ГЛАВА 1. Смерть - Шут и Учитель, не более

Wye Oak — Civilian

Часть 2.

Мария

Нью-Йорк, Штат Нью-Йорк

Шестнадцать лет назад

В детстве мы прячемся от подкроватных монстров под одеялом. Но когда взрослеем, понимаем: монстры давно пересекли края постели и теперь носят маски господ, играющих с нами в те же роли на общем поле.

Когда Мария была маленькой, ей нравилось тихонько сидеть в оружейном арсенале штаба тайной правительственной организации по борьбе с вампирами и наблюдать за тем, как отряд отца готовится к спецоперациям. Правда, Мари не всегда удавалось усидеть на месте... И тем более усидеть тихо. Каждый из боевых соратников Хьюго выглядел в ее глазах супергероем. Таковыми они и являлись. Она мечтала спихнуть с пьедестала вымышленных героев «Марвел» и поместить на главные страницы комиксов истинных спасителей мира, о которых по закону подлости умалчивалось.

Взрослые и храбрые профессионалы достойные восхищения — вот кем были напарники ее отца. От одного взгляда на команду у нее перехватывало дыхание. Мария мечтала стать хотя бы немного похожей на них, когда вырастет.

Охотники казались серьезными и недоступными, но до некоторых малышка Суарес все-таки смогла «дотянуться». Кое-кого она считала своими друзьями, из-за чего иногда соблазн задрать нос перед сверстниками перевешивал отцовские нотации о скромности. Не все из ее подготовительной к охоте группы могли похвастаться теми же связями.

— Можно мне с вами? — обратилась к соратникам отца Мария.

Эдгар Суини и Кэри Фэлс переглянулись c папой, раскладывая боеприпасы по кармашкам разгрузочных бронежилетов.

— Ты уже знаешь ответ, кучеряшка. — Не досчитавшись патронов, Хьюго ущипнул дочь за нос и прошествовал к шкафчикам с боевыми припасами. — Ты еще маленькая.

Недовольно зыркнув в его сторону, она шмыгнула и скукожилась на скамье.

— Вообще-то мне уже девять!

— Уже девять? — повысил голос папа так, чтобы она смогла его расслышать. — Это все меняет. Сообщи мне, когда к тебе перестанет прилетать зубная фея, и мы поговорим.

Мари позволила хмурости захватить лицо.

— Мария, как прошла твоя тренировка? — добрая интонация Кэри в ту же секунду отогнала от нее первую тучку негодования.

Кэри стала ее главным восхищением. Живой Барби с золотистыми локонами, пахнущими, как букет цветов, и всегда искрящимися, как сапфиры, темно-зелеными глазами.

— Я уделала Альваро! — гордо выпятив грудь, поделилась результатами Суарес и взбудоражено заболтала ногами. — Серхио пообещал, что скоро я буду так же заваливать кровопийц.

— Умница! — Кэри показала ей большой палец. — Девчачья команда!

Опомнившись, Мария виновато прикусила язык и сочувствующе покосилась на Варо, cтоявшего вместе со своим отцом у выхода из оружейной комнаты.

— Тебе не стыдно? — отчитывал сына Фернандес-старший. — Тебе девчонка наваляла!

— Ну и что с того, что девчонка? — Это было явно не тем, что рассчитывал услышать Серхио, и тогда Альваро ссутулился под его давлением. — Что ты хочешь, чтобы я тебе ответил?

— Что ты будешь стараться и на следующем бою покажешь лучшие результаты!

— Но ты же знаешь, что я не буду...

Мари сморщила нос, представив, что ему будет за дерзкий ответ.

— Перестань валять дурака! — гаркнул Серхио и наградил Альваро оплеухой.

Нахмурив брови, мальчишка беспечно спрятал руки в карманах штанов. Утомленная нотациями физиономия друга осветилась хулиганской ухмылкой, когда Варо пересекся с ней скучающим взглядом. Суарес корчила рожицы в его поддержку каждый раз, когда Серхио замахивался на сына.

— Серхио, он усвоил, — проходя мимо, вступился Хьюго, коснувшись плеча лучшего друга. — Нам скоро выходить.

