. Ну точно не в своем уме! Он клянется! Нужно поскорее избавиться от ее вынужденной компании.

— Я всё понимаю, но не могла бы ты... — начал он, причем достаточно мягко и аккуратно, учитывая, сколько раз до этого он плевал на чужое нытье.

— Не понимаешь! — огрызнулась та. — Никто не понимает меня!

«Ах, воистину, звучит как девиз подростковой трагедии. Как теперь быть с этой шумной королевой драмы?»

— Куда уж мне... Я ж не психиатр, — его губы дрогнули. Как же достало! — Слушай, хочешь покричать? Найди себе другую крышу. Это всё очень трогательно, конечно, но тут занято, неужели не видно? И вообще, что за тупая привычка чуть что бежать сюда? Вам тут мёдом намазано, или что? У меня дело неоконченное, знаешь ли! И ты! — когда Шэнь Сюань ткнул ей в грудь пальцем, незнакомка опешила. Да и он сам, впрочем. Она же вся... почти вся была в крови! Гадость, ужасная гадость. Он подавил желание проверить, не осталась ли кровь на его пальце. — Ты мешаешь мне! Проваливай.

У него и своих проблем было достаточно. А если бы у него и имелось лишнее время, то он всё равно бы не стал подтирать кому-то сопли. В глубине души что-то твердило ему, что он не должен забывать о сострадании, но кто, черт возьми, пожалеет его самого? Кто утешит и поймет? Шэнь Сюань не считал себя главным мучеником, однако как минимум надеялся на толику уважения в день своей смерти. И в день рождения. Всё одно.

— У этой... не было намерения помешать тебе, — поздновато она о вежливости спохватилась. — Что ты планировал сделать?

Шэнь Сюань посмотрел на нее как на полную дуру.

— Воздухом подышать вышел. Погода располагает, как тут удержаться?

Нет, правда, кем она была? Совсем наивной она не выглядела, но спрашивать об этом в лоб? Совсем умом тронулась? Или такое понятие, как такт, ей вообще неизвестно? Какой ответ она рассчитывала получить? Погода — дрянь, заметить несложно. Он один стоял здесь, обнимая ограждение и страшась отпустить. Да у него на лице всё написано! Или намерение убить себя выглядит как-то по-другому? Шэнь Сюаню жаль, что разочаровал. Пособие по суициду забыл прихватить, чтобы свериться.

— Ты... ты хочешь умереть? — и следом недоуменное: — Зачем?

— Ой, — Шэнь Сюань закатил глаза, — давай, пожалуйста, пропустим ту часть, где ты толкаешь красивые речи, чтобы отговорить меня. Предупреждаю: откровений не будет. Для себя я уже всё решил и едва ли стану менять планы. На то есть свои причины, в которые тебя, нахального плаксивого ребенка, посвящать не собираюсь. Ты искала... как же его? А, Шэнь Ичжу. Ну так займись лучше им. Совать нос в чужие дела не круто.

На удивление, с ответом девушка не нашлась. Неподвижная, она безмолвно смотрела на него, будто силилась разглядеть что-то. Только вот, что бы она там ни искала, здесь ей этого не найти.

Шэнь Сюань, в свою очередь, тоже не сводил с нее глаз. Если не брать в расчет назойливость, с которой докучала эта ненормальная, она была даже... очень даже симпатичной. Возможно, он даже преуменьшал. Это невольно вызвало закономерный вопрос: «И почему именно на долю всяких придурошных выпадает красивая внешность..?» Это так, чисто риторически. Не то чтобы он собирался жаловаться на несправедливость жизни.

— Мне нужна помощь, — внезапно, разорвав тишину, без предисловий заявила девушка.

«Точно. Помощь, — мысленно согласился Шэнь Сюань, — высококвалифицированного специалиста».

Слабо улыбнувшись, он спросил:

— Ну и с чего ты взяла, что должна обращаться с этим ко мне? — право слово, в этом доме сотни квартир, где живет куча народа. Из всех людей — именно он?

Она замялась и неловко отвела взгляд.

— Я... никого здесь не знаю.

— Печально.

— Ты не понимаешь! — снова крики? У Шэнь Сюаня начинали болеть уши. Уже не столько от ледяного ветра, сколько от ее воплей.

— Да-да-да, я помню. Никто тебя не понимает.

— Дай мне сказать! — похоже, она не оценила этот блестящий сарказм.

Шэнь Сюань покорно промолчал.

— Я не знаю, как оказалась здесь. Точнее... — ее рука ухватилась за живот. Обнадеживающее начало. — Это место... другое. Оно отличается от мира, где я жила.

О, Боже.

В каком таком мире жила эта прелестная особа? В мире шизофрении? Галлюцинаций и постоянных приходов? Шэнь Сюань был уверен: у этой психички либо обострение, либо она под кайфом. Ну... либо она, как в самом настоящем триллере-боевике, молоденькая любовница криминального авторитета, страданиями которой хотят шантажировать какого-нибудь важного дядю. Что там еще может быть?

