Глава 9

Жан

Жан и Кевин должны были появиться на станции в половине десятого утра в субботу. За лёгким завтраком Кевин рассказал, чего ожидать, но ничто из того, что он говорил, не могло заставить Жана чувствовать себя лучше. Это не было прямой трансляцией, но ожидалось, что она выйдет в эфир через несколько часов. Каждый из них мог привести с собой по одному гостю, который будет ждать за кулисами, — Эндрю для Кевина и Джереми для Жана, — но в остальном в студии будут только они и съёмочная группа. Кевин получил письменное обещание, что других гостей не будет.

Вся эта ситуация сильно отличалась от всех предыдущих выступлений, на которые соглашался Кевин. Жан не была уверена, установил ли Кевин такие строгие правила ради него или в ответ на то, как плохо прошло шоу Кэти Фердинанд прошлой осенью. Честно говоря, он был немного удивлён, что станция согласилась на столько требований, но Кевин ни с кем не разговаривал с момента финала. Возможно, исключительное право наконец-то спросить Кевина о смерти Рико стоило любых уступок.

Жан неделями пытался отогнать эту мысль, но, когда они были в пяти минутах от выхода из дома, она обрушилась на него как кирпич. Он посмотрел через гостиную на Кевина, который пытался обнять себя, стоя у эркера, и почувствовал, как у него скрутило живот. Он едва успел добежать до ванной, чтобы выплюнуть весь свой завтрак, а потом у него так сильно дрожали руки, что он едва мог отхлебнуть воды из раковины.

— Эй, малыш, — сказала Кэт, проводя пальцами по его волосам, пока он пытался разорвать полотенце для рук пополам. Она дала ему стакан воды в обмен на полотенце.

— Ты сможешь это сделать. Я знаю, что сможешь.

— Я не могу. Я не пойду.

— Ты можешь, — подчеркнула она. — Кевин и Джереми будут рядом с тобой, а мы с Лайлой будем подбадривать тебя отсюда.

— Притворись, что ты разговариваешь с нами, — добавила Лайла из дверного проёма.

— Я не могу говорить с прессой. Мне не разрешают. И я не могу… — слушать, как Кевин лжёт о Рико.

— Может, тебе тоже стоит выпить, — задумчиво произнесла Кэт. Жан не думал, что это поможет, но он осушил половину стакана, который она ему принесла. Через мгновение Кэт уточнила: — Я имею в виду водку. Я знаю, что это не в твоём стиле, но Кевин, кажется, немного успокоился после того, как выпил. Это забавно. Я не думала, что он из тех, кто боится сцены.

Жан уставился на неё, ожидая, что она объяснит свои слова, но всё, что он смог выдавить, было:

— Водка.

— Действительно впечатляет, как быстро она закончилась, — сказала Кэт. — Кажется, ты одевалась, когда… о?

Она попыталась поймать стакан, который он сунул ей в руки, и Лейла едва успела увернуться от Жана, когда он выбежал из ванной. Он был уже на полпути к Кевину, когда на его пути возник Эндрю. Жан попытался оттолкнуть его с дороги, но Эндрю так сильно дернул его за руку, что чуть не сбил с ног.

— Эй, — сказал Джереми, в тревоге вскакивая с дивана. — Что происходит?

Жан сердито посмотрела на Эндрю.

— Убери от меня свои руки, Доу.

— По-прежнему считаешь, что это лучшее, что ты можешь предложить? — Спросил Эндрю. — Скучно.

Кевин был ближе всех, поэтому схватил Эндрю за запястье.

— Не надо. Он не причинит мне вреда. Он не знает, как это сделать. — Кевин проигнорировал уничтожающий взгляд, который бросила на него Жан, сосредоточенно разглядывая своего крошечного товарища по команде. Наклонив голову, Эндрю задумался, но его железная хватка не ослабла. Костяшки пальцев Кевина побелели, когда он сжал их. — Он нужен мне сегодня, и я не могу поставить его перед камерой, если ты его сломаешь.

Эндрю отпустил его и отошёл в сторону, и Жан тут же толкнул Кевина. Тот злобно посмотрел на него, недовольный его поведением после того, как Кевин вступился за него, и Жан набросился на него с яростной французской речью:

— Ты пьёшь? Ты? Что с тобой не так?

— Ты не имеешь права спрашивать меня об этом.

Жан снова попытался толкнуть его, но Кевин схватил его за рубашку. Он прижал того к стене с такой силой, что у того перехватило дыхание. Жан смутно осознавал, что троянцы стоят как вкопанные, поражённые внезапным насилием и спором, которого они не понимали.

— Я тот, кто поможет нам пройти через это, — предупредил его Кевин. — Как я это сделаю, зависит от меня.

— Кевин.

Это был Джереми, который протиснулся мимо Эндрю, словно не замечая его. Он схватил Кевина за локоть и впился в него пальцами, когда Кевин не поддался. В голосе Джереми слышалось предупреждение, когда он сказал:

— Кевин, отойди. Прямо сейчас.

Он подождал, пока Кевин отпустит его и сделает шаг назад, а затем твёрдо положил руку на грудь Жана, когда тот двинулся за ним.

— Нет. Мы не будем этого делать, не сейчас и не так. Вы двое можете поговорить как цивилизованные взрослые люди, когда мы вернёмся из студии.

— Ты позволил ему выпить, — обвинил Джереми Жан.

— Джереми спокойно посмотрел на него. — Он не за рулём. Если он говорит, что справится, это его решение.

— Он не справляется.

— А вы справляетесь? — перебил Кевин.

— Хватит, - сказал Джереми, щелкая пальцами перед их лицами, пока они оба не посмотрели на него. — У нас нет на это времени. Соберите свои разногласия и отложите их пока в сторону. Нам нужно двигаться. Давай, — сказал он, жестом предлагая Кевину отойти подальше.

— Ты знаешь, где мои ключи. Отведи Эндрю к машине, и мы выйдем через секунду.

— Кевин, — сказал Эндрю и направился к двери. Кевин бросил последний холодный взгляд на Жана, прежде чем последовать за ним.

