Глава 23. Теперь ты знаешь

🍒 Приятного чтения!

Эта глава больше про чувства и эмоции. Я специально немного притормозила сюжет ради этой линии, потому что она очень важна для дальнейших событий. Поэтому не думайте, что сюжет остановился — дальше вы поймёте, зачем всё это было. И сразу предупреждаю: это последняя спокойная глава. Дальше будет совсем другая атмосфера, и пощады я вам, кажется, не обещала. Так что запасайтесь нервами и успокоительными, они вам пригодятся.👀

А если хотите быть ближе к истории — заглядывайте в мой тг канал. Там анонсы, визуалы и маленькие спойлеры, которых здесь нет.🤍

_________________________________

Чонгук резко открыл глаза. Он всё ещё держал Тэхёна за плечи — слишком крепко, так, что пальцы побелели от напряжения. В ушах стоял неприятный звон. Чужие голоса всё ещё отдавались эхом: «Разделите их». «Прервать». И детский голос, тихий, как выдох: «Не уходи...»

Он перевёл взгляд на Тэхёна. Несколько секунд просто смотрел, будто пытался убедиться, что перед ним действительно он. Имя само сорвалось с губ.

— Тэхён.

Тэхён не отшатнулся, только заметно побледнел. Взгляд скользнул по его лицу, задержался на глазах — и в нём что-то изменилось. Прежняя злость куда-то исчезла, усталость тоже. Осталась тревога, которую он уже даже не пытался скрывать.

— Ты меня слышишь? — тихо спросил он.

Чонгук не ответил. Тэхён чуть сильнее сжал его запястье.

— Чонгук, посмотри на меня. Ты слышишь меня?

— Да. — Собственный голос — как чужая запись. Сорванный, хриплый. — Я... слышу.

— Ты что-то видел?

— Я видел... нас маленькими... и белые стены...

Тэхён на секунду потерялся, потом медленно выдохнул. Чонгук наконец отпустил его плечи, отошёл на шаг, просто чтобы не раздавить Тэхёна собственной злостью, которая поднималась изнутри, как лава.

— А теперь объясни мне, — голос низкий, — что, чёрт возьми, происходит.

Тэхён отвёл глаза, подбирая слова. Чонгук видел, как дёрнулась жилка на его шее. —Он нервничал.

— Ты ведь знаешь. — Не вопрос. Утверждение. — Не смей отпираться. Ты знал всё с самого начала! Знал, что мы связаны! Что я не просто какой-то прохожий в твоей жизни.

— Я не знал всего.

— Но знал главное! — голос Чонгука сорвался.

Тэхён лишь сильнее сжал пальцы и промолчал. Чонгук имеет право злиться.

— Ты знал, что меня держат в неведении, — Чонгук начал мерить шагами пятачок между деревьями. — Ходил рядом. Делал вид, что мы чужие, а я как последний идиот, пытался понять, почему меня к тебе тянет. Почему не могу пройти мимо обычного, тихого студента. Почему твой запах мне вышибает мозги.

Он резко остановился и сжал кулаки.

— Ты знал... — голос Чонгука стал тише, но от этого только страшнее. — И всё это время молчал.

— Я боялся.

Чонгук вскинул голову.

— Боялся чего?!

— За тебя... — выдохнул он. — За нас. За то, что могло с нами случиться, если бы ты всё узнал.

Чонгук резко усмехнулся. В этом смехе не было ни капли веселья — только злость, которую он уже не мог сдержать.

— Ты решил за меня, что мне можно знать, а что нет? Как все они. Как каждый, кто считал, что вправе распоряжаться моей жизнью.

Тэхён отвёл взгляд в сторону.

— Прости.

— Прости? — Чонгук сделал шаг к нему, ещё один. — Мне не нужны извинения. Мне нужна правда. Вся, без твоих недомолвок.

Тэхён поднял голову и Чонгук вдруг увидел в его глазах столько усталости, что собственный гнев на секунду отступил.

— Хорошо, Чонгук, — тихо сказал Тэхён. — Ты хочешь правду — ты её получишь.

Он глубоко вдохнул и задержал дыхание, собираясь с мыслями.