Протяжно выдохнув, Мария мысленно поблагодарила его.

Затем Серхио и Альваро вышли за дверь и куда-то направились, а она снова прицепилась к команде отца.

— Кэри, я хочу с вами! Возьмите меня на задание! Я помогу!

— Может, через парочку лет, — пообещала она, сняв с себя серую потертую кепку и надев ту на макушку Мари. Девушка специально опустила козырек кепки ей на глаза.

Внутри Суарес подхватил и унес ураган эмоций. Прилив счастья закрутился вокруг вихря возмущения. Любимая Кэри отдала свою кепку, но ее по-прежнему отказывались брать с собой. «Почему?» Она же отлично показала себя на всех промежуточных соревнованиях!

Мари приподняла кепку, открывая себе видимость.

— Ты нужна здесь, — поддержал возлюбленную Эдгар. — Кто будет помогать солдатам сторожить неразвитых, пока нас нет?

Прислушавшись, Мария повернула священную кепку козырьком назад. И не от всей души уступила:

— Ла-а-дно...

— Когда мы вернемся, заберем вас с Варо в парк аттракционов. — Новость Эдгара сразила ее окончательно.

От прилива радости наружу вырвался писк. Но первоклассным охотницам не подобало проявлять откровенную несдержанность, поэтому она себя одернула. Мария восторженно хлопнула в ладони, улыбнувшись во весь рот и напрочь позабыв о том, что она недавно обменяла два молочных зуба на десять баксов. В отличие от детей того же возраста, Мари соображала, ее спонсор — Хьюго, и никаких зубных фей не существует.

Они же не Санта Клаус. От него она хотя бы каждый год получала письменный ответ на свое письмо со списком желаний на Рождество.

— Честно?

— Ага! — Кэри протянула ей ладонь, и Мария впечатала «пять».

— Ловлю вас на слове!

***

Таиланд, остров Самуи

Наши дни

После длительного перелета с вынужденной остановкой в Дубае и пересадкой на общий самолет в Бангкоке, Мария и Чикаго, наконец, прибыли в международный аэропорт острова Самуи, который больше напоминал лаундж-зону под открытым ясным небом, нежели типичную зону прилета. Они словно сошли с борта самолета в сауну. Полуденный зной встретил жаркими объятиями. Пламенное желание укрыться от них нарастало с каждой секундой. Жара не скажется хорошо на наложенных на животе швах.

Подставив лицо палящему солнцу, Суарес посмотрела по сторонам. Меньше чем два дня назад они боролись за жизни, прощались с близкими и сжигали трупы, а сейчас стояли посреди тропического рая, что неподвластно было принять еще спящему мозгу.

Обменяв доллары на местные тайские баты, Чик арендовал автомобиль.

«Вот же дьявол!» — всплыло в голове Мари, когда до нее дошло, к какой модели они направляются.

— Мы собирались экономить, — многозначительным тоном напомнила Мария, когда он разблокировал матовые двери черного кабриолета «форда мустанга gt».

Нильсен-Майерс уставился на нее с недоумевающим видом.

— И что мы, по-твоему, делаем? — Разведя руки, он забрался в машину.

Пытаться переубедить его было бесполезно, поэтому девушка не стала тратить время и, сжавшись от резавшей боли в районе раны на животе, молча села на удобное кожаное сиденье.

Выстроив на навигаторе нового телефона маршрут до жилья, что Чикаго спешно забронировал еще в Дубае, он завел двигатель. Нильсен-Майерс закрыл крышу кабриолета, чтобы лишний раз не светиться, и, мягко тронувшись со стоянки, выехал на узкую дорогу.

Новые имена. Сим-карты. Свежий имидж, который им предстоит сменить в ближайшее время. Они должны были построить жизнь с нуля, но уже как супруги Каэтана и Эйден Нова.

Виды Самуи быстро сменялись один за другим. Вдалеке виднелись зеленые холмы, а вдоль дороги в ряд росли высоченные густые пальмы и заросли. Привычные небоскребы Нью-Йорка заменили простые постройки, не превосходящие высоту пальм. Природа была прекрасна, но насладиться ей не удавалось.

