Глава 2 Резонанс

Содрогаясь надо мной, пряча глаза, он выдохнул.

- Привстань, - подсунув под лопатки свои ладони, он помог мне подняться. Я оперлась на локти. Мелкие камушки пляжа впились в кожу сквозь промокшую одежду. Джейкоб прижал меня к груди. Чтобы не рухнуть назад от бессилия, сковавшего всё тело, я уткнулась лицом в сгиб его шеи. Его рука поглаживала мой затылок, вторая сжимала ладонь, пропуская пальцы между моими. Он был невероятно тёплым.

Я определенно уже не дома. Я здесь. В "Сумерках". Удивительно, я не впадаю в истерику. Хотя только что чуть не задохнулась, и меня выкинуло в книжную вселенную. Это так абсурдно, что даже смешно. Может у меня уже начался психоз, и я сейчас на стадии шока?

Как это произошло? Магия реальна? Судя по тому, как меня буквально засосало в страницы книги - вполне. Это так невероятно, что холодящее чувство вызывает даже не вампиры или оборотни, а сам факт перемещения. Как я это сделала? Помню, что плакала. Из-за него. Но это бред. Если бы это было так просто, половина читательниц исчезала бы в страницах любимых романов. Нужно собрать пазл. Что у меня есть? Всплеск эмоций на фоне сильного, сформулированного желания что-то изменить. Но этого мало. Может, книга? Нет, я купила её в самом обычном магазине, она была одной из многих. Но каким-то образом я преодолела границу пространства и времени. Ладно, это тяжелее, чем кажется. Причину и способ своего перемещения я пока понять не в силах.

Остается одно - приспособиться, пока я не разберусь во всем, другого не остается.

Ощущения странные. Я всё помню. Всё, что было до этого момента. И это не просто кадры из фильма. Нет! Я помню сюжет от первого лица! Будто всё это происходило не с героиней по ту сторону страницы или экрана, а со мной. В моих воспоминаниях - детство Изабеллы Свон, будто до этого момента я жила у неё в голове, наблюдала её глазами за её жизнью и поступками. А сейчас я будто освободилась и сама могу контролировать движения рук, дыхание, мысли. Я не немой зритель. Теперь я прямой участник событий.

- Ну скажи, о чём ты думала, а? - склоняясь ближе, спрашивал он. Даже не смотря на холод, его горячее дыхание щекотнуло кончик носа.

Белла наврала ему, и врала всё это время. Она думала об Эдварде, жаждала увидеть его. Я хочу это прекратить. Здесь она должна сказать, что хотела что-то посмотреть. Но той Беллы здесь больше нет, я каким-то образом попала в её тело. Нужно ответить ему.

- Прости меня Джейк... - его брови сдвинулись к переносице.

Я не нашла слов.
Что нужно было сказать? Что хотела увидеть Эдварда? Этого хотела прошлая Белла Свон, это не было моей инициативой. Что оступилась, поэтому перед прыжком сняла верхнюю одежду? Что это вышло случайно? Я не хочу ему лгать. Не собираюсь нести ответственность за её нездоровые позывы, даже оказавшись на её месте. Всё изменится с этой секунды. Я буду поступать так, как считаю нужным, думая о последствиях.

- Отвези её домой! А я к Гарри, пойду помогу там! - не так далеко прозвучал голос Сэма, который, указав рукой в сторону дома, скрылся в том направлении.

О Господи. Гарри и Виктория! Я помню этот момент. Эта рыжая сбила индейца с ног, его сердце не выдержало. Но Белла об этом не знает.

- Что... случилось? - еле выговорила я.

- У Гарри был сердечный приступ, - с какой-то тяжестью ответил Джейкоб. - Чарли и мой отец поехали поддержать семью, - осунувшись, добавил он.

Так тяжело видеть его таким.

- ... - мои глаза бегали по его лицу. Не хочу говорить дальше, не могу.

Джейк опустил глаза, уставившись вникуда. Сердце до боли сжалось. Через выдержанную паузу он поднял подбородок, и всё так же, гдядя сквозь меня, ответил на немой вопрос:

- Он умер, - после повернул голову в сторону. Я увидела как сжалась его челюсть, как напряглись жевательные мышцы и слегка поджались губы.

Эта ни с чем не сравнимая боль, когда теряешь близкого человека. Гарри был членом его семьи. Все индейцы Резервации были одним целым. Я невольно вспомнила свою: ...бабушка... родители...

Хотелось утешить его, обнять, помочь ему справиться с утратой. Холод был уже не так важен, хотя тело всё ещё била дрожь. Мои губы, наверное, были темнее набегавшей рядом с нами синей волны.

- Идем, переоденешься, и я отвезу тебя домой, - Джейк вставал, параллельно помогая сделать это мне, подхватывал под руки, придерживал за талию.

Ноги были ватными, но не от холода, я привыкала к новому телу, было тяжело идти.
Не думая ни секунды, Джейкоб подхватил меня под колени, взяв на руки. Я инстинктивно обвила его шею руками, удерживаясь. Его тело прямо полыхало теплом, было бы здесь ещё холоднее, я уверена, от него исходил бы пар. Я прижалась сильнее, хотелось быстрее согреться. Мы двинулись в сторону его дома. Дорога заняла около пяти минут, и это Джейкоб ещё ускорился. Видимо не хочет, чтобы и без того слабое тело ещё мучилось в простудной лихорадке.

Почему же ты не ценила его, Свон? Помешанная на вампиризме идиотка.

Джейкоб нёс меня по протоптанной тропе, усыпанной хворостом, листьями, зелёными смолистыми иголками сосен. Пока мы шли, я кое-что подметила. Тишина здесь была иной - не отсутствием звуков, а их приглушённостью. Игольчатый полог над головой был прекрасен. Каждая капля с мягким стуком падала на ковёр из прошлогодней хвои, на бархат мхов, на ажурные листья папоротников. Воздух был густым, почти осязаемым, наполненным влагой леса. Он был прохладен и чист, и с каждым вдохом разливался внутри свежестью, словно я пила не воздух, а талую воду.

Стволы деревьев, тёмные от сырости, уходили ввысь, теряясь в дымчатом мареве крон. Их кора, узловатая и рельефная, будто впитала всю серость неба и теперь источала её обратно - тихую, сосредоточенную. Ветви, отягощённые каплями, время от времени сбрасывали целые россыпи кристального дождя, и тогда тишину на мгновение разрывал мягкий шорох - будто лес осторожно вздыхал.
А запах... Смолистый, терпкий аромат сосны и ели был его основой, его душой. Он был горьковатым и пьянящим. К нему примешивалась сырая сладость перепревающей древесины, острый, почти горьковатый дух мокрой коры и что-то глубокое, земляное - запах тёмной, живой почвы. Всё это сплеталось в один насыщенный букет, который казался вкусом самой вечности.

Сквозь эту приглушённую лесную симфонию начинал пробиваться другой, постоянный и мерный звук. Это был не просто звук, а пульс, биение огромного сердца. Приглушённый, басовитый гул океана. Добавлялась едва уловимая, но неотъемлемая нота - острый запах соли. Он прилетал с порывами чуть более подвижного воздуха, пробирался между стволов, смешивался со смолой и сыростью. Это было дыхание недалёкого пляжа, где серое небо сливалось с серой бездной.

И в этом заключалась мистика места: глубокая, укоренённая тишина древнего леса и вечное, неукротимое движение моря, всего в нескольких сотнях шагов. Сырость хвойного сумрака и свежий, свободный ветер с водных просторов. Два мира, два дыхания, сплетённые в одно под бескрайним серым небом.
Вот чем был прекрасен Ла-Пуш. Здесь... Я чувствовала себя живой. Это было именно то, чего мне не хватало.

Вскоре мы вышли из темного леса на оголенный участок резервации. Я увидела дом Блэков. То самое маленькое деревянное строение с узкими окнами, выкрашенное в тускло-красный цвет, из-за чего оно больше напоминало крошечный амбар. Чуть дальше виднелся Гараж Джейкоба, расположенный сбоку от дома, скрытый от глаз густой полосой деревьев и кустарников.

Внутри дома всё было предельно знакомо. Джейкоб занёс меня в свою комнату и усадил на кровать. Билли Блэка дома не было - вероятно, всё ещё у Клируотеров. Схватившись за плечи, я пыталась унять дрожь, которая усилилась, как только единственный источник тепла отдалился. Тут же на плечи легло жёлтое широкое полотенце, которым можно было укутаться с головой. Джейкоб бросил на меня жалостливый взгляд. Его руки тут же судорожно принялись искать одежду; зашуршав вещами в шкафу, он вытащил свои чёрные спортивные штаны и тёмно-синюю футболку. Положив их рядом, он сказал:

- Я выйду. Переоденься. Как закончишь - открой дверь. Нужно будет просушить твои вещи, - щелчок замка прозвучал, как только его фигура скрылась за дверью.

