Прошлое и настоящее

Фэйт не могла уснуть.

Лунный свет, пробиваясь через тонкие шторы, серебрил кулон Хоуп на тумбочке. Его металлическая поверхность казалась ледяной, будто внутри заключён чей-то чужой, тяжёлый вздох.

Но сон срывался не из-за кулона.

Напротив неё лежал дневник Хоуп Майклсон, который Джози передала вечером — будто в порыве честности.

Фэйт, дрожа от любопытства, провела пальцами по потрёпанной обложке... и наткнулась на рваные края. Несколько страниц явно выдрали. Не выпали. Не потерялись. Их вырвали.

Её дыхание резко сбилось.

Страницы перед разрывами говорили о ком-то важном. О ком-то, чьё имя Хоуп писала нервным почерком, стирая чернила так, будто боялась собственных слов.

«Мой отец? Студент? Или... кто-то ещё?»

Грудь сдавило возмущением. Сердце — биение в висках.

Сколько можно?

Сколько можно жить в тумане чужих тайн?

Фэйт резко встала, накинув толстую кофту. Открыла дверь — и почти бесшумно растворилась в коридоре.

Она шла быстро. Почти рывками. Каждый шаг казался отголоском ярости:

Опять. Опять они что-то скрыли. Опять решили, что она маленькая девочка. Что не выдержит. Что не поймёт.

И чем ближе становился кабинет Джози, тем сильнее внутри поднимался волчий жар.

Джози сидела в своём кабинете, окружённая книгами. Очки сползли к кончику носа, волосы чуть растрепались — она выглядела усталой, истощённой. У окна горела маленькая лампа, отбрасывая золотой свет на её руки.

Гримуар на коленях.

Кружка чая давно остыла.

Она искала ответы — и ничего не находила.

И всё же, когда воздух за её спиной дрогнул, она вздрогнула — будто ожидала худшего.

— Даже ночью не можешь сидеть спокойно? — холодно сказала она, оборачиваясь.

Фэйт стояла в дверях — глаза блестели от гнева, губы сжаты в тонкую линию. Вся она — смесь Хоуп и Лэндона, и это, как всегда, ударило Джози куда-то слишком глубоко.

Фэйт вошла, даже не моргнув.

— Я нашла вырванные страницы. В дневнике. — проговорила она ровно, но голос дрожал. — Где они?

Джози побледнела.

— Фэйт...

— Не начинай! — огрызнулась она, захлопнув дверь за собой так, что в шкафу звякнули стеклянные банки. — Мне надоело, что вы все от меня что-то скрываете. Причём уже даже не стесняетесь!

Она подошла ближе, бросая дневник на стол. Обложка ударилась о дерево. — Это — её дневник. Её жизнь. Моя правда. И вы её рвёте на куски, как вам удобнее!

Джози закрыла гримуар и медленно подняла глаза.

— Это не так просто...

— Простота — последнее, что меня интересует. — Фэйт нависла над столом. — Почему там вырезанные страницы: о моём отце? Или о Хоуп? Или... о том, что случилось с ней?

Джози тяжело выдохнула.

Она прекрасно знала, что скрыла.

Знала, что это когда-нибудь всплывёт.

Фэйт продолжила, наращивая ярость:

— Ты говоришь, что знала Хоуп. Что любила её как подругу. Но каждый раз, когда я спрашиваю о ней... ты смотришь, будто речь о покойнике.

Джози вздрогнула.

— Я... — она тихо сглотнула. — Я боюсь, что ты пойдёшь её путём.

Эта фраза — как удар в грудь.

Фэйт отступила на шаг, будто не веря.

— Повторю. — медленно произнесла она. — Я. Даже. Не. Знаю. Какой. Был. Её. Путь.— Она развернула дневник, показав разорванный корешок.— И теперь даже не узнаю. Потому что ты решила, что я ничего не выдержу.

Джози попыталась подойти, но остановилась — будто сама испугалась того, что собиралась сказать.

— Она была моей лучшей подругой. — прошептала она. — Но потом... она выключила человечность. И я пыталась достучаться. Годами. Письма. Сообщения. Заклинания связи. Все игнорировалось... или сжигалось. Она исчезла.

Фэйт впервые услышала дрожь в голосе Джози.

— И ты хочешь сказать, — прошептала Фэйт, — что боишься меня... потому что я её дочь? Что я тоже исчезну когда-нибудь.

Ответ был тишиной.

Слишком честной.

Но в этот момент дверь кабинета распахнулась — резко, как по сценарию. Лиззи, бледная, но всё такая же эффектная, вошла, приподняв бровь.

— Я услышала крики. — Тон язвительный, но глаза беспокойные. — У мини-халка опять нервный срыв?

Фэйт вскинулась, как дикая кошка.

— Да, у мини-халка! Хочешь присоединиться к нашей семейной тайной вечеринке?

— Ой, пожалуйста. — Лиззи закатила глаза. — Какая трагедия. У всех свои тайны, детка. Некоторые — потому что ты слишком опасна, чтобы всё знать.

— Опасна? — Фэйт почувствовала, как её кровь вскипает. Сердце билось в висках, под кожей запульсировала магия. — Вы не защищаете меня. Вы защищаете себя.

Её глаза вспыхнули золотым — ярче, чем раньше.