Джереми подождал, пока закроется входная дверь, прежде чем убрать руку с груди Жана. Взгляд, который он бросил на него, был серьезным, но тон его был осторожным, когда он сказал:

— Ты должн пройти через это интервью, Жан. Прости и забудь или сделай что угодно, но ты не можешь принести эту ссору с собой в студию. Они ничего не знают о тебе, кроме того, что говорят «Вороны». Это твой лучший и единственный шанс прояснить ситуацию. Хорошо?

Дюжина яростных возражений застряла у него в горле. Жан сжал челюсти и ничего не сказал. Джереми дал ему всего минуту, прежде чем настоять на своем:

— Жан

— Это прописано в моем контракте, — наконец сказал Жан, потому что что еще он мог сделать, кроме как прикусить язык и опустить голову? — Я согласился, что не буду искажать информацию о троянцах на публике. Я буду хорошо себя вести

— Спасибо, — сказал Джереми, наконец-то покидая свое место. — Просто пройдите через это, а потом вы с Кевином сможете сесть и попытаться все исправить.

Это было так оптимистично, так наивно - думать, что такое возможно, но Джереми был прав: сейчас не время вдаваться в подробности. Жан закрыл глаза и считал вдохи, пока не почувствовал себя немного спокойнее.

Джереми подождал, пока он откроет глаза, прежде чем спросить:

— Все в порядке?

— Нет, — сказал Жан. — Пойдем.

Кэт встретила его на полпути к двери, чтобы поправить рубашку и крепко обнять.

— По одному вопросу за раз, хорошо?

— Да, — сказала парень и последовала за Джереми к машине.

Эндрю и Кевин сидели сзади, поэтому Жан села на пассажирское сиденье.

Двадцатиминутная поездка до новостной станции прошла в неловком молчании, так как даже Джереми не был заинтересован в пустой болтовне. Там была парковка для гостей студии, и он придержал входную дверь, чтобы они все вошли первыми. Кевин подошёл поболтать с администратором, уже приняв свой приветливый вид, а Жан с растущим беспокойством осматривала вестибюль. 

Кевин подозвал их, чтобы показать удостоверения личности, и они передали друг другу планшет для регистрации, пока администратор вызывал им сопровождение. Всего через минуту к ним вышла молодая помощница, широко улыбаясь и быстро здороваясь. Её рукопожатие было скорее быстрым пожатием, чем чем-то ещё, и Эндрю даже не посмотрел на неё, когда она повернулась к нему.

Кевин не переставал улыбаться, когда сказал:

— Пожалуйста, извините его.

— Конечно, — ответила она, поворачиваясь на каблуках. — Сюда, пожалуйста!

Она провела их через несколько дверей, а затем по длинному коридору, увешанному наградами и красочными плакатами. Лифт быстро подъехал, и она приложила свой пропуск, чтобы подняться на третий этаж. Она не переставала говорить всё это время, но Жан пропускал большую часть её болтовни мимо ушей. Это было похоже на глупое заискивание, которое Кевин обычно вызывал у людей: как они были рады, что Кевин и Жан согласились прийти, как она радовалась предстоящему сезону и несколько кратких фактов о женщине, которая будет брать у них интервью сегодня.

Еще один стол находился прямо за дверями лифта, но один из двух сотрудников, находившихся там, разговаривал по телефону, а другой сражался с факсом. Их гид — Эмбер? Эми? Жан уже забыла — не замедляя шага, схватила со стола папку. Она открыла его на ходу, достала две упаковки, протянула их Кевину и провела их в небольшую гостиную.

— Ничего такого, чего бы вы не видели, — сказала она, жестом приглашая их сесть. — Если хотите, можете прочитать и подписать, а я пойду проверю, как дела у команды.

— Спасибо, Эмбер, — сказал Кевин, и она ушла.

На одном из кофейных столиков стояла чашка с ручками. Кевин передал один из пакетов Жану, прежде чем углубиться в свой. Тот наклонил свой пакет так, чтобы Джереми мог его увидеть, но тот лишь кивнул. На первой странице был список правил студии, а на второй — контракт, дающий студии право редактировать и использовать отснятый сегодня материал по своему усмотрению. На последней странице был ожидаемый список тем на день, включая около дюжины примерных вопросов. Жан прочла только три из них, прежде чем быстро вернуться к началу.

— Просто подпиши его, — сказал Кевин. — Тебе понадобится слишком много времени, чтобы это прочитать.

— Тебя никто не спрашивал, — кисло ответил Жан, ставя свою подпись внизу первых двух листов. Джереми постучал коленом по колену Жана в молчаливом вопросе, и он сказал:

— На уроках английского в моём классе мы в основном говорили. Я научился читать уже потом, чтобы сдавать экзамены. Это отвратительно уродливый язык, — добавил он, бегло просматривая бесконечные абзацы на странице. — Никакой индивидуальности.

Джереми улыбнулся.

— Тогда хорошо, что я учу французский.

Кевин удивленно поднял глаза.

— Ты?

—Пытаюсь, — уточнил Джереми. — Получается не очень хорошо.

Кевин перевел взгляд с одного на другого. Жан очень не хотелось слышать, что бы он ни сказал по этому поводу. К счастью для всех них, их помощница вернулась в комнату, чтобы проверить, как они. Она собрала их пакеты, подождала, пока они положат ручки обратно в стаканчик, и жестом пригласила их следовать за собой.

Сначала они заехали в студию, чтобы высадить Эндрю и Джереми, и Эмбер потратила несколько минут на то, чтобы представить их съемочной группе. Жан посмотрел в другой конец комнаты, на маленькую сцену. Кресло с откидной спинкой и двухместный диванчик были установлены под углом друг к другу, а между ними стоял светлый столик. Единственным украшением была ваза с яркими цветами.

— Сюда, — сказала Эмбер, и Жан оторвал взгляд от экрана, чтобы последовать за ней. 

Их с Кевином передали двум женщинам, которые деловито принялись за причёски и макияж, чтобы компенсировать студийное освещение.  Жан крепко сжал руки на коленях и уставился в пустой угол зеркала. 