— Мой учи... — она потрясла головой и исправилась: — Шэнь Ичжу... убил меня. А потом... когда я открыла глаза, очнулась тут.

«Очень занимательная история», — он правда оценил.

— Вы с ним очень похожи, — продолжила она, — я подумала, что он так издевается надо мной. Или что это... какое-то предсмертное видение. Иллюзия. Обрадовалась даже, что для маскировки он выбрал не самый удачный способ. Другая одежда и прическа едва ли способны меня обмануть. Мне казалось, я быстро его раскусила, а потом... это оказался ты.

— И что ты от меня хочешь? — поторопил Шэнь Сюань, прерывая поток этого несусветного бреда. — Сегодня у меня весьма плотный график, — он бросил красноречивый взгляд вниз.

— Я всё еще думаю, что с тобой что-то не так, — опять подозрения... — поэтому будет лучше, если разобраться с... этим мне поможешь именно ты. Помоги мне найти выход отсюда. А когда я буду уверена, что с Шэнь Ичжу ты никак не связан, я избавлю тебя от своего общества.

— Нет.

— Что? Почему?!

Как бы помягче объяснить самонадеянной девчонке, что она слишком многого требует? Шэнь Сюань хотел по-тихому умереть, а не вникать в какую-то мутную историю, сущность таинственного убийства и прочую ерунду.

— Я прошу тебя по-хорошему: помоги мне, — это больше не походило на обыкновенную настойчивость. Скорее на принуждение. И когда подростки стали такими смелыми? Такими, помилуйте, наглыми?! — Ты сделаешь одолжение и мне, и себе. Потом мы мирно разойдемся.

— Что в моих словах тебе непонятно, м? — упирался Шэнь Сюань. — Нет, нет и еще раз нет. — Он пустился в объяснения: — Потому что я не знаю тебя. Да и с каких пор кто-то должен по первому же твоему зову бросаться на помощь? Такие капризы — удел беспомощных. Привыкай делать всё самостоятельно. Иначе в этом мире тебе точно не выжить. Только, конечно, если второй раз отъехать не хочешь.

Шэнь Сюань явно не ожидал от себя такой длинной и бурной тирады. Зачем он объяснял этому человеку подобные вещи? Она либо понимает их, либо нет.

Признаться, он успел поверить, что его речь подействовала на молодую леди отрезвляюще, однако она произвела на девушку совсем иное впечатление. Как всегда, Шэнь Сюань облажался.

— Ты хоть представляешь, кто я такая?! Что я могу с тобой сделать?!

Она снова схватила его за ворот. Резко развернув, прижала к ограждению. Поясница тотчас заныла от неудобного положения.

— Может быть, мне не одолеть Шэнь Ичжу или его глупых приспешников... Но с червем вроде тебя я справлюсь в два счета. Выбирай: ты примешь смерть от моих рук сейчас или всё-таки ответишь на мою просьбу?

Шэнь Сюань воззвал к Небесам. Она хотя бы осознавала, что перспектива умереть лишь привлекает его? Или уже забыть успела?

Ее тело почти вплотную было прижато к нему. Шэнь Сюань невольно заволновался, что его хребет переломится пополам. Было ощущение, словно его взял в заложники кусок арматуры. Может, он просто не заметил, что она бодибилдер с трицепсом шириной в его голову?

Пока она, словно разъяренный лохматый щенок, скалилась ему в лицо, он мысленно перед ней извинился за то, что собирается сделать. И, собрав те немногие остатки сил, что у него были, Шэнь Сюань схватился за ее плечи, чтобы оттолкнуть.

— Эй!

Похоже, на этот жест она отреагировала слишком эмоционально. Потому что в следующее мгновение его развернули и ударили по лицу. Сильно ударили!

«Небожители... разве девушка вообще может так сильно бить?»

Он обескураженно схватился за нос, с которого закапало. В голове зазвенело. Уши заложило. Воздуха не хватало.

Шэнь Сюань растерянно смотрел, как с его ладоней красными ручейками стекает дождевая вода. И его сердце словно перестало биться в этот момент. Кровь. Он посмотрел на незнакомку — и на ее одежде тоже была кровь. Да почему везде эта гребаная мерзость?

Дрожащими пальцами он обессиленно схватился за ограждение в поисках опоры. Но даже это не помогло: в глазах рябило, а затем быстро-быстро потемнело, пока острая боль раскалывала череп пополам.

«Она что, сломала мне нос? Действительно сломала..?»

Он упал вперед, совсем отдаленно ощущая, как лицо обжигает ударом, как его лоб горит от неминуемой встречи с холодным бетоном. Когда последняя мысль в голове Шэнь Сюаня окончательно потухла, он искренне надеялся, что умер.