— Мы оба были частью проекта. С детства нас изучали, записывали каждую реакцию, каждый всплеск, а потом разлучили —наша связь оказалась слишком сильной. Им было проще спрятать нас друг от друга, чем смотреть, как мы тянемся друг к другу.

Чонгук слушал, не перебивая. Скулы ходили ходуном.

— А теперь они снова рядом, — продолжил Тэхён, — потому что ты и я — не просто альфа и омега. Мы истинные.

От этих слов Чонгук на мгновение потерял дар речи, он резко выдохнул, пытаясь осмыслить услышанное.

— Поэтому нас тянет друг к другу?

— Да.

— И поэтому блокаторы перестали работать?

Тэхён лишь кивнул в ответ.

— А мои родители? Они знали?

— Думаю, да.

Чонгук опустил голову, не зная, что ответить.

— И молчали...

Он отвернулся и отошёл на несколько шагов. Остановился, будто не знал, куда деть накопившееся напряжение, а потом со всей сдержанной злостью ударил ладонью по стволу дерева, хоть как-то выплёскивая то, что творилось на душе.

— Чёрт... — выдохнул он.

Тэхён остался на месте, не стал подходить, не попытался заговорить или утешить. Просто был рядом и ждал, пока Чонгук сам сможет снова посмотреть на него.

Чонгук обернулся. Воздух между ними сгустился. Тэхён почувствовал это физически. Аура Чонгука снова изменилась, стала тяжёлой, давящей, как грозовое небо перед ударом молнии.

— Ты знал. — Голос Чонгука — низкий, рваный. — И всё равно смотрел мне в глаза.

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда Тэхён. Просто ты выбрал молчать.

И вот здесь Тэхён взорвался.

— Ты думаешь, я выбрал?! — Он резко шагнул вперёд, и в его голосе впервые зазвучала настоящая злость. — Ты думаешь, я наслаждался тем, что должен молчать?! Что я получал удовольствие, когда врал тебе, Чимину, Юнги — людям, которые стали мне ближе, чем кто-либо за последние годы?!

Чонгук замер.

— Я жил в аду! — продолжил Тэхён, уже не сдерживаясь. — Каждый день я просыпался, надевал чужое имя, чужую одежду, чужую жизнь и делал вид, что меня не существует. Я не мог говорить правду даже лучшему другу! Юнги рядом, а я должен был смотреть ему в глаза и молчать!

Его голос сорвался.

— Я не мог позволить себе расслабиться ни на секунду. Каждое движение, каждый вздох, каждая чёртова улыбка — всё под контролем, потому что малейшая ошибка — и всё рухнет. И знаешь, что самое страшное, Чонгук?

Чонгук молчал.

— Я уже не знаю, где заканчивается Тэхён и начинается Тэквон. Я потерял себя ещё до того, как ты узнал моё имя. Понимаешь?

Тэхён тяжело дышал. Он не заметил, как сжал кулаки, как по щеке скатилась первая слеза.

Чонгук смотрел на него,  и во взгляде больше не было злости.

— А теперь ты стоишь и говоришь, что я выбрал молчать, — произнёс Тэхён уже тише. — Ты злишься на меня. Ты имеешь право, но ты даже не представляешь, через что я прошёл, чтобы ты сейчас стоял здесь и мог злиться на меня.

Он замолчал. Между ними повисла тишина, плотная, почти осязаемая.

Чонгук медленно выдохнул.

— Прости, — сказал он.

Тэхён встретился с ним взглядом.

— За то, что давил на тебя. За то, что видел только себя и даже не попытался понять, что с тобой происходит.

— Ты не обязан был всё понимать.

— Должен был, ведь я тоже всё это чувствовал.

Чонгук подошёл ближе, остановившись почти вплотную.

— Теперь я знаю правду и оставлять тебя одного с этим не собираюсь.

Тэхён смотрел на него, не дыша.

— Покажи мне себя, — произнёс Чонгук. — Настоящего.

— Ты не понимаешь...

— Покажи.

Техён  медленно поднял руку. Пальцы не слушались — снимали очки так долго, будто это был не пластик, а что-то хрупкое, что страшно уронить. Положил в карман, не глядя, потом потянулся к парику. Пальцы дрожали. Чонгук перехватил его запястье — пальцы сомкнулись быстро, но бережно.