— У вас здесь шрамы, — сказала его ассистентка, осматривая его голову.  — Больно? 
Когда Жан не ответила, Кевину пришлось сказать:

— Спасибо, но это старая травма. Он в порядке.
— Просто дай мне знать, — сказала она и вернулась к работе.

Они почти закончили, когда к ним подошла поздороваться Ханна Бейли. Жан узнал её по новостям, которые смотрела этим летом. Она обычно вела вечернюю спортивную трансляцию. Вживую она оказалась выше ростом, а её макияж был слишком ярким, но её рука была мягкой, как пудра, когда она по очереди пожала им руки. 

— Рада вас видеть, — сказала она. — Я Ханна Бейли. У вас есть ко мне вопросы, прежде чем мы начнём?

Кевин очаровал её с лёгкостью, которая раздражала. Он много лет смотрел некоторые из её выпусков в интернете, следя за сезонами «Троянцев», так что был знаком с её стилем и некоторыми крупными историями, которые она освещала. Жан не знал, искренне ли он хвалил её, но ему было всё равно, пока он привлекал её внимание и согревал её. Это отвлекало её всю дорогу до студии, но когда она проводила их на места, то наконец внимательно посмотрела на Жана.

— Я знаю, что это ваше первое публичное выступление, — сказала она. — Постарайтесь забыть о камерах и думайте об этом как о разговоре, между нами, тремя. Мы постараемся сделать всё как можно проще и отправим вам копию финальной версии, когда она будет готова к эфиру. Как вам такой план?

Жан молча смотрела на неё, пока Кевин не откашлялся, но Ханна опередила его и заговорила первой.

— Простите, что я так к вам обращаюсь, но мы слышали противоречивые отзывы о том, насколько свободно вы говорите. Мы можем предоставить переводчика, если вам так будет удобнее.

Слухи, пущенные Воронами прошлой осенью, когда они разрушали его ранее несуществующую репутацию, и которые, по крайней мере, один раз сработали ему на пользу после переезда в Калифорнию. Жан не видел причин опровергать их сейчас, если он мог продолжать прятаться за языковым барьером. Он взглянул на Кевина, но тот многозначительно кивнул Ханне. На этот раз он не собирался помогать, поэтому Жан, сдерживая раздражение, сказала:

— Кевин мне поможет.

— Как скажешь, — ответила Ханна. — Нам нужно только кое-что подготовить, и мы начнём. Я начну с представления сегмента, и вы поймёте, что камера наведена на вас, когда я это сделаю. — Она тепло улыбнулась в камеру и жестом указала на своих гостей. После этого она посмотрела в их сторону, чтобы убедиться, что они поняли намек, и опустила руку на колени. — Не хотите ли воды?

—Это было бы здорово, — сказал Кевин.

Ханна жестом подозвала свою команду, но, заметив, как она слегка нахмурилась, Жан проследила за ее взглядом. Эмбер вместе со съемочной группой сгрудилась вокруг ноутбука, положив обе руки на свои громоздкие наушники, и с отвисшей челюстью зачарованно смотрела на то, что происходило на экране. Ханна прочистила горло, быстро произнесла: “Извините” и пошла собирать свою команду. Она была уже на полпути к ним, когда один из мужчин бросился ей навстречу и оттащил в сторону.

Жан услышал приглушенные голоса, но не смогла разобрать ни слова, но Ханна поспешила к Эмбер буквально через несколько мгновений.

— Это предвещает что-то хорошее, - вполголоса сказала Жан.

— Вряд ли это имеет какое-то отношение к нам, - сказал Кевин.

Несмотря на это лёгкое пренебрежение, он бросил взгляд через всю комнату на Эндрю и Джереми. Они тоже наблюдали за суматохой, но Эндрю хватило и секунды, чтобы почувствовать на себе взгляд Кевина. Он отмахнулся, делая вид, что ему всё равно. Джереми тоже заметил этот жест. Увидев вопрос во взгляде Кевина, он проверил свой телефон. Его беспомощное пожатие плечами несколько мгновений спустя должно было бы обнадежить: если эти троянцы не забрасывали его телефон слухами и пересудами, то Кевин был прав, говоря, что это не их проблема. Возможно, еще один заголовок, за которым Ханна будет следить, как только заберет их отсюда.

Эмбер опустила руки и приоткрыла наушники, чтобы освободить ухо. Она энергично жестикулировала в сторону экрана, объясняя, на что смотрит, и Ханна, отступая, сжала ее плечо то ли в знак благодарности, то ли ободряюще. Её «Присмотри за этим и держи меня в курсе» прозвучало достаточно громко, когда она направилась обратно к своему стулу. Она почти вернулась на место, когда вспомнила, зачем выходила, и крикнула:

— Мы возьмём воды, а потом начнём.

Она виновато улыбнулась гостям, устраиваясь поудобнее, но новый огонёк в её глазах заставил Жан почувствовать себя не в своей тарелке. Какая бы новая история ни разворачивалась, она пробуждала в ней голод, который, вероятно, делал её бестактной и жадной, когда она спешила перейти к следующему крупному событию.

— Мне жаль, — сказала она.  — Начнём? 

Поскольку Эмбер была занята, одному из мужчин пришлось принести стаканы с водой и поставить их на стол в пределах досягаемости.  Затем он поспешил вернуться на своё место между камерами. Как только его команда подала сигнал о готовности, он махнул Ханне, что всё в порядке, и пересчитал их.

— Добрый день, Лос-Анджелес, и добро пожаловать в специальный выпуск «Экстренных новостей Бейли», — сказала Ханна, сверкая идеальной улыбкой перед камерами. — Я Ханна Бейли. Сегодня утром мы отсчитываем две недели до начала сезона NCAA по экшен-футболу. Присоединяйтесь к нам сегодня вечером в 20:30, чтобы узнать новости со всей страны. Из-за кадровых перестановок в последнюю минуту на Среднем Западе мы ожидаем некоторых изменений в начале сезона. Миннесота и Айова будут транслировать последние новости, и вы не захотите это пропустить. 