Чтобы скорее избавиться от пронизывающего холода, я дрожащими руками стянула с себя промокшие джинсы и тонкую кофточку на пуговицах. Оставила сухое полотенце на его постели. Накинула вещи Джейкоба. Носки, мокрые насквозь, я тоже сняла - уж лучше босиком, чем терпеть это.

Свон, ты ненормальная.

Встав, я по привычке запустила пальцы в почти высохшие волосы, причесав их назад. Поправила футболку - она была широкой, и воротник то и дело смещался, норовясь оголить плечо.

В голову пришла странная мысль. Взяв подол синей футболки, я поднесла ткань к лицу и вдохнула. Запах порошка и свежести, ничего особенного. Но была и другая нота - свежесть солёного океана и запах кедровой смолы дремучего леса, которые переходили в шлейф аромата тёплой кожи и земли после дождя. Это был его запах.

Я оттянула футболку вперёд, осматривая. V-образный вырез. Я уже видела её на нём. Кажется, в «Рассвете» он носил её с тёмной рубашкой в клетку. На мне она сидела широко, поэтому вырез спускался достаточно низко, обнажая начало ложбинки груди. Это смущало.

- К таким откровениям я ещё не готова, - прошептала я и огляделась. Заприметив шкаф, подошла к нему.

Там висели многочисленные клетчатые рубашки, пара деловых костюмов и свитшоты. Сдернув одну из повседневных рубашек, я накинула её поверх футболки, застегнула несколько пуговиц и завернула рукава до локтей.

В голову вернулись насущные мысли: как я заняла её место?

- Так, подумаем рационально. Я упала в воду. Вернее, она упала, а я появилась несколько позже. Вот оно. Насколько позже? - Белла теряет сознание, ударяясь о склон, когда видит Викторию. Меня перенесло уже после, возможно, минутой позже, - констатировала я.

Скрестив руки на груди, я смотрела в точку, где начинался густой лес, через приоткрытое окно его комнаты. Днём ранее оттуда выходили друзья Джейкоба.

Отвлеклась. Нужно продолжить. Я что-то нащупала.

- Выходит, это было состоянием острой дыхательной недостаточности. Нейронные связи из-за гипоксии могли повредиться, клетки при таком раскладе не могут функционировать должным образом. Это могло привести к поражению центральной и периферической нервной системы. При таких нарушениях возникают опасные для жизни состояния... - я задумалась. - Но какое же? Смерть? - Слишком быстро. Клетки мозга живут без кислорода около шести минут. Там прошло меньше. Это должно быть что-то промежуточное...

Мысль врезалась в сознание с такой силой, что я вздрогнула. Сердце начало стучать в ушах.

- Терминальное состояние... - я нервно сжала пальцами волосы на темени, - ...когда говорят "между жизнью и смертью". Это...

Я растеряна.

- Думай, думай! Я почти собрала пазл. Как это могло произойти?! - поймав дикий мандраж, зашагала взад-вперед. Нужно было унять дрожь в руках.

Я ходила, перебирая мысли до тех пор, пока не замерла на месте. Вспомнив кое-что.

- Нарративный резонанс, - утвердила я. - Я читала об этом в одном из старых учебников библиотеки по филологии, но не думала, что это практически возможно.

Выходит, в миг, когда я испытала сильные эмоции, сформулировав конретное желание, случился сильный выброс нейромедиаторов.
Мир «Сумерек» - это законченная, стабильная история. Но в нём есть «слабые места» - такие как точки бифуркации, нереализованные потенциалы, такие как: «что, если?».
Момент в части «Новолуние» - самая большая из таких точек.
Это развилка, где история могла пойти по другому пути, но пошла по канонному.

- Моя сильная, сфокусированная эмоция, направленная именно в эту точку разрыва, моё желание активировать этот нереализованный путь создало трещину. Я же не просто хотела попасть сюда. Я хотела изменить ход истории, то есть попасть в этот конкретный момент невыбранной возможности, - я продолжала рассуждать вслух. -Моё сознание, заряженное этой целью, единственной на тот момент, «исправить для него», видимо, стало ключом. Книга тогда... в руках она была раскалённой, страницы светились лунным светом, которого не было в комнате. Ещё был звук из фильма - смех Джейкоба - он превратился в гул, заполнил всё пространство. Только тогда я провалилась в белую мглу между строк.

В сам разрыв в сюжете.

Я была первой трещиной. Следующей критической точкой сбоя стала Изабелла Свон. Тело Беллы в момент терминального состояния, переходящего в клиническую смерть, тоже стало «нестабильной нарративной точкой».

Трещина от моего желания в «Новолунии» увела не в прошлое, не в гараж, а искало ближайший «свободный слот» для вмешательства. И нашло его в теле, чья душа временно покинула пристанище.

- Я вселилась... И не «вместо» Беллы в мирной жизни, а в момент крайнего кризиса, который и является прямым следствием невыбранного в «Новолунии» пути, - собственные выводы поражали сознание.

Я осела на кровать, матрас издал скрип. Тяжело было даже осмыслить такой исход.
Как бы ни были абсурдны эти мысли, этот вариант казался наиболее логичным. Я хотела изменить судьбу Джейкоба, и чтобы это сделать, мне нужно было войти в историю не до трагедии, а в момент, когда старая траектория - Белла и Эдвард - заводила в тупик, к её смерти. Именно поэтому требовалось новое направление.

Я упёрлась локтями в колени. Голова под тяжестью мыслей медленно опускалась вниз; пальцами я прочёсывала волосы до самого затылка, сдерживая их от падения.

- Я оказалась здесь не случайно. Это было осознанным вмешательством в сюжетную развилку. Мой прыжок сюда - это миссия, начинающаяся с того самого желания, которое вырвалось тогда в комнате. Я сама хотела дать ему тот шанс, который «та» Белла с лёгкостью отбросила.

Гнетущее чувство собственной обречённости начало грызть меня изнутри. Этот мир только что с треском рухнул на мои плечи немыслимым весом, прижимая к земле.

Я выдохнула. Нужно успокоиться.

- Доспустим, всё так. Нужно что-то делать. Дальше по сюжету: отъезд в Италию, новорожденные, предложение Эдварда. Последнему вряд ли суждено уже произойти. Сейчас нужно сделать правильный выбор.

Я встала. Немного придя в себя, тряхнула головой, пытаясь смахнуть давящий груз ответственности.

Взяв мокрые вещи так, чтобы влага не перешла на сухие, я открыла дверь и выглянула из-за косяка. В доме было тихо. Я бесшумно покинула комнату парня, дверь издала скрипучий визг.

- Джейк? - повысив голос, я позвала.

Тишина. Никто не ответил. Решила осмотреться, но безрезультатно - дома его не было.
Мокрые вещи нужно было куда-то деть. Я вышла на улицу. Их задний двор пах вечерней свежестью; тишину нарушали лишь сверчки.
Между балкой, державшей навес, и тонким сухим деревом была натянута проволока. Судя по всему, это и было местом для сушки белья. На перилах, ограждавших навес, висела связка прищепок. Не стесняясь, я отщепнула пару и вывесила джинсы с джемпером в самом начале, где их скрывала стена дома.

Не хочется думать о чём подумает Билли Блэк по приходу домой, или члены стаи, решившие нанести Джейку визит. Его нужно предупредить.

Было холодно. Сложив ладони, я выдохнула в них тёплый воздух, затем растерла о ткань рубашки на плечах.
Со стороны главного входа в дом раздался рёв двигателя. Я обошла дом вокруг и, выходя из-за угла, увидела отблеск фар. Подъехал старый красный пикап, за рулём которого сидел Джейкоб. Он был одет в тёмно-коричневую футболку и синие джинсы.

Когда он успел переодеться и пригнать его?

Я не торопясь вышла к нему, обнимая себя за плечи. Он как раз заглушил двигатель, хлопнул дверью и вышел, неся в руках куртку на овечьем меху. Подошёл, расправил её и помог надеть. Я всунула руки в рукава, поправила воротник.

- Бегал за пикапом. Надеюсь ты не сильно испугалась, оставшись без меня дома? - поддразнивая, он подмигнул, - Садись, отвезу тебя домой.

Я кивнула.

- Джейк. Я не знала куда деть мокрую одежду, поэтому повесила на заднем дворе. Мне немного неудобно, что она останется там.

- Я заберу вещи раньше, чем кто-либо успеет их заметить. Завтра принесу, - он усмехнулся. - Подожди пару минут, - добавил он и скрылся за стеной своего дома.

Сев на пассажирское, снова потерла ладони. Руки всё ещё были ледяными, а теплее мне не становилось.

Бросив взгляд в боковое зеркало, я широко раскрыла глаза. Из него на меня смотрела другая девушка - не та, которую я ожидала увидеть. Она отличалась от той, что была в фильме.
Как бы смешно это ни звучало, но я не увидела Кристен Стюарт. Я увидела девушку с чертами, сходными с моими из той реальности. Будто моё лицо наложили на каркас Изабеллы Свон. Как новые мазки краски на уже нарисованную картину. Старая краска всё равно будет определять тональность.
Я почувствовала облегчение - эта крошечная особенность позволила мне остаться собой: форма глаз, носа, губ, овал лица. Просто теперь я не была той зеленоглазой блондинкой с тёплым тоном кожи, которую видела в зеркале всю жизнь. Теперь у меня был новый образ: бледная кожа в сочетании с тёмными волосами до плеч и карими глазами. От холода я шмыгнула покрасневшим носом. Как раз в этот момент на водительское сиденье запрыгнул Джейкоб. И мы тронулись в сторону дома, где я уже знала, что должно было произойти.