Сознание пропадало в лесу у обезглавленных тел напарников. Мысленно Мари была c обращающимся Ноэлем у нее на руках. Корни траура проросли болезненно глубоко в сердце. По всем правилам охотники, должно быть, уже организовывали похороны. А ей было необходимо собраться и заблокировать боль утраты и рушившую изнутри вину за то, что ребята оказались втянуты в конфликт с высшими вампирами клана.

Если бы охотники попались на глаза Коноэ, солдат попытались бы убить в любом случае. Но факт того, что отряд отправили на свадьбу из расчета ее защиты и Чикаго, не давал покоя. Жуткую трагическую цепочку событий, начиная с возвращения Суарес в Нью-Йорк, уже не перестроить.

Чик тоже находился далеко отсюда. Не подавал виду и ничего не говорил, и все же не сложно было догадаться: после того, как он «помог» Ноэлю «уйти», внутри переживал собственную борьбу. Тихую, негласную, но мучительную. Его сражение с демонами отражалось в отсутствующем взгляде, истощенном теле и подрагивающих пальцах. Нильсен-Майерс беспокойно спал и практически не ел.

Они расставили практически все точки над «и» в самолете и с того момента толком не разговаривали. Тягостная тишина в «мустанге» периодически заглушалась ревом двигателя. Лес, смерти охотников, взрыв, дорога до аэродрома, долгий перелет... Пережитые ночи не прошли бесследно и высосали до изнеможения. Краски мира высохли в серый. И они вслед за ним стали бесцветными.

По крайней мере, после беседы на душе немного полегчало. Мари беспокоилась, что разговор с Чикаго изменит ее отношение к нему, однако опасения оказались пустыми. Еще в самолете она спросила у него, как он узнал о ее матери. На что тот поведал о своем небольшом расследовании:

— Данные охотников, указывающие на принадлежность к тайной организации, надежно защищены. Но когда я искал информацию на Серхио, выяснилось, что пару десятилетий назад правительство награждало семью Фернандесов за "вклад в будущее страны", я полагаю, вместе с другими семьями охотников, которым была посвящена статья. Так вот, на семейном фото запечатлели сразу три поколения. Рядом с Серхио стояла девушка. И возможно, я бы не придал ее нахождению на фото значения, если бы не бирюзовые глаза, сходу напомнившие мне о тебе. Следом я вспомнил, как ты упомянула, что Хьюго уничтожил от горя все, что было связано с твоей матерью. И мне показалось это подозрительным, ведь он души в тебе не чаял. Надо быть последним эгоистом, чтобы лишить любимую дочь единственной связи с матерью.

— Каковым твой отец не являлся, раз был готов пойти для тебя на все. Я уверен, он бы перетерпел любую боль ради тебя. Должна была быть веская причина, вынудившая его принять кардинальные меры. Я поискал информацию про ту девушку, чтобы подтвердить или опровергнуть лезущие в голову теории. И так как с Серхио они выглядели юными и казались ровесниками, я продолжил копать через него. И пошел самым простым путем: для начала поднял архивы школы, в которой он учился. Угадай, кого я нашел, просмотрев список всех учащихся в те года с фамилией Фернандес? Девушку звали Бьянка Фернандес. Тогда я и пришел к выводу, что кому-то особенно претило, чтобы ты узнала о живой семье под боком.

Причиной, по которой Нильсен-Майерс скрыл правду о маме и кровных узах с Альваро, послужил уговор с полковником Фернандесом. Они заключили его шесть месяцев назад, зимой, когда Чикаго заявился в главный офис перед отправкой на задание в Гилбоа.

— О чем вы договорились? — обдумывая сказанное ранее, уточнила детали Мари.

— О том, что если мне потребуется поддержка Серхио перед охотниками, он встанет на мою сторону. И о том, что поможет тебе любой ценой остаться при штабе. Когда Альваро принес новости о раскрывшемся фиктивном браке, во втором условии Серхио заставил меня засомневаться. Несмотря на то, что обещал позаботиться о тебе вне зависимости от того, как будет складываться ситуация.

— В обмен на что?