— Позволь мне.

Тэхён задержал дыхание, не в силах сразу сделать вдох. Он не двигался, только дрожащие ресницы выдавали бешеный пульс. Чонгук осторожно подцепил край парика и медленно снял его. Тёмные волосы рассыпались по лбу и вискам. Чонгук застыл, несколько секунд жадно вглядываясь в его лицо, словно пытался запомнить каждую черту убедиться, что перед ним действительно Тэхён.

— Твою мать... — выдохнул Чонгук.

Тэхён не знал, куда деться от этого взгляда.

— Доволен?

Чонгук всё ещё не отводил взгляда, теперь в его глазах не было ни злости, ни растерянности. Он внимательно всматривался в Тэхёна, будто пытался увидеть за каждым выражением лица что-то скрытое. Взгляд стал цепким, острым.

— Я ведь знаю тебя.

Тэхён напрягся.

— Чонгук...

— Ты Ким Тэхён. V. Я видел твои выступления, интервью... фотографии, куда ни посмотри—везде твоё лицо.

Уголок его губ дёрнулся — не то усмешка, не то что-то более тёмное.

— Я ведь уже говорил тебе, что уверен: под этой маской скрывается красота. А ты всё это время ходил передо мной в своих мешковатых толстовках и старательно изображал тихого, незаметного студента.

— Так было нужно.

— Понимаю, но легче от этого не становится. Ты всё ещё ужасно меня бесишь.

Тэхён тихо усмехнулся.

— Это взаимно, Чон Чонгук.

Чонгук сделал ещё шаг. Между ними осталась всего ладонь — расстояние, которое уже почти ничего не значило.

— И знаешь, что самое паршивое?

— Что?

Чонгук усмехнулся, но  глаза были серьезные.

— Даже сейчас, когда я злюсь на тебя до чёртиков, мне почему-то не хочется отходить.

— Это связь.

— Или что-то похуже.

— О чём ты?

Чонгук ничего не ответил, только наклонился ближе. Их лица разделял какой-то сантиметр, и Тэхён невольно задержал дыхание.

— О том что ты мне, кажется, нужен.

Тэхён прикрыл глаза. Чонгук был слишком близко, и от этого становилось трудно сохранять спокойствие.

— Чонгук...

— Ничего не говори. Просто побудь со мной.

Чонгук медленно приблизился ещё на несколько сантиметров и остановился, коснувшись своим лбом его лба. Они замерли. Тэхён чувствовал его тёплое дыхание совсем рядом, слышал собственное сбившееся и почему-то боялся открыть глаза.

Какое то время они стояли в тишине.

— Я тебя больше не отпущу, — тихо сказал Чонгук.

Тэхён ничего не ответил, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается от этих слов.

***

Чимин сидел за столом в дальнем углу библиотеки, перед ним лежал раскрытый учебник. Он не читал. Уже давно не читал. Страница была открыта на одном и том же месте, но он не видел ни слова. Перед глазами стоял кулон. Буква «V». Тяжёлый металл, слишком дорогой для обычного студента. И это ощущение в груди — смутное, тревожное, которое не отпускало всё утро.

Он не сразу заметил, что рядом кто-то остановился.

— Либо этот учебник очень скучный, либо ты где-то не здесь.

Чимин поднял голову. Юнги стоял возле стола, засунув одну руку в карман толстовки. В другой — телефон, который он тут же убрал. Выглядел он как обычно: собранный, спокойный, но Чимину показалось, что взгляд у него был более внимательным, чем хотелось бы.

— А тебе какая разница? — спросил Чимин, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Ты сидишь с таким лицом, будто тебе только что сообщили, что завтра конец света.

— Может, так и есть.

Юнги ничего не ответил. Просто сел напротив. Без приглашения. Поставил рюкзак на соседний стул и посмотрел на Чимина.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему ты сжимаешь телефон так сильно? Он сейчас треснет.

Чимин опустил взгляд. И правда сжимал телефон, сам того не заметив. Он разжал пальцы и выдохнул.

— Это долгая история.