Уже смеркалось. И что необыкновенно - сумерки в Форксе были не просто отсутствием света. Они были живой, дышащей субстанцией, вязкой, как ртуть, просачивающейся сквозь стёкла машины. Воздух пах мокрым асфальтом, хвоей и его запахом - прохладной кожей, дождём, незнакомым полем после грозы.

Мы ехали в тишине. Хотелось что-то сказать, но слова не находились. Голову занимали мысли о предстоящей встрече и плане, как изменить ход романа. По сюжету нужно встретиться с Элис. Если мы уйдём сейчас, когда Джейкоб попросит меня, то она продолжит думать, что Изабелла Свон мертва, и тогда Эдвард умрёт. Как бы мне ни была неприятна их пара, я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за её необдуманных поступков. Нужно сделать так, чтобы Эдвард узнал, что я жива. Тогда я смогу избежать встречи с Вольтури и останусь здесь. На этот раз всё будет по-другому.

Взгляд сам потянулся к его серьёзному профилю. Поднеся рукав к губам, я дышала в него, пытаясь согреться. Не сейчас ли самый подходящий момент? Я заметила его наклоны головы и частые взгляды в мою сторону, сопровождавшиеся лёгкой улыбкой.

- Сорок два градуса по Цельсию, - как бы невзначай, с нагловатой ухмылкой сказал он.

Я подвинулась ближе к нему, свела колени. Обхватила его правое плечо, кисть которого лежала на руле. Джейкоб победно улыбнулся - он получил то, на что намекал.

- Господи, у меня руки ледяные, - прикрыв глаза, я положила голову на его тёплое плечо. Тепло. В тот же миг я почувствовала, как он склонился, прижавшись скулой к моей макушке. - Здорово не знать, что такое холод, - не открывая глаз, прошептала я.

- Это волчья кровь, - он слегка смутился, сдерживая улыбку и возвращая взгляд на дорогу.

- Это Джейкоб греет. Ты очень тёплый, как солнышко, - моё сравнение ему явно понравилось, я почувствовала, как шире расплылась его улыбка.

Весь путь он то и дело наклонял голову, чтобы прислониться к моей. Не прибавлял скорости, стараясь растянуть наше единение как можно дольше.

В темноте вечера, помигивая фарами, пикап подъехал к дому семьи Свон, съехал с асфальта на покатую землю.

- Стало лучше? Теперь, когда ты всё обо мне знаешь? - он остановился, заглушил двигатель и повернулся ко мне, заглядывая в глаза в нетерпеливом ожидании.

Посмотреть в ответ я не решалась, мой взгляд скользил мимо. Я давно приняла, кто он такой. Но я знала не все детали. Мне хотелось понять его природу чуть глубже, чем просто факт превращения.

Я кивнула.

Хочу сказать, что мои чувства не изменятся.

- М-м... - не дав мне начать, он перебил.

- Ты видела, что случилось с Эмили? - его голос стал серьёзным, почти суровым.

Этот диалог сопровождался длительными паузами, заполненныии лишь шелестом листьев и последними перекликами птиц. Не нуждаясь в ответе на свой риторический вопрос, он продолжил:

- Сэм разолился. Вышел из себя на секунду. А Эм стояла близко, - он поджал губы, чувствовался страх. Его страх. Он боится моего ответа. - И он никогда это не исправит, - от его низкого голоса повеяло угрозой.

- А вдруг я тоже разозлюсь? - он пытался убедить меня - и, возможно, самого себя - в том, что представляет опасность. Что лучше отступить сейчас, чем заходить дальше. Но за этой показной угрозой пряталась настоящая боль и сожаление. Он хотел любви - нет, он желал её, как желают прохладный глоток воды в жаркой пустыне.

Джейк обессиленно выдохнул, покачал головой, словно отгоняя недопустимую мысль.
- Боюсь, что во мне... - он сделал паузу, собираясь с силами, чтобы выговорить самое страшное, - ...исчезает человек.

Джейкоб стыдливо отвел глаза.

Это прозвучало так тяжело, так окончательно. Он пытался убедить меня - и себя - что тот, кого я вижу перед собой, уже не заслуживает любви.

Моё сердце сейчас захлебнется кровью. Хватит.

Я привстала, чтобы сесть ровно, всем корпусом повернулась к нему.

Настало время сказать ему об этом, сомнения должны развеяться. Я должна их сжечь. Чтобы его пламя вспыхнуло.

- Джейк, ты сильнее, чем думаешь. Поверь мне. Я этого никогда не допущу, этого не случится, - его потухший взгляд начал вновь обретать жизнь, ещё немного и он посмотрит на меня.

- Но как? - его голос, полный надежды придал мне смелости. Он поднял свой ожидающий взгляд, явно удивленный сказанным словам.

Они с Беллой не были так близки. До этого момента он слышал лишь её упрёки и отторжение. Ох, Свон, я уверена, это ты своими колкими словами загнала его в эту яму самобичевания. Нужно изменить направление. Повернуть вектор его мыслей. Я хочу заглянуть в его глаза, увидеть обнажённые чувства - и оголить свои.

Я заговорила. Слова вылетали тихим, прерывистым шёпотом, будто боялась спугнуть хрустальную тишину, повисшую между нами.

- Я буду много говорить... - моя рука нашла его ладонь и мягко легла поверх неё. - Говорить, какой ты необыкновенный...
Последнее слово, такое сладкое и такое важное, сорвалось с моих губ без колебаний. Я решилась.

И подняла глаза.

Мир перевернулся на оси.

Его взгляд... не как тот, которым он мог удостоить кого-либо ещё. Это было поглощение. Его веки чуть приоткрылились, зрачки расширились так стремительно, что почти поглотили всю тёмную цирконовую радужку. Он застыл, будто в его сознании пронеслась целая вечность, целая вселенная, запечатлённая в моём лице. Что-то в глубине его взгляда дрогнуло и затрепетало - чистый, ничем не сдержанный восторг. Моё сознание будто накрыло волной, от этого в висках закружилось, это было похоже на приятное опьянение. А в груди... сердце там не просто отбивало чечётку. Там потянулось. Физически, неумолимо, будто тончайшая, прочная нить, привязанная где-то под сердцем, натянулась и привязала всё моё существо к нему. Жажда прикоснуться стала почти болезненной.

Я видела, как по его горлу прокатилась судорога, как сжалась челюсть, напряглись желваки. То же желание быть ближе окутало и его, я чувствовала его волной жара. Джейкоб сдержался. Его сдержала... нежность. Та хрупкая, почти испуганная бережность, с которой смотрят на что-то невероятно драгоценное и хрупкое. Он начал медленное, неотвратимое падение.

Его взгляд путешествовал между моими глазами и губами, которые завороженно рассматривал, пытаясь уловить малейшую смену моего настроения. Он сглотнул ком нетерпения. Кадык поднялся, затем медленно опустился. Каждый сантиметр его приближения отпечатывался на моей коже мурашками. Я замерла, затаив дыхание, и лишь чуть-чуть, почти незаметно, навстречу ему подалось моё тело - бессознательное, послушное тому внутреннему тяготению. Ещё немного. Сантиметры сокращались, счёт пошёл на миллиметры. Готова поклясться, что этот долгожданный момент тянулся невыносимо долго. Но так чувственно и невинно, что, казалось, ещё немного, и сердце растает.

И вот он коснулся.

Первое прикосновение было не поцелуем. Оно было вопросом, выдохнутым кожей о кожу. Его губы, удивительно мягкие и горячие, лишь коснулись моих. Это был миг чистой, невыносимой нежности, растянутый в вечность. Джейк вобрал в это касание всю тихую мощь своей души. Потом он отстранился - всего на толщину лепестка алой розы, расцветающей между нами. Его дыхание, теплое и сладкое, смешалось с моим. Я приоткрыла глаза, увидела его взгляд, затуманенный негой удовлетворения, но осознанный, безумно красивый, впивающийся в меня. В нём читался немой вопрос, благоговение и что-то ещё... тёмное, нетерпеливое.

Я переводила взгляд от одной его радужки к другой. Ощущение только что. Такое необычное.

Он не приближался, но хотел. Безумно хотел. Джейкоб застыл, боясь спугнуть меня. Он спрашивал, можно ли зайти дальше.

Медленно моргнув, я сократила расстояние, отделявшее нас, подалась вперед, разрешая ему продолжить. Коснулась его кожи.

