Не убий

Четвёртый день без еды. Последняя попытка сыграть в человека.
В подвале темно и холодно, но это ненадолго. Скоро рассвет спасёт меня так же, как он спас и тебя.

Незадолго до этого ты сказала, что Икар — непонятый бог, и назвала себя его жрицей. А потом добавила:

— Возможно, он был первым из нас, и оттого мы так боимся солнца.

— Твой Икар — покровитель глупцов и самоубийц, — отвечал я.

Это был наш последний разговор. Тем же утром ты ушла к своему богу и оставила меня наедине с этим миром. Он боится нас, но я боюсь его сильнее.

В последнее время прохожие странно косятся на меня. Мне кажется, они знают правду. Дважды за последнюю неделю меня останавливали полицейские. Я мог с легкостью уложить их, но и этого я побоялся.

Помнишь, как ты заставила меня убить того бродягу? Я лакал пропитанную алкоголем кровь и думал о загубленной мною жизни. Когда-то он был милым и безобидным младенцем, а молодые родители любовались и им и расплывались в счастливой улыбке. Алые струйки стекали по моему подбородку, а я представлял симпатичного ребёнка в пионерской форме. Тогда у него ещё было будущее. Мог ли он себе представить, что однажды станет пищей для вампира-дилетанта?

— Убей еще одного, — сказала ты тогда, — попустит.

— Я не могу.

— Ничтожество!

Лучше быть ничтожным, чем жестоким. Убийца велик лишь тогда, когда он уверен в правильности своих действий. Я же не уверен ни в чем.

Ты говорила, что люди — насекомые, но мне милы насекомые. Буддист шагает осторожно, боясь раздавить букашку, — так и я люблю все живое и отказываюсь наносить ему вред. Этот принцип претит моей сущности, а значит, нужно выбирать: либо я, либо они...

О, Будда, кем же я стану в следующей жизни? Мне бы обратиться в камень и остаться им навеки. Тогда-то я точно не совершу зла, если только какой-то бедолага не размозжит о меня голову.

Впрочем, хватит разговоров...

В подвале уже не так темно. Ночь закончилась, а день еще не начался. Я открываю окно и замираю в ожидании сияющего бога.