Лиззи инстинктивно отступила.

Джози подняла руки — умиротворяюще, но дрожащими пальцами.

— Фэйт... Пожалуйста... успокойся...

— Как я могу успокоиться, — прошипела Фэйт, — если вы вырываете страницы из её дневника, как будто вы её родственники, а не я?!

Тишина.

Тяжёлая, горячая, давящая.

Джози закрыла глаза, словно пропуская удар.

А Фэйт стояла, дрожа от ярости и обиды — чувствуя, как мир вокруг становится слишком тесным, слишком сфабрикованным, слишком лживым.

Она наконец прошептала:

— Хватит. Лгать. Мне.

И золотой огонь за её глазами стал ярче.

Фэйт стояла перед Джози и Лиззи, дрожа от ярости так, будто вся кожа стала слишком тесной. Воздух вокруг вибрировал — нагретый, плотный, пропитанный магией, которая больше не подчинялась её воле.

Тишина давила.

Сердце било в висках.

И что-то внутри — словно растягивалось, готовое сорваться.

Фэйт не выдержала.

Она резко развернулась — движения резкие, как у загнанного зверя — и вылетела из кабинета. Дверь, хлопнув, едва не слетела с петель.

Джози сделала шаг вперёд:

— Фэйт, подожди!

Но поздно.

Её сила рванула наружу.

Лампа над головой мигнула — сперва слабым рывком, потом ярким ослепительным вспышкой — и со звоном взорвалась, осыпав коридор градом стеклянной пыли. Лиззи от неожиданности вскрикнула. Джози побледнела.

Фэйт даже не оглянулась.

Она шла быстро, почти бегом, и каждый её шаг давал толчок магии, пробегающей по стенам как глухие вибрации. Волчий инстинкт, магия ведьмы и новый, сырой, громкий гнев переплетались внутри так, что казалось — ещё одно слово, и школа просто лопнет под давлением.

И именно в этот хрупкий момент...

...она налетела на кого-то.

—...Чёрт! — выдохнула она, отшатнувшись.

Эзра стоял в коридоре, будто вырос из темноты. Чёрная футболка, влажные от ночного воздуха волосы, глаза — тёмные и внимательные.

Его появление, абсолютно неожиданное, ударило по её магии, как по спусковому крючку.

И справа ещё одна лампа вспыхнула — и разлетелась на осколки.

Эзра моргнул, скривил губы.

— Ты опять вляпалась в проблемы, Фэйт? — спросил он, голос лениво насмешливый, но в глазах мелькнула тень тревоги. — Или уже начала сносить школу по кирпичикам?

Он даже не посмотрел на осколки.

Фэйт рванулась мимо — как ураган сквозь узкое ущелье.

— Это не твоё дело, Эзра, — процедила она, проходя мимо, плечом задев его руку.

Он не отступил.

Он схватил её за запястье — крепко, тёплой ладонью, но не грубо. Просто... остановил.

И от этого прикосновения её магия встрепенулась, будто кто-то вогнал иглу в пламя.

— Ты можешь быть сколько угодно сильной, — сказал он тихо, но его голос... был другим. Глубже. — Но твоя сила тебя не спасёт, если ты сломаешься.

Фэйт сжала зубы.

Грудь вздымалась.

— Сломаюсь? — прошептала она, не поднимая глаз. — Я не ломаюсь. Я просто устала.

Он чуть наклонил голову, рассматривая её так внимательно, будто пытался прочитать по глазам то, что она сама боялась себе признать.

— Это и есть самое опасное.

Её сердце ударило сильнее.

Она резко выдернула руку — так, что воздух дрогнул.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — сказала она почти шёпотом. Но голос вышел ровным. Почти.

Она отвернулась — и шагнула в тень ночного коридора, оставляя после себя слабый запах озона и стеклянный хруст под ботинками.

Эзра смотрел ей вслед долго.

Слишком долго.

Его лицо потемнело — не от гнева, нет.

От понимания, которое он не собирался озвучивать вслух.

— Я знаю больше, чем ты хочешь, чтобы я знал. — тихо сказал он в пустоту.

Но Фэйт уже исчезла за поворотом.

____________________________—

Дверь хлопнула так сильно, что старые стекла в витрине задрожали. Несколько секунд в кабинете стояла тяжёлая тишина, будто сама школа задержала дыхание.

Лиззи первой выдохнула — громко, раздражённо, проводя рукой по волосам.

— Великолепно, — произнесла она с привычной драматичностью. — Просто... шикарно. Мини-Хоббит снова на грани психического взрыва, и в этот раз ещё и с электрическими спецэффектами.

Джози медленно опустилась на стул. Запястья дрожали. Она боится. И не только за Фэйт.

— Это была ошибка, — прошептала она, больше себе, чем сестре. — Мы слишком долго тянули. Она чувствует, что мы ей врём.

— Ага, потому что мы ей врём, — фыркнула Лиззи, обходя стол и опираясь на него бёдром. Она выглядела раздражённой, но глаза выдали тревогу. — Да ладно, Джо, ты же видела её глаза. Она становится всё более «Майлклсон-стайл». В любой момент может начаться сезон резни.

Джози подняла взгляд, полный усталости.