Его левая рука свободно скользнула к моей талии - твёрдо, уверенно, заявляя право. И только тогда, с этой опорой, он приник снова, притягивая к себе. Теперь уже с решающей силой Джейк смял мои губы, но всё ещё с той же ошеломляющей медлительностью.

Это было... наслаждение, переписанное заново. Его губы двигались против моих с гипнотической неспешностью, исследуя каждый миллиметр, каждую дрожь. Я отвечала ему, сначала робко, потом смелее, теряясь в горячей сладости его рта, во вкусе дождя и чего-то неуловимого - страсти, может быть. Мы дышали друг в друга, и каждый вдох был глотком другого.

Мир сузился до точки соприкосновения наших губ, до звука нашего прерывистого дыхания, до тепла его ладони на моём боку, прожигающего ткань. Время в Форксе и так текло иначе, но сейчас оно остановилось совсем, заключённое в салоне этого пикапа.

Перед тем как оторваться, он сделал последнее, от чего всё внутри меня вспыхнуло. Позволил себе маленькую шалость, так свойственную ему. Джейкоб нежно, так нежно, прикусил мою нижнюю губу. Не больно, не оттягивая - а так, как будто пробуя самую спелую ягоду, желая запомнить её текстуру, оставить на ней свой незаметный, интимный знак. Не сдержавшись, с губ порывисто слетел воздух, согретый бешеной работой сердца. Это был не конец. Это было обещание. Обещание, высеченное на самой грани невинности и страсти.

Когда он нехотя недалеко отстранился, сумерки снова обрели форму. Но они были уже другими. Они были нашими. А на губах ещё долго останется память об этом прикусе - крошечная, тёплая метка, словно оттиск его любви. Джейк не отрывал от меня своего пристального, всё ещё изумлённого взгляда.

Я глубоко вдохнула и, стараясь скрыть охватившее меня головокружение, медленно выдохнула, как только наши губы разомкнулись. Хотелось ещё. Язык сам потянулся к покрасневшему участку нижней губы, растирая его, будто пытаясь удержать тот сладкий, жгучий привкус.
Джейкоб, как и я, прерывисто дышал. Безусловно, он хотел продолжить то, что приобрело начало, но не хотел спешить. Ему хотелось сохранить этот момент, который стал для нас обоих самым важным. Вероятно, он боялся спугнуть своим напором.

Не успела я опомниться, как его пальцы коснулись моей выбившейся пряди. Он аккуратно заправил её за ухо, ладонь на мгновение задержалась на чувствительной коже за мочкой, а затем мягко легла на угол моей челюсти.

- Это наш первый поцелуй, - прошептал он, заглядывая в самую глубину моих глаз, туда, где сейчас искрилась душа, - Не исчезай. Останься. Пожалуйста, - этот умоляющий низкий голос.

Его большой палец неспешно и ритмично начал поглаживать мою щеку.

Он смотрел на меня с таким выражением... В нём читалась тоска от предстоящей разлуки и нежелание отпускать сейчас, в такой интимный момент.

Он очень привлекателен. Тело само отзывается на его прикосновения.

Я стянула его расслабленную ладонь с щеки и неуверенно переплела наши пальцы, подушечками касаясь выпуклых вен на его смуглой коже.
Он отвернулся, усаживаясь за руль ровнее, смотрел в окно пикапа, будто искал за ним что-то, но руки не отнял, лишь сжал мою в ответ. Мой взгляд зацепился за кончик его языка, которым он провёл по верхней губе, оставив влажный блеск.

- Чёрт, - с досадой усмехнулся он, запустив пальцы свободной левой руки в собственные волосы и растрепав их ещё сильнее. - И как после такого я должен отпустить тебя домой? - его смущённый взгляд вернулся ко мне.

Я не смогла сдержать улыбку. Спрятала её в горячем, даже сквозь футболку, плече Джейкоба, прижимаясь к нему в который раз за этот вечер. Почувствовала, как его подбородок легонько устроился на макушке.

- Придётся. Чарли будет волноваться, - сказала я, а потом подняла голову. - Завтра жду тебя с моими джинсами. Пока.

Улыбка не сходила с моих губ. В его тёмных глазах плескалось столько нежности, что в ней можно было утонуть.

Он снова выпрямился на сиденье, свесив левую кисть на руль. Я отпустила его руку и потянулась к дверной ручке, со скрипом открывая её.

- Подожди! - нахмурившись, Джейк стремительно потянулся корпусом через сиденье, перехватил ручку и с силой захлопнул дверь, снова затягивая меня в салон.

Я не поняла его реакции. Слишком быстрая смена настроения напугала меня. Я смотрела на него в полном непонимании, пока он не отпустил ручку. Стоило сесть прямо и повернуться к нему, как он опасливо посмотрел на меня:

- Рядом вампир, - добавил он и выпрямился на сиденье. Убедившись, что я не собираюсь выскакивать, он отпустил дверь.

- Ты их..? - начала я.

- Чувствую, - отрезал он.

В этом мире почему-то начинают забываться самые простые вещи. Например, такая: что оборотни чувствуют запах вампиров.
И, о боже, точно... Как я могла забыть. Элис...

Джейкоб рывком повернул ключ в замке зажигания, мотор взревел.

- Я тебя увезу, - с непоколебимой решимостью заявил он. Его взгляд метнулся по зеркалам, коробка передач уже была включена на задний ход.

Нет, только не сейчас! Каллены должны узнать, что я жива. Я не возьму на душу смерть одного из главных героев.

Поэтому я схватила его широкое предплечье, не давая ему тронуться с места.

- Джейк, остановись! Там машина Карлайла. Они здесь, - пока он был в замешательстве, я выпорхнула из салона навстречу прохладному вечернему воздуху.

Элис сейчас в доме. Она должна меня увидеть.

- Белла, стой! Это ловушка! - в его голосе слышалось ледяное раздражение.

Прости, но это вынужденная мера. Как же я хотела бы тебе всё объяснить.

Я стремительно зашагала к входной двери. Джейк выскочил из машины, догнал меня за пару шагов и с силой поймал за руку, резко развернув к себе.

- Ты должна поехать со мной!

От такого движения воздух выбило из лёгких, и я сдавленно ахнула, устремив взгляд в его хмурое лицо. Внутри него бушевала буря из ревности и ярости.
На его месте я бы тоже пришла в ярость, увидев, как дорогой человек добровольно идёт к существам, способным оставить от него лишь бездыханное тело в луже крови.

Прости, Джейк.

- Они меня не тронут, всё хорошо. Я знаю, кто там, - пыталась я успокоить его, но тщетно. Волчий ген, видимо, заглушал всё, кроме инстинкта защиты. Он меня не слышал.

- Если Каллены вернулись, то они на своей территории, - начал он, и в голосе зазвучала опасная, возбуждённая злоба. Мышцы под футболкой напряглись, обрисовав рельеф. - По договору мы защищаем только на своей земле. Здесь я тебе не помогу.

Пока он говорил, его голос стихал под гнётом отчаяния. Он хотел защитить меня, уберечь, пытался достучаться, чтобы я одумалась и уехала с ним. Как он того хотел.

Джейк злился, но лишь на себя. На то, что не сможет удержать, не сможет защитить, не нарушив договор. Что последствия будут неминуемы, потому что в любом случае он это сделает - не оставит меня одну. Долг и любовь ставили его перед выбором: преданность стае или та, кого желало сердце. Выбор был мучительным, но для Джейкоба - очевидным.

Не вырывая руку из его мёртвой хватки, я подняла ладони к его лицу, большими пальцами погладила щёки. Увидела печаль и тревогу, плескавшиеся в этих тёмных глазах. Джейкоб немного расслабился - по крайней мере, его грудь перестала вздыматься, будто он только что пробежал марафон. Напряжённым оставался лишь взгляд. Его ладонь сползла выше, к моей кисти, и накрыла её целиком - широкая, шершавая и невероятно горячая. Прижимая мою руку к своей щеке, он, потираясь об неё, опустил голову. Злость и напряжение ещё не ушли - он всё ещё держал чувства на взводе.

- Доверься мне, Джейк. Тебе не придётся мне помогать, - уверенно произнесла я, выскальзывая из-под его рук.

- Ты вот-вот перейдёшь черту, - его голос звучал как предупреждение. Сработало бы на ком угодно.

- Так не проводи её, пожалуйста, - я развернулась и побежала по ступеням к дому.

Безысходность душила Джейкоба. Смотреть, как Белла бежит к ним, и не иметь права остановить - это было невыносимо. От этой мысли мышцы на плечах и спине напряглись до дрожи. Свирепо хмурясь, он швырнул на уходящую спину последний колкий взгляд и резко повернулся к пикапу.

Ноги сами несли его. Голова горела. Инстинктивно, пытаясь сдавить, задавить бушующий внутри хаос, он с силой упёр ладони в затылок, сцепил пальцы, впиваясь ими в корни волос. Но боль была ничтожной по сравнению с той, что рвалась из груди.

