Малиновый окрас

— Ни к чему боле эти перчатки! — воскликнул Гидроксид Натрия, проходя в небольшую комнатку и швыряя ненужные тряпички куда-то в угол.

Сзади на него тут же набросилась Соляная:

— Куда в верхней одежде в помещение?! Разгорячённый ты мой! — она торопливо начала стягивать с него белоснежное пальто.

— Прости, я поторопился...

— Тебе не за что передо мной извиняться, дурачок, давно пора уже понять, — кислота развернула к себе щёлочь и наградила лёгким поцелуем возле губ.

Едкий Натр выдохнул и нервно хихикнул. Он хотел было поправить слетевшие с переносицы очки, но его подружка оказалась быстрее. Точнее, она перехватила их, немного повертела в руках, а затем отправила полежать на стоящем неподалёку столике.

— Ну ты чего?.. — голос беловласого стал на порядок менее уверенным.

— Ничего! — Соляная ехидно улыбнулась, коснулась пальцем кончика носа осно́вного и потом заключила его в нежные объятия.

Едкому стало немного не по себе. Ему резко захотелось проветрить помещение, чтобы не было так жарко и душно. Он крепче прижался к Соляной кислоте.

Вдруг колени подкосились, сменилась система координат, мир перевернулся, и Гидроксид Натрия, неожиданно для него, оказался на мягком ложе прямо под зеленовласой девушкой. Сказать, что его лицо сменилось с белёсого оттенка на ярко-розовый — это ничего не сказать. Должно быть, кожа позаимствовала пигмента у малиновой бабочки на шее щёлочи, которая сейчас как раз стала бледнее.

— Эй, ты как? — спросила его Солянка, — Всё же хорошо, ничего плохого не случилось, — она ласково провела рукой по голове Натра, чуть зарывая кончики пальцев в пышной шевелюре.

Осно‌вный лишь дёрнул головой в знак того, что он ещё не на грани своего существования. Тогда корпус кислоты накренился больше, и зеленовласая буквально нависла над обомлевшим станом Натрия Гидроксида. Тот тихо йокнул.

Соляная положила ладонь на тёплую щёку щёлочи:

— Не бойся, ничего страшного не происходит. Это я. Я с тобой.

— Я п-понимаю, н-но, — белобородый лепетал не хуже ягнёнка, — П-просто мне...

— Тебе дурно? Мне принести чего-нибудь?

— Нет! — Каустик резко спохватился, схватил и окончательно уронил кислоту на себя, — Не уходи...

— Спокойно. Я здесь, — девушка немного отстранилась и взглянула щёлочи в глаза. Её пальцы невзначай потянулись к розовому галстуку и начали его распускать, — Тихо. Тебе нехорошо, я хочу помочь. Вот так.

От прикосновений кислоты бабочка за доли секунды потеряла свою красивую окраску, а потом и вовсе стала не лучше побеленных стен.

Для Едкого же Натра напряжение выросло в разы. Он, кажется, стиснул зубы, но и противиться происходящему не особо желал.

Соляная расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Сейчас её лицо выглядело весьма озадаченным.

— Каустик, милый, — оговорилась зеленовласая, заставляя того дважды вздрогнуть, — ты бы сейчас хотел... чтобы я продолжила?

Щёлочь держался изо всех сил, чтобы сейчас не перевернуться на бок и не свернуться калачиком.

— Я... я не знаю, — нехотя отвечал он.

— Милашик, — вздыхала кислота, — я понимаю тебя и твоё состояние. Но, видишь ли, в таком деле не должно быть эдакой "золотой середины". Ты либо хочешь, либо нет. Просто скажи как есть, и я перестану, честно.

— Д-дело не в тебе... просто... У меня н-никогда такого не было и я п-переживаю, что б-буду действовать как-то не так и всё испорчу...

— У каждого своя правда, тем более здесь. Больше важны ощущения, нежели пластика, тем более... для тебя. Ты не сможешь сделать неправильно, если правил попросту не будет. За безопасность буду отвечать я, а ты лишь ориентироваться на свои чувства.

Лицо Гидроксида Натрия теперь уже не выглядело столь смущённым или страдальческим. Однако по цвету его покрова всё ещё можно было предположить, что он принял на грудь чистый фенолфталеин.

— Повторю вопрос: ты бы сейчас хотел, чтобы я продолжила? Можешь показать движением головы, если тебе сложно ответить.

Натр медленно кивнул, одновременно стараясь выровнять дыхание. А потом всё-таки шёпотом произнёс:

— Я давно хотел попробовать, но из-за своих дурацких мыслей и такого же характера...

Соляная заткнула его поцелуем, не дав закончить речь. А осноо́вный, по всей видимости, и без того не хотел её заканчивать. Хотел другого. Он прикрыл глаза, сильнее прижал любимую к себе и загадал, чтобы это длилось бесконечно долго.

И тут девушка отстранилась. В груди щёлочи на мгновение всё замёрзло от страха. Зеленовласая же поспешила согреть его слух томным посланием:

— Не говори глупостей, дурында.

Она легонько прикусила мочку его уха. Каустика поразила приятная дрожь, а изо рта выскочила смешинка.

Кислота, уже не шибко церемонясь, продолжила разъединять щелочные пуговицы, попутно заигрывая с показавшимися белыми волосками на груди.

— Р-разреши, я дальше сам, — предложил инициативу Едкий Натр.

Она, конечно же, позволила. А через, буквально, секунду уже сама была без без верхней рубахи ханьфу...

Далее позвольте мне, вашему благородному слуге, оставить эту сладкую парочку в покое. Могу лишь сказать, что сейчас они оба безмерно счастливы, и так будет ещё очень долгое время, но, думаю, это и так есть понятно. Я сделал это для вашего же блага, так что не серчайте. То ли ещё будет, друзья...