— Она имеет право знать. И правда всё равно найдёт способ выйти наружу. Всегда выходит.

Лиззи закатила глаза.

— Да, но есть разница между «правом знать» и «правом выйти из себя и уничтожить крыло школы». Она уже взрывает лампы просто потому, что мы не рассказали ей семейную историю уровня трагедии Шекспира. — Она махнула рукой — Мать — трибид без тормозов, отец — воскресающий феномен, погибший из-за матери, а родословная — кошмар любого психотерапевта. На этом месте даже я бы устроила истерику.

Джози закрыла лицо ладонями на секунду, затем заговорила тихо, но твёрже:

— Я не знаю, как ей сказать, что Хоуп... стала тем, кем всегда боялась стать. А та поездка в Новый Орлеан, десять лет назад?

В кабинете снова повисла тишина. Лиззи перестала ерзать, что для неё было редкостью. Она глубоко вдохнула и присела напротив сестры, впервые серьёзная.

— Джо. Послушай. — Она осторожно коснулась руки сестры. — Фэйт не Хоуп. Она не Лэндон. И да, у неё... на обеих сторонах родословной всё так же плохо, как в дешёвом хоррор-фильме. Но она — она. Реальная. Живая. И ей нужна правда, чтобы не стать очередным Майклсоном, который бегает от своей тьмы, пока она не сожрёт всех вокруг.— Сунувшись ближе, Лиззи тихо добавила — И ей особенно нужна ты.

Слова повисли в воздухе. Джози сжала губы.

— Если она узнает всё сразу, это её сломает...

— Или, — перебила Лиззи, удивительно мягко, — сделает сильнее. Как ты сказала. Хоуп сломалась, потому что была одна. Фэйт... у неё есть шанс не повторить ту же ошибку.

Несколько мгновений они просто сидели, слушая, как где-то в коридоре потрескивает разбитое стекло.

Лиззи резко выпрямилась.

— И, кстати, — пробормотала она, возвращая себе привычный тон, — давай пока спрячем все вещи Майклсонов подальше, а то Фэйт найдёт ещё один кулон или дневник — и устроит нам второй сезон "Сверхъестественное: электрокарнавал".

Джози тихо усмехнулась, но улыбка тут же исчезла. Мысли вернулись к Фэйт... и к Хоуп.

— Нам нужно решить, что мы скажем ей первым. И когда.

Лиззи кивнула.

— А для начала — убедиться, что она не ушла ночью искать себе приключения на пятую точку, как любила ее мать.

Обе тяжело вздохнули.

Их ждал долгий, опасный разговор.

____________________________

Фэйт нашла его там, где он обычно прятался от всего мира — на крыше школы Сальваторе, в полумраке подстуженного ночного ветра. И да, она искала его. Потому что он хотя бы говорил, пусть и как полный загадочный кретин.

Эзра сидел на краю, свесив ноги, будто его не смущала высота. Ветер трепал светлые волосы, а в руках он лениво вертел старую монетку, блеск которой мигал в тусклом свете луны.

Когда она шагнула на крышу, он даже не повернулся.

— Когда ты признаешь, что стала моим преследователем? — бросил он спокойно, словно обсуждал погоду.

— Скорее, я стала твоей жертвой, — парировала Фэйт, закрывая за собой дверь и подходя ближе. — Поздравляю, ты официально самый раздражающий человек из всех, кого я знаю.

— Лестно. — Он чуть наклонил голову, уголки губ дернулись. — Ты явно не из тех, кто легко сдаётся. Даже когда должна.

Она опустилась рядом, удерживая между ними расстояние — будто оно могло её защитить. Могло бы... если бы он не умел проламывать любую дистанцию своими словами.

— Ты что-то знаешь обо мне, Эзра, — сказала Фэйт, не сводя с него взгляда. — Что-то, что я не знаю.

Он наконец посмотрел на неё. Никаких улыбок. Только тёмные, настороженно внимательные глаза.

— Ты думаешь, что мир делится на свет и тьму? — тихо произнёс он. — На тех, кто спасает, и тех, кто разрушает? Но всё куда тоньше. Настолько тонко, что границы можно не заметить... пока не поздно.

Фэйт закатила глаза:

— Перестань говорить загадками. Ты выглядишь не мистически, а так, будто репетируешь перед зеркалом.

На мгновение он действительно рассмеялся — сухо, чуть насмешливо, но как будто искренне.

— Ладно. Прямая версия... — Он бросил монетку, поймал. Металл тихо звякнул. — Слышала о Маливоре?

Имя скользнуло по коже ледяным шёпотом. Она напряглась.

— Это легенда. Что-то про древний кошмар природы. На уроках истории магии мусолят.

— Это была не легенда, — мягко, почти буднично произнёс он. — Он поглощал всё, до чего мог дотянуться. Тех, кто считал себя неуязвимым. Монстров, людей...

Фэйт фыркнула, но неуверенно:

— И? Его же уничтожили.

— Да. Девушка, которая была рождена, чтобы остановить его. — Он посмотрел вверх, в темноту. — Девушка, которая стала чудовищем, чтобы убить чудовище. Природа обожает подобные иронии.

Хоуп.

Имя вспыхнуло, как боль от старого шрама.

— Хоуп Майклсон, — прошептала Фэйт.