Его взгляд, острый и холодный, упал на зияющий проём двери его пикапа. Это был единственный выход. С коротким, яростным выдохом он рывком толкнул дверь от себя, вложив в этот хлопок всю свою боль. Оглушительный звук стал точкой в его внутреннем монологе. Отдышавшись и отойдя на несколько шагов, он попытался собрать в кулак рассыпавшиеся чувства.

Он на пределе. Нужно быстрее закончить с этим.

Распахнув дверь в тёмный дом, я замерла в поисках знакомого силуэта. Нужен свет. Щёлкнув выключателем, я резко обернулась и увидела её. Брюнетку с каре и фарфоровой кожей, аккуратным носиком и янтарными, словно застывшая смола на солнце, глазами.

- Элис! - вырвалось у меня от неожиданности, и я вздрогнула всем телом.

- Белла! - она метнулась ко мне, заключила в объятия и тут же отпрянула, словно обожглась.

- Я... - хотелось сразу перейти к делу, но она перебила.

- Объяснишь, почему ты всё ещё жива? У меня было видение: ты прыгаешь со скалы. Зачем, Белла?! А как же Чарли? - Элис принялась отчитывать меня с материнской строгостью, будто я была непослушным ребёнком.

Что сказать? То же, что и оригинальная Белла в этот момент?

- А как же... - начала она, но на этот раз перебила я.

- Я и не думала кончать с собой. Просто гуляла вдоль обрыва и... оступилась.
Элис смотрела на меня с таким тяжёлым, вымученным взглядом, словно пыталась понять, не тронулся ли с нужного места мой рассудок.

- Пойдём, присядем, - сказала она и грациозной, кошачьей походкой направилась в гостиную.

Не до чая сейчас. Нужно выслушать её и... возможно, ответить на звонок Эдварда. Я последовала за ней.

Мы устроились на диване. Элис поджала стройные ноги и уютно устроилась в углу дивана.

- Впервые вижу такого неуклюжего человека, который подвергает себя опасности, подходя так близко к краю, - она улыбнулась, но в её улыбке было столько недоумения и странного энтузиазма, что мне на мгновение стало не по себе.

- Эдвард уже знает?

- Нет, - расстроенно покачала головой. - Он звонит раз в несколько месяцев. Сказал, что хочет побыть один, - с досадой призналась она.

Воцарилась тягостная пауза. Может, на этом всё и закончится? Если Эдвард не знает, то и не умрёт? А не снятая трубка не заставит его думать, что я мертва? Никто не ответит - и ничего не произойдёт.

Вдруг я заметила, как её лицо исказилось. Брови нахмурились, изящный носик сморщился, на переносице возникла вертикальная складка, а уголки губ исказила гримаса.

- Белла, откуда этот чудовищный запах мокрой псины? - с нескрываемой брезгливостью спросила она.

- Ха, - я выдохнула. - Наверное, от меня. Возможно, ты чувствуешь Джейкоба.

- Какого Джейкоба?

- Джейкоба... - я на секунду запнулась, не решаясь раскрыть его тайну. Но ведь у них с Калленами договор, значит, они знают о племени Квилетов. - Он оборотень.

- Белла, - Элис удручённо вздохнула. - Оборотни - не лучшая для тебя компания, - уверенно высказалась она.

За её спиной скользнула тень, которая тут же материализовалась в свете лампы.

- Говори за себя, - угрожающе произнёс Джейк, возникая в дверном проёме гостиной.

Элис подскочила и с хищной грацией развернулась к нему, не позволяя оставаться у себя за спиной. Бросив на девушку из семьи Калленов беглый взгляд, он уставился прямо на меня.

- Ты в безопасности, - твёрдо заявил он. Голос, обращённый ко мне, заметно смягчился - не тот, что звучал секунду назад.

- Джейк, ты же сказал, что не можешь...

- Мне плевать, - в его взгляде читалась непоколебимая решимость. В глазах больше не было метания между долгом и чувством. Он был готов в любой момент стать моим щитом. Без колебаний.

Мы снова смотрели друг на друга, не замечая ничего вокруг. Если бы не Элис, я, кажется, забыла бы о её присутствии.

- Ну, я-то её не трону, - с обидой в голосе возразила вампирша.

Джейкоб устало и пренебрежительно перевёл на неё взгляд.

- Нет, ты из семейки Калленов. А я о кровососущих, которые пытались убить Беллу из-за вас, - его властный голос звучал угрожающе в тишине пустого дома.

- Виктория? - Элис перевела взгляд на меня.

- Да, Виктория где-то рядом, - обреченно подтвердила я.

- Её я не видела, - она замолчала, задумавшись. - И то, как тебя вытащили из воды, - тоже. - Она вернула голову в прежнее положение, чтобы снова встретиться с недружелюбным взглядом оборотня. - Я не могу видеть событий, в которых участвует эта свора, - Элис брезгливо оглядела парня с ног до головы.

- Не надо... - воздух разрезал низкий, грозный голос Джейкоба. Он сделал два шага вперёд, сжав кулаки. - ...меня бесить.

- Эй, хватит! - я вскочила с места, встала между ними, обращаясь к Джейку.

Он продолжал надвигаться на Элис:
- А то у тебя будут большие неприятности.

- Стой! Стой, Джейкоб! - мои полнятые ладони почти касались его груди. Убедившись, что он остановился, я повернулась к нему спиной, уже глядя на Элис.

Та сначала виновато покосилась на меня, затем мельком взглянула на оборотня, который отвернул голову, лишь бы не видеть ненавистное существо.

- М-м, не буду мешать, - отчеканила она, ещё раз презрительно глянув на Джейка. И исчезла. Стук её каблуков затих, сменившись тихим щелчком замка.

Мы снова остались одни. Я повернулась к нему. Джейкоб стоял будто под гипнозом, глядя в пустоту. И этот взгляд...
Он был пронзительным, нечеловеческим. В нём бушевала первобытная ревность, тёмная и всепоглощающая. Брови, нахмуренные до предела, отбрасывали глубокие тени, делая его лицо суровым и непроницаемым. Напряжённые скулы и сжатая челюсть выдавали внутреннюю боль, которая сжимала его изнутри.
Он прокручивал в голове вопросы, несколько из которых наконец вырвались наружу. Он снова прожигал своим взглядом:

- Он здесь? А где остальные? Сколько их? Надолго приехали? - вопросы сыпались с паузами, ему тяжело давалось осознание происходящего.

- Нет. Здесь только Элис, - я заметила лёгкое облегчение на его лице, но лишь на миг. - Не знаю, сколько она пробудет.

Я взяла желтую кружку с журнального столика. Воспоминания Беллы подсказали: видимо, Чарли снова что-то смотрел перед телевизором и забыл убрать. Я понесла её на кухню. Сзади послышались шаги.

- А остальные вернутся? - он остановился за моей спиной, пока я ставила кружку в раковину.

Обернувшись, я прислонилась поясницей о столешницу, сжав её край ладонями по бокам, и посмотрела на встревоженного Джейкоба:

- Нет, я этого не знаю. Скорее всего, нет. Их здесь ничего не держит, им нет смысла возвращаться, - ждала его реакции.

Он опустил голову, едва заметно кивнул. Кулаки заметно разжались.

- Я всё время нарушаю обещание.

- Прости меня... - выпалила я. Выдержав паузу, продолжила: - ...за то, что ставлю тебя перед таким выбором, за то, что втягиваю тебя в этот омут, в котором сама увязла. Ты не должен этого делать - выбирать между мной и стаей. Ради меня ты подвергаешь себя опасности. Так не должно быть. Мы не должны причинять друг другу боль, - глаза затуманились от навернувшихся слёз, я прикусила кончик языка.

Держись.

- Иначе не выходит, - Джейкоб медленно, но уверенно сделал шаг вперёд.

Я отпрянула, ещё сильнее вжавшись в столешницу, и сжала её край пальцами так, что побелели костяшки.

Он сократил между нами расстояние за нескольку секунд. Мой взгляд судорожно заблуждал по его лицу: глаза, ресницы, брови, спинка носа, губы, щеки, край челюсти и по кругу. Подошел вплотную, лишая меня возможности выскользнуть. Его правая рука неспешно поднялась к моей щеке.

Подушечки его пальцев, шершавые от работы с металлом, были невероятно теплыми. Этот контраст - грубая работающая рука и нежнейшее, почти благоговейное прикосновение - заставило моё сердце сжаться.

Я с сожалением прикрыла глаза. Сердце забилось в груди так сильно, будто ему не хватало места, будто его целью было - сломать мои ребра. Мелкая слезинка сорвалась с ресниц. Он поймал её большим пальцем, утёр вдоль скулы, к уху.

Подняла обеспокоенный взгляд. Столкнулась с его проницательными глазами, которые прожигали моё нутро.

Меня поймали, я не могу перестать смотреть.

- Белла-а, - протянул он шепотом. Горячее дыхание достигло губ. По спине вдоль позвоночника волной побежали мурашки, внизу живота будто натянулся узел.

