Глава Четвёртая. "Золотая клетка".

Шли дни. В очередной раз, когда солнце плавно уходило за горизонт, погружая густые хвойные леса в полную тьму, окошки тёмного замка загорались одно за другим. Этот замок находился вдали от людских взоров на вершине одинокой скалы, а остроконечные, чернеющие крыши, пронзающие скопившиеся тучи, лишь иногда упоминались в разговорах жителей деревень, словно страшная сказка. Непроходимые заросли окружали старые, покасившиеся ворота, за которыми веял густой туман, заставляющий непутёвых путников скрыться и долгое время гадать, что находится за вратами замка.

Кто-то говорил, что сотни лет назад в замке селился жестокий граф со своей свитой, однако сейчас по большим, обустроенным в стиле викторианской готики залам, пустым коридорам и лестницам словно эхом разнёсся крик:
— И где ты пропадаешь, Марсель?!

Истеричный, явно недовольный визг прямо дал понять Марселю, что молодой господин проснулся ото сна.
— Я проснулся, а мне вместо розовой воды принесли календулу! Убери это!!

Как только голос Габриэля раскатился по коридору, из тени вдруг вылез слуга. Его шаги были бесшумны, как у ночного зверя, лицо спокойно, но в глазах читалась лёгкая обречённость. В руках он держал свёрток свежих полотенец и серебряный поднос.
— Прошу прощения, мой господин, — раздался ровный, чуть приглушённый голос прямо из тени угла. Марсель появился внезапно, будто сам туман выпустил его вперёд. Он сделал шаг в комнату, неся с собой лёгкий запах свежей лаванды и чего-то холодного, ночного.
— Ваше пробуждение, как всегда, восхитительно громкое.

— А твоё появление, как всегда, поразительно медленное! — огрызнулся юноша, комфортно расположившись в большом бархатном кресле перед окном, будучи в одном ночном халате. На небольшом столике стояла тарелка с горячими ароматными тостами, а виноград, щедро отобранный слугой, господин держал в руке.
— Сколько можно ждать? Подумал бы, что ты вампир, раз никогда не заходишь без приглашения… ах!

Марсель лишь слегка приподнял бровь, услышав последнюю реплику. Внутри что-то кольнуло — слишком близко, слишком остро прозвучало это «вампир». Но лицо слуги осталось безмятежным, почти лениво внимательным.
— А я и есть тот, кого стоит звать, мой господин, — спокойно ответил дворецкий, уклоняясь от прямого взгляда, но не теряя иронии в голосе.
— Только в вашем случае — ещё и терпеть.

Он склонился, аккуратно взял виноградину, выпавшую на край стола, и, не глядя на Габриэля, вернул её в вазу.
— Ах да… с пробуждением, господин.

Юный господин издал кокетливый смешок.
— Ха-ха, если вы всё-таки вампир, то вы слишком добрый для вампира.

Мягкий солнечный свет падал на пол, не достигая Габриэля в кресле. Закинув ногу на ногу, юноша задумался: кем на самом деле является его похититель? Огромный замок, роскошные убранства. Неужели богатый человек, имея большие владения, решил устроиться дворецким? Этим вопросом Габриэль задавался с момента пробуждения в тёмных покоях, однако был слишком слаб, чтобы спросить.
— Постой!

Только Марсель собрался покинуть покои, как неожиданно Габриэль вытянул руку, заставив его застыть у двери.
— Ты выполняешь все мои пожелания, однако теперь я в полном одиночестве! Поговори со мной, Марсель.

Марсель же замер у самой двери, словно его поймали за руку в момент бегства. Он не обернулся сразу.
— Поговорить? — он сделал едва заметную паузу, но после мягким и спокойным голосом ответил. — Какая большая привилегия.

Он подошёл поближе и уселся у ног графа, позабыв о смущении. Он глядел ему прямо в глаза, с любопытством.
— О чём вы хотите говорить? — негромко спросил Марсель.

— Можете сесть на соседнее кресло. Я давно ни с кем не общался, что совсем забыл, какого это — беседовать с человеком, — вздохнул господин, положив в рот очередную виноградинку, а после, слегка приоткрыв алые губы, взглянул на дворецкого.
— Я и не догадывался, что скромный дворецкий Мономарси оказывается владельцем целого дворца. Ты… ты всегда был загадочным, но теперь я понял, что твоё таинство скрывало многое.

