Глава 1. Троица и Курков....

Солнце за окном класса было обманчиво-весенним, но внутри царила привычная школьная скука. Учительница по литературе, высоким голосом вещавшая о вечных ценностях в романе Толстого, давно превратилась в фоновый шум. Тим сидел за средней партой, подперев голову рукой. Его круглые очки сползли на кончик носа, а русый чубчик свесился на лоб. Под партой он нервно выстукивал ритм ногой - сегодня вечером финал Кубка Англии, и его мысли были далеко от Наташи Ростовой. Он был лидером, и лидер должен планировать. Он уже мысленно распределял, кто за какой джойстик сядет и в какой файтинг они будут рубиться. Семён сидел у окна. Высокий и сутулый, он казался тенью среди оживлённых одноклассников. Его длинные тёмные волосы падали на лицо, скрывая взгляд. На коленях у него лежал старенький, но мощный ноутбук, прикрытый сверху учебником. Пальцы Семёна почти беззвучно порхали над клавиатурой. Он не слушал учительницу - он дописывал скрипт для автоматического парсинга сайтов. В его мире кода всё было логично и понятно, в отличие от мира людей. Тёмная ветровка висела на спинке стула, готовая в любой момент укутать своего хозяина в кокон.
Матвей, сидевший сзади, был полной противоположностью Семёна. Рыжий, лохматый, в своей любимой клетчатой рубашке, он то и дело поглядывал на девочек с соседнего ряда. Очередная попытка завязать разговор провалилась: та, что сидела впереди, лишь фыркнула и отвернулась. Матвей вздохнул, поправил очки и похлопал Тима по плечу.
- Слыш, Тим, - прошептал он, стараясь перекричать завывания учительницы. - А что не так со мной? Ну смотри: я ж веселый, качок (он согнул руку, демонстрируя бицепс под тканью рубашки), добрый... Почему они все убегают?
- Матвей, ты слишком напористый. Ты подходишь к ним с вопросом «Пойдем гулять?», а надо смотреть в глаза, загадочно молчать и только потом предлагать. Вон, Семён молчит - и ничего, целый.
Семён, не отрываясь от экрана, буркнул:
- Я не молчу, я шифруюсь. И вообще, на девочек нет времени. У меня тут баг в системе, который требует срочной правки, а не ваши страдания.
Класс захихикал. Тим встал, приосанился. Его лидерский талант включался мгновенно. Он пустился в пространные рассуждения о поиске себя, прочитав накануне пару умных статей. Матвей в это время изобразил на лице глубокую задумчивость, а Семён, воспользовавшись суматохой, быстро свернул код и открыл текст учебника, который скачал ещё вчера. Учительница, устав от Тима, махнула рукой:
Они вышли на улицу. Свежий ветер развевал волосы Матвея и заставлял Семёна ещё сильнее натягивать капюшон ветровки. Дорога до дома Тима была привычной. Матвей трещал без умолку, рассказывая о неудачной попытке познакомиться в столовке, Семён шёл чуть позади, глядя в телефон и проверяя свою бета-версию приложения, а Тим уверенно шагал впереди, чувствуя ответственность за этот неугомонный отряд. Дома Тим вытащил приставку, и через пять минут гостиная превратилась в поле битвы. Они играли в гоночки.
- Налево! Налево, тебе говорят! - орал Тим, вдавливая кнопки на геймпаде.
Они заказали пиццу, которая покрылась жирными пятнами на диване. Смеялись над глупыми мемами, которые показывал Матвей, и спорили о том, стоило ли отпускать шайбу вратарю в том самом матче. К десяти вечера они, обессиленные, развалились на ковре.
Следующее утро встретило их серым, хмурым небом и противным моросящим дождём. Часы в школьном коридоре показывали 7:58. Троица стояла у своего привычного места - у батареи на втором этаже, где можно было спокойно обсудить планы, пока остальные ученики сонно плелись в раздевалку.
- Она улыбалась бармену, - буркнул Семён, не отрываясь от телефона. Его длинные тёмные волосы свисали, закрывая лицо, а чёрная ветровка была наглухо застёгнута, будто он готовился к зиме. - Но давай, продолжай тешить себя иллюзиями. У меня есть папка в галерее «Неудачи Матвея». Там уже тридцать семь файлов.
- Тим, ну ты чего? - Курков бесцеремонно похлопал его по плечу. - Мы же команда! Я, ты, Семён и Матвей! Четвёрка крутых!