— На мое молчание. Я сохранил его тайну, чтобы использовать в качестве твоей защиты.

— Серхио было выгодно рассказать мне правду, чтобы заманить в офис, — опираясь на факты, озвучила мысли Мари. — Если в итоге он все равно раскрыл семейный секрет, то на чем держался ваш уговор?

— Полагаю, на тайне перевоплощения и его долгу перед тобой. Он как никак твой дядя.

— Вечно забываю. — У нее автоматически закатились глаза.

Обсудив накипевшее, Чикаго и Мария уснули и проспали до посадки в Дубае. Этот разговор выдался самым длинным по сравнению с последующими. Случилось многое. Они изрядно потрепали друг другу нервы, но со временем холод между ними оттает. По крайней мере, Мари так себя утешала. Все будет в порядке. А если нет... Если Чик еще раз скроет от нее что-то важное или даст себя поцеловать какой-нибудь вшивой девчонке, то будет выгребать из своего омлета иглы, готовясь к собственным похоронам.

— Как мы узнаем, что Валль справился?

По дороге, до взрыва, Нильсен-Майерс дал Кессо четкие инструкции, чтобы тот проник к ним в квартиры, избавился от документов и прочей информации, хранившей план побега, которые могли послужить прямой наводкой для Лилит.

— Если к нам через несколько дней не завалятся тайцы с пушками или японцы с катанами, можно считать, Кис-кис сделал все как надо. У династии Коноэ припасены люди в каждой стране. Они распределены по горячим точкам, в частности столицам, что позволяет быстро устранять помехи вроде нас.

— Значит, поживем — увидим? — выдавила из себя улыбку Суарес.

Ладонь Чикаго переместилась с руля и мягко коснулась ее подбородка. Она заметила, как он сомкнул челюсти от наплыва ударившей по сломанным ребрам боли.

Еще до того, как стать человеком, Чик сохранил для Мари полный план действий по выезду из страны и дальнейшему путешествию, предусмотрительно позаботившись о том, чтобы информацию смогла прочесть лишь она. Даже если документы и стратегия попадут к Лилит, ей понадобится время на расшифровку.

Как бы там ни было, дольше чем на месяц в Таиланде они не задержатся.

Самуи — маленький остров. Не прошло и тридцати минут, как навигатор показал, что они прибыли на место назначения — в удаленный от шумихи спальный район. Участки теснили однотипные одноэтажные белые дома, среди которых редко встречались двухэтажные. Их вилла находилась чуть дальше, на закрытой территории.

Чикаго забронировал скромный одноэтажный дом, отделанный в современном стиле, с белыми стенами и колонами, поддерживающими шатровую кирпичную крышу. К территории прилагались маленькая уютная беседка и бассейн.

— Пахнет бедностью, — заключил Нильсен-Майерс, осматривая дом скептическим взглядом.

— А, по-моему, здесь мило! — пошла ему наперекор Суарес.

— Напомни сводить тебя к офтальмологу. — Оглянувшись на нее через плечо, он попытался смириться: — Ладно... Допустим... Тебе надо потерпеть две недели. Две гребаных недели.

— Сам себя успокаиваешь?

— Ну, ты же меня не успокаиваешь.

Сломанные ребра Чикаго сдержали порыв стянуть с него рюкзак с вещами, что они прикупили еще в аэропорту Дубая, и треснуть его. А вообще, другая половина ребер у него вроде как целая... Усмехнувшись, Суарес всерьез задумалась: «Может не стоит сдерживаться?»

За тонкими, практически картонными стенами скрывались три комнаты: спальня, ванная и кухня, выдержанные в разном стиле. Единая цветовая гамма обошла интерьер cтороной.

— Поверь, в местах, где я останавливалась на заданиях, бывало гораздо хуже. Ты привыкнешь.

— К такому я привыкать точно не собираюсь. — Нильсен-Майерс посмотрел на Мари выразительным взглядом, в котором она с легкостью считала вопрос «ты что, опять ненормальная?» — Я намерен обеспечить нам лучшие условия. Почему здесь так отвратно ловит? Мне обещали скоростной интернет и адекватную связь.

