Глава 3

Вокзал, платформа 9 3/4, большой красный паровоз, где виднеется герб Хогвартса. Про себя Вивьен подумала, как же всё-таки хорошо снова вернуться сюда, где видишь знакомые лица, но вот одно лицо Вивьен видеть не желала ни в какую. Едва завидев тёмные, вьющиеся волосы, она развернулась и примкнула к какой-то семье, провожающей какого-то первокурсника. Вдруг на глаза ей попадается блондинистая шевелюра, которая уже со всех ног несётся на Моро, чуть ли не снося её полностью, и, думая, что ещё чуть-чуть — и она упадёт, что-то мешает ей сзади. Точнее, кто-то. Брюнет якобы случайным образом оказался поблизости и решил подойти к ней сзади, со спины, чтобы придержать во время падения. Мурашки пробежали по коже, а сама она, кажется, на секунду перестала дышать.

— ВИВИ!!! Я ТАК ДАВНО ТЕБЯ НЕ ВИДЕЛА!!

Всё так же вися на девушке, сказала блондинка.

Слегка ослабив хватку, перед француженкой предстала красивая блондинка с короткими волосами, слегка пухлая, но в её случае она была похожа на милого кролика. Карие глаза светились воодушевлением, а тележка со всем багажом осталась стоять в стороне поперёк перрона. Клара является, пожалуй, единственным человеком, с которым Вивьен Моро может чувствовать себя комфортно и в какой-то безопасности. Обе студентки учатся на Когтевране, что весьма объяснимо для Вивьен, потому что та всегда в книгах, почти ни с кем не общается, преуспевает во всём и никогда ни перед кем не высвечивается, но немного непонятно для её подруги, так как та, скорее, со своей сердечностью и добротой, которой когда-нибудь уж наверняка кого-нибудь да задушит, явно следовало отправить именно туда. В логове барсуков ей было бы самое место. Никто не говорил, что Клара недалёкого ума, наоборот, если её что-то и затянуло, это значит, что вся литература будет перечитана, всё, что только можно, будет использовано, проверено, и так по кругу. Нередко её могло бросить в крайности, как, например, когда она увлеклась травологией на втором курсе, уже лет так пять это её отдушина. Так же, как и уход за магическими существами. На третьем курсе беловолосой когтевранке стукнула в голову трансфигурация, и уже сейчас она одна из лучших в школе.

Переглянувшись с подругой, они рассмеялись и потащили багаж к поезду. Найдя пустое купе, они уселись и принялись обсуждать всё на свете.

— Прикинь, на Санторини в этом году было и правда тепло. Бабушка правда докучала, ведь она маггла, перед ней не поколдуешь, так что я провела 3 месяца без практики, кажется, уже и забыла, как правильно держать палочку, — лепетала подруга.

— Да ладно, ты быстро вспоминаешь, а как там тот маггл, о котором ты писала? Вы вроде на пляже познакомились, верно?

— Нуу, вообще... всё было и правда волшебно, но я подумала, что новый учебный год, и не могу же я встречаться с каким-то магглом из Греции, до которого письма через почту будут доходить минимум вечность.

— Мда... а как же любовь до гроба? Бабочки в животе?

С сарказмом сказала француженка.

— Да иди ты! Жизнь одна. Не попробуешь — не узнаешь, — вспылила подруга, надув и без того пухлые губки. — А что ты делала всё лето, моя дорогая? Хотя погоди! Дай угадаю. Книги, книги и ещё раз книги? Снова ездила домой в Марсель?

Рассмеявшись, она сказала:

— Да, в Марселе сейчас прекрасная погода. Отец и мать были счастливы увидеть меня, так что можно сказать, что лето было и правда интересным.

Врать Вивьен приходилось часто. В особенности про свою семью. Она не была в Марселе уже года 2. Семью она не видела столько же. Почему не сказать, что она бедная сиротка, не знающая своих родителей, раз никто про них и впрямь не слышал? Дело в фамилии и деньгах. Письма ей приходят раз в месяц с красивым белоснежным филином. Только парочка её мантий стоит столько же, сколько кто-то получает, горбатясь месяц в Министерстве. Фамилия у неё и правда древняя. Пусть некоторые и понятия не имеют, насколько, но каждый чистокровный выродок знает, кем были её предки.