Семён поднял на него холодные глаза и сказал так тихо, что Курков вздрогнул:
Прозвенел звонок. Троица с облегчением двинулась в класс, но Иван приклеился к ним как банный лист. Начались семь уроков ада. На математике Курков сидел через парту от них и постоянно кидался бумажками. Сначала с надписями «Семён, ты чего такой бледный? Вампир?», потом «Тим, твои очки как у старого профессора», и наконец «Матвей, а почему у тебя девушки нет? Хочешь, я тебе бабку свою сосватаю?». Тим вежливо, сквозь зубы, попросил его отойти. Семён каждый раз подкалывал Ивана в ответ - бросал фразы про его «интеллектуальный уровень» и «отсутствие будущего», но Курков воспринимал это как дружескую шутку. Матвей же три раза шепнул: «Иван, если ты сейчас же не заткнёшься, я влеплю тебе так, что ты своих голубей неделю искать будешь». Курков хихикал и продолжал. На литературе, когда учительница отвернулась к доске, Иван запустил в Матвея скомканным листом и попал в шею. Матвей вздрогнул и резко обернулся.
- Спокойно, - сказал Тим, положив руку ему на плечо. - Он того не стоит. Мы сегодня поедим горячих пирожков, и всё пройдёт.
К концу седьмого урока нервы троицы были на пределе. Особенно у Матвея. Звонок прозвенел, и они пулей вылетели из класса.
- Бегом! - скомандовал Тим. - Иван ходит медленно, у нас есть шанс оторваться!
Они выскочили на улицу и быстрым шагом направились в сторону ларька. Дождь закончился, асфальт блестел, воздух пах свежестью. У них было несколько минут покоя. И тут Матвей оглянулся.
- Блин, - выдохнул он. - Он за нами.
Иван Курков, сутулый и взъерошенный, плёлся метрах в двадцати позади, делая вид, что просто идёт в ту же сторону. Он даже свистел, но это было похоже на звук, который издаёт чайник перед закипанием.
- Паразит, - хмыкнул Семён. - Хоть бы придумал что-то новое, кроме преследования.
- Давайте просто не будем обращать внимания, - предложил Тим. - Ему надоест.
И они зашли в ларёк «Пальчики оближешь». Внутри было уютно и тепло. Пахло свежей выпечкой, мясным бульоном и счастьем. Они встали в очередь.
- Мне два с мясом, один с капустой, суп и второе, - заказал Тим.
Матвей повторил почти то же самое, добавив «и компот». Семён заказал только пирожок с картошкой и чай - он вообще мало ел в школе. Когда они отошли к столику, в дверях появился Курков. Он подошёл к кассе, долго мялся, а потом взял один пирожок с капустой - больше у него денег, видимо, не было. Он повернулся к ребятам и с жалобным лицом протянул руку:
- Ребят, ну одолжите двадцать рублей до завтра! Я верну, честно! Я бабке помогу по огороду, она даст!
Семён, не моргнув глазом, показал ему средний палец и невозмутимо произнёс:
- Законно, - усмехнулся Тим, глядя на Семёна.
- Я знаю, - спокойно ответил тот.
В этот момент Матвей перестал жевать. Его взгляд застыл у кассы выдачи. Там стояла она. Высокая брюнетка с карими глазами и тёплой улыбкой. Она принимала заказы и так весело смотрела на посетителей, что Матвей почувствовал, как внутри что-то зашевелилось.
- Парни, - прошептал он, вставая. - Я решился.
Семён мгновенно выхватил телефон и включил камеру:
- Верь в меня! - Матвей уже направился к кассе.
Тим кивнул:
- Иди, Матвей. Ты сильный. У тебя получится.
Матвей подошёл к девушке, поправил рубашку и улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой:
- Привет. Как у тебя дела? Тут у вас очень вкусно пахнет. Ты, наверное, любишь это место?
Девушка улыбнулась в ответ:
- Да, работаю здесь полгода. А вы часто заходите?
- Я бы заходил чаще, если бы тебя тут видел, - Матвей решил действовать смело.
И тут из кухни вышел он. Матвей обернулся и чуть не поперхнулся воздухом. Перед ним стоял мужчина под два метра ростом. Накаченный, с короткой стрижкой и хищным взглядом, который мог бы остановить танк. Чёрная рубашка сидела на его плечах как вторая кожа, а на бейджике золотыми буквами было выгравировано: Рамиль.
- Матвей... ты видел его лицо? - давился он смехом. - Ты как мышка перед котом! Я это снял, это будет шедевр!
Курков ухмыльнулся, не понимая опасности:
- Что тут за разборки? Я сказал вести себя тихо. Ты что, глухой?
- Ещё раз увижу - вылетите отсюда и больше не зайдёте, - сказал он, развернулся и ушёл обратно на кухню. Матвей тяжело дышал и держался за горло.