Эзра кивнул. Но в его голосе была странная усталость, будто он говорил не о ней — а о себе.

— Маливор исчез. Вроде бы. Но смерть для таких сущностей — слишком условное понятие. Пока существуют... наследники, его подражатели, — он выбрал слова слишком тщательно, — всё может повториться. Рано или поздно. Хотят они этого или нет.

Она нахмурилась:

— Почему ты говоришь так, будто знаешь об этом больше других?

Он лишь пожал плечами:

— Просто образованный парень. — Пауза. — С тёмным прошлым.

Она уже открыла рот, чтобы уколоть его в ответ, но вместо этого неожиданно спросила:

— Как... у тебя прошло обращение? На прошлое полнолуние.

Вопрос вырвался сам собой. Может, потому что она спросила первая.

Он посмотрел на неё мимолётно, но в этом взгляде было странное напряжение.

Не человеческое.

— Как будто его и не было, — спокойно ответил он. — Нормально.

Слишком нормально.

Слишком... неправильно.

Но он сказал это так обыденно, что она даже не зацепилась.

Он, в свою очередь, наклонился чуть ближе.

— А у тебя? Как прошло твоё самое первое, как я понимаю?

Воспоминание ударило в грудь — крики, пепел, кровь, чувство, что собственные кости пытаются разорвать тело изнутри.

— Ужасно, — коротко сказала она. — И я не хочу об этом. Иначе начнется паническая атака.

Эзра не улыбнулся — но что-то в его лице стало мягче. На секунду.

— Тогда не будем, — произнёс он тихо.

Ветер поднял её волосы, тронул его лицо. На крыше стало так тихо, что слышно было только стук сердца — её или его, она не разобрала.

Фэйт выдохнула, опуская взгляд вниз.

— Ты говоришь загадками, Эзра. Но хотя бы говоришь. Не так, как Зальцманы... Они будто все решили молчать.

— Иногда молчание — единственное, что удерживает людей от разрушения, — сказал он тихо. — Иногда — самое жестокое.

Фэйт фыркнула:

— Отлично. Дальше по плану ты скажешь, что судьба — это круг, и мы все винтики древнего проклятия.

Он слегка улыбнулся.

— Не думал. Но если хочешь — могу подготовить речь.

Она фыркнула уже почти с облегчением.

Фэйт молчала несколько секунд, глядя на город внизу. Огни дрожали, как будто были частью иллюзии. Может, ею и была вся её жизнь.

— То есть... — она заговорила тихо, будто сама боялась своих мыслей— Хоуп убила Маливора.

Эзра слегка кивнул, не глядя на неё.

Фэйт продолжила, голос стал жёстче — логичные выводы складывались сами.

— Тогда по словам Джози... Значит, Хоуп была с человечностью, когда это всё произошло. Или... выключила её прямо перед тем, как убить. Или после того, как убила.

Эзра смотрел на неё теперь иначе — как на кого-то, кто впервые начинает замечать ключи, спрятанные на виду.

— Почему именно Хоуп могла убить его? — спросила Фэйт, переводя взгляд на парня. — Почему она, а не кто-то другой? Или любой другой сверх...

— Нет. Не любой, — перебил он спокойно.

Ветер рванул его куртку, и он поднял глаза на звёзды — будто там был ответ. — Хоуп — лазейка природы, — сказал он медленно, подбирая слова. — Её кровь... не просто смесь. Это три источника, из которых и был создан Маливор. Ведьма, волк, вампир. Три стихии, сшитые вместе. Он... был создан ими. Поэтому только её кровь могла его разрушить окончательно.

Фэйт смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Болезненное удивление.

Страх.

И — щепотка холодного понимания, которое она ненавидела.

— Природа иногда любит поиграть в извращённые симметрии, — добавил Эзра тихо.

Она хотела что-то сказать, но он неожиданно повернулся к ней резче, чем прежде, взгляд стал опасным.

— Когда ты хочешь активировать вампирскую сторону? — спросил он, будто между прочим. Но голос... был слишком ровным.

Фэйт нахмурилась:

— Почему это тебя волнует?

Он не моргнул.

— Просто спрашиваю.

— Просто? — она усмехнулась зло. — Ничего в тебе никогда не бывает "просто", Эзра. Но окей. Я... — она замолчала, перевела дух, будто пытаясь подобрать слова. — Мне ещё тяжело быть даже гибридом волка и ведьмы, ладно? Я вообще не была готова ко всему этому. Я не думала о трибридности. Вообще. Это все пугает.

Это прозвучало честно. Даже слишком честно.

Эзра замер. Его лицо стало каменным. Как будто что-то внутри него резко дернулось — боль, ярость, страх? Она не поняла.

Он сжал кулаки, взгляд стал режущим.

— Тогда просто... не умирай, — процедил он. — Потому что становление трибридом — станет твоей не единственной проблемой, которая свалится на твою голову.

Тон был раздражённым. Но под ним... было что-то другое.

Что-то, что жгло его изнутри.

Он резко встал, будто от её присутствия становилось невыносимо тесно.

— Эзра... — начала она, но он уже отвернулся.

— Не умирай, Фэйт. Это всё, что я могу тебе сказать. Пока. — его голос был глухим, почти сорванным.