⸻

Хогвартс-Экспресс медленно, но верно приближался к замку. Вдалеке местный лесничий встречал первокурсников, чтобы привезти их в замок на лодках, а вот всем остальным пришлось топать на своих двух до карет, запряжённых фестралами. Вивьен начала видеть их два года назад, но, заранее зная, что их видят все те, кто видел смерть, решила тактично промолчать перед всеми, кто думал, что кареты лишь зачарованы и едут сами по себе. Пусть так и думают, не рушить же им сказку. Забравшись в одну из повозок вместе с Кларой, где всё ещё было два свободных места, они попали к двум пуффендуйкам, кажется, с курса 5? Молча доехав до замка, они прямиком направились в Большой зал, чтобы занять свои места за столом Когтеврана.

Рядом уселись знакомые, и беседы захватили их небольшой уголок. Напротив сидит Мариус Фримонт и после каждой сказанной им фразы неловко глядит на неё и краснеет как помидор. Вскинув бровь и собираясь спросить, в чём дело у бедного парня, она только открыла рот, как директор Диппет произнёс речь, и вдруг вынесли Шляпу-распределительницу. Та спела свою песню, и один из профессоров начал вызывать первокурсников вперёд.

— Лиам Маккензи!

Рыжий, слегка полный мальчик, пятясь назад, весь побледнел и на гнущихся ногах поплёл вперёд, будто бы его вели на казнь. Шляпа думала недолго и спустя время выкрикнула:

— ПУФФЕНДУЙ!

Зал зааплодировал, а стол Пуффендуя просто взорвался.

— Алоис Мориаполис.

Сердце ушло в пятки, а земля из-под ног. Моро побледнела на несколько тонов и взглянула на мальчика, который уверенной походкой прошёл в центр и сел на табурет. Шляпа, едва коснувшись его головы, завопила:

— СЛИЗЕРИН!

Слизеринцы хлопали громче всех, приветствуя нового обитателя их нескромного подвала.

Спустя ещё минут 10 осталась последняя девочка. Короткие кудряшки словно облако красиво ложились на испуганное лицо, а сейчас тёмного цвета кожа едва не посерела. Переминаясь с ноги на ногу, она вздрогнула, услышав своё имя.

— Эделин Ли!

Пройдя пару шагов вперёд, она села на табуретку, и шляпа принялась думать. На удивление, дольше обычного. В конечном итоге та вскрикнула:

— ГРИФФИНДОР!

Что было удивительно, глядя на то, как малышка дрожала как осиновый лист.

Обведя взглядом весь Большой зал, она столкнулась с проницательными карими глазами, от которых у неё на мгновение перехватило дыхание.

Это не было простым взглядом — он будто выдернул её из шума, света и движения вокруг, оставив в странной, звенящей пустоте. Страх. Определенно это был он. Вивьен даже не сразу поняла, что перестала моргать. И ее рот приоткрылся

В груди неприятно сжалось, словно кто-то резко затянул тугой узел. Кислород будто бы перестал поступать в мозг. Пальцы, лежавшие на коленях, едва заметно дрогнули, и она инстинктивно выпрямилась, начиная хрустеть ими, будто это могло вернуть ей контроль над собой.

Карие глаза напротив были спокойными — слишком спокойными, как для убийцы. В них не было ни удивления, ни интереса, ни тепла. Только холодная, внимательная оценка — оценка, через сколько он сможет её грохнуть и насколько тяжело будет нести труп. Её труп!

Вивьен почувствовала, как у неё пересохло во рту. Шум зала стал глухим, будто его накрыли плотной тканью. Даже свет свечей над головой вдруг показался слишком ярким, режущим.

Это был никто иной, как Реддл.

— Эй! Ты слышишь меня?! Земля вызывает Виви, Земля вызывает Виви. Ну и на что ты так пялишься?! Сейчас аж слюни потекут, как у трёхглавого пса!

Проследив, откуда и куда тянется взгляд Вивьен, Клара сделала точное заключение:

— Ммм, недурно, недурно, заглядываешься на старосту школы? Слизерин? Вау, подруга. Он, конечно, красавчик, но перед тем как знакомиться, дай мне привести тебя в порядок, а то сбежит ещё.

Рассмеявшись, Клара продолжила увлечённо что-то рассказывать сидевшей рядом Августе Этвуд, а вот Вивьен явно было не до смеха. Так ничего и не сумев впихнуть в себя на пиру, она в окружении всех когтевранцев принялась подниматься наверх, аж до башни Когтеврана. Пятый этаж по винтовой лестнице — то ещё удовольствие, но с годами, кажется, привыкаешь.

Дойдя до гостиной, единственное, чего ей хотелось, так это рухнуть на свою кровать. Соседки по комнате весело щебетали про лето и каникулы. Умывшись и почистив зубы, она лишь рухнула на кровать и провалилась в царство Морфея.