— Сегодня у нас есть кое-что особенное, — сказала Ханна, переводя взгляд на другую камеру. — Сегодня со мной два самых известных игрока первого дивизиона Экси, Кевин Дэй из Университета Палметто и Жан Моро из Университета Южной Калифорнии. 

Она широко улыбнулась им. Жан не сводил с неё глаз, понимая, что Кевин послушно посмотрел в камеру с улыбкой и кивком в знак согласия.

— Эти бывшие вороны здесь, чтобы помочь нам воздать должное легенде и подготовить нас к тому, что ждёт нас в этом сезоне. Кевин, Жан, спасибо, что присоединились к нам сегодня.

— Спасибо, что пригласили нас, — сказал Кевин с теплотой, от которой у Жана по коже побежали мурашки. — И спасибо вам и вашим зрителям за то, что были так терпеливы с нами в этом году. То, что вы предоставили нам уединение этим летом, было невероятно любезно с вашей стороны.

— Конечно, конечно, — сказала Ханна, протягивая к нему руку, словно хотела взять его за руку. — Я даже представить себе не могу, каково вам было этим летом. Мы все скорбели, — сказала она, бросив печальный взгляд на Жана, — и я знаю, что мы заставляли вас скорбеть вместе с нами, но, очевидно, наши отношения с Рико Мориямой сильно отличаются от ваших с ним.

— Мы отошли в сторону, но не были полностью изолированы, — сказал Кевин. — Мы видели дань уважения и добрые пожелания, а также форумы, посвящённые его лучшим играм. Это было… — он замолчал, подбирая правильные слова. Жан не был уверен, было ли это для виду или Кевин пытался придумать самую безобидную ложь. — воодушевляет, в лучшем и худшем смысле, осознание того, как сильно мы все пострадали. Что мы не одиноки, когда размышляем о его потере.
Жан почувствовал вкус крови. Он не был уверен, прокусил ли он щеку изнутри или это был кислый привкус жестоких воспоминаний. Он потянулся к лицу, чтобы проверить, но вспомнил, что там камеры. Он прижал кончики пальцев к губам, вместо того чтобы засунуть их в рот. Этого движения было достаточно, чтобы привлечь внимание Ханны, и она сочувственно посмотрела на него.

— Особенно спасибо тебе, Жан, за то, что ты сегодня с нами, — сказала она. — Мы многого просим от вас, приглашая вас сегодня и так тесно связывая ваше дебютное интервью с такой серьёзной дискуссией, но мы рады возможности наконец-то услышать вас.

Если бы он заговорил, его, скорее всего, стошнило бы, но он обещал быть здесь и вести себя прилично. Жан с трудом сглотнул, борясь с тошнотой, и сказал только:

— Да.

— Можем мы начать с Рико? — спросила она, глядя на них обоих. Немного мрачно, конечно, но мне кажется, что будет добрее начать с трагической ноты и закончить светлым будущим каждого из вас.

— Конечно, - сказал Кевин.

— Эта история начинается с конца: спорное противостояние между непобежденными воронами Эдгара Аллана и лисами штата Пальметто. Абсолютно блестящие выступления со всех сторон, — отметила Ханна, протягивая руку Кевину, — а победу на последней секунде одержал не кто иной, как Кевин Дэй. Мы могли бы провести весь день, разбирая эту игру, но, поскольку у нас мало времени, нам придётся сосредоточиться на её неожиданном завершении.

— Любопытный выбор, — сказал Кевин. Увидев её жест, он пояснил: — Назвать это неожиданным. У «Лисов» был неоспоримый импульс перед этим матчем, в том числе один из лучших показателей побед и поражений в стране. Как только мы смогли победить Воронов, Лисы должны были отнестись к нам серьёзно.

— Я не хотела тебя обидеть, - запоздало сказала Ханна. — Лисы выиграли, идеальная серия Воронов была прервана, а Рико Морияма был госпитализирован с раздробленной рукой. — То, что она не упомянула, как и почему он получил травму, было неудивительно, и Жан мгновенно понял, за кого она болела в том матче. Тем не менее, это было непростительным упущением, когда Эндрю стоял в другом конце комнаты.

— Несколько часов спустя Эдгар Аллан сообщил, что его тело было найдено в одной из башен Эвермора. — Она сделала паузу, чтобы дать этому воспоминанию улечься, а затем спросила: — Ты смог поговорить с ним после матча, Кевин?

— Нет, — ответил Кевин. — Мы обменялись парой слов во время игры, но после — ни слова.

— Мне неловко спрашивать, но расскажи нам, — сказала Ханна. — Как ты узнал? Каково было услышать, что его больше нет?

Голос Рене в его ушах, просящий Жана выключить телевизор и подождать, пока она до него доберётся. Сообщение Джереми, звонок Джереми, «Он ушёл». На мгновение Жан вспомнил, какой тяжёлой была кофейная тумбочка, когда он швырнул её в телевизор, и впился ногтями в тыльную сторону ладони. В один момент ему стало жарко, а в следующий — холодно. По-французски он тихо сказал: «Я не должен здесь находиться».

Кевин накрыл руку Жана своей, чтобы скрыть полукруглые отметины, которые Жан оставил на своей коже.

— Останься со мной, — так же мягко сказал Кевин, и Жан ослабил свою смертельную хватку. Кевин посмотрел на Ханну, которая наблюдала за ними с преувеличенным сочувствием, и наконец сказал:

— Это было ужасно.

Она сочувственно хмыкнула, и Кевин убрал руку, пытаясь собраться с мыслями. Лучшее, что он смог выдавить, было медленное и осторожное:

— Он был моим братом. Когда мы росли, единственное, что имело значение, — это будущее, которое мы собирались построить вместе. Мы отдалились друг от друга после моей травмы и перевода, но он по-прежнему был для меня очень важен. Даже сейчас мне кажется, что он не мог уйти.

— Если бы Вороны выиграли или если бы он не потерял руку, — начала Ханна.