Марсель едва заметно улыбнулся, но вместо того чтобы пересесть, остался у ног юноши, опершись рукой о край кресла.
— Загадочность — не более чем щит. Когда живёшь слишком долго, становишься скучным, если не прикрыться завесой тайн.

Он склонил голову набок, будто разглядывая Габриэля заново, вблизи и без нужды притворяться равнодушным.
— Моя должность… это всего лишь прикрытие.

Он на мгновение умолк, словно ожидая реакции. Глаза его не отрывались от лица юного господина. Правда засела в глубинах его мыслей, однако в тот момент Габриэлю стоило сдержать от этой правды.
— И всё же, вы — первый, кому захотелось рассказать больше. Почему, как вы думаете, именно вы?

— Прикрытие? — с ухмылкой переспросил Габриэль, пока глаза невольно разглядывали дворецкого с ног до головы: длинные чёрные локоны, аккуратно собранные в хвост под огромным бантом, чёрный шёлковый фрак мягко облегал плечи, а глаза, холодные как лёд, светлые и пронзительные. Казалось, они прошерстили все его мысли. По телу графа невольно пробежал холодок, ведь ранее дворецкий появлялся лишь тёмным силуэтом, выполняющим все его прихоти.
— Хорошее у тебя прикрытие, раз за всю жизнь я не заметил ни одного изъяна.

Кусочек ароматного масла уже давно растаял и растекался по тосту. Утренний ветер мягко раздувал пшеничные кудри Габриэля, обрамляя лицо, покрытое мягкими, румянными тенями.
Неожиданно юноша скривился в улыбке, а после плавно положил руку на голову дворецкому.
— Неужели вам стало меня жаль? — саркастично произнёс Габриэль, медленно наклоняясь к дворецкому всё ниже.
— Вам стало жаль того, кто с рождения доставлял вам хлопоты? Мне рассказывали, как я кидался в тебя игрушками, а ты не сказал ни слова.

Между обоими повисла тишина, словно господин теперь ждал истинного ответа. Тёплая рука плавно пустила пальцы в чёрные кудри.
— А теперь вопрос к тебе. Почему именно я?

Марсель опустил взгляд, когда тёплая рука юноши коснулась его головы. Он не отстранился — напротив, подставил голову.
На лице дворецкого вновь возникла тонкая усмешка — не насмешливая, а скорее уставшая. Он легко прикрыл глаза, будто на миг позволил себе слабость, и заговорил ровно, тщательно отыгрывая собственный спектакль.
— Потому что мне стало скучно, господин. Одинокие ночи, пустые залы, эхо шагов…

Он открыл глаза и посмотрел прямо в лицо Габриэля. Пшеничные кудри плавно спадали на лицо и больше не казались измученными, а взгляд, подобно кинжалу, плавно пронзали дворецкого насквозь. Правда засела в глубинах его мыслей, однако в тот момент Габриэлю стоило сдержать от этой правды.
— Вы — просто прихоть. Милая, непослушная, вредная… но прихоть.

А внутри него что-то болезненно сжалось. Он чувствовал, как пальцы Габриэля всё ещё зарыты в его волосах, а взгляд — слишком ясный. И всё это — слишком живое и неподдельное для того, что он только что сказал.
— Но вы не переживайте, господин. Я умею быть верным даже прихотям.

— Я не переживаю, — неожиданно перебил господин более грубым тоном.
— Это было больно предсказуемо, Марсель.

Лицо юноши помрачнело, а виноград медленно выпал из руки. Казалось, именно этих слов Габриэль мог ожидать, однако именно в этот момент они медленно вонзались в сердце.
Господин медленно поднялся с кресла и, не обращая внимания на присутствие Марселя, направился к постели.
— Ты отвратителен… — негромко сорвалось с дрожащих уст. Между обоими повисла тишина. Пламя свечей дрогнуло.
Габриэль был зол, осознавая, что остался совершенно один в роскошном замке. Несмотря на постоянные потокания, роскошные покои и уход, Габриэль ощущал, как одиночество медленно просачивается в душу, словно холодный туман, из которого нельзя выбраться. Именно в эти секунды юноша больше всего скучал по временам, когда семья была жива, когда он был действительно нужен, а Марсель оказался единственным, кто остался рядом.