Чикаго был таким Чикаго. Его поведение вызвало у нее улыбку, и на сей раз искреннюю.

— Ты в джунглях, сбавь пыл.

— Мари, — промурлыкал он, — не-а. — Состроив наглую физиономию, Чик сбросил с себя вещи и, прежде чем выйти, предостерег в своей заботливой манере: — Надеюсь, тебе хватит сообразительности ничего тяжелого без меня не поднимать.

«Какой дурачок», — фыркнула Суарес и, когда тот вышел, дернула рюкзак за лямку. Он не был прям-таки тяжелым, поэтому охотница осмелилась водрузить его на прикроватную тумбу. Следом она вынула аптечку, которую им приготовил медперсонал еще на борту частного самолета. Внутри лежали необходимые медикаменты для восстановления и прочие штуки для обработки ран.

Шли вторые сутки после операции. Пора обработать швы, но слабость в теле давила так сильно, что все валилось из рук. Ноги не держали. Поэтому Мария не стала себе отказывать и медленно опустилась на край постели. Долгая дорога и запах свежего постельного белья сделали свое дело. Как только тяжелая голова соприкоснулась с подушкой, она не смогла себя пересилить.

Сквозь сон Мари слышала, как сработал кондиционер. Как Чикаго накрыл ее тонким вязанным пледом и лег на вторую половину кровати.

Она проснулась раньше него. Через стеклянные окна и двери комнату наполнил теплый розовый свет. Они проспали до заката. Мария привстала. Мерзкое покалывание в зоне раны напомнило, что она так и не обработала швы.

Врачи запретили мочить рану, поэтому приходилось мыться с особой осторожностью. Задержав дыхание, Суарес аккуратно отклеила пластырь и обнаружила вокруг шва покрасневший отек. Самое страшное позади, осталось сделать все основное. Когда Мария раскрыла марлевые салфетки, в ванную постучался и вошел Чикаго.

— Могла бы просто разбудить меня.

— Пригласить посмотреть?

— Пригласить помочь. — Помыв руки, он забрал у нее салфетку и обильно смочил антисептическим средством.

— Да, в последние дни ты особенно щедр на помощь, — невинно разглядывая каменную кладку на полу, не смогла не уколоть его Мари. Перед глазами до сих пор надоедливо маячил его поцелуй с другой, отчего она начинала закипать. — Рэйчел бы поставила тебе высший балл.

Чик раздраженно выдохнул. Затем швырнул салфетку в раковину и потянулся за мотком белого пластыря, чтобы рвануть его и заклеить Суарес рот. Положив руку ей на затылок, он настойчиво прижался своими губами к ее через пластырь. Она пораженно моргнула и тут же возмущенно замычала.

Мария намеревалась дать Нильсен-Майерсу по лицу, но вместо этого позволила ему поймать свои запястья.

— Значит так, — Чикаго установил пристальный зрительный контакт и твердо заявил: — Я не хочу больше никогда слышать ее имя. Такую неотразимо долбанутую, как ты, мне уже нигде не посчастливится найти. Да я и не собираюсь. — Чик медленно отклеил пластырь с ее губ.

— Гуру комплиментов, — проворчала Суарес, отпуская сумасшедший ворох ранивших ее мыслей. — Ты был с ней слишком мил.

— Быть милым — преступление?

— Для тебя да.

— Получается, проблема в этом?

— Проблема в том, что она тебя поцеловала!

— Во-первых, меня самого это взбесило, — разъяснил он. — Во-вторых, по макушке я ее не погладил.

— Спасибо, — скорчила саркастичную гримасу Мари и отвернулась. — И если уж на то пошло, ты не бываешь милым! Только со мной... И я не хочу, чтобы ты себя вел так с кем-то еще, кроме своей семьи.

Чикаго сгреб ее в объятия, и она заметила, как тот улыбается. «Козел. Нашел повод для улыбки». Мария едва не вспыхнула от прилива негодования и смущения. Приземлившись на серый пуф, он на миг прикрыл веки, справляясь с болью. А после усадил ее между коленей и взял за руку.

— Когда до тебя наконец дойдет, что кроме тебя меня никто не волнует?