— Я никуда не спешу.

— А я не уверен, что хочу её рассказывать.

Юнги чуть наклонил голову.

— Тогда расскажи хотя бы часть, может я смогу помочь.

Чимин поднял на него глаза. Юнги не давил. Не требовал. Просто ждал. И от этого становилось только тяжелее.

— Я нашёл кое-что, — наконец сказал Чимин. — В нашей комнате.

— У Тэквона?

— Да.

Юнги не изменился в лице, но Чимину показалось, что он на секунду задержал дыхание.

— Что именно ты нашел?

Чимин разблокировал телефон, и подвинул его через стол, ближе к парню.

— Вот это.

Юнги взял телефон. На экране — кулон с буквой «V». Тяжёлый, с чёткими линиями. Он смотрел на снимок несколько секунд, и Чимин не отрывал от него взгляда, пытаясь понять, что он чувствует.

— И что ты об этом думаешь? — спросил Чимин.

— А ты?

— Я первый спросил.

Юнги вернул телефон.

— Это чужое. Ты вообще имел право это фотографировать?

Чимин опешил.

— В каком смысле?

— Ты нашёл вещь и сфотографировал. Теперь показываешь мне. Как ты думаешь, он был бы рад?

— А как я должен был поступить? Сделать вид, что ничего не видел?

— Возможно.

Чимин усмехнулся, заметно нервничая.

— Ты бы на моём месте просто прошёл мимо?

— Я не на твоём месте.

— Вот именно! — Чимин повысил голос, но тут же осёкся, вспомнив, где находится. — Вот именно, — повторил он уже тише. — Ты не живёшь с ним в одной комнате и не видишь всего, что происходит. Не знаешь, как он среди ночи куда-то уходит, а возвращается потом такой бледный, будто провёл эти часы неизвестно где. Не слышишь, как он каждый раз придумывает одну и ту же чушь про аллергию, усталость или ещё что-нибудь, лишь бы от него отстали. А я всё это слышу и вижу. Каждый день. И, поверь, смотреть на это и делать вид, что всё нормально, гораздо тяжелее, чем тебе кажется.

Юнги слушал молча. И это молчание злило Чимина ещё сильнее.

— Он постоянно что-то скрывает, — продолжил он. — И сегодня я нашёл эту штуку. И знаешь, что самое странное? Я не удивлён. Я даже не шокирован, потому что давно понял...Тэквон не тот, кем кажется.

— И кто он, по-твоему?

— Не знаю, но точно не тихий студент по обмену.

Юнги отвёл взгляд. Чимин заметил, как дёрнулся его кадык.

— Ты что-то знаешь, — сказал Чимин,— Сидишь здесь и даже не споришь. Любой другой сказал бы, что я себя накручиваю, а ты молчишь.

— Может, я просто не хочу с тобой спорить.

— Или боишься проговориться.

Юнги поднял на него глаза. В них больше не было ленивого спокойствия. Что-то острое мелькнуло во взгляде. Чимин почувствовал, как между ними натянулось невидимое напряжение.

— Ты злишься на меня? — произнёс Юнги.

— Да, злюсь, потому что ты знаешь больше, чем говоришь, — Чимин поднял на него глаза. — И делаешь вид, будто ничего не происходит. Будто я должен просто сидеть и ждать, пока всё развалится у меня на глазах.

Юнги несколько секунд молчал, потом медленно выдохнул.

— Хорошо. Я знаю больше, чем говорю, — Юнги выдержал его взгляд. — Но это не моя тайна.

— А если я попрошу?

— Всё равно не смогу.

— Почему?

Он снова посмотрел на Чимина.

— Потому что она не моя, Чимин.

Чимин откинулся на спинку стула. В голове была каша.

— Значит, он тебе доверяет? — спросил Чимин.

— Не уверен.

Чимин внимательно посмотрел на него.

— Но ты что-то знаешь.

Юнги не ответил, только продолжал смотреть на Чимина, не отводя глаз. Они молча мерили друг друга взглядом, пока Чимин не понял: ответа он не получит.

— Я знаю только то, что он не тот, кем кажется, — наконец сказал Юнги. — И что ему сейчас не нужны лишние вопросы.