И он ушёл с крыши — быстро, словно спасался.

Оставив её одну, в холоде и пустоте, где звёзды казались слишком далёкими, а его слова — слишком близкими.

________________________________

Утро незаметно перетекло в полдень, но Фэйт об этом даже не подумала. В библиотеке школы Сальваторе воздух был сухим и пах старой бумагой, пылью и магией, застрявшей в переплётах десятилетий. За высокими окнами уже прошло три урока, потом четвёртый.

Она даже не услышала звонка на большую перемену.

Её стол был завален книгами — газетными вырезками, хрониками, магическими журналами разных эпох. Она таскала кипы томов с полок, теряла нить и снова находила — везде одно и то же: поверхностность, намёки, намёки и ещё раз намёки.

Как будто историю Маливора переписали.

Хотели, чтобы она выглядела простой сказкой. Победой.

И уж точно не семейной трагедией, в которую, судя по всему, была втянута её мать.

В учебниках говорилось, что студенты школы участвовали в уничтожении Маливора, что это была их общая победа. Но никаких имён. Никаких подробностей.

Как будто кто-то вымыл историю, оставив только фасад.

Фэйт нахмурилась, уткнувшись в очередную книгу:

"Известно, что у Маливора был единственный удавшийся сын..."

И всё.

Ни имени.

Ни происхождения.

Ни роли, которую он сыграл.

Ни того, как умер.

Или... жив ли.

— Это же бред... — прошептала она, начиная злиться. — Такое чувство, будто страницу вырвали прямо из мира.

Она пролистала весь том, перевернула его вверх ногами, проверила корешок — ничего. Даже следов чернил.

Информация была удалена профессионально.

Магически.

Это уже было не просто странно.

Это было подозрительно.

Она встала так резко, что стул скрипнул по полу, чуть не упав назад. Собрав несколько найденных книг, она направилась в коридор быстрым шагом. Ей было плевать, что урок шёл уже пятый.

Ей было плевать, что через два дня у неё контрольная, за которую она уже схлопотает выговор.

Ей нужно было объяснение.

И был только один человек, который мог его дать.

_____________________

Джози сидела за столом, подбородок опирался на руку. На столе лежала толстая папка с отчётами, журнал посещаемости — в котором Фэйт за сегодня стояли четыре красных пропуска — и чашка давно остывшего кофе. Она явно пыталась сосредоточиться, но периодически поглядывала в окно, будто думая о чём-то большем, чем школьная рутина.

Когда дверь распахнулась, она даже не вздрогнула — просто устало закрыла глаза.

— Привет, Фэйт, — пробормотала она, не поднимая голоса. — Ты пропустила уже половину учебного дня. И контрольную по истории.

Фэйт не собиралась оправдываться. Она почти бросила книги на стол Джози, страницы чуть не разлетелись.

— Что ещё ты скрываешь от меня?

Джози медленно подняла взгляд. В нём пахло недосыпом и слишком долгой тревогой.

— Ты о чём? — спросила она, хотя прекрасно понимала.

Фэйт ткнула пальцем в раскрытую страницу.

— Маливор. Хоуп. Вся эта история. Почему нигде НИЧЕГО нет о его сыне? Как будто его вычеркнули из мира. Или будто он ходит где-то рядом — но все делают вид, что его не существует.

Лицо Джози изменилось почти незаметно — но Фэйт уловила каждую микрореакцию.

Напряжение.

Боль.

Вина.

— Потому что... — сказала Джози слишком медленно. — Это неважно. Зачем тебе Маливор?

Фэйт чуть не рассмеялась, но смех прозвучал бы как хрип.

— Неважно?! Он был частью этого! Он был живым существом! И я уверена, что он сыграл в этой истории гораздо большую роль, чем нам преподносят. И ты это знаешь.

Джози поднялась со стула, обошла стол, стала ближе — как будто хотела дать понять, что говорит не как директор школы... а как человек, который её любит.

— Некоторые тайны лучше оставить закопанными, Фэйт.

Но Фэйт не отступала. Она шагнула ближе.

— Это не ответ. И ты знаешь. Ты знаешь, что это не ответ!

Голос Джози дрогнул, но она держалась.

— Тебе не нужно знать всё. Не сейчас.

— А кто это решает? — в голосе Фэйт уже звучало рычание. — Ты?

Ты решаешь, сколько правды мне выдержать? Что мне знать о своей матери? О том, что вы делали с Маливором?

Золотой волчий свет скользнул по её глазам.

Джози мгновенно напряглась — шагнула назад, как будто это автоматически.

Старое.

Инстинктивное.

Больное.

— Если ты не расскажешь мне, — сказала Фэйт тихо, но так, что воздух похолодел, — я всё равно найду ответы. Вне школы. Вне вас. Вне всего, что вы от меня прячете. Я даже найду эту чертову Хоуп, если потребуется.

Джози закрыла глаза.

— Иногда правда — это самое страшное, что можно узнать.

— Тогда почему вы боитесь её больше, чем я? — сорвалось у Фэйт.

Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что стеклянные панели дрогнули.

_______________________________

Фэйт ходила взад-вперёд по двору Сальваторе, почти вытаптывая дорожку в сырой траве. Воздух был холодным, пах хвоей и магией, и каждый раз, когда она проходила мимо старого дуба, от мокрой коры тянуло зябким шорохом — будто дереву тоже было неспокойно.