Это немного оживило Кевина, и он мягко перебил её: — Я бы предпочёл не строить таких гипотез. Я знаю, что ты не это имела в виду, но это возлагает ответственность за его смерть на нас: на «Лисов» за их впечатляющую победу или на Эндрю за то, что он сделал всё необходимое, чтобы спасти жизнь Нила. И я не буду спорить поэтому последнему пункту, — добавил Кевин, когда Ханна немного растерялась. — Жизнь Нила была в большой опасности.

— Ты действительно думаешь, что Рико целился в него, а не в площадку, — сказала Ханна с явным скептицизмом.

— Да, — без колебаний ответил Кевин. Вместо того, чтобы задерживаться и спорить с ней, Кевин наклонился в её сторону и жестом пригласил следовать за ним. — Я скорблю по нему, но своё возмущение я направляю на систему, которая привела его к смерти. Вы не понимаете, каково это — быть Вороном: постоянное давление, необходимость действовать идеально, удушающее наследие, которое сковывает каждый твой шаг. Именно эта среда стоила жизни Рико, как и многим другим воронам этим летом.

— Это был трагический год во многих отношениях, — согласилась Ханна. — Уэйн Бергер, Коллин Дженкинс и Грейсон Джонсон также покончили с собой этим летом. Четыре жизни были разрушены из-за наследства. Почти шесть, если верить слухам, — добавила она, бросив взгляд на Жана. — В апреле этого года мы услышали несколько неприятных новостей из штата Пальметто. Я не буду настолько жестока, чтобы спрашивать, правда ли это, но я скажу, что рада видеть вас всё ещё с нами и надеюсь, что теперь вы в лучшем месте.

— Да, — сказал Жан. Тяжёлый взгляд Кевина давил на него, и он заставил себя добавить: — Спасибо.

— Пятым, конечно же, будет Зейн Ричер, — сказала Ханна. — Подробностей по этому поводу было относительно мало, но мы нашли кое-какую новую информацию, которую следует рассмотреть. А именно, ваша роль в этом деле, Жан.

Она не знала ни о январе, ни о нарушенных обещаниях. Она не знала. Она не могла знать.

— Я не понимаю.

— В июне мы связались с персоналом Эдгара Аллана, чтобы узнать, как Вороны адаптируются к новому тренеру. Неудивительно, что он был немногословен, — отметила она, взглянув в камеру, — но мы смогли узнать кое-что интересное от старшей медсестры Джозайи Смоллса: он позвонил семье Ричер в тот день только потому, что вы сказали ему, что Зейну нужна помощь. Она подождала немного, чтобы посмотреть, ответит ли он без подсказки, а затем спросила:

— Откуда вы узнали, что он в опасности?

Кевин жестом показал, что он должен ответить, и Жан уклончиво ответила:

— Я просто знала.

— Жан, — сказал Кевин.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — сказала Жан по-французски. — Нехорошо делиться личными делами с посторонними.

Кевин пристально смотрел вслед Жану, когда она переходила с английского на английский.

— Как ты узнал?

Жан украдкой взглянула на Ханну.

— Он был влюблен в Коллин. Он стал другим после того, как... — Слова застряли у него в горле, настолько резкие и неистовые, что сломали его. Жан с трудом сглотнул и попыталась снова: — Узнав, что она ушла после всего, что произошло, он бы точно сломался, по крайней мере, я так думала. Я должен был попытаться.

Кевин на мгновение задумался, затем повернулся к Ханне и сказал по-английски: — Коллин и Зейн были в отношениях. — Если он и заметил обвиняющий взгляд Жана, брошенный на него за предательство, то не соизволил это признать. — Жан боялся, как Зейн воспримет новость о её смерти, особенно учитывая нестабильность Воронов этим летом.

— О, какое трагическое открытие, — сказала Ханна, прижимая руку к сердцу, как будто ей было больно слышать правду. — Я уверена, что его семья безмерно благодарна вам за то, что вы присматривали за ним. Тебе удалось поговорить с ним после того, как его выписали из больницы, Жан?

— Нет, - ответила он.

Она немного подождала, как будто ожидала большего. Когда тот лишь уставилась на неё, Ханна перешла к более агрессивному подходу: — Простите, что я так говорю, но зачем вы его спасли? — Она успокаивающе подняла руку, прежде чем он успел ответить, и сказала: — Мы все, конечно, безмерно благодарны вам за это, но в этом году «Вороны» изо всех сил старались выставить вас на всеобщее обозрение. Вы могли бы просто отвернуться. Никто бы не узнал.

— Мне всё равно, что они говорят обо мне, — сказал Жан, слишком оскорблённый, чтобы следить за своим тоном. — Они имеют полное право ненавидеть меня за то, что я перевёлся туда, куда перевёлся. Я не держу на них зла и не считаю, что они должны умереть за это. Кто ты такая, что бы предполагать такое?
— Жан, — сказал Кевин с улыбкой, которая говорила о том, что тот испытывает его терпение. Ханне он сказал:

— Простите его, он бывает страстным, когда заводится.

— Это был недобрый вопрос, — сказала Ханна без тени сожаления. — Виновата я. Но это любопытно, не так ли? Необузданная агрессия, — пояснила она, когда ни один из мужчин не ответил. — Кевин тоже перевелся из «Эдгара Аллана», хотя и на зимние каникулы. Вороны затаили обиду на «Палметто Стэйт» — это общеизвестная неприязнь, которая усилилась к концу прошлого сезона, — но они никогда не направляли эту злость конкретно на Кевина.

Кевин спокойно посмотрел на неё.

— Вы подводите к вопросу «почему», — сказал он, и было почти удивительно, насколько приятным может быть обвинение в его устах.
Ханна улыбнулась и призналась:

— Виновна. Некоторые слухи довольно оскорбительны, если вы простите мой французский… язык», — закончила она, взглянув на Жана. — Не могли бы вы обратиться к ним сегодня, чтобы прояснить ситуацию?