— Он мой друг, — тихо сказал Чимин. — Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось.

— Я понимаю.

Юнги подался вперёд.

— Тогда просто будь рядом. Иногда это важнее любых вопросов.

Чимин смотрел на него. Внутри всё ещё кипело, но злость постепенно отступала. Оставалась только тревога и странное чувство, что Юнги сейчас сказал ему гораздо больше, чем прозвучало вслух.

— Ты хотя бы скажи, — произнёс Чимин, — этот кулон... он действительно важен?

— Да, и лучше тебе не знать насколько.

Чимин не стал спрашивать, кто именно причастен. Он понял, что ответ ему пока не нужен. Или не по зубам.

— Ладно, — выдохнул он. — Я подожду ради него. Пока он сам не расскажет.

Юнги едва заметно улыбнулся, одними уголками губ. Чимин всё равно это заметил.

— Это правильное решение.

— Только не думай, что я успокоился.

— Я и не думаю.

Юнги поднялся, развернулся и пошёл к выходу. Чимин проводил его взглядом. Внутри осталось странное ощущение: разговор закончился, но только что началось что-то важное. И Юнги,  не сказав ни одного лишнего слова, оставил после себя больше, чем можно было вместить за один раз.

***

Кабинет находился в старом здании, куда почти никто не заходил. Лифт медленно полз вверх, поскрипывая на каждом этаже. Внутри стоял запах сырости и чего-то затхлого, словно окна здесь не открывали годами. Сам кабинет, правда, выглядел совсем иначе. Тёмное дерево, тяжёлые шторы, одинокая лампа на столе. Ни фотографий, ни каких-либо личных вещей. Ничего, что могло бы рассказать  о человеке, который здесь работал.

Кан Сонджун сидел за столом. Перед ним лежала старая папка. Потрёпанная, выцветшая по краям. На обложке — ни имён, ни номеров, только несколько строк, выведенных когда-то чётким почерком.

Проект «Лабиринт»

№02 / №07

Он открыл её. Медленно, будто каждое движение имело значение. Внутри лежали фотографии. Два ребёнка. Лица не были видны полностью — снимки обрезаны, выцветшие, будто кто-то не хотел оставлять лишних деталей. Сонджун взял одну из фотографий. Держал долго, потом положил на стол и произнёс одними губами:

— Значит, связь вернула их друг к другу...

Рядом с папкой лежал свежий отчёт. Его распечатали всего несколько часов назад. На листе стояли короткие строки:

«Реакция №02 на №07: подтверждена».

Ниже:

«Блокирующая терапия №07: нестабильна».

Сонджун смотрел на эти строки, и в его лице ничего не менялось. Ни удивления, ни гнева. Только холодное, почти хирургическое спокойствие.

Дверь открылась без стука. Профессор Кан вошёл и остановился у порога. Увидел разложенные документы, фотографии, отчёт. На секунду замер.

— Вы нашли их.

Это не было вопросом.

— Мы их никогда не теряли, — ответил Сонджун, не поднимая головы.

— Отец...

— Не называй меня так здесь.

Голос Сонджуна прозвучал ровно, но от этого стало только холоднее.

Кан шагнул вперёд.

— Вы обещали, что этого больше не будет.

— Я тебе обещал?—Кан молчал.

— Нет, — продолжал Сонджун. — Джунхо.

Имя повисло в воздухе, как приговор.

Кан побледнел.

— Вы убили его.

— Нет, — Сонджун впервые поднял на него глаза. — Я сделал то, что было необходимо.

Кан не отвёл взгляда, но внутри у него всё дрожало. Сонджун это видел. Всегда видел.

— Вы понимаете, что это уже не наука, — произнёс Кан. — Это охота.

— Это продолжение.

Сонджун открыл другую папку. На ней было написано только одно:

Ким Тэхён.

Кан задержал взгляд на папке.

— Вы не можете.

— Почему же?

— Он ничего вам не сделал.

— Мне? — Сонджун усмехнулся. Впервые за весь разговор. — Ты всё ещё думаешь, что дело в мести?

Кан не ответил.

Сонджун поднялся. Подошёл к окну, задёрнутому тяжёлой шторой.

