Под другим углом

Был тихий летний вечер.

В палаточном городке студентов наконец наступила тишина. Летняя практика выматывала. Хотя студенты были предоставлены сами себе, сил на авантюры, шумные игры и даже обычные посиделки почти не осталось.

В стороне от основной группы палаток, у небольшого костра, сидела компания второкурсников и лениво разговаривала.

Историки, биологи, географы и даже один антрополог — своеобразная сборная солянка, способная привести к самым неожиданным результатам в беседах у костра.

— Современную науку губит привычка, — неожиданно сказал Серёжа с исторического факультета. — Привычка к обыденности. Это для науки не менее опасно, чем средневековые догмы.

Паша, ворошивший палкой поленья, поднял глаза.

— И куда ты клонишь?

Он ткнул палкой в костёр, и вверх взлетели несколько ярких искр.

— Никуда не клоню, — усмехнулся Серёжа. — Просто привычка не позволяет нам посмотреть на событие по-новому. С другого ракурса. А ведь иногда именно другой ракурс позволяет увидеть то, чего мы не замечали сотни лет.

— Ну так говори уже, — пробормотала Лена.

— Хорошо. Вот, например, пирамиды. Кто не знает египетские пирамиды? Одно из семи чудес света. Грандиозные мегалитические сооружения, которые поражают своими размерами.

Все нехотя согласились.

Паша снова посмотрел на Серёжу:

— И куда ты клонишь?

— Пока никуда, — улыбнулся тот. — Итак. Чем для нас грандиозны пирамиды?

Он сделал небольшую паузу.

— Размером. Огромными каменными блоками. Огромным количеством этих блоков, поставленных друг на друга. В результате — сооружение огромных размеров и невероятного веса. Какая нужна энергия и сила, чтобы воплотить в жизнь такой архитектурный замысел?

Серёжа оглядел собеседников.

— И вот тут у любителей загадок древности окончательно срывает крышу. Начинаются инопланетяне, неизвестные древние цивилизации, технологии, превосходящие современные, древние маги...

— Ещё Атлантиду забыл, — вставил Паша.

— Точно. Атлантиду тоже. В общем, фантазий хватает. И продолжаются они уже не первое столетие.

— Так в чём проблема? — спросила Лена.

— В том, что мы привыкли смотреть на пирамиду именно как на грандиозное сооружение. А если отказаться от привычки и посмотреть на неё под другим углом?

— И что тогда? — раздражённо спросила Лена, будущий социальный педагог. Тема ей явно не нравилась, как и поучительный тон Серёжи. — Серёжа, не размазывай мысли по асфальту. Мы за день на этой практике так устали, что сил уже нет. А тут ещё ты из пустого в порожнее переливаешь. Под каким ещё углом? Ты историк, а не математик. Углы — это на геометрию.

— Геометрия тут ни при чём, — совершенно спокойно ответил Серёжа. — Достаточно биологии.

— Что?

Лена непонимающе посмотрела на него.

— При чём тут твои углы и биология?

— Всё очень просто. Нам в глаза бросается несопоставимость выполненной работы с техническими возможностями того времени. Эта несуразность полностью закрывает нам глаза на другое, гораздо более удивительное.

Серёжа посмотрел на остальных.

— Если никто не против, я продолжу?

У костра вяло забормотали:

— Продолжай...

— Всё равно больше заняться нечем.

— Замечательно, — подытожил Серёжа.

Он снова посмотрел на огонь.

— Итак. На сегодня стало привычным считать пирамиды чудом света именно потому, что это по масштабам и затратам грандиозные сооружения, которые сложно сопоставить с техническими возможностями того времени.

Он поднял палец.

— Но за этим мы не замечаем более грандиозного парадокса.

Пауза.

— Люди вкладывают колоссальные ресурсы, строят мегалитическую конструкцию... со скромной внутренней системой.

Ребята постепенно перестали смотреть на огонь и начали слушать внимательнее.

— Внутри пирамиды — проход, ведущий к нескольким помещениям, вентиляционные шахты... И всё.

Серёжа развёл руками.

— Дисбаланс. Огромная постройка и примитивная внутренняя структура. Горы камня — и относительно небольшое внутреннее пространство.

Он улыбнулся.

— Фактически это холм. Курган с прорытым ходом и маленькой норкой внутри. Плюс несколько вентиляционных ходов, чтобы не задохнуться.

Он посмотрел на Юру.

— Вам это ничего не напоминает?

Все замолчали.

Треск хвороста, шипение углей и пляшущие языки пламени создавали странное ощущение спокойствия. Реальный мир словно ограничился небольшим кругом, освещённым костром. За ним начиналась темнота.

— Зачем? — наконец тихо спросил кто-то.

— Вот именно, — ответил Серёжа. — Зачем горы камня ради небольшой комнаты?

Он помолчал.

— Что это за помещение? Каково его предназначение? И зачем вообще строить вокруг него десятки тонн камня?

Серёжа прервал затянувшуюся паузу.