Мари спрятала лицо на его груди, и Чик обхватил ее двумя руками, стискивая в объятиях. Вдыхая его запах, она пробурчала:

— Когда до тебя наконец дойдет, что ты только мой?

— Можешь оставить на мне метку, — уложив подбородок ей на макушку, сдавленно усмехнулся Нильсен-Майерс. — Обещаю не жаловаться.

Мария рассмеялась, но затихла, как только почувствовала натяжение швов.

— Чудовище?

— Чего тебе?

Он помолчал, догоняя мысль, а потом сказал:

— Я не хочу никого, кроме тебя. — На этих словах ее сердце споткнулось. — Запомнила?

— Запомнила. — Нежно коснувшись его лица, Мария провела пальцем вдоль скулы. — Еще раз заклеишь мне рот — убью.

За мимолетной ухмылкой Чикаго поцеловал ее в макушку и поторопил вернуться к перевязке.

***

С наступлением ночи они молча следили за прибоем, каждый погрузившись в собственные сожаления.

— Насчет Ноэля... — Суарес проронила слова, копившиеся неподъемными слитками вины: — Прости, что тебе пришлось взять на себя то, что должна была сделать я.

Чикаго на мгновение завис, словно увидел призрака, и только потом медленно повернулся. Она не могла смотреть ему в глаза и потупилась, зарывая ступни в остывший песок.

— Ты не должна была, — моментально отрезал он, вынуждая ее вновь посмотреть на себя. Нильсен-Майерс помолчал, чтобы перебороть тень выступивших подавленных страданий. — Никто не должен. — Его тембр угас вместе с ним на несколько тонов. — Это отвратительное и катастрофично неправильное стечение обстоятельств, которое придется лишь принять. У тебя на руках умирал друг. Я не мог допустить, чтобы твой выстрел стал последним воспоминанием о нем. Не смей корить себя.

Не зная, что еще сказать, она стерла скатившиеся слезы и вложила ладонь Чика в свою.

***

Нью-Йорк, Штат Нью-Йорк

Шестнадцать лет назад

Стащив ключ от кабинета Серхио, предоставленного как генералу, Альваро и Мария рыскали в его вещах в поисках конструкций или декора для их сымпровизированного убежища на случай нападения вампиров, построенного в одной из кладовых охотничьего штаба. Кое-что они одолжили, посчитав, что отцу Варо это не очень-то и нужно.

— Я возьму несколько батончиков у Серхио? — спросила разрешение Мари, прежде чем наполнить рюкзак сладостями.

— Оставь ему один, — шепнул Альваро, засовывая упаковку батареек. — Остальное забирай, перебьется.

Еще они захватили пистолет, пылившийся в бардачке, и патроны. Ведь в распоряжении генерала много оружия, а у них в свободном доступе ни одного. Мари с Альваро предусмотрительно позаботились о том, чтобы им было чем защищать штаб, если вампиры вдруг выберутся с нижних тренировочных этажей и атакуют.

Когда ребята надежно спрятали добытый клад у себя в убежище, высыпали в коридор. Родительский отряд должен был вот-вот вернуться с миссии. Открыв батончик, Варо одним словом выразил все отвращение, что испытал:

— Протеиновый!

— Не вкусно?

— Гадость. Хочешь?

Альваро протянул ей сладость, и она откусила кусочек.

— На конец света пойдет. Ты как выживать собрался?

— Я не выживу, — без какого-либо энтузиазма честно предположил друг.

— Верю. — Смерила его иронично-жалостливым взглядом Мария.

Разделив батончик напополам, Варо и Мари скривились одновременно. Затем услышали, как сработали пропускные двери в штаб, и бросились встречать прибывший отряд. Cчастье длилось недолго. Многих охотников ранили. Санитары оказывали им помощь. Друзья в ужасе переглянулись и среди суматохи отыскали своих родителей. Рука Серихо была заброшена на плечо побитого Хьюго. Фернандес-старший, еле передвигаясь, придерживал живот. Из-под ладони просачивалась кровь, стекающая на серый линолеум.

— Папа! — испуганно окликнул Альваро, со всех ног рванув к Серхио. Мария побежала за ним.