— Он не просто мальчик, который прячется под чужим именем. И не просто объект. Он то, к чему всё шло с самого начала.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я был там, когда всё начиналось.

Кан сжал кулаки.

— И что вы собираетесь делать?

Сонджун обернулся.

— Мне нужны они оба немедленно.

— Вы хотите их вернуть?

— Нет... — Он сделал короткую паузу.— Я хочу увидеть, что произойдёт, если на этот раз их не разделять.

Кан отступил на шаг. Не от страха. От осознания.

— Вы хотите, чтобы связь снова раскрылась.

— Я хочу, чтобы она завершилась.

— Это может сломать их.

Сонджун промолчал и снова сел за стол. Сложил аккуратно отчёты в одну стопку.

— Ты поможешь мне.

Кан ничего не сказал.

— Ты уже в этом, — сказал Сонджун. — Ты знал, что рано или поздно всё вернётся. Ты просто надеялся, что не в этот раз.

— Я надеялся, что вы остановитесь.

— Надейся дальше.

Кан развернулся, чтобы уйти, но у самого выхода его взгляд упал на ещё одну папку. Она лежала отдельно, в стороне, будто к ней не прикасались много лет. На ней было написано:

Джунхо.

Он остановился. Сонджун не оборачивался, но знал, куда Кан смотрит.

— Не открывай.

— Почему?

— Потому что некоторые вещи лучше оставить мёртвыми.

Кан не двинулся. Сонджун медленно подошёл, закрыл папку ладонью и убрал в ящик стола.

— Иди.

— И что мне делать?

— Подготовь людей. Мы начинаем.

Кан сжал челюсть. Кулаки сжались сами собой. Взгляд снова скользнул к закрытому ящику. Слишком хорошо знал, что лежит внутри и к чему приведёт этот приказ. Он развернулся и вышел не оборачиваясь.

Сонджун остался один. Он провёл пальцами по обложке старой папки, где стояли №02 и №07.

— Раз вы снова вместе, — прошептал он. — Значит, всё вернулось на свои места. Осталось только дождаться момента... Очень скоро вы оба будете там, где должны быть.

И впервые за вечер в его глазах мелькнуло нечто, похожее на удовлетворение, холодное, хищное.

***

Вечер уже накрыл кампус. Тэхён всё ещё чувствовал на своей коже тепло чужих пальцев. Казалось, отпечатки остались — невидимые, но горячие, как клеймо. Чонгук стоял рядом — слишком близко, чтобы это можно было игнорировать, чтобы можно было сделать вид, будто между ними ничего не происходит. Запах вишни висел в воздухе между ними, плотный, тёплый. Как напоминание: отступать больше некуда.

Телефон Тэхёна завибрировал. Он не сразу посмотрел на экран, просто стоял, прикрыв глаза, пытаясь вернуть себе способность дышать ровно. Но телефон настойчиво завибрировал снова.

— Ты не посмотришь? — тихо спросил Чонгук.

Тэхён медленно достал телефон. Экран зажёгся, выхватив из темноты его бледное лицо, острые скулы, тени под глазами. Сообщение.

«Ваш заказ будет доставлен в течение часа».

— Кто это? — Чонгук не отводил взгляда.

— Блокаторы, у меня запас почти закончился.

— Всё настолько плохо?

Тэхён поднял взгляд и некоторое время смотрел на него, словно решая, стоит ли говорить правду.

— Настолько, что я чувствую тебя, даже когда ты просто стоишь рядом и не дышишь в мою сторону. Ты заполняешь всё пространство.

Чонгук не отвёл взгляда, а на губах растянулась усмешка.

— И это, по-твоему, плохо? — спросил он, чуть склонив голову.

— Это сводит с ума, — выдохнул Тэхён. —Я не знаю, как с этим справляться. Я не знаю, как дальше делать вид, что ты для меня никто.

— А кто я для тебя?

Тэхён посмотрел на него, но ответить не смог. Вопрос оказался слишком прямым. Он открыл рот, потом закрыл и отвёл взгляд.

— Я не знаю, — прошептал он.

Чонгук сделал шаг ближе. Его голос стал ниже, глубже, в нём появилось что-то, от чего у Тэхёна подкосились колени.