- Это Рамиль, - прошептал он, глядя на бейджик. - Он нас чуть не прибил.
- Матвей, ты... ты только что чуть не описа... - он вытер слёзы. - Ты же готов был плакать, когда он тебя взял за шкирку!
- Он огромный, Семён! - взвизгнул Матвей. - Я с ним драться не могу, у меня тайский бокс, а у него весовая категория медведя!
- Всё, хватит. Пошли к нам. Еда остывает, а мы тут выясняем отношения. Иван, скорее всего, отстанет. По крайней мере, на неделю.
Семён хмыкнул, засовывая руки в карманы чёрной ветровки:
- Знаешь, - сказал он, откусывая пирожок, - день сегодня был дерьмовый, но закончился отлично.
- И ещё - у меня теперь есть видео, где Матвей чуть не обделался от Рамиля. Вот это я сохраню навсегда.
А за окном накрапывал новый дождь, но в комнате было тепло, уютно и по-настоящему хорошо. Где-то далеко от городской суеты, в глухой чаще леса, куда даже грибники боялись заходить, под слоем земли и вековых сосен существовал бункер. Над ним не вилось ни дыма, ни проводов, ни следов жизнедеятельности. Только старая ржавая труба торчала из-под мха, и редкие звери обходили это место стороной. Внутри бункера горел холодный белый свет. Лампы гудели мерно и монотонно, создавая ощущение стерильной тишины. Посреди лаборатории сидел мужчина. Его лысая голова поблёскивала под светом мониторов. Тонкие очки в металлической оправе сидели на переносице, а поверх белого халата были надеты тёмные клетчатые брюки - единственная деталь, выдававшая в нём человека, который когда-то ходил по обычным улицам. Он что-то быстро печатал, пальцы летали по клавиатуре с пугающей лёгкостью. Экран перед ним был разделён на десятки кадров видеонаблюдения. В одном из них был туалет. Самый обычный школьный туалет. Кафель, раковина, кабинки. Но мужчина что-то делал с ним - наводил курсор на определённые точки, вводил коды, активировал скрытые датчики.
- День 2888, - пробормотал он, открывая потёртый кожаный блокнот и записывая ровным каллиграфическим почерком. - Моя армия почти готова. Внешние оболочки сформированы. Алгоритмы поведения отлажены. Вскоре в мире начнётся хаос. Мой мир станет лучше прежнего. Он захлопнул блокнот и поднялся. Халат шуршал при каждом движении. Мужчина прошёл к старому металлическому лифту, нажал кнопку с цифрой «-3». Лифт загудел и повёз его вниз, в самое сердце бункера. Двери открылись, и звук ударил в уши. Странный, почти галлюцинаторный хор голосов доносился из-за плотной чёрной шторы. Они звучали на разной высоте, переливаясь от тонких до низких, басовитых.
Мужчина уверенно подошёл к шторе и рывком отдёрнул её. За ней открылись десятки, а может, и сотни существ. Они стояли в прозрачных контейнерах, соединённых трубками и проводами. Разных размеров - от крошечных, размером с кошку, до гигантских, которые едва помещались под высоким потолком. У всех была одна особенность: серо-зелёная кожа, большие чёрные глаза и непропорционально тонкие конечности. Они шевелили пальцами и издавали тот самый странный хор. Мужчина взошёл на небольшой подиум, поправил очки и проорал на весь зал:
Существа загудели в ответ громче, в унисон. Казалось, они понимали каждое слово. Мужчина довольно улыбнулся, развернулся и пошёл обратно к лифту. Он вернулся в лабораторию и подошёл к стене, где висел старый потрёпанный плакат. На нём была фотография двух мальчиков. Один из них - он сам, только с волосами и без очков. Второй - младше, с широкой улыбкой и детскими карими глазами, которые светились радостью. Рядом с ними был нарисован от руки летающий объект с зелёными человечками, подписанный детским почерком: «Пришельцы Будущего». Мужчина провёл пальцем по стеклу плаката, коснувшись лица брата.
Снаружи бункера шумел лес, дул ветер, и ни одна душа не знала, что под землёй зреет нечто, способное изменить мир навсегда.
Прошло три дня после того, как Матвей отправил Куркова в нокаут в ларьке «Пальчики оближешь». Иван в школе больше не появлялся - видимо, зализывал раны и переосмысливал жизнь. Троица вздохнула с облегчением. Уроки шли спокойно, Семён мог сосредоточенно кодить, Тим - читать про футбольные тактики, а Матвей - снова пытаться подкатывать к одноклассницам. Безуспешно, но хотя бы без Ивановых комментариев. В пятницу после учёбы друзья снова завалились в «Пальчики оближешь». Это место стало их ритуалом. Запах свежей выпечки, парящий суп и уютная атмосфера маленького ларька успокаивали после школьной недели. Они заняли свой любимый столик у окна. Тим заказал три пирожка с мясом и компот, Матвей - суп и пирожок с картошкой, Семён - чай и один пирожок с капустой, который он долго ковырял вилкой, погружённый в свои мысли.