Эзра сидел на каменной ограде, лениво свесив руки между колен, и следил за ней так, будто смотрел не на человека, а на взведённую ловушку.

Её тревога была почти осязаемой — и он, конечно, наслаждался этим.

— Что-то не так, Фэйт? — протянул он с мягкой насмешкой, приподняв бровь. — Ты так бродишь, что мне начинает казаться, будто ты решила вырыть себе могилку прямо здесь. Я был бы не против помочь выкопать.

Она резко остановилась.

— Почему ты ничего мне не говоришь? — в голосе дрогнула нота, где смешались раздражение и отчаянное упрямство. — Ты знаешь больше, чем я, и... ты просто молчишь.

— Возможно, — легко согласился он, будто признавался, что утаил не секреты, а погоду на завтра.

Фэйт стиснула кулаки.

— Ты знаешь что-то о сыне Маливора?

— О каком из сыновей идёт речь? — Эзра спросил так невозмутимо, будто перечислял вкусы чая.

Она моргнула.

— Что? Их несколько?!

Эзра даже не попытался скрыть короткий, едва заметный отклик — боль, старая, как будто забытая, но живая.

И тут же отгородился: поднёс руку к губам, словно к замку, провернул воображаемый ключ и сунул его в карман.

Фэйт сжала зубы.

— Ты... серьёзно?

— Абсолютно, — он чуть наклонился вперёд, глаза сверкнули. — Ты же не думала, что я буду всё выкладывать просто потому, что у тебя красивые глаза и ты нервно бегаешь туда-сюда?

Она хотела огрызнуться — но вместо этого выдохнула, отступила на шаг и села на корень дуба. Вид у неё был потерянный, и это раздражало её ещё больше.

Эзра смотрел долго, слишком долго, прежде чем усмехнуться.

— Знаешь... — он наклонил голову, будто разглядывая её заново. — Кажется, мы с тобой поменялись местами. Обычно это я навязываюсь, а теперь ты тут... так настойчиво набиваешься мне в друзья. Приятно, конечно. Немного трогательно. Чуть жутковато.

Фэйт фыркнула:

— Я просто... со всеми остальными об этом не поговоришь.

— Ну вот, — он театрально вздохнул. — Меня разжаловали из подозрительного сталкера в подушку для эмоциональных откровений. Жизнь идёт под откос.

Но в его голосе было не зло — а что-то странно мягкое, усталое, будто он сам не знал, почему вообще продолжает этот разговор.

Она снова поднялась и подошла ближе.

— Просто скажи... хоть что-то. Почему ты вообще так реагируешь, когда речь заходит о Маливоре?

Эзра на мгновение отвёл взгляд — куда-то в сторону старых корпусов школы, будто видел там совсем другое место и другое время.

— Потому что, Фэйт... — он медленно выдохнул. — Некоторые истории лучше не трогать, пока ты не готова услышать всю правду, а не только ту, что тебя утешит.

Это было не хвастовство. Не игра.

Это было честно. И от этого — намного страшнее.

Фэйт почувствовала, как в груди неприятно сжалось, но она кивнула, будто приняла правила, хотя они ей совсем не нравились.

Но теперь она точно знала: ответы — рядом.

И Эзра — ключ.

Только он сам решает, когда повернуть себя в замочной скважине.

_____________________________

Кабинет Джози пах сухим шалфеем и старой бумагой — как будто воздух сам шептал заклинания. Фэйт сидела на полу, скрестив ноги, но выглядела так, словно в любую секунду вскочит и убежит. Пальцы нервно постукивали по колену, и магия под кожей дрожала, как струна, натянутая слишком туго.

Джози, напротив, сидела неподвижно, будто статуя: спокойная, собранная, сосредоточенная. Вокруг неё идеально ровными стопками лежали книги — гримуары, трактаты. Она всегда создаёт порядок вокруг себя, особенно когда сама боится потерять контроль.

— Фэйт, — мягко произнесла Джози, хотя в голосе слышалось напряжение, — попробуй ещё раз. Медленно. Без давления. Слушай, что делает твоё тело.

Фэйт закатила глаза.

— Моё тело делает одно — хочет сбежать. Насколько обязательно всё это?

В воздухе что-то треснуло — короткая, острая искра магии выстрелила из её ладони и ударила в стену, прожигая чёрную точку.

Джози вздрогнула, но лишь сдвинула брови:

— Вот поэтому это обязательно.

Фэйт отвернулась.

— Это случайность. Я просто... раздражена.

— Ты раздражена всегда, — спокойно сказала Джози. — И я не виню тебя. Но твоя магия реагирует на каждую эмоцию, Фэйт. На страх, на злость, на... всё.

Фэйт сжала кулаки.

— Я не просила это чувствовать.

Джози наклонилась вперёд и осторожно коснулась её руки — почти материнским жестом, от которого Фэйт непроизвольно замерла.

— Знаю. Но ты должна научиться держать это в руках. Попробуй медитацию. Просто... дыши. Вдох — и отпускай.

Фэйт вздохнула зло, через зубы, но закрыла глаза. Сделала вдох. На выдохе воздух дрогнул, словно температура резко упала.