В его тёмно-карих глазах, обычно таких уверенных и насмешливых, теперь бушевали чувства. В них была отчаянная, обнажённая надежда, светившаяся из самой глубины. Как последний луч солнца перед грозой - пронзительный и обречённый. Он смотрел на меня так, словно я была не просто Беллой, а его личным спасением в этом шторме эмоций.
Эта надежда была так сильна, что в ней читалась тихая паника - страх, что всё это мираж, что я вот-вот отшатнусь, и свет в его глазах погаснет навсегда. Он думал, что этот миг, наше сближение - всего лишь временная передышка, пауза в моей тоске по Эдварду. Но для него это было всем. Единственным мигом счастья, которое он держал на ладони и боялся выронить.

Он замер. Глаза его, казалось, впились в меня ещё глубже, выискивая малейший признак неприязни. Его губы приоткрылись, и он произнес тихо, сдавленно слова, залегающие в самой глубине его души:

- Kwop kilawtley (квилет. Останься со мной навсегда)

Я перечитывала эту фразу великое множество раз. Но она никогда не звучала так, как произнес её он.
Внутри что-то упало так глубоко. Колени подкосились. Ещё немного и следом упаду я. Ещё сильнее сжав столешницу, удержалась.

Он не двигался, полностью открытый и беззащитный в своей просьбе. Я видела, как сжалась его челюсть, как напряглись мышцы на шее. Ему было мучительно тяжело позволить себе поверить. Поверить, что это правда. Что он правда может это взять. Он сомневался в реальности, в себе, в своих правах на меня.

Сквозь пелену я вижу его пронзительный взгляд. Чувствую как его рука касается бедра. Он медленно приближается, закрывая глаза, будто преодолевает невидимое сопротивление. Рука так же медленно ползет вверх, на талию. Достигнув, сжимает её, выбивая из меня глухой стон сквозь закрыте губы.
Расстояние сокращается. Легко обхватив мой затылок, он подтягивает меня к себе.
Это было движение обречённого и бесстрашного одновременно - как прыжок в пропасть с закрытыми глазами, полное доверие судьбе. Он рискнул всем.

Я почувствовала, как его дыхание, горячее и неровное, смешалось с моим. Он наклонил голову под чуть заметным углом, инстинктивно находя тот единственный путь для полного соприкосновения. Наш мир сузился до этого сантиметра, набирающего темп пространства. Он склонился ко мне ниже, и я ощутила, как кончик моего носа мягко упёрся в точку чуть выше его верхней губы, в едва заметную впадинку под носом. Его запах - тепло кожи, солёный ветер, древесина кедра - обволок меня, стал единственной реальностью.

Веки тяжелеют, я приоткрываю рот ему навстречу.
Миллиметр... ещё...
Он касается моей верхней губы, наровясь обхватить её своими горячими губами. Дыхание всё больше распаляет кожу. И я...

Громкий и раздражающий звонок телефона прерывает нас. Наш хрупкий мир только что дал трещину.

Джейкоб замирает в полукасании от моих губ. Его веки вздрогнули, но не открылись сразу, будто он пытался на долю секунды удержаться в том параллельном мире, где этого звука не существовало. Где существовали только его губы, в миллиметрах от моих, и его надежда, наконец-то ставшая осязаемой.

Он медленно открывает глаза. В них - раздражение, досада и сожаление. Он тяжело выдыхает через нос, тёплый воздух касается моей кожи.
С неохотой он отступает на шаг, чтобы снять трубку со стены. Но я перехватываю её у него, притягиваю к себе, снова опираясь о кухонную столешницу, и нарочито громко говорю, чтобы меня точно услышали на том конце провода:

- Джейк, подожди, вдруг это отец. Может, что-то срочное? - подношу трубку к уху, ожидая услышать знакомый, немного усталый голос. - Алло? Слушаю.

Джейкоб покорно отступает, смиренно вздыхает. Пока я вглядываюсь в тишину, ожидая ответа, он возвращается. Опирается о столешницу, расставив руки по обе стороны от меня, снова замыкая меня в своём пространстве. Наклоняет голову так близко, что его висок почти касается моей щеки, и прислушивается, стараясь уловить хоть что-то из телефонной тишины.

Глядя на его сосредоточенное, внезапно серьёзное лицо, я не могу сдержать улыбку. Он смотрит на меня с таким безграничным, наивным вниманием, словно в этот момент для него не существует ничего важнее.

В трубке - лишь густая, тяжёлая тишина.

- Алло? - повторяю я, и голос мой звучит громче в этой тишине. - Вас плохо слышно.

На фоне - лишь слабое потрескивание, похожее на далёкий костёр или помехи на пустой частоте.

Джейкоб, поморщившись, осторожно забирает у меня трубку. Его движение медленное, нерешительное. Он тянется, чтобы повесить её, и в тишине кухни звук удара пластмассы о станцию кажется оглушительно громким. Щелчок, звон - и связь оборвана.
Он возвращается ко мне, его тёплые руки находят мои бёдра, но в его прикосновении теперь читается лёгкая напряжённость.

- Кто это был?

На губах всё ещё пылает привкус Джейкоба, а в ушах звенит ледяное эхо молчания Эдварда.

Он услышал же меня, так? Должен был услышать. Но под кожей щекочет странное, едва уловимое чувство - будто в самый важный момент на линии статический шум, помеха, исказившая смысл.

Неожиданно дверь распахивается. Врывается Элис. Не как вихрь, а как призрак - почти прозрачная, с огромными глазами, в которых полыхает настоящая паника

- Белла! Белла, это Эдвард. Он... он услышал твой голос, но по какой-то причине не понял, что это ты. Что-то не так. Он думает - ты погибла. Ему Розали рассказала, зачем я сюда поехала. Он едет к Вольтури. Он тоже хочет умереть...

И вдруг, тут же, из самых глубин подсознания, поднимается волна чужой паники. Острого, режущего, животного желания бежать, кричать, лететь, спасать. Это желание не моё. Эдвард оставил Беллу и уехал. Заняв её место, я не вернусь к нему. Но что-то внутри рвётся, бьётся в клетке из рёбер, заставляя глаза наливаться слезами.

В горле встаёт ком паники, который вот-вот даст волю слезам.

"Эдвард! Ему больно! Я хочу с ним поговорить! Я должна ехать!" - чужой голос эхом разносится в голове. Вибрация бьёт по вискам, пронзая острой, сверлящей болью.

Я отшатываюсь, хватаясь за голову.

Сильные руки Джейкоба тут же подхватывают меня под локти, не давая упасть. Элис резко дёрнулась вперёд, её пальцы потянулись ко мне, но их остановил яростный, предупреждающий взгляд Блэка. Она отдернула ладонь, как от огня.

Что за..? Кто это был...

Помассировав виски, я отметила, что боль отступает, оставляя после себя глухое, назойливое эхо. По ощущениям - будто гигантский колокол прозвенел в сантиметре от уха в полной тишине.

Настолько беспокоиться об Эдварде Каллене может только один человек - Изабелла Свон.
Похоже, будто она всё ещё внутри этого тела. Но телом управляю я. Она не может быть в нём. Разве что...
...Разве что это какая-то часть души, её не полная составляющая, частица - всё ещё здесь.
Она ушла не полностью, оставив после себя сгусток памяти, чувств.
Я слышу её отголоски, но не вижу и не ощущаю её. Тело находится в моём полном контроле.

Чтобы удостовериться, я отняла руки от головы, разжала пальцы и пристально посмотрела на их тыльные стороны. Развернула ладони, согнула и выпрямила пальцы, прислушиваясь к малейшему внутреннему сопротивлению. Его не было. Затем подняла взгляд на стоящих рядом. Их лица были искажены недоумением.

Её голос слышу только я. Но физически-то её здесь нет. Она звучит во мне. Значит...
Это был всплеск той частички души Беллы, всё ещё цепляющейся за этот мир, она отозвалась на агонию её вечной любви.
Значит ли это, что Белла не позволит мне выбирать свой путь?
Чего бы ты там ни хотела, тебя здесь больше нет. Я не сверну с дороги, которую выбрала. Хоть разорви меня изнутри - я переживу...

Мой взгляд сам нашёл Джейкоба, мягко коснувшись его лица.
Он смотрел в ответ, всё его существо было напряжено, как тетива перед выстрелом. Я заставила уголки губ дрогнуть в слабой, но уверенной улыбке - со мной всё в порядке.
Его плечи чуть опустились, но мою грудь вдруг сдавила чудовищная, чужая тоска. Она сдавила.

Я решила ответить Элис так, как чувствую:

- Знаю. Я... чувствую, - я прижала ладонь к солнечному сплетению, где пульсировала боль. - Чувствую его отчаяние. И его... его решимость уйти.

Мой голос прозвучал странно, сдвоенно - в нём сплелись моя собственная воля и дрожащий, надтреснутый шёпот Беллы изнутри.

Я бросила взгляд на Джейкоба. В его глазах бушевал целый ураган: ревность, страх потерять меня, бессильная ярость. Взгляд Элис прожигал кожу, требуя действий.