- Слышь, - сказал Матвей, отхлебывая суп, - а Курков-то пропал. И хорошо. Может, наконец понял, что мы не его «друзья».
Но это был не тот Иван, которого они знали. Заляпанные рубашки и грязные брюки остались в прошлом. На нём была тёмно-синяя рубашка с длинным рукавом, закатанная до локтя, чёрные строгие брюки, начищенные туфли, а волосы, пусть всё так же растрёпанные, но хотя бы казались вымытыми. Иван явно пытался выглядеть взрослее. Даже походка у него стала какой-то... вальяжной. Неуклюжей, но старательной.
Но Иван даже не посмотрел в их сторону. Его цель была совершенно иной. Он уверенным (почти) шагом направился к стойке, за которой колдовала над тестом Тётя Света. Тётя Света была душой этого заведения. 56 лет, невысокая, с добрым круглым лицом и пухлыми руками, которые ловко лепили пирожки. Её светло-русые кудрявые волосы были собраны в небрежный хвостик, местами выбиваясь прядями. На ней была красная футболка с надписью «Выпечка с любовью» и серые спортивные штаны. На вид она была полноватой, но двигалась быстро и энергично. На поясе у неё висела любимая кружка с надписью «Лучшая бабушка», из которой она пила чай между заказами. Иван подошёл к стойке, оперся локтем о прилавок и попытался изобразить загадочную улыбку. Выглядело это так, будто у него свело лицевые мышцы.
- О боже, - прошептал Матвей. - Он что... он на неё запал?
Тётя Света замерла с пирожком в руке, посмотрела на Ивана с лёгким недоумением, потом коротко хохотнула, прикрыв рот ладонью.
- Ваня, ты бы лучше вон к той девочке подошёл, - она кивнула в сторону столика, где сидела какая-то студентка с учебником. - Она ровесница твоя, красивая. А мне уже за пятьдесят, ты что, совсем рехнулся? У меня муж, дети и внкуи, я тебе как бабушка гожусь. А ну-ка отойди от прилавка, не мешай работать!
Он грациозно развернулся и направился к выходу, чуть не споткнувшись о собственную ногу.
Матвей, который сам только что пережил унижение от Рамиля, сначала хотел возмутиться, но потом тоже начал давиться от хохота:
- Боже... я думал, я неудачник в подкатах, но этот клоун переплюнул всех! Тётя Света чуть тестом в него не запустила!
Матвей хлопнул ладонью по столу:
- А это продавщица из овощного, - пояснил Семён. - Ей 48. Иван предложил помочь ей донести ящики с картошкой, а потом попросил телефон. Она сказала: «У меня муж - бывший десантник», и он убежал.
- Я даже завидую его упорству, - признался Тим, качая головой. - Он все эти унижения терпит и снова идёт. Это же надо - столько раз получить по щам и не сдаваться.
- Но сегодня он получил не по щам, а по самолюбию, - подметил Матвей, улыбаясь. - И самое смешное, что Тётя Света даже злиться на него не может. Она добрая, поэтому просто посмеялась и отшила вежливо.
- Но я не предлагал бабушкам сходить в кино! - возмутился Матвей.
- Это дело времени, - усмехнулся Семён, хитро прищурившись. - У тебя тоже есть шансы.
Матвей толкнул Семёна в плечо, и они зашагали по тёмной улице, хохоча и перекидываясь шутками.
- Ладно, - сказал Тим, когда они подошли к его дому. - Сегодня вечером играем в хоккей. Но если кто-нибудь из вас подкатит к моей маме - я лично выгоню обоих.
- Даже не думали, - фыркнул Семён. - У нас есть видео с Курковым, этого достаточно на месяц смеха.
И они скрылись в тёплом подъезде, оставляя за спиной тихую улицу и далёкий смех Тёти Светы, которая снова крутила в руках кружку "Лучшая бабушка" и качала головой, вспоминая странного парня с горящими глазами.
Вечер пятницы выдался тихим. Слишком тихим для Ивана Куркова. Его челюсть уже почти зажила после удара Матвея, синяк пожелтел и стал незаметным, но внутри всё ещё грызла обида. «Друзья» его послали, Матвей вмазал, Семён снимал на камеру, а Тим даже не заступился. Иван сидел в своей тесной комнатушке, смотрел в потолок и понимал: звать их с собой бесполезно. Они только посмеются и пошлют его на три буквы.