Джози заметила.

— Ты контролируешь поток энергии. Хорошо. Теперь... почувствуй её движение. Не борись.

Но Фэйт боролась, конечно же. Её гнев вспыхнул внутри, а вместе с ним — и магия. Пол под ней тихо затрещал, и книги на столе зашевелились, переплёты скрипнули, как будто пытаясь сбежать.

— Фэйт! Отпускай, — голос Джози стал резче.

— Не получается! — прошипела она, открывая глаза — в них мелькнул туманный серо-зелёный свет.

Джози подняла руки, словно держала невидимый сосуд, и окутала комнату мягким золотым барьером, который подавил вспышку.

Треск стих.

Комната выдохнула.

Фэйт — тоже, но с досадой.

— Я сказала, что не готова, — бросила она.

— А я сказала, что ты должна попытаться.

Между ними повисла тяжёлая пауза, полная невысказанного.

Джози первой отвела взгляд и аккуратно закрыла книгу, что лежала у неё на коленях.

— Знаешь, что тебе нужно? — тихо сказала она.

Фэйт прищурилась.

— Что именно? Список ответов на вопросы? Безграничная правда? Новый гримуар? Или, может, путёвка в санаторий для нестабильных ведьм?

— Неплохо, но нет. — Джози выдохнула. — Тебе нужно... развеяться.

Фэйт моргнула.

— Это... точно ты? Сейчас? Кто ты и что сделала с моей матерью?

— Фэйт.

— Да шучу я. Ну? В чём подвох?

Джози улыбнулась. Нежно, но как будто за этой улыбкой прятались десятки других эмоций.

— В Мистик-Фоллс есть бар. Мы с Лиззи иногда туда ходили... когда были молодыми. Я думаю, тебе стоит съездить. Отключиться. Взять с собой Кэссиди и Лиама. Просто... выдохнуть.

Фэйт хмыкнула.

— Забавно, что ты решила отправить меня развлекаться после того, как я чуть не спалила кабинет. Стратегия уровня Лиззи.

— Да, — вздохнула Джози. — Пожалуй. Но тебе нужно пространство. И я... — она на секунду замялась, — я уверена, что это пойдёт тебе на пользу.

Фэйт поднялась на ноги.

Волосы упали ей на лицо, тень закрыла глаза.

Она кивнула — коротко, неуверенно, но всё же.

— Ладно. Хорошо. Я... поеду. Но только потому, что ты права насчёт пробок магии. Мне нужно... выбраться.

— И улизнуть от надзора? — тихо добавила Джози.

Фэйт замерла.

Джози смотрела на неё слишком прозрачно, слишком честно.

Фэйт отвернулась.

— Я... сама разберусь, ладно?

— Я знаю. — Джози поднялась, подошла и почти обняла её — не совсем, но тепло, как будто боялась снова спугнуть. — Только будь осторожна.

Фэйт открыла рот, чтобы ответить, но не успела: где-то в коридоре сорвался слабый стук — словно дом пытался подсказать ей, что впереди будет... непросто.

Она выдохнула.

— Я возьму Кэс и Лиама. И мы поедем.

И добавила про себя:

И я найду то, что мне не говорят.

____________________________

Фэйт долго стояла в коридоре, наблюдая, как Лиам и Кэс сидят на диване у лестницы: Лиам перебирал свой рюкзак, делая вид, что ищет что-то важное, а Кэс лениво листала журнал, будто ей было всё равно — хотя по тому, как дрожал кончик её ноги, было видно: нет, не всё равно.

Они не общались нормально уже больше месяца, и даже больше.

С того момента, как Фэйт узнала правду — всю правду — и начала прятать её глубоко внутри.

Прятать и себя — тоже.

Она вдохнула.

И пошла к ним, ощущая, как смешно и нелепо звучат шаги в полной тишине холла.

Кэс первой подняла глаза, выгнув бровь.

— О, смотрите-ка, — протянула она, захлопывая журнал. — Призрак материализовался. Я уж думала, ты только ночью появляешься, как проклятье.

Фэйт сморгнула и выдала кривоватую усмешку:

— Да, ну... я решила выйти в свет. Прогуляться среди смертных. Пугающе, знаю.

Лиам поднял голову. Серые глаза на секунду смягчились — он радовался ей. Серьёзно, по-настоящему. Но он тут же спрятал это под привычной нейтральностью, словно боялся спугнуть.

— Все...нормально? — спросил он осторожно.

Фэйт встала перед ними, засунув руки в карманы куртки, как будто пыталась удержать собственные мысли внутри.

— Слушайте... — начала она, сцепив пальцы. — Это, возможно, прозвучит супер спонтанно и подозрительно...

Кэс резко фыркнула:

— Ужасно подозрительно.

— Замолчи, — пробормотала Фэйт, — я ещё не сказала ничего преступного.

Кэс изогнула бровь так, словно уже не верила ни одному слову.

Лиам же чуть наклонился — настороженный, но заинтересованный.

Фэйт вдохнула и быстро сказала:

— Сгоняем в Мистик Фоллс. В бар. Выпить. Отдохнуть... ну... расслабиться. Мама нас отпустила.

Пауза была такой напряжённой, будто они стояли на краю заколдованной бездны.