— А я знаю. Ты для меня — не никто. Ты для меня — всё, что я не могу объяснить. Всё, что я не могу контролировать. Всё, от чего я не могу отказаться, как бы ни пытался.

Тэхён резко поднял голову.

— Не говори так.

— Почему?

— Это делает всё ещё сложнее, потому что я не могу себе этого позволить. У меня есть обязанности, страхи, люди, которые зависят от моего молчания.

— А как же ты сам? — Чонгук смотрел ему прямо в глаза. — Ты вообще помнишь, чего хочешь ты? Не они, не проект. Ты.

Тэхён хотел ответить, но не смог подобрать слов. Он действительно не знал, чего хочет. Слишком долго

жил чужими ожиданиями, что собственные желания стали чем-то далёким, почти забытым.

— Вот именно, — тихо сказал Чонгук. — Ты даже не знаешь, чего хочешь. А я знаю. Я хочу, чтобы ты перестал бежать, хоть раз позволил себе быть собой. И рассказал правду тем, кто тебя любит, перестал нести всё это в одиночку.

Тэхён убрал телефон и опустил голову. Он был вымотан. Так, как выматывает только ложь, которую носишь в себе. Ложь, которая прилипла  и стала второй кожей.

— Я вообще к Юнги шел на самом деле.

Чонгук чуть наклонил голову, ловя его взгляд.

— Зачем к нему?

— Хотел всё рассказать. Про проект, что я — не тот, кем он меня считает, почему я здесь оказался. Я врал ему в лицо, Чонгук, каждый день, каждую минуту. И он верил, потому что хороший. Он не заслужил такого друга, как я.

Чонгук молчал. Не перебивал. Просто слушал, и от этого становилось почему-то ещё тяжелее. Как будто каждое слово Тэхёна имело значение.

— Он твой близкий человек, верно?— спросил он после паузы.

— Он мой лучший друг. Мы дружим с ним с раннего детства.

— Почему ты рассказал мне?

Тэхён поднял на него усталые глаза.

— Потому что ты уже слишком близко. После всего, что произошло, я больше не могу делать вид, будто тебя это не касается. Скрывать от тебя правду дальше просто бессмысленно.

Чонгук медленно кивнул.

— И как ты все это время находился с ним рядом?

Тэхён горько усмехнулся. В этой усмешке было столько усталости, что Чонгуку захотелось притянуть его к себе. Просто чтобы тот перестал выглядеть так, будто вот-вот рассыплется.

— Он смотрит на меня, а я стою рядом и притворяюсь чужим. Ты же видишь, как он волнуется! А я молчу, потому что не знаю, что  сказать. Он пишет мне, ждёт ответа, а я не могу даже признаться, кто я на самом деле. Понимаешь? Он совсем рядом, но между нами будто стекло. Я пишу ему: «Всё хорошо», а сам чувствую, как внутри всё медленно рушится.

Голос Тэхёна сорвался, он сглотнул. Сжал руки в кулаки, чтобы не показать, как дрожат пальцы.

— Я больше так не могу, — честно признался.

— Тогда расскажи.

— Боюсь.

— Чего ты боишься?

— Что он меня не простит. Отвернётся и скажет: «Я тебя не знаю». И самое страшное — он будет прав.

Чонгук не стал спорить. Он видел, как Тэхёну тяжело. Видел, как тот держится из последних сил, как пальцы дрожат, как он кусает губы изнутри, как его аура мечется, теряя остатки стабильности. Но он также видел, что тот уже на грани, ещё немного — и стена, которую он строил месяцами, рухнет. И, возможно, это к лучшему.

— Ты не видел, как он переживает, — сказал Чонгук.

Тэхён поднял глаза.

— Что?

— Юнги, он сам не свой. Достал уже всех.

— Что ты имеешь в виду?

— Намджуна — до ручки. Хосок сказал, что если Юнги ещё раз спросит про тебя, он сам тебя найдёт и приведёт за шкирку. Причём, судя по его лицу, это не было шуткой.

Тэхён не сдержал улыбки. Она едва тронула его губы.

— Это очень похоже на Хосока.