- Ну и ладно, - сказал он себе, вставая с продавленного дивана. - Сам справлюсь. Я не трус. Я исследователь. Я... ну, я хотя бы попробую.
Он накинул на плечи старый рюкзак, который помнил ещё школьные походы. Внутрь полетели: бутерброд с колбасой, бутылка воды, старый фонарик на батарейках, запасная маска, спички и маленькая колонка для настроения. Иван даже взял блокнот - на случай, если увидит что-то стоящее. Заброшенный завод на окраине города манил его уже неделю. Огромное пятиэтажное здание из красного кирпича, с выбитыми окнами и чёрными провалами дверей. Местные обходили его стороной. Говорили, там водятся бомжи, наркоманы или что-то похуже. Но Ивану было плевать. Ему хотелось приключений. Хотя бы таких. Парень с самого детства любил лазать по заброшкам. Лазал всегда один, потому что настоящих друзей у него нет. В каких то заброшенныэ зданиях видел лежащих бомжей, детей, хештеги и всякую хрень по типу: го дружить "номер телефона" Иван вышел из дома и быстрым шагом направился к заводу. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на асфальт. Через полчаса Иван стоял у главных ворот. Завод возвышался перед ним как серый великан. Выбитые окна напоминали пустые глазницы, а ветер завывал между обломками стен, издавая жуткий, похоронный гул. Иван перевёл дух, поправил рюкзак и шагнул внутрь. Тем временем, на восьмом этаже дома напротив, в квартире Тима, вечер проходил совершенно иначе. Троица сидела на подоконнике огромного панорамного окна, пили чай и обсуждали, кого сегодня обыграют в приставку. Матвей, как обычно, жаловался на очередной отказ от девочки из параллельного класса, Семён лениво листал ленту новостей, а Тим рассказывал о хоккейном матче.
- Ну, Курков не боится, - хмыкнул Семён, уже достав телефон и наводя камеру на завод. - Я буду ждать, как он выбежит оттуда с криком и слезами. Может, он там приведение встретит или упадёт в яму.
Они уставились в окно, ожидая. Внутри завода Ивана встретила гробовая тишина. Здание было огромным - пять этажей, сквозь разбитую крышу пробивался тусклый свет, но его не хватало, чтобы разогнать липкий полумрак. Везде валялись обломки кирпичей, ржавые балки, куски стекла. Пахло сыростью, тухлой древесиной и горелым углём. Где-то капала вода, и этот звук разносился эхом. Иван натянул маску, включил фонарик и направил луч вглубь коридора.
Он вытащил колонку, подключил к телефону и включил свою любимую музыку. Громкий поп-трек зазвучал по пустым цехам, немного разгоняя жуть. Иван чувствовал себя главным героем фильма. Он подмигнул отражению в разбитом стекле и пошёл вглубь. Он заглядывал в комнаты поднимался по лестницам, смотрел на старые станки и ржавые трубы. Где-то валялись пустые бутылки и окурки. Иван делал вид, что ему всё равно, но на каждой тени дёргался. На третьем этаже он остановился. Прямо перед ним, в огромном пустом цеху, стоял человек.
Иван замер.
Мужчина был огромным. Ростом под 220 сантиметров, широкий в плечах, коренастый и мощный. Длинные сальные волосы свисали на плечи, лицо скрывала густая борода, а под ней прятались уставшие, глубоко посаженные глаза, полные мрака. Кожа на лице была покрыта морщинами, будто он пережил сотню лет. В руках он сжимал ржавую арматуру длиной с человеческую руку.
- Ты кто такой? - голос мужчины звучал низко, с хрипотцой, как скрип старой двери.
Иван сглотнул. Музыка из колонки внезапно показалась ему глупой и неуместной. Он выключил её.
- Я-я просто проходил... - выдавил он. - Смотрел... заброшку.
- Заброшку, - повторил мужчина, и его губы растянулись в кривую улыбку. - Значит, ты ищешь приключений, да? Я тебе устрою приключения. Такие, что запомнишь на всю жизнь. Я убью тебя, мальчик.
Иван почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Ноги стали ватными, а в груди заколотился дикий страх.
- Я... я пойду, - сказал он, делая шаг назад.
- Нет, - рявкнул мужчина. - Ты никуда не пойдёшь. Ты - мой. Я Фёдор. И я не позволю тебе уйти.
Иван несся по тёмным коридорам, спотыкаясь о мусор, разбитые стёкла и балки. Сердце колотилось где-то в горле. Сзади раздавались тяжёлые шаги и глухой смех.