Нужно думать. Я не поеду. Эта ситуация может разрешиться без меня. Он уже как-то понял, что я - не та Белла. Я хочу остаться. После спасения Эдварда Виктория приведёт сюда армию, и мы должны быть готовы. Оборотни не станут рисковать стаей ради чужой. Каллены же будут помогать, пока принимают меня за "ту" Беллу, но это ненадолго. Элис видит выбранные пути. Виктория уже собирает армию, это она точно увидит.

Собравшись с силами, я обратилась к Элис, но глядела куда-то в пространство, будто прислушиваясь к внутреннему голосу:

- Элис. Ты видела нападение Виктории? Когда оно будет?

- Что? Нет, сейчас не до этого! Речь об Эдварде! - она сбита с толку. - Нужно как можно скорее попасть к нему. Скорее!

Её тонкие, холодные пальцы впились в моё запястье и потащили к выходу. Мы почти бежали по коридору. Вечерний воздух ударил в лицо влажной, солёной прохладой.

- Белла! Отпусти её! - за спиной прорвался низкий, угрожающий рёв Джейкоба.

Он выскочил следом. Ещё секунда - и он вырвет меня силой. Или обратится. Конфликт здесь и сейчас - последнее, что нужно.

Сквозь накатывающую волну боли я вцепилась в руку Элис, сжимавшую мою. Резко остановилась на плиточной дорожке, у самого края асфальта.

- Элис, подожди. Пожалуйста, выслушай, - обернувшись через плечо, я увидела, как Джейкоб замедляет бег.

Поймав его взгляд, я попыталась вложить в свой всю возможную мольбу. Отрицательно качнула головой.

Не надо, - беззвучно прошептала я. Он замер в нерешительности, его грудь тяжело вздымалась. Я снова повернулась к ней.

- Поверь мне, сейчас на кону стоит выживание всех. Я не могу уехать. Потому что, пока мы будем спасать Эдварда, мы можем потерять здесь всё. Я знаю, что Виктория что-то замышляет. Что-то масштабное.

Внутри как будто идёт гражданская война: душа Беллы рвётся к самолёту. Собственный разум кричит мне о последствиях. Меня разрывало на части, боль нарастала, сжимая горло.

Терплю. Надо держаться.

- Это не значит, что он не важен. Я люблю его. Ты же знаешь... - голос сорвался, став хриплым и надтреснутым, - ...какая-то часть меня любит его безумно.

Это была правда - горькая, неотъемлемая правда о Белле внутри. И эта часть рвалась в бой. Но была и другая правда.

- Элис, пойми. Если мы уедем, Виктория нанесёт удар здесь, когда семья будет разобщена. Погибнут невинные. Мой отец... Чарли умрёт. Его дом - в двух шагах от леса, где её видели. И тогда... спасение Эдварда в Италии будет бессмысленным. Ведь он никогда не простит себе, если из-за его жеста отчаяния погибнет Чарли и половина населения Форкса.

Нужно зацепить её видения. Вызвать их сейчас.
Я схватила Элис за ледяные руки, впиваясь взглядом в её янтарные глаза:

- Твои видения об Италии... они чёткие? Или они колеблются? Потому что наше будущее здесь... оно сейчас висит на волоске. Ты что-нибудь видишь? Видишь её выбор?

Я помню, что в каноне Элис не видела атаку новорожденных до отъезда в Италию. Но теперь, высказав это вслух, я бросила в воду камень. От него должны пойти круги.

Она замерла. Глаза остекленели, устремившись внутрь себя, в будущее, которое теперь ветвилось из-за наших слов.

- Я... вижу туман. Размытые силуэты. Нет. Он один. Красные глаза - Виктория, рядом с ней... новорожденный. Крики... возле дома Чарли, - её голос прозвучал отстранённо, потерянно, когда она вынырнула из видения. - Это... возможно. Она обращает кого-то. Если никого не будет рядом...

- Я не могу оставить Форкс без защиты. Виктория здесь из-за меня, - я перевела взгляд на Джейкоба обратно. - Но и Эдварда бросать нельзя. Он не должен умереть. Лети ты. Возьми Джаспера. Вдвоем вы сможете убедить его. Используйте способности. Твоего присутствия и твоих видений будет достаточно, чтобы найти его, остановить и доказать, что я жива. Покажи ему... покажи, что я жива, что угодно! - я сжала её пальцы так, что хрустнули собственные.

- А я...

Я полностью развернулась к Джейкобу, к его тёмным, пылающим глазам.

- ...я останусь здесь, с Чарли. Я предупрежу стаю, подготовлю оборону. Чтобы, когда вы вернётесь с Эдвардом, вам было куда возвращаться. Мы будем щитом. А я... я стану той наживкой, что заманит Викторию в ловушку. У меня уже есть мысли.

Элис долго смотрела на меня. Её хватка постепенно ослабевала. Она начинала видеть не только катастрофу, но и путь её предотвращения.
Наконец, она кивнула. Один резкий, отрывистый кивок.

- Я вижу две ветви. В одной - только огонь и пепел. В другой... есть шанс. Ладно. Мы сделаем это. Белла, только... - её взгляд скользнул к внушительной фигуре позади меня. Я сама ощутила, как за спиной сгущается теплое, молчаливое присутствие Джейкоба. Она снова взглянула на меня своими янтарными глазами, в которых читалась печаль - ...только будь осторожна.

Слабо улыбнулась, с грустью оглядывая моё лицо. Будто прощается с сестрой, перекладывая на неё свою ношу.

Извини, Элис. Моё место не там. Если я не поеду, то Вольтури не смогут шантажировать Эдварда, он не успеет себя раскрыть и выживет. Вольтури не узнают о моём существовании и я не стану бессмертной. Моё место здесь, рядом с семьёй, рядом с Джейком.

Её рука соскользнула с моей. Она исчезла с привычной вампирской скоростью за дверью автомобиля. Двигатель взревел, шины взвизгнули по асфальту, отчаянно цепляясь за него. Красные огни задних фар мелькнули в темноте и растворились за поворотом.

Я думала, что поступаю правильно. До тех пор, пока меня не пронзила дрожь, глядя вслед тающим огонькам. Я только что кардинально изменила ход истории. Это решение давило на плечи невыносимой тяжестью. Я взяла на себя ответственность за жизни десятков существ. И было страшно.
А часть её души внутри билась и металась с такой силой, что зубы начали стучать. Мой страх подвести всех смешался с её паническим ужасом потерять его навсегда. Меня трясло.

Дыхание перехватило. Я пыталась вдохнуть, но лёгкие будто склеились, отказываясь расправляться. Тело сковало. В висках застучало, мир поплыл.

Я вздрогнула, когда моих локтей коснулись тёплые, твёрдые руки. Обернулась.

Дрожь не утихала, бегая мурашками по коже. Это была не просто паника. Это было осознание всей чудовищной тяжести выбора, который я только что добровольно взвалила на наши с ним плечи. И от которого теперь не было пути назад.

Он шагнул вперёд, и его раскалённые ладони заключили мои ледяные пальцы. Жар от его кожи был почти осязаемым, живым щитом против ночной прохлады.

- Щит и наживка, а? - произнёс он, и в низком голосе звучала та же стальная решимость.

- Да, - выдохнула я. - Прости, что втянула в...

- Иди сюда.

Он потянул мои руки к себе, прижав моё тело к своей твёрдой груди. Пахло дождём, лесом и тёплой кожей. Рядом с ним стало легче дышать. Внутри всё стихло, утихомирилось. Давящая боль в висках отступила, превратившись в глухой фон. Я расслабилась, позволив голове упасть на его плечо, уткнувшись носом в впадину у ключицы. Закрыла глаза.

Мы замерли в темноте, лишь одинокий фонарь вдалеке бросал на асфальт длинную, переплетённую тень наших силуэтов.

- О чём вы говорили? Какой ещё новорожденный? - его вопрос прозвучал глухо, прямо над моим ухом.

Не меняя положения, я прошептала в ткань его футболки:
- Новорожденные. Люди, которых только недавно превратили в вампиров. Они скоро придут сюда.

- Что им нужно?

- Я...

Джейкоб взорвался. Его руки, будто клещи, впились в мои плечи, отрывая от себя. Он отстранился ровно настолько, чтобы вперить в меня взгляд. Из-под нависших чёрных бровей глаза сверкали тёмным, почти животным огнём. В них бушевала не просто злоба - тихая, сокрушительная ярость зверя, загнанного в угол.

- Им нужна ты? Что это значит, Белла? - его голос был низким и опасным.

- Я не просто так сказала, что должна защитить всех здесь, Джейк. Грядёт страшная битва. Элис предупредит свою семью, мне же нужно обезопасить остальных. А когда Каллены вернутся... Я поговорю и с ними, - голос мой сорвался, звучал сипло и бессильно.

Белла, трепыхавшаяся внутри, словно высасывала последние силы. Усталость накатила тяжёлой, солёной волной, подкашивая ноги.

Он молчал. Я почти физически чувствовала, как внутри него разгорается пожар - ярость, страх, беспомощность. Он боролся с этим, сжимая челюсти так, что выступили жёсткие углы на скулах.