— Вот мне и стало интересно. Я начал искать ответ. Перерыл мифологию, историю, разные версии... Но ничего, что действительно натолкнуло бы меня на решение, не нашёл.

Он усмехнулся.

— Наверное, так бы и не нашёл, если бы не наш товарищ Юра.

Юра, студент биологического факультета, вздрогнул.

— А при чём тут я? Я эти пирамиды не строил и проект на их постройку не утверждал.

Все засмеялись.

— Юра, ты сделал гораздо больше, — улыбнулся Серёжа. — Месяц назад ты попросил меня сдать в библиотеку твои учебники. Сам не успевал, уезжал домой. Помните?

— Ну.

— Так вот, сразу сдать их не получилось. В конце учебного года в библиотеке были очереди, и я оставил книги у себя в комнате.

Серёжа задумался.

— Вечером мне было скучно. Я случайно взял справочник по насекомым.

Он посмотрел на Юру.

— И мне попалась картинка.

— Какая?

— Разрез норки жука-навозника.

Юра нахмурился.

— И?

— Там была показана камера, в которой развивается личинка.

Серёжа взял лежавшую рядом палочку и прямо на земле нарисовал схему.

Небольшая камера. Узкий ход. Затем ещё один.

А рядом — схематичный разрез пирамиды.

Несколько секунд он молча смотрел на рисунок.

— Сходство оказалось поразительным.

Паша усмехнулся:

— Ты хочешь сказать, что египтяне строили огромных жуков?

— Нет, — спокойно ответил Серёжа. — Я хочу сказать, что они могли строить инкубатор.

Смех у костра прекратился.

— Я начал изучать физиологию этого вида жука. Оказалось, что личинку жук помещает в специально подготовленную камеру. Размер камеры, длина ходов, влажность, температура — всё имеет значение. Это своеобразный инкубатор, внутри которого создаётся особый микроклимат.

Серёжа посмотрел на пирамиду, нарисованную на земле.

— Тогда я взял эти пропорции и применил их к структуре пирамиды.

Он сделал паузу.

— И получил весьма интересный результат.

— Какой? — спросила Лена.

— Гипотетический жук, который должен был бы пройти метаморфоз в такой камере, получался размером примерно с бегемота.

У костра повисла тишина.

Паша первый нарушил её:

— Вот теперь я начинаю понимать, почему ты историк, а не биолог.

Серёжа улыбнулся.

— Но меня заинтересовало другое. Вы же знаете, сколько мифов, преданий и культов связано со скарабеями.

Он посмотрел на Юру.

— А тут получается настоящий гигантский инкубатор для его личинки.

— Стоп, — сказала Лена. — Если был инкубатор, где тогда сами питомцы?

— Вот именно.

Серёжа развёл руками.

— Где они?

Он немного помолчал.

— Окаменелостей таких существ никто никогда не находил.

— Значит, теория не работает, — сказал Паша.

— Не совсем.

Серёжа покачал головой.

— Я стал считать дальше. Влажность, температуру, теплообмен. И получил ещё более странную вещь.

Он посмотрел на тёмное небо.

— Чем крупнее должен быть жук, тем быстрее он перегревается в климате современного Египта. Даже вентиляционные шахты радикально ситуацию не меняют.

— И что?

— А дальше мне понадобилась помощь географа.

Серёжа продолжил:

— Я пришёл на географическую кафедру и уговорил профессора Степанчука разобраться с этим вопросом. У меня уже были приблизительные размеры личинки, рассчитанные по размерам помещения, а также диапазон предполагаемой влажности и температуры.

— И что сказал профессор?

Серёжа посмотрел на огонь.

— Он сказал, что такие параметры соответствуют совсем другой эпохе.

Пауза.

— Каменноугольному периоду.

Никто не пошевелился.

— Примерно триста миллионов лет назад.

Тишина стала почти полной.

— То есть, — медленно произнес Юра, — такие условия могли существовать тогда?

— Да.

— И такой гигантский скарабей...

— Теоретически мог существовать в таких условиях.

Паша нахмурился.

— Подожди. Но людей тогда ещё не было.

— Именно.

Серёжа посмотрел на нарисованную на земле схему.

— Получается странная вещь. Мы имеем сооружение, которое очень похоже на гигантский биологический инкубатор.

Он поднял глаза.

— Условия внутри могли соответствовать эпохе, когда существовали гигантские насекомые.

Пауза.

— Но если инкубатор действительно был рассчитан на них...

Серёжа замолчал.

Огонь тихо потрескивал.

— Кто тогда его построил?

Никто не ответил.

За пределами круга света начиналась тёмная ночь.

А ребятам вдруг стало немного не по себе от простой мысли:

если люди не могли построить инкубатор для существ, которых они никогда не видели, то кто построил его?

Ребята ещё некоторое время молча смотрели на огонь.

А потом один за другим начали расходиться по палаткам.

История Серёжи плавно подготовила их ко сну.

Только Юра, уже забираясь в палатку, вдруг остановился.

— Серёжа...

— Что?

— А если они всё-таки вылупились?

Серёжа ничего не ответил.

Только посмотрел в темноту за пределами костра.