Иван влетел в какой-то цех, но там оказался тупик. Ржавые конвейеры перегораживали путь. Он метнулся в сторону, нырнул под балку, ударился плечом о железный столб и взвыл от боли, но продолжал бежать.Фёдор шёл за ним как машина. Он не спешил, будто знал, что жертва никуда не денется.
Иван вылетел на лестничную клетку и бросился вверх. Ступени скрипели и проваливались. На четвёртом этаже он споткнулся о кусок арматуры и полетел на пол, больно ударившись коленями. Позади уже слышалось тяжёлое дыхание Фёдора.
- Ну давай, беги! - хохотал тот. - Я люблю, когда жертва упирается!
Иван вскочил, подхватил с пола тяжелый кусок бетона и изо всех сил швырнул в сторону преследователя. Фёдор легко отбил его арматурой, но на секунду замялся. Этого хватило, чтобы Иван выскочил на площадку и увидел дыру в полу - провал в нижний этаж, заросший ржавыми прутьями. Он перепрыгнул через неё, чуть не сорвавшись. Фёдор зарычал и полез следом, но его габариты мешали пролезть в узкий проём. Иван не ждал. Он спускался вниз так быстро, как только мог. На втором этаже он увидел окно с выбитым стеклом. Оттуда был виден спасительный свет вечернего неба. Иван разогнался, скинул рюкзак на землю через подоконник и, не раздумывая, выпрыгнул. Он упал на кучу мусора, боль пронзила лодыжку, но он не остановился. Хромая, дёргая ногой, он побежал в сторону выхода, постоянно оглядываясь.
Иван, не сбавляя скорости, вылетел из ворот завода и рванул по пустынной улице в сторону жилых домов. Он бежал, пока лёгкие не начали гореть огнём. Только через пару кварталов он остановился, согнулся пополам и задышал тяжело и прерывисто. В глазах стояли слёзы, руки дрожали. Фёдор остался стоять в проёме разбитых ворот. Он смотрел вслед убегающей фигуре. Его лицо было спокойным, даже задумчивым. Он погладил бороду и прошептал себе под нос:
- Фёдор... ты позволил ему уйти. Глупо. Но ничего. Ты запомнил его лицо. Он где-то здесь живёт. И ты найдёшь его. Ты не позволишь этому так остаться. Он не должен был видеть меня. Не должен был знать, что здесь кто-то есть. Он вернётся? Нет... он боится. Но я не боюсь. Я Фёдор. Я найду его. И тогда он не сбежит.
Он медленно развернулся и исчез в темноте завода, оставляя за собой лишь звук капающей воды и шёпот ветра в разбитых стёклах.
В квартире Тима троица всё ещё стояла у окна. Они видели, как Иван вылетел из завода как ошпаренный, бежал через пустырь, спотыкался, хромал, но не останавливался.
- Да, он бежал так, будто за ним сам дьявол гнался, - сказал Матвей с усмешкой, но в голосе его не было веселья. - Только он какой-то... слишком напуганный. Вы видели, как он хромал? Может, он упал там.
Тим молчал. Он смотрел на темные силуэты завода и чувствовал непонятную тревогу.
- Знаете, - сказал он наконец. - Наверное, это не смешно. Он же не просто так выбежал. Там реально что-то есть. Или кто-то.
- Да брось, Тим, - отмахнулся Семён. - Это Курков. Он мог просто перепугаться собственной тени. Но я теперь точно сохраню это видео. И если он завтра снова приклеится к нам, я ему покажу, какой он герой.
Матвей всё ещё смотрел в окно, туда, где в сумерках чернел завод. Ему было не по себе.
За окном смеркалось. Завод молчал. Но внутри него Фёдор уже строил планы, сидя в темноте и поглаживая ржавую арматуру. Он был терпелив. Он мог ждать. И он обязательно найдёт того парня. Вопрос был только в том, когда.