— Так и есть. И Юнги он не злится, он боится за тебя.

— Боится?

— Что с тобой что-то случилось. Что однажды ты просто исчезнешь, а он так и не поймёт, почему. Понимаешь? Он ведь не злится на тебя. Он просто не знает, что делать с этой беспомощностью. Чувствует, что с тобой что-то не так, но никак не может до тебя достучаться. Уже которую ночь нормально не спит, постоянно проверяет телефон и ждёт хоть какого-нибудь сообщения.

Тэхён отвёл взгляд. Внутри всё сжалось так, что стало трудно дышать.

— Я не хотел, чтобы он страдал.

— Он страдает не из-за правды. А из-за неизвестности.

Чонгук сделал шаг ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Тэхён чувствовал его тепло, его запах, его присутствие — всем телом.

— Расскажи ему. Пока не поздно.

— А если не смогу?

— Сможешь. Ты сильнее, чем думаешь.

— Почему ты так в этом уверен?

— Я знаю, каково это, чувствовать себя невидимым. Сам через это прошёл. А когда смотрю на тебя, вижу человека, который давно забыл, каково это дышать полной грудью.

Тэхён посмотрел ему в глаза и не отвёл взгляда. Позволил себе смотреть столько, сколько хотелось. Просто смотреть, не прячась за маской, не думая о запретах и о том, чем всё это может закончиться.

— Я пойду к нему, — тихо, но твердо сказал он.

— Иди.

— Но я не знаю, что скажу. С чего начну. Как объясню всё это безумие.

— Начни с правды. Расскажи, как тебе было страшно, как ты запутался. Признайся, что он для тебя важен. Люди многое готовы простить, когда понимают, что их не бросили.

Чонгук слегка усмехнулся. В его улыбке не было ни капли веселья. Только тепло. И что-то ещё, от чего у Тэхёна перехватило дыхание.

— Я подожду тебя, ты больше не один.

Эти слова задели Тэхёна сильнее, чем он ожидал и на мгновение зажмурился, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, а потом медленно открыл глаза.

— Я не просил тебя об этом.

— А я не спрашивал разрешения.

Чонгук снова провёл пальцами по его лицу. Теперь прикосновение было совсем другим — осторожным, тёплым. Он медленно обвёл скулу, задержался у подбородка, а затем коснулся шеи, прямо там, где под кожей пульсировала жилка. Тэхён тихо втянул воздух. Он не отстранился. Наоборот, сам чуть приблизился, почти незаметно, будто хотел сохранить это ощущение ещё хотя бы несколько секунд. От одного этого прикосновения внутри становилось тесно, а сердце билось так сильно, что казалось, Чонгук тоже должен это слышать.

— Возвращайся, — прошептал Чонгук.

— Куда?

— Ко мне.

Тэхён смотрел на него и никак не мог подобрать слова. Ком в горле мешал даже просто вдохнуть. Всё, что хотелось сказать, застряло где-то внутри. Чонгук ничего не спрашивал, просто смотрел на него — и, кажется, понял всё, что Тэхён так и не смог произнести.

— Иди.

Тэхён ушёл, чувствуя на себе его взгляд, а Чонгук остался стоять под клёном и смотрел вслед Тэхёну до тех пор, пока тот не скрылся в темноте. Пока его силуэт не растворился в ночи. Он тихо выдохнул, воздух всё ещё пах вишней. И где-то внутри него что-то окончательно встало на место. Что-то, чему он пока не хотел давать имя, но уже знал: это не отпустит.

Он сунул руки в карманы и вдруг остановился. Внутри стало тревожно— странное предчувствие, от которого никак не получалось отмахнуться.

Телефон в кармане завибрировал.

Чонгук достал его. На экране сообщение от незнакомого номера.

«Не подходи к нему. Или в этот раз вы оба не выберетесь».

Чонгук чуть нахмурился, продолжая смотреть в экран.

Пальцы крепче сжали телефон, до боли в костяшках. Внутри всё кипело, но это был уже не страх. Злость поднималась медленно, тяжёлая и холодная. Чонгуку хотелось найти того, кто отправил сообщение, и заставить его пожалеть, что он вообще решил ему угрожать...