Жан колебалась между решительным отказом и озадаченным подозрением, что он должен был это допустить. Если бы он отказал ей в ответах, которых она так жаждала, сочли бы его агрессивным? Нарушило бы это его контракт и обещание вести себя прилично на публике? У него была всего пара головокружительных секунд, чтобы справиться с этим, прежде чем Кевин издал тихое «Ха» рядом с ним. Это было достаточно громко, чтобы привлечь внимание Ханны, и она отвела взгляд от Жана.
Кевин не стал дожидаться приглашения высказаться, а сказал:

— Простите, это просто неожиданный вопрос. Я меньше всего ожидал, что вы поверите в сенсацию Воронов, особенно учитывая, что вы освещали «Троянцев» последние шесть лет. Я думаю, что поддержки «ЮС» должно быть более чем достаточно, чтобы разрешить спор.

— Даже такой ярый фанат, как вы, должен признать, что «ЮС» не безгрешен, — заметила Ханна. — Часть неоспоримого очарования «Троянцев» заключается в том, с каким энтузиазмом они восстанавливаются и работают над собой.

— Ошибка здесь не их вина, — сказал Кевин. — Вороны вышли за рамки, и я потерял терпение из-за их утомительных выходок. Им следует меньше времени тратить на то, чтобы таскать Жана по грязи, и больше времени на восстановление своей несуществующей линии защиты. Они потеряли своих главных игроков, — настаивал он. — Зейн выпустился, Жан перешёл в другую команду, а Грейсон…

Кевин не потрудился закончить свою мысль, а лишь слегка взмахнул рукой, как бы говоря: «Что ты можешь сделать?» То, что камера увидела его бессердечную сторону, было беспрецедентно. Жан не знал, что винить в этом: водку или то, что Ханна подшучивала над «Троянцами». Он наступил Кевину на ногу в молчаливом предупреждении, но Кевин продолжил: — У них больше никого не осталось.

Ханна постукивала ногтями по подлокотникам кресла, разглядывая его. — Редкое удовольствие видеть, как ты заботишься о ком-то, Кевин.

— Этой весной я потерял Рико, — сказал Кевин. — Жан - единственный брат, который у меня остался.

Спустя много лет это задело его больше, чем следовало бы, но у него было всего мгновение, чтобы разозлиться. Ханна, сидевшая напротив него, сказала:

— Кстати, о братьях, давайте вернемся к Грейсону Джонсону.

У Жана перехватило дыхание. Стоявший рядом с ним Кевин сказал:

— Возможно, еще слишком рано.

Ханна кивнула в знак согласия, но не сдалась.

— Все остальные Вороны, которых мы потеряли этим летом, предпочли… уехать, — сказала она после недолгих поисков подходящего эвфемизма, — из своих родных городов. Грейсон — единственное исключение, так как он проехал два часа на север до Лос-Анджелеса из Сан-Диего. Судя по всему, младший брат Грейсона Лукас — тоже троянец — и Жан были последними, с кем он разговаривал перед смертью. — Она уделила Жану всё своё внимание. — Что он тебе сказал, и понял ли ты тогда, что это был крик о помощи?

«Я знаю, где ты играешь. Я знаю, где ты живёшь».

Жан не чувствовала его лица.

— Я не хочу говорить с вами о Грейсоне.

— В отчёте, поданном в службу безопасности кампуса, говорится, что ты вступил в перепалку с Грейсоном за пределами «Голд Корт», но решил не выдвигать обвинений. Тренер Ремманн, однако, подал жалобу, чтобы запретить ему появляться на территории школы. Необычайно решительный и агрессивный шаг со стороны Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, вам не кажется? Должно быть, это была серьёзная стычка. Из-за чего вы подрались?

«Из-за зубов», — подумал Жан. Он смутно осознавал, что Кевин крепко сжимает его запястье, пытаясь разжать пальцы Жана, не слишком явно это демонстрируя. Неважно, могла ли камера это заснять, Ханна изучала его руку с нездоровым интересом. Жан медленно вдохнул и задержал дыхание, переводя взгляд с жестокого «Кто теперь тебя защитит?» на слишком спокойное «Грейсон больше никогда тебя не побеспокоит».

Жан заставил себя расслабить хватку и позволил Кевину прижать его руку к дивану.

Троянцы избили бы его до полусмерти за то, что он так грубо отстаивал свою позицию, но любая боль была бы лучше этой. — Я не буду говорить с тобой о нём. Не проси меня об этом снова.

— Я просто думаю…

— Ханна, — сказал Кевин таким тоном, что она тут же замолчала. — Этого достаточно. 

Она посмотрела на них обоих, взвешивая варианты. Жан ни на секунду не поверил выражению её глаз, но в конце концов кивнула и откинулась на спинку стула. — Тогда мы будем говорить не о Воронах, а о тебе. — Жан Моро, — сказала она, словно впервые пробуя его имя на вкус. — Раньше играл за «Эдгар Аллан Воронов», теперь — за «Троянцев» из Университета Южной Калифорнии. С тройки до двадцать девятки, не считая шрама на лице, — она указала на свою левую скулу. — Ты был признанным членом идеального Двора с тех пор, как тебя впервые заметили в «Эдгар Аллан», но тренер Морияма оберегал тебя от давления, связанного с публичными выступлениями. Языковой барьер?

Это была такая же хорошая ложь, как и любая другая.

— Да.

— Родился в Марселе, — сказала она, загибая пальцы. — В четырнадцать лет иммигрировал в Соединённые Штаты, чтобы учиться у Тэцудзи Мориямы, и присоединился к «Воронам» в нежном шестнадцатилетнем возрасте. С прошлого года у вас официально двойное гражданство — США и Франции. Полагаю, это необходимый шаг, если вы надеетесь играть вместе с Кевином на американском поле. Она немного подождала, чтобы узнать, как он отнесется к этому, а затем спросила:

— Когда ты в последний раз был дома?

— Это мой дом, - сказала Жан.

— Но твоя семья все еще во Франции, — отметила она. — Ваши родители, Эрве и Хлоя, и ваша младшая сестра Элоди. Услышать ее имя было так неожиданно и неуместно, что у него перехватило дыхание. Он оцепенело уставился на нее, а она изучала его лицо, ожидая реакции. — Мне кажется немного странным, а может, и немного грустным, что ты не нашел времени навестить их. За пять лет многое может случиться, не так ли?

