- те самые глубокие глаза

i love you [slowed, pitched + reverb] — Billie Eilish

Чонгук чувствует, как его тело накрывают теплым пледом, и моментально распахивает глаза — над корпусом нависает перепуганная Ю Ми и держит в руках то самое покрывало, видимо, до этого момента собираясь его поправить. Мужчина поднимает руку, заставляя девушку отодвинуться подальше, отступив от дивана, и трет пальцами виски.

— Что ты тут делаешь?

— Ты не вылезаешь из своего кабинета уже третий день, может, хотя бы выйдешь нормально поесть и перестанешь перебираться обычным кофе? — Блондинка фыркает, складывая руки крестом на груди, и хмурит брови. — Ты хоть помнишь, какой сегодня день?

Черноволосый полностью садится на край мебели и делает озадаченное лицо, жмурясь от света, который проникает сквозь не задвинутые жалюзи. Через пару мгновений он переводит взгляд на жену, пытаясь вспомнить, что снова сделал или не выполнил не так, однако пройдясь мысленно по списку его запланированных дел на данную неделю, не обнаруживает чего-то сверхнеобходимого выполнить именно сегодня. Может он просто не купил что-то к ужину?

— Ну, я вроде все сделал.

— Что именно?

— Эм... все?

— Ты не исправим, Чон Чонгук.

Ю Ми вздыхает удрученно, кидая укоризненный взор на Чонгука, который смотрит настороженно, готовясь к очередной нудной тираде. Серьезно, она его мамочка что ли? Спасибо, одной ему пока хватает — ее запросы по поводу детей уже давно в глотке поперек стоят, и иногда действия матери действительно доходят до глубочайшего абсурда: ну какой родитель вам в карман пиджака будет пихать порванный презерватив прямо во время ежемесячного семейного ужина?

Стоп...

— А...

— Дошло, наконец? Так тем более мой отец уходит на пенсию, поэтому устраивает грандиозный прием в последний раз, куда приглашает всех членов наших семей. Так что тебе нужно дорогой муженек привести себя в порядок за оставшиеся четыре часа, и без опозданий, пожалуйста!

— А сама пришла с пледом.

— Это просто фора на полчаса, не обольщайся.

Девушка улыбается на последок и выскакивает из комнаты, на всех порах несясь, скорее всего в сторону своего гардероба, чтобы подобрать наряд на сегодняшний вечер. Когда дверь захлопывается, Чонгук снова падает на свой диван, закрывая глаза, и выдыхает, не имея никаких сил на какие-то вечеринки: работы с бумагами никак не уменьшается, отдыхать нет времени и в последние дни к нему стали проявлять через чур повышенное внимание.

На самом деле жизнь с Ю Ми кажется не такой уж и плохой — изначально Чонгук думал, что с ней будет сложно вести хоть какие-то отношения, потому что блондинка была через чур взбалмошной девушкой тогда, еще три года назад. Ее поведение действительно заставляло оставлять желать лучшего, и в принципе научить проводить границы относительно личных вещей, однако в тот же день их свадьбы в ней резко что-то поменялось — Чонгук помнит, что больше с того момента она никогда не звала его как-то ласково, даже ее любимое «оппа» не употребляла. Ю Ми стала сдержанной — за вместе прожитые три года она превратилась в хорошего человека.

Он не любил ее. С самого начала их брак являлся фиктивным и не нес за собой каких-то обязанностей, но родители Чона привязались к девушке, в результате став воспринимать их как настоящую семейную пару. Чонгук никогда не пытался играть счастливого мужчину рядом с этой девушкой, однако и не отрицает, что рядом с ней ему комфортно. Она для него, как хороший друг: в тяжелые моменты поможет, в душу без разрешения не лезет, даже его личную жизнь не стремится узнать. Самое главное выработанное в ней качество то, что она не старается ластиться, не капризничает из-за того, что мужчина иногда может быть с ней через чур холоден, и в отличие от родителей, не стремится к половой жизни. Нет, конечно, иногда они перекантовываются — все-таки Чонгук не железный, ему тоже время от времени нужно таким образом сбрасывать стресс, даже просто отдохнуть, а веселиться где-то в клубах не в его уже компетенции, да и жену, хоть и «ненастоящую», предавать не хочется.

Ха, и все равно — все просто до отвратительного не просто.

В тот день поменялась не только Ю Ми — поменялся сам Чонгук.

Как прекратить слышать тот глубокий бархатный голос?

Чон уже устал от тянущих его куда-то внутренних ощущений: он никак не может понять, что с ним не так, и почему воспоминания о теплом океане (внутри тех самых глаз), щекотливом ветре (развивающие те мягкие русые волосы), бесконечных (родинках) птиц на небе так не хотят его оставлять? Почему тот фантомный образ каждый раз предстает перед ним, стоит Гуку только закрыть глаза?

Он хотел пойти к доктору, честно, однако посчитал, что его совсем примут за больного. Да и будут ли рады родители неожиданному диагнозу своего ребенка, которому отдали в правление огромную корпорацию? Навряд ли — эти люди настолько алчные, что моментально снимут Чонгука с его высокой должности. Все-таки основатели они, и не важно, что все бразды правления теперь в руках лишь у одного черноволосого.