- Ясно, - наконец процедил он сквозь зубы, и это звучало как приговор.

Без оборотней мы не справимся. Они - ключ. Эффект неожиданности. Но как его попросить? Подвергать всю стаю смертельной опасности только ради меня - это эгоизм. Они должны согласиться сами. А для этого нужно... нужно стать своей. Узнать Квилетов.

- Мы будем сражаться, - внезапно заявил он твёрдо, словно отрубая.

- Джейкоб! А как же стая? А Сэм? Он не согласится просто потому, что мы... потому что ты попросишь за меня.

- Хорошая возможность прикончить пару вампиров, - он с горькой насмешкой закатил глаза.

Нужно составить план к приезду Калленов. А после обговорить со всеми детали. До прихода новорожденных. Сейчас март, они нападут в конце июня. У нас три с половиной месяца, чтобы подготовиться. Джаспер должен рассказать всем как с ними сражаться.

Я выдохнула, повесив голову, собираясь с мыслями. Потом подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза.

- Обещай мне, что ты не будешь волновать Сэма этим вопросом сейчас. Мы скажем ему вместе. Я хочу узнать о вас больше. Если ты скажешь ему об этом сейчас, то лишишь меня этой возможности. Ребята будут думать, что я набиваюсь к ним в друзья из выгоды.

Он долго и мучительно смотрел на меня, его тёмные глаза бегали по моему лицу. Но вскоре плечи дрогнули, и он сдался.

- Обещаю... - он вздохнул. - Что ты собираешься делать? - его руки, минуя куртку, легли на мою талию поверх тонкой рубашки, и это прикосновение было одновременно и вопросом, и опорой.

- Начну с доверия стаи. Все остальные шаги... я буду обсуждать их с тобой. Это будет наш с тобой секрет. Пока мы не посвятим в него ребят и Сэма, Калленов по приезде, - я попыталась заговорщически улыбнуться, но получилось лишь слабо.

Джейкоб в ответ самодовольно ухмыльнулся. В этой улыбке, внезапно ставшей такой мальчишеской, читался чистый, детский восторг. Ему доверяют. То, чего не будет знать никто. И та, от кого он ждал этого больше всего.
Джейкоб всё ещё держал меня, и его лицо вдруг начало приближаться.
Опережая его, я мягко приложила свой лоб к его.

- Подожди, - я рассмеялась, но в смехе прозвучала нервная дрожь. - Джейк... Мне неловко просить, но... останься сегодня. Не хочу ночевать одна, - я смотрела на него, затаив дыхание, вглядываясь в каждую тень на его лице.

- Хорошо, - он ответил без колебаний, легко, будто это было само собой разумеющимся, и снова взял мою ладонь в свою, надёжно сцепив пальцы.

Он потянул меня к дому. Я, ведомая его уверенностью, послушно последовала. Мы вошли в притихший дом, где пахло старой древесиной и одиночеством. Он щёлкнул замком и, не выпуская моей руки, повёл вверх по лестнице. В мою комнату.

В тусклом свете ночника знакомое пространство выглядело чужим и непривычно огромным. Я чувствовала острое смущение, впуская его сюда, в самое сердце уже своего уединения, словно нарушая нерушимый закон. Он вошёл следом и, обернувшись, так же тихо закрыл и эту дверь, отрезав нас от всего остального мира.

Не дожидаясь, я сбрасываю кеды и куртку и падаю на подушки, поджимая одну к себе.
Он остановился возле двери, наблюдая за мной. Я села, оперевшись на руки, выставленные позади спины.

- Ты можешь лечь со мной? - сказала я, кивнув на свободную сторону кровати, ближе к окну. Голос снова подвёл, выдал нотку просящей неуверенности.

Его долго просить не пришлось. Он, обычно такой решительный и уверенный, двигался теперь с осторожной, почти робкой тишиной. Пружины кровати тихо вздохнули под его весом. Смущённо отвернувшись, устроился на краю, оставив между нами почти целую вселенную.

Я потянулась, выключила свет ночника и легла рядом, но не с краю. Придвинувшись вплотную, устроилась под его правым боком. Он поднял плечо, помогая мне расположиться удобнее. Моя голова нашла ямку под его ключицей, на груди. Точку, идеально созданную для таких моментов. Его кожа всё ещё пахла влажностью, смешиваясь со свежестью переодетой футболки. Его рука нерешительно, даже невесомо, легла на моё плечо, приобнимая, окутывая теплом. Я положила ладонь на его грудь, чувствуя под пальцами мощный, ровный стук живого сердца. Он замер, его дыхание на миг прервалось, а потом стало глубже, как будто он сознательно пытался его успокоить.

Тишина была не неловкой, а густой, наполненной невысказанным. И он нарушил её, не резко, а мягко, как будто боялся спугнуть хрупкое равновесие.

- Я всё хотел спросить тебя, - его голос в темноте звучал низко и очень близко. Пальцы нашли моё правое запястье, обнажив тонкий, бледный шрам - след от зубов, который уже никогда не исчезнет. - Откуда это?

Я закрыла глаза. История Беллы. Теперь и моя история. Я рассказала.
О Джеймсе-ищейке, о его даре, о его трюке с кассетой и голосом мамы. О безумной поездке в балетную студию. О яде, о том, как Эдвард высасывал его из меня вместе с кровью. Я говорила ровно, без дрожи. Но опустила самую страшную часть - как Эдвард едва не перешёл грань. Джейкобу и так хватило на сегодня впечатлений.

Он слушал, не перебивая. Его пальцы не отпускали моё запястье, гладили белую линию, но их прикосновение было не сжимающим, а удерживающим.
Пока он молча переваривал услышанное, я решила сменить тему. Перевести дух.

- А ты? Вы - оборотни. Обращаетесь в огромных волков по желанию. Но я не понимаю кое-что. До превращения вы прямо - мальчишки. После - становитесь... больше. Мышцы, рост. А ещё ты стал серьёзнее. Это из-за перехода в форму волка?

- Да, - он усмехнулся, и звук этой усмешки вибрировал у меня над макушкой. - После превращения тело и психика стремительно меняются: физическая сила, обострение чувств, мгновенное взросление тела. Ген Квилетов - это не просто физиология, это связь с племенем. Скачок зрелости - пробуждение коллективной памяти предков-оборотней. Мы получаем доступ к мудрости поколений. Она всплывает в нашем сознании. Волки-оборотни - защитники племени. Взрослое сознание необходимо нам для выполнения этой миссии.

- Выходит ген даёт вам не только силу, но и психическую зрелость, чтобы вы не были как дети с оружием, действие которого опасно? - уточнила я.

- Примерно так. Сам процесс настолько шокирующий и болезненный, что может вызвать мгновенную психологическую трансформацию, это своего рода посттравматическое взросление.

Любопытство пересилило усталость.

- Сколько же тебе тогда лет? - я подняла голову, чтобы увидеть его глаза в темноте.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то зрелое, осознанное, не как у шестнадцатилетнего парня.

- По документам - шестнадцать. По состоянию тела и сознания - около двадцати пяти. Плюс-минус.

- Ого, - прошептала я, чувствуя, как уголки губ сами тянутся вверх. - Да ты, выходит, взрослый мужчина. Может, мне стоит вести себя поприличнее? А то затащила тебя в кровать, навалилась на тебя, как банный лист...

Он закатился смехом - тихим, сдержанным, но от этого искренним. Его грудь вздымалась под моей ладонью.

- Поприличнее? - переспросил он, и в его голосе зазвучала знакомая, тёплая игривость. - Белла, если бы ты вела себя «приличнее», я бы, наверное, до сих пор дико робел где-нибудь в углу гаража и так бы не решился сказать тебе, что множество раз представлял себе этот момент, как мы лежим вот так, вдвоем. Так что, наваливайся. Это моя любимая часть «приличий».

Я смотрела на его улыбающееся лицо, на светящиеся в темноте глаза, и внутри всё сжималось от странного, щемящего тепла. Здесь. С ним. Всё напряжение дня начало таять, уступая место глубокой, всепоглощающей усталости. Шея больше не держала голову. Я склонилась, пока лоб снова не упёрся в его твёрдое плечо, и с облегчением выдохнула, прикрыв глаза.

- Не забудь про мои джинсы у тебя дома, - пробормотала я сквозь надвигающийся сон, вспоминая, как оставила их на проволоке возле его дома.

- Да, мне нужно скрыть их ото всех, - он подавил смешок, и его руки наконец обняли меня полностью, крепко и уверенно, прижимая к себе. - Точно. Страшная улика.

Я почувствовала, как его щека мягко прижалась к моему лбу. Его дыхание стало ровным и глубоким.

- Спи спокойно, - прошептал он прямо в мои волосы. - Я буду здесь.

И в этих словах не было ничего, кроме правды и обещания.

- Спокойной ночи, Джейк... - успела выдохнуть я, прежде чем сознание потонуло в тёплых, чёрных волнах самого спокойного и защищённого сна.

Продолжение следует...