— Ты думала, что ты особенная?

— У Воронов нет семей, — сказала Жан. — Это был не мой выбор. 

Ханна, казалось, была искренне озадачена этим комментарием, поэтому Кевин быстро вставил:

— Как ты знаешь, по контракту Вороны обязаны оставаться в «Эдгаре Аллане» на каникулах. Неважно, откуда вы — из Франции или из Вашингтона. Вас просят забыть обо всём остальном и сосредоточиться только на своей команде до окончания учёбы. Это жёсткий график, призванный обеспечить полную отдачу команде.

— Невероятная жертва, — сказала Ханна и снова пристально посмотрела на Жана. — Ты хотя бы успел поговорить с ними по телефону?

Она не просто так подняла эту тему. Жан знал это, но понятия не имел, к чему она клонит. Подступившая к горлу тошнота подсказывала, что ничего хорошего это не сулит, но всё, что он мог сделать, — это сказать:

— Нет.

Ханна сложила пальцы домиком и постучала указательными пальцами по подбородку. Она взвешивала, как далеко можно зайти, прикидывала, стоит ли давить на него сейчас, и наконец спросила:
— Ты в курсе, что твоих родителей час назад арестовал Интерпол?

«О, подумал Жан. О нет.»

Его сейчас стошнит. Он чувствовал, как это разрывает его желудок, терзает его лёгкие на пути к горлу. На ломаном французском Жан запротестовал: «Я пока не могу ответить на это обвинение. Я не знаю, что им известно.»

И Эмбер сказала на безупречном французском:

— Мы открыли Le Monde на нашем ноутбуке, если вы хотите отойти на минутку и прочитать статью. Насколько мы можем судить, она ещё не попала в международные новости.

Жан уставился на неё, отказываясь верить своим ушам. Она неправильно истолковала его тревогу как удивление и широко улыбнулась.

— Меня попросили присутствовать на этом интервью на случай, если вам понадобится переводчик, но вы обратились к Кевину». Она снова жестом подозвала его к себе и сказала: «Не хотите сделать перерыв и просмотреть запись? Поскольку это интервью записано, мы можем отредактировать отрывок, чтобы переход был плавным.

Жан набросился на Кевина и сделал единственное, что мог: перешел на японский и сказал:

— Не заставляй меня это делать.

— О, — удивленно произнесла Эмбер по-английски. — Это не по-французски.

Кевин проигнорировал ее и ответил по-японски:

— Пусть Джереми выведет тебя подышать свежим воздухом. Я сообщу Ханне, что мы не будем отвечать ни на один из этих вопросов. Если она откажется отступить, мы уйдем. Я сообщу Джереми о своем решении в любом случае.

Дэю не нужно было повторять дважды. Эмбер повернулась к своему компьютеру, когда он встал, думая, что Дэй поддался любопытству, но тот, не замедляя шага, направился прямо к Джереми. Тот двинулся ему навстречу, выглядя более чем встревоженным, но Эндрю добрался до него первым. Резкий толчок в грудь Джереми отбросил его в сторону, и Эндрю направился к двери. Дэю было всё равно, кто пойдёт с ним, лишь бы кто-то пошёл, поэтому он встал в очередь за Эндрю и вышел из студии вслед за ним.

Жан понятия не имел, как они добрались из той комнаты на парковке. Он не помнил, как они спустились на лифте. Он не знал, нужно ли было Эндрю выписываться из отеля. Он просто внезапно осознал, что стоит, упершись руками в капот машины Джереми, и пытается вдохнуть воздух в свои лёгкие. Казалось, что каждый вдох застревает у него в горле. Может быть, он задохнётся здесь и наконец освободится от этого жалкого существования.

Кулак Эндрю с силой опустился на его спину, и Жан наконец-то смог сделать глубокий вдох. Эндрю несколько секунд слушал, как он дышит, а затем сказал: «История», — с таким яростным нажимом, что Жан понял: он насмехается над чьим-то неудачным выбором слов. Пальцы, вцепившиеся в его волосы, резко повернули его голову, чтобы Эндрю увидел окровавленные следы на его горле, и Эндрю спросил:

— Джонсон когда-нибудь трогал Нила?

Жан не хотел говорить о Грейсоне, но этот зверь был единственным, кто мог заглушить его невыносимую боль из-за распадающейся на части семьи. Ханна знала об Элоди, но что именно она знала? Сообщили ли в Le Monde о её пропаже, или они знали, что она…

— Нет, — сказал Жан. Эндрю лишь пристально посмотрел на него, взвешивая правдивость этого простого отказа. Жан взял сестру и затолкал её так глубоко, как только мог, чувствуя, как разрывается его сердце от необходимости снова её хоронить.

— Нет. Это было бы неподходящим наказанием для такого, как он. Его непростительным преступлением была своенравность и неповиновение перед лицом тех, кто выше его по положению.

— Подразумевается, что при других обстоятельствах это было бы уместно.

Взгляд Эндрю был достаточно тяжёлым, чтобы раздавить его. Жан сразу понял, что это было не столько беспокойство за него самого, сколько инстинктивная реакция на нарушение. Возможно, нервы Эндрю были на пределе так близко к суду, но Жан предположил, что более вероятной причиной было воображаемое покушение на Нила. Тон Эндрю, когда он сказал: «Просвети меня», был ровным, почти скучающим, но Жана не обмануть.

— Тебе-то уж точно не нужно спрашивать. — Жан впился большим пальцем в запястье Эндрю и провела им вверх по руке к локтю.

Эндрю отдернул руку, и Жан, наконец, смог выпрямиться. Он потер вновь занывшую шею, прежде чем дрожащими пальцами пригладить волосы, и от него не ускользнуло, как взгляд Эндрю снова метнулся к его горлу. Жан, в свою очередь, перевел взгляд на повязки, без которых Эндрю никогда не обходился. Он скучал по тем дням, когда даже не замечал таких нелепых аксессуаров.