Он настолько устал, что готов уже бросить все, уехав жить куда-нибудь на берег моря, открыть небольшой бизнес, — нет, Гук не надеется встретить там его, хотя понимает, что врет безбожно, — жить в тишине и спокойствии без этой душащей бесконечной суеты. Его повседневность превратилась только в требования, работу и деньги.

Только сны успокаивают его.

Чонгук мотает головой из стороны в сторону, и, вставая с дивана, идет к своему столу. Там он берет последнюю кружку с кофе, отпивая уже остывший напиток — не совсем приятный привкус оседает на языке, из-за чего президент морщиться, моментально как-то взбудораживаясь, и садится на стул. Перед приемом время еще есть, а значит Чон попытается успеть проверить запланированный на сегодня отчет.

***

Все до жути банально и наиграно.

Чонгук учтиво сдерживает в себе недовольное мычание, когда видит шепчущихся родителей и слишком сильно натянутые улыбки гостей. Ю Ми по привычке убегает к своей единственной подруге, которая обычно проводит время где-нибудь отдаленно от основой толпы зевак, оставляя Чона окончательно одного, хотя он и не возмущается особо — с женой, без нее, обстановку это все равно никак не улучшит. Даже поданное шампанское не заставляет расслабиться, лишь сильнее напрячься и по скорее желать кончины празднества.

Отец делает незамысловатые жесты руками, тем самым говоря, чтобы Чонгук подошел к очередному гостю и одарил его приветствием от имени семьи Чон, однако смысла тут особо никто из них не видит — ну, по фактам, они тут все из одной родословной. Все ради приличия, как обычно считает родитель, и сам же думает, что ложь это все, просто того требуют устои общества и правила этика. Черноволосый прослеживает взглядом направление чужой ладони и натыкается на довольно-таки незнакомую личность.

Это молодой мужчина, нет даже парень, с довольно привлекательной внешностью: пухлые полные губы, длинный вытянутый нос, и завораживающий разрез глаз. Его волосы, покрашенные в серый цвет дорогой краской, лежат в замысловатой укладке, классический костюм из брюк и белой рубашки подчеркивают подтянутость тела, невольно привлекая взгляд. Однако ростом он не слишком высок — Чонгук думает это единственный его недостаток.

— Добрый вечер. Рады встретить Вас в доме четы Чон, я Чон Чонгук. — Мужчина, наконец, подходит к незнакомцу, одаривая его приветливой улыбкой. Сероволосый сначала молчит пару секунд, быстро пробегаясь оценивающим взглядом по Чону, заостряя внимание на мощных бедрах, но потом возвращается к лицу, кивая на приветствие в ответ. — Я первый раз вижу Ваше лицо, Вы дальний родственник Ю Ми?

Парень снова молчит — только бровь выгибает, словно не понимает о чем речь, чем заставляет появиться куче вопросов у Чонгука, но он тоже тактично оставляет их при себе, ожидая ответа от собеседника. В результате между ними образуется неловкая тишина где-то в три минуты — потом же незнакомец отвечает.

— Нет. Я пришел, как сопровождающий одного из ее членов семьи. А сейчас простите, Чон Чонгук, — на этом моменте сероволосый почему-то отвечает через чур резко, — мне нужно отлучится по срочным делам не требующих отлагательств. Думаю, больше мы с Вами не пересечемся.

Незнакомец исчезает достаточно неожиданно, от чего черноволосый немного шокируется, однако гнаться за странными личностями нет в его планах. Он поворачивается, чтобы вернуться на свое прежнее место, но видя, что его уже кто-то занял, вздыхает и решает отправиться на веранду ресторана, в котором проходит прием, чтобы не быть больше на побегушках отца — пусть сам приветствует кому ему надо. У Чонгука нет в этом необходимости, а еще теперь он больше не мальчик на побегушках — ха, и снова безбожно врет.

Такой нерешительный и глупый.

Мужчина встает около края балкончика, устремляя взор на небоскребы, простирающиеся на большое расстояния, и наконец, устало выдыхает, чувствуя моментальное облегчение от такого, казалось бы, простого действия. Он действительно хочет домой, к себе в комнату, лечь на кровать и закрыть глаза — а за ними видения, где простирается огромный океан, умиротворенное журчание волн, горячий песок и те яркие глаза с невероятной глубиной внутри.

— Тоже наскучивает все, да?

— Да.

Какой знакомый баритон. Его иллюзии настолько реалистичные, что кажется, будто Чонгук сходит с ума.

— Как же хочется домой, а не вот это все.

— Да.

Все просто настолько...

Чонгук поворачивает голову в сторону — его глаза сами проходятся по темно-коричневым волосам, находящихся в незамысловатых кудрях, на вид слишком мягких и вкусно пахнущих; красивой формы ушах в сережках в виде небольших гвоздей-цветочков; правильной форме носа, на кончике которого...

родинка, что так и тянет к себе прикоснуться губами, оставить нежный поцелуй на скуле, ласковый на большой верхней губе, и тех самых ярких в глазах.

И в них там глубокий океан.

Чонгук полностью перестает дышать.