Хьюго довел истекающего кровью друга до каталки, которую из лифта вывез медперсонал.

— Что произошло? — Очутившись возле папы, Мари смотрела за тем, как двери лифта закрываются и генерала увозят в госпиталь.

Варо выставили назад, не разрешив присоединиться. И папа отвел их в сторону.

— Что с ним? — голос Альваро дрожал, когда он осмелился задать вопрос Хьюго. — Что с отцом?

Папа опешил, встретившись со страхом заполнившим глаза Альваро. Присев перед ним на корточки и скорчившись, будто от вспышки боли, он взял его за плечи и убедительно заверил:

— Вампиры задали нам жару, но твой старик справится.

Тот, поглядывая на разлитую по полу кровь Серхио, с трудом сглотнул и стойко кивнул.

— Мама в курсе?

— Она скоро будет здесь, — пообещал папа, сохраняя спокойствие на лице.

Не успели они опомнится, как двери раскрылись, и внутрь вбежала ошеломленная Элеонора Фернандес. Она быстро сориентировалась, когда Варо направился к ней навстречу. Элеонора тут же прижала сына к себе.

После того, как папа бегло ввел ее в курс дела, они с Альваро спустились в госпиталь. Мария неустанно искала среди охотников друзей отца, но как бы ни старалась, не могла выцепить тех.

— Пап, — она дернула Хьюго за рукав, — а где остальные? Я не вижу ни Эдгара, ни Кэри, ни Рикки... — В штаб завезли накрытые брезентом каталки. Мари пораженно умолкла и медленно вскинула голову. — Снова кто-то погиб?

Отец ступил в сторону, закрывая видимость своим телом.

— Не смотри туда. — В его стеклянных глазах застыли слезы, и тогда все стало понятно. Уши заполнил звук, похожий на свист. Колени подогнулись. Мария сделала неловкий шаг назад.

Потом еще один.

— Кучеряшка... — смог лишь вымолвить ей вслед папа.

Мария уже неслась без оглядки в противоположном направлении. Сердце колотилось так быстро, что она не слышала ничего вокруг. Спрятавшись в убежище, маленькая охотница плюхнулась на пол и, обняв колени, горько расплакалась.

Через пару минут ее одиночеству пришел конец.

— Мари? — постучав, позвал ее Хьюго, стоя за дверью. — Я войду?

— Если ты войдешь, это место перестанет быть секретным, — всхлипнув, промямлила она.

— Я забуду о том, что видел.

— Честно?

— Клянусь.

Отперев замок, Мария пожала его мизинец своим, а затем упала на прежнее место. Осмотревшись, возле нее присел папа и прижался щекой к ее в макушке.

— Месяц назад не стало Малики. Три недели назад ушел Тонни. Сегодня погибли Эдгар и Кэри. Почему они все умирают? — горестно проскулила она, мирясь с неизбежным.

— За жизни приходится платить. Все, кто не вернулся, погибли героями.

— Я сильно скучаю по ним...

— Я тоже, милая.

Покручивая в ладонях кепку Кэри, Суарес, проглатывая чувство едкой несправедливости, швырнула ее об пол.

— Стоит оно того?!

— У ясного неба над головой есть своя цена, детка. И платим ее мы. Если не мы, то кто еще осмелится?

— Ты тоже умрешь?

— Мари, смерть не то, чего нужно бояться, — хмыкнул папа. — Смерть забирает, она же учит ценить жизнь через боль и черпать из нее силы. Наша связь незрима, но настолько нерушима, что даже смерти неподвластно разделить нас с теми, кого мы любим. Я всегда буду с тобой, — пообещал он, ткнув ее в левую половину грудной клетки. — Прямо здесь, кучеряшка. Просто когда-нибудь тоже стану невидимым. Возможно, ты не всегда сможешь меня услышать из-за некоторых трудностей с сетью... Там она и впрямь дерьмовая.

— Папа!

— Ты же совсем взрослая, — тихо посмеиваясь, он чмокнул ее в висок.

Лишь от допущенной мысли, что когда-нибудь его тоже не станет, внутри задрожал целый мир.