Жан хорошо помнил, с каким удовлетворением в голосе Рико рассказывал ему о том, что он раскопал в Калифорнии. Точнее, о ком: о давно потерянном брате, который чувствовал, что закон надвигается на него, и был готов на всё, лишь бы избежать расследования. Доставить его в Южную Каролину было легко, и Дрейк Спир знал, что делать дальше.


Уничтожение вратаря, в которого Кевин был так фанатично влюблён, поддерживало Рико на протяжении нескольких недель. После того, как стало известно о нападении Эндрю, Рико одержимо собирал все статьи, которые только мог найти, о нападении и развешивал их над своей кроватью. В январе, получив полный отчёт от Пруста, он стал ещё счастливее. На мгновение Жан почувствовал, как бритва срезает с его спины тонкие полоски. Голодный голос Рико, читающего вслух, был таким громким, что Жан машинально оглянулся через плечо. Воспоминание о том, как ногти впивались в его кожу головы, прижимая его лицо ближе к ужасной пиле, было достаточно острым. Жан проверил свои волосы на наличие крови.

Он не мог думать об этом, поэтому сказал:

— Ты украл у нас Кевина.

— Он сам себя украл.

— Ты назвал его своим прямо в лицо Рико. «Мои вещи», — напомнил он Эндрю. Жан не пошёл на интервью с Кэти Фердинанд, но расстояние его не спасло. Долгий путь обратно в Эвермор никак не смягчил ярость Рико, и Жан пропустил два дня тренировок, чтобы прийти в себя. — Ты не имел права его желать. Я мог бы… — он вовремя прикусил язык, чтобы не сказать, чем бы это закончилось. Жан сжал кулаки и заставил себя сосредоточиться на невозмутимом лице Эндрю. 

Повисшая между ними тишина казалась напряжённой, а затем Эндрю сказал:

— Не порть мне сюрприз. Нил убил Джонсона, пока был в городе?
 
Это было несвоевременное напоминание о том, что Лис знал правду о Мориямах через Кевина. Жан не должен был удивляться тому, что эта светловолосая крыса тоже знает секреты Нила, но он всё равно настороженно посмотрел на Эндрю, размышляя, как ответить. Ложь была единственным разумным ответом, но здесь она ни к чему не привела бы.

Наконец он неохотно сказал:

— Он нанял людей своего дяди, чтобы они этим занялись.

У Эндрю не хватило ума изобразить обеспокоенность. Он отвернулся и достал из кармана пачку сигарет. Жан замахнулся на них, но Эндрю вовремя отпрянул от него, спокойно сказав:

— Предупреждаю тебя в последний раз: ты потеряешь руку, если попытаешься еще раз.
— Ты идиот, — обвинил его Жан. — В прошлый раз ты едва успел спасти его. В следующий раз, когда кто-нибудь замахнется на него, тебе и твоим легким придется наблюдать, как он умирает. Я бы не отдал его тебе, если бы знал, что ты так беспечно его выбросишь.

— Отнеси это к списку того, о чём тебя никто не спрашивал, — сказал Эндрю, закуривая. 

Жан нахмурился и достал телефон.  Он не потрудился сохранить номер Нила, но это был единственный незарегистрированный номер в его истории звонков.  Жан уставился на него, разрываясь между необходимостью и желанием избежать этого разговора любой ценой.  Наконец он закрыл глаза и набрал номер. Прошло три гудка, прежде чем Нил ответил простым «Нил».

— Мы даже близко не подошли к суду, — сказала Жан по-французски. — Почему их уже арестовали?

Нил ничего не ответил, а затем растерянно спросил:

— Что?

Жан объяснил про засаду Ханны, а затем сказала:

— Они должны быть тем, что связывает меня с тобой, но расследование Мясника всё ещё продолжается. Что я могу сказать, если пока не могу указать на него пальцем?

— Не стоит притворяться, что ты ничего не знаешь, если они собираются использовать тебя в качестве свидетеля позже, — размышлял Нил. — Это поставит под сомнение твою честность. Потребуй конфиденциальности, пока ты не смиришься с их арестом, и, возможно, постарайся не делать никаких заявлений как можно дольше. Я попробую найти ответы.

Не идеальное решение, но сойдёт. Жан повесил трубку, когда зазвонил телефон Эндрю. Он просмотрел последнее сообщение, прежде чем положить телефон рядом с рукой Жана. Это было сообщение от Кевина: Ханна пообещала не отклоняться от темы до конца интервью и отправила Эмбер за ними в вестибюль.

Жан предпочла бы, чтобы она не отступала, чтобы у них был повод уйти, но он ничего не мог с этим поделать. Он отошёл от машины и направился к двери. Эндрю не спешил идти за ней, выкуривая сигарету, но догнал её у входа, и они вошли вместе. Эмбер ждала у стойки с приклеенной на лице радостной улыбкой, делая вид, что Жан не уходил от них.
Путь обратно в студию был слишком коротким, и Джереми поймал взгляд Жана, когда тот вошёл в дверь. Позже Жану придётся извиниться за своё поведение после того, как он пообещал достойно представлять «Троянцев», но пока он вернулся на своё место на диване и снова сел рядом с Кевином.

На усталом японском Кевин сказал:

— Нам нужно устранить последствия. Я больше никогда не буду давать интервью.

— Не ври. Тебе слишком нравится звук твоего голоса, чтобы отказаться от этого.

Кевин слегка пожал плечами. — Ты готов?

— А если я скажу «нет», это будет иметь значение?

Кевин не стал отвечать, а улыбнулся Ханне, которая внимательно наблюдала за ними.

— Мы готовы попробовать ещё раз.

— Хорошо, хорошо. И прости, что бросила тебя без предупреждения, — добавила она, опомнившись. — Мы с Кевином уже отсняли несколько роликов для рекламы, так что давайте вернемся на несколько шагов назад и попробуем новый ракурс. — Она дождалась кивка Жан, затем сделала знак своему продюсеру. Он отсчитал их, и Ханна одарила камеру своей очаровательной улыбкой.

— Добро пожаловать в "Последние новости Бейли". Когда мы в последний раз прерывались...