Кровь, надо знать, совсем особый сок

Этот вкус. О, граф! Ты чувствовал то самое, когда пил кровь Мины Хакер?

Илие вздрогнул. Перед ним стояла свора ловцов, самых низших существ в вампирской иерархии, но они выглядели так, словно питались кровью богов. Он почувствовал вкус группы ипсилон как-будто сам пил его.

— Где тело? — пробормотал он. Клыки удлинились, прорываясь под губой. Страшный зуд уже родился во рту, раздирая грудину.

— Товар доставлен, сэр. — прогундел парень в лохмотьях.

Зуд усилился. Илие видел проблески кровавых пятен внутри челюсти ловца и засохшие печатки крови на клыках.

— Не тот. — близкий к желанию задохнуться пробормотал Илие. — Мои люди осмотрели их, там даже близко нет того, что напоминало бы по вкусу группу ипсилон.

Кадык ловца дернулся, он ощетинился, напрягая каждую клетку тела, вампиры позади него начали принимать оборонительные позиции.

Преторианская гвардия Илие тоже не бездействовала. Он услышал лязг оружия и брони за спиной, они были готовы к схватке. Такие же голодные и почувствовавшие ипсилон, как и он.

Илие поднял руку, делая жест остановиться.

— Оцепите дом. — прохрипел он. Жажда крови не давала ему сил контролировать себя. С клыков капало, они удлинились так сильно, что доставали до подбородка.

Илие ощутил в себе неведомую силу, какой в нем не было с момента обращения, по пустым венам потек бесноватый адреналин, готовый разодрать всех, кто скрывал от него кровь группы ипсилон.

Его руки рефлекторно оказались на шее главаря, стискивая словно бесполезную щепку.

— Где?! — прорычал он.

Вампир замотал головой, пытаясь освободиться. Илие с завистью отметил здоровый, почти человеческий блеск кожи вампира и его расслабленную грацию движений. О, сладкая великолепная кровь, которой питался этот выродок, была способна и не на такое.

Хватка на шее усилилась, Илие мог бы и сломать ее, отрывая от пола грязное сильное тело.

Глаза ловца закатились, видимо не готовые отрицать очевидное: лесные ловцы ничего не могли противопоставить преторианцам Илие, воспитанным для того, чтобы защищать вампирского дона.

— у...граха... нас. — выплюнул наконец ловец. — ....в нашей...грх... повозке, сэр.

Илие сдавил шею еще раз и выпустил его. Охотник упал на черный мрамор, хватая легкими воздух. Черные сапоги с гравировкой семьи находились перед его лицом. Илие поднял кончиком сапога его подбородок, звякнув серебряной шпорой.

— Ты знаешь, что ждет тех, кто смеет лгать дону? — спросил он.

Несчастные глаза охотника расширились, он с ужасом скорчился, обнимая ноги Илие.

— Сэр! Прошу вас! — заорал несчастный, целуя кожу сапог. Вампиры из его стаи попятились к дверям. — Прошу... — он уткнулся в ноги, Илие с омерзением кивнул преторианцам. Красные рыцари оторвали охотника от пола.

— Уведите. — холодно приказал Илие. Он пытался держать себя в руках, но с каждой секундой дикий зуд развращал звериную натуру внутри него все сильнее и сильнее.Сопротивляющихся вампиров волокли прочь из залы, Илие не видел более ничего. Он слишком хорошо распробовал запах крови ипсилон, витающий в воздухе, Илие смог бы ее найти и без выблядка-охотника, как ищейка дойдя по этому божественному аромату до кибитки ловцов.

Илие сбежал по мраморным ступеням вниз, движимой безумной жаждой. В его рту было совсем пусто, он ощущал лишь только биение маленького сердечка, которое перегоняло внутри себя кровь ипсилон. Плащ черной птицей вился за ним, когда он летел по коридорам к выходу.

Преторианцы успевали за ним с большим трудом.

— Граф... — пробормотал он.

Туман Трансильвании укутал его, когда Илие вышел на улицу. За плотной завесой дьявольских слез измороси он заметил цветастый фургон, в котором охотники перевозили добычу. Илие напрягся, чувствуя бешеное возбуждение.

Ипсилон захлынул его, подавляя волю к здравому смыслу. Кровь была именно там. Он сделал бросок вперед, преодолевая расстояние за секунду. Разодрав завесу, Илие ринулся вперед.

Он потерял весь человеческий облик, в нем жило лишь звериное начало.

На кучке соломы в углу фургона лежало тело девушки. Она была совсем худенькой с выступающими позвонками и тонкими руками. У нее были длинные беспорядочные кудри непонятного цвета из-за сумерек и окружающей ее грязи, а все тело покрывали огромные гематомы. На ноге виднелась цепь, приковывающая ее к стене.

Но в ее жилах тек ипсилон. Он был настолько роскошен и очевиден, что Илие сошел с ума. Этот запах, который витал в фургоне, насиловал его. Кровь казалась настолько прекрасной и привлекательной, что не могла быть правдой. Он выпил много разных видов за свое бытие, но такого ипсилона не встречал никогда.

Илие сжал тонкое тело в объятиях, едва не поломав ей кости. Девушка ничего не соображала, она тихо застонала, опрокидывая голову назад. Граф, за что? Илие наклонился к ее шее, возбужденный настолько, что это чувство распространилось на все возможные понятия.

Но буквально через секунду он отшатнулся.

На шее девушки не было живого места. Ожерелье гематом охватило ее во множество рядов, и по всей окружности были укусы и раны, начинающие гноиться.Илие застонал от бессилия.

— Проклятые выблядки. — пробормотал он, беря ее руку. Вся ее плоть, буквально каждая клетка, была изгрызена чужими клыками. Он взвыл от жажды и ярости.

Клыки чесались, он был голоден так, словно не этой ночью выпил целого фермера.

Илие грязно выругался и впился клыками в собственную руку, чтобы хоть как-то унять зуд. Удивительная нечистоплотность ловцов в еде потрясла его до глубины души. Девушка захрипела, откидываясь на соломе.

— Граф, не дай ей умереть. — Илие встряхнул ее, убеждаясь, что она жива. — Дьявол, я буду пить ее совсем осторожно, используя по максимуму этот чертов вкус. — жажда доставляла ему практически физическую боль, но Илие не настолько мало уважал себя, чтобы брать растерзанную плоть. Он снова вцепился клыками в руку, стараясь сдержать очередной порыв. — Дьявол...

Илие застонал, глядя на нее.

— Клянусь графом, когда тебя вылечат, ты и на дюйм от меня не отойдешь. — пробормотал он.

Илие подхватил практически невесомое истерзанное тело на руки, выдирая с мясом цепь, которая приковывала ее к фургону. Он опустил руку на ее грудь, чувствуя биение сердца. Граф, ты был прав, лучше этого ничего нет.

Кровь, надо знать, совсем особый сок.