Кэс медленно опустила журнал на колени.

— Ты. Хочешь. Тусить? После полутора месяца, в течение которого ты от нас бегала, как будто мы твои кредиторы?

— Я не бегала, — пробормотала Фэйт.

— Ага. Ты не избегала нас, ты просто бегала в противоположном направлении. Очень убедительно, — добавила Кэс.

Лиам тихо усмехнулся, но взгляд у него был мягче, чем слова у Кэс.

— Если честно... — сказал он, — нам правда нужно выдохнуть. Хоть немного.

Кэс повернулась к нему, глаза расширились:

— Ты серьёзно?! Лиам, она ведёт себя как радиоприёмник с плохим сигналом — то исчезает, то внезапно предлагает бухнуть!

— Это лучший сигнал за месяц, — пожал плечами он. — И если Фэйт хочет выбраться... я не против.

Фэйт почувствовала, что внутри что-то больно сжимается — приятно и гадко одновременно. Ностальгия обожгла ребра.

Она скучала по ним.

Дико.

Но раскрыться она всё ещё не могла.

Кэс скрестила руки:

— Отлично. Но один вопрос: Эзра тоже поедет? Чтобы это было совсем странно?

Фэйт усмехнулась, чуть хищно, чуть обречённо:

— Нет. С каких пор он тусит в барах? Он скорее сбросит туда кого-то.

Лиам расслабился, будто только что выдохнул.

— Тогда мы едем, — сказал он решительно, вставая. — Срочно. Кэс, собирайся. Нам нужно пить.

Кэс возмущённо выдохнула:

— Как это работает? Ты реально ведёшься на это?

— Кэс, — Лиам обнял её под руку и мягко потянул вперёд, — это называется дружба. Очень странная, но всё же.

— Ужасная, — буркнула она, но позволила себя увлечь.

Фэйт смотрела им вслед — как они идут рядом, спорят, подшучивают друг над другом.

Как будто всё было, как раньше.

И улыбнулась — тепло, тихо, почти болезненно.

Она скучала по ним.

Скучала так сильно, что эта улыбка стала отдавать тоской.

Но поделиться этим она не могла.

Не сейчас.

Не с теми, кого она может потерять.

_________________________

К вечеру этого же дня они втроём добрались до Мистик Фоллс.

Солнце уже касалось крыш, окрашивая город в оранжево-розовый отблеск, а улицы наполнялись тем самым уютным шумом, который запоминается на годы.

Бар в центре города — тот самый, легендарный из местных баек и школьных слухов — оказался одновременно заброшенным по духу, но живым по энергетике.

Низкие деревянные балки.

Старые лампы с жёлтым светом.

Потёртый стойкий запах виски, пива и чего-то ещё... возможно, драки десятилетней давности.

Для обычных людей — просто бар.

Для тех, кто знает историю Мистик Фоллс — место, где в воздухе до сих пор витает память о сверхъестественных переплетениях, даже если это не видно.

Фэйт прошла внутрь, вслушиваясь в гул голосов, и почувствовала, как внутри всё сжимается.

Что-то звало её вперёд — вглубь города.

Но сначала — разыграть спектакль.

— Идеально, — заявила Кэс, усаживаясь за стол. — Почти не пахнет смертностью. Я впечатлена. Хотя, конечно, могло быть больше горячих парней, но ладно, переживу.

Лиам закатил глаза:

— Кэс...

— Что? Я же сказала «почти».

Фэйт попыталась улыбнуться, но получилось как-то рассеянно — она уже чувствовала напряжение, наэлектризованное ожиданием того, что она собирается сделать.

Но друзей приходилось держать видимостью.

— Давайте я возьму что-нибудь... нормальное, — предложил Лиам, поднимаясь. В голосе мелькнуло что-то похожее на энтузиазм: редкое, почти забытое.

Он бодро направился к барной стойке.

Фэйт и Кэс наблюдали издали.

Через пару секунд они услышали:

— Да ладно вам! По мне же видно, что мне двадцать один!

— Ага, — раздался ленивый голос бармена, — возможно, если бы не вот эти замечательные школьные брюки с логотипом Salvatore School for the Young & Gifted, я бы даже поверил.

Кэс захлопнула ладонью рот, чтобы не расхохотаться.

Фэйт неожиданно тихо улыбнулась — искренне.

Бармен с выражением обречённой вежливости поставил перед Лиамом высокий стакан молочного коктейля со взбитыми сливками.

— Серьёзно?! — простонал Лиам. — Я похож на того, кто пьёт молочный коктейль?

— На того, кто носит школьную форму, — спокойно повторил бармен. — Наслаждайся.

Лиам вернулся, держа коктейль как оскорбление, вырезанное в стекле.

Кэс, не выдержав, прыснула:

— Ооо... это прекрасно. Просто шедевр. Лиам, ты теперь «любитель милкшейков».

— Замолчи, — проворчал он, делая глоток так, будто это яд, и чувствуя, что на вкус — это лучший коктейль в мире, хотя он никогда этого не признает.

Он посмотрел на Фэйт, которая всё это время сидела слишком тихо, слишком сосредоточенно.

— Ты точно в порядке? — спросил он мягко. — Ты с нами — и как будто не с нами.

Кэс перевела взгляд на Фэйт, подозрