«Искра»

Это случилось на восьмой день.

Я возвращалась из библиотеки поздно — задержалась в надежде, что коридоры опустеют. Ошиблась. Вампиры не спят. Им только темнее становится.

— Практикуешься? — голос Кислова разорвал тишину, как кинжал — шёлк.

Я замерла у поворота. Он стоял у окна, прислонившись к подоконнику, скрестив руки на груди. Луна лизала его скулы, вытаскивая из теней бледную кожу и этот вечный, бесячий полуоскал.

— Следишь за мной? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Слежу, — ответил он без тени смущения. — Ты слишком спокойна для той, кому положено бояться.

— А кто сказал, что мне положено?

Он оттолкнулся от окна и сделал шаг ко мне. Я не отступила. Ещё один шаг. Я стиснула зубы. Третий — и он оказался так близко, что я почувствовала холод, исходящий от его кожи. Как от склепа. Как от древности.

— Ведьмы боялись нас всегда, — его голос упал до шёпота. — До последнего вздоха. А ты... ты смотришь так, будто я уже труп.

— Может, я просто не боюсь смерти, — выдохнула я.

Его глаза сузились. В них мелькнуло что-то живое. Не злость. Не голод. Изумление.

— Врёшь, — сказал он тихо. — Боишься. Но не меня. Чего-то другого.

И тут меня накрыло.

Я не звала эту силу. Не хотела её. Но страх — он ведь тоже ключ. Я вдруг увидела его — не лицо, не насмешку, а то, что под ними. Усталость. Одиночество. И белую, как мел, комнату, где кто-то лежал на кровати с закрытыми глазами. Женщина. Её лицо было размыто, но Кислов сжимал её руку так, будто держался за край обрыва.

Наваждение лопнуло так же внезапно, как началось.

Я моргнула — и снова стояла в коридоре. Кислов замер. Его лицо побелело ещё сильнее, если такое вообще возможно. Он смотрел на меня так, словно увидел призрака.

— Что... — начал он и запнулся. — Что ты сделала?

— Ничего, — прошептала я. И сама не поняла, вру или говорю правду.

Он резко развернулся и ушёл. Не пошёл — сбежал. Тишина его шагов растворилась во тьме, а я осталась стоять, чувствуя, как дрожат пальцы.

Я заглянула внутрь вампира.
И что-то там явно не должно было гореть так ярко.

---

На следующий день Рита нашла меня в столовой. Глаза у неё были круглые.

— Ты чего с ним сделала? — прошептала она, присаживаясь рядом. — Он весь день ходит сам не свой. Даже старшие заметили.

Я пожала плечами, хотя внутри всё сжималось в тугой узел.

— Ничего. Просто посмотрела.

— Ведьмы так не «просто смотрят», — Рита понизила голос до шепота. — Лёля, ты случайно не...

Она не договорила. Потому что в дверях столовой появился он.

Иван Кислов стоял на пороге и смотрел прямо на меня. В его взгляде больше не было ленивой ухмылки. Не было презрения.

Было что-то новое.
Страх?
Или надежда?

А потом он медленно кивнул — один короткий, почти незаметный жест — и вышел.

— Вот это поворот, — выдохнула Рита.

Я ничего не ответила. Потому что внутри меня впервые за много дней перестало дрожать.

Я — ведьма.
А он — вампир.
И, кажется, он только что решил не убивать меня.

Хуже того — он решил во что-то верить.