Три дня прошло с того момента, как Иван Курков вылетел из заброшенного завода, хромая и задыхаясь от страха. Он старался не думать о том, что видел. Он убеждал себя, что огромный бородатый мужчина с арматурой - просто плод его воображения, галлюцинация от голода и недосыпа. Но каждую ночь Иван просыпался в холодном поту, слыша в тишине шаги. Тяжёлые, мерные, приближающиеся. И в эти моменты он клялся, что больше никогда не пойдёт один в тёмные места. Но Фёдор не забыл его. Иван шёл по улице в сторону школы. Было раннее утро, воскресенье, и город казался пустым. Рюкзак за спиной оттягивал плечи, в кармане лежал телефон с разряженной батареей. Он оглядывался по сторонам чаще, чем обычно. Каждая тень заставляла его вздрагивать, каждый шорох - ускоряться. Вот уже третий день ему казалось, что за ним кто-то следит. Сначала это была просто тень на стене - слишком большая, чтобы быть человеческой. Потом он заметил, что одна и та же фигура в длинном чёрном пальто стояла у разных углов его маршрута. Иван ускорял шаг - фигура исчезала. Он сворачивал в переулок - и снова видел её на выходе. Он не мог разглядеть лица, но чувствовал чужой взгляд на затылке. Однажды вечером он выглянул в окно своей квартиры на пятом этаже и увидел у подъезда стоящего человека. Тот смотрел прямо в его окно. Иван отдёрнул штору и не спал всю ночь, прислушиваясь к звукам за дверью. Он боялся. В понедельник утром троица друзей подошла к нему на перемене. Иван сидел в углу столовой, вяло ковырял пластиковую ложку в невкусном супе и выглядел так, будто не спал уже неделю. Глаза впали, под ними залегли тёмные круги, а руки дрожали.
Иван вздрогнул и поднял на него испуганные глаза. Обычно он бы съязвил в ответ, но сейчас его голос звучал тихо и срывался:
- Я уверен, что он хотел меня убить! - Иван заговорил быстрее, почти заикаясь. - Он сказал, что его зовут Фёдор! Он кричал, что я не должен был видеть его! Пожалуйста... я знаю, вы думаете, я дурак, но... мне страшно. Он следит за мной. Я вижу его каждый день. Он знает, где я живу.
Тим обернулся к Семёну и Матвею. Его глаза были серьёзны.
- Слушайте. Я сам видел тень у завода. Не знаю, что это было, но... он не врёт. По крайней мере, он в это верит. Может, стоит проверить?
- Тим, ты с ума сошёл? - Семён аж привстал от неожиданности. - Мы что, в детективный сериал играем? Он - Курков. Он может выдумать что угодно, лишь бы привлечь внимание.
- А если нет? - Тим посмотрел на друга в упор. - Если там реально кто-то есть? Мы же не можем оставить его одного.
Матвей замялся. Он переглянулся с Семёном и нерешительно произнёс:
- Ну... мы можем просто посмотреть. Но ничего геройского. Я не хочу драться с бомжами.
Тим кивнул. Троица поднялась, и они вместе вышли из школы. Иван шёл посередине, постоянно оглядываясь. Семён плёлся сзади, держа телефон наготове. Матвей подобрал с земли толстую ветку и сжимал её в руке как оружие.
Тим шёл уверенно впереди, сканируя улицу. Он заметил, как на противоположной стороне мелькнула высокая тень, но, когда он обернулся, никого не было.
- Быстрее, - сказал Тим.
Они дошли до подъезда Ивана. Тот облегчённо вздохнул, уже собираясь открыть дверь, как вдруг замер. Внутри подъезда, на лестничной площадке первого этажа, сидел Фёдор. Он был в той же грязной одежде, в какой Иван видел его на заводе - рваная куртка, тяжёлые ботинки, длинные сальные волосы закрывали лицо. Арматуры в руках не было, но он сжимал пальцы в кулаки. Когда он поднял голову, его уставшие глаза встретились с глазами Ивана.
- Мальчик, - сказал Фёдор низко и спокойно. - Я ждал тебя.
Иван закричал. Он рванул назад, так быстро, что чуть не сбил Семёна, и вылетел из подъезда на улицу. Троица попятилась. Фёдор медленно поднялся, вышел из подъезда, поднял с земли ржавую арматуру, которую заранее спрятал у стены, и сделал шаг вперёд.
- Не подходи! - заорал Матвей, выставляя перед собой палку. Он сам не верил, что держит её против такого гиганта.
Семён вскинул телефон и начал снимать, хотя его руки дрожали. Тим вышел вперёд, встав между друзьями и Фёдором. Он смотрел прямо в глаза мужчине, стараясь не показывать страха.
Фёдор остановился в трёх метрах от Тима. Его грудь тяжело вздымалась, но глаза вдруг потеряли агрессию. Он посмотрел на Тима, потом на дрожащего Ивана, который прятался за спинами друзей, и медленно опустил арматуру.
Тим нахмурился. Он чувствовал, что в этом есть какая-то глубокая, трагическая правда.
- Раньше я был слесарем на этом заводе. Много лет. У меня была семья - жена Анна, дочка Ира. Мы жили в маленькой квартире, но были счастливы. А потом на заводе случился кризис. Меня уволили. Я пытался найти новую работу - ходил на собеседования, но везде говорили: «Ты слишком старый, Фёдор. Ты никому не нужен». Анна просила меня не сдаваться, но я... я сорвался. Я начал пить. Каждый день я искал работу, каждый вечер я проваливался, и каждую ночь я пил, чтобы забыть.
Тим опустился на корточки, слушая. Матвей опустил палку, а Семён, хоть и продолжал снимать, перестал ухмыляться.
- Однажды я проснулся, - продолжал Фёдор, и его глаза наполнились болью. - А их нет. Ни Анны, ни Иры. Все вещи исчезли. Они ушли, пока я спал. Я искал их по всему городу, но... они не хотели меня видеть. Я начал пить ещё сильнее. Потом меня выселили из квартиры. Я остался на улице. И тогда я начал слышать голоса. Сначала я думал, что это от алкоголя. Но они не уходили. Они требовали, чтобы я убивал. Сказали, что это единственный способ вернуть семью. И я... я сделал это. Семь раз. Семь человек. Потом меня забрали в психушку, но я сбежал - я большой, я сильный, меня трудно удержать. Я поселился на заводе, думал, что там меня никто не найдет. Но пришёл этот парень. - Фёдор кивнул на Ивана. - И голоса вернулись.
Он вскочил и рванул вперёд, замахиваясь арматурой. Матвей выскочил вперёд с палкой. Он замахнулся, но Фёдор одним движением сломал её об колено, как тонкую ветку. Семён бросил в него телефон - это был единственный предмет, оказавшийся под рукой. Фёдор отбил его арматурой, и телефон разлетелся вдребезги.
Фёдор рухнул на колени. Он сжимал голову и издавал глухие, мучительные звуки. Его тело сотрясалось от внутренней борьбы.
Он медленно поднялся. Его глаза были красными, лицо мокрым от слёз. Он заорал, развернулся и пошёл прочь - медленно, шатаясь, как сломанная марионетка.
Троица побежала за ним. Они влетели в ларек, громко хлопнув дверью. За прилавком стояла Тётя Света, месившая тесто, а рядом, в углу, возился с посудой Рамиль. Он был огромным, накаченным и выглядел как настоящий защитник.
Но в этот момент Фёдор вдруг остановился. Он посмотрел на свои руки, потом на поверженного парня, и глаза его прояснились. Шок и ужас отразились на его лице.
- Что... что я сделал? - прошептал он. - Зачем? Зачем я это делаю?
Он протянул руку Рамилю. Рамиль, с трудом поднимаясь, посмотрел на него. В его взгляде не было злобы, только усталость.
- Ты болен, мужик, - сказал он. - Тебе надо лечиться.
Четвёрка друзей вышла из ларька. Тим подошёл к Фёдору:
- Ты справился. Ты победил их. Голоса ушли?
Фёдор вытер слёзы грязным рукавом и кивнул:
- Я... я не слышу их. Впервые за много лет. Я не знаю, как благодарить...
Тётя Света, стоявшая в дверях с кружкой «Лучшая бабушка», посмотрела на него с жалостью. Она подошла ближе и спросила:
- Тогда слушай, - сказала она строго. - Мне нужен помощник. Ты большой, сильный. Будешь таскать мешки с мукой, мыть полы, охранять ларек от хулиганов. И пирожками кормить буду. Договорились?
Фёдор посмотрел на неё с недоверием, а потом на его лице появилась первая за долгое время улыбка.
Все выдохнули. Тим подошёл к Ивану, который стоял с открытым ртом, глядя на происходящее.
Иван кивнул. Он развернулся, чтобы пойти за ними, но вдруг замер. Вдалеке, за перекрёстком, что-то двигалось. Он прищурился и почувствовал, как кровь стынет в жилах.
Это была кабинка. Обычный переносной туалет, но внутри него была голова. Человеческая голова. Кожа серая, как у зомби, глаза безумные, бешенные, а рот приоткрыт, из него вырывался хриплый звук. Она крутила головой, двигалась странными, дергаными рывками, словно не управляла собой, но при этом туалет ехал вперёд - 160 сантиметровый, пластиковый, грязный.
- Что это? - прошептал Иван, указывая рукой.
Троица обернулась. Но туалет уже свернул за угол и исчез.
- Ты чего? - спросил Матвей. - Там пусто.
Иван сглотнул. Он посмотрел на друзей, на улыбающегося Фёдора, который уже помогал Свете таскать мешки с мукой, и решил:
- Ничего. Померещилось.
Он пошёл за ними, обернувшись на всякий случай. Но перекрёсток был пуст. Только серый пластиковый туалет, проезжая по тёмной улице, тихо бормотал: «Гами-гами-гами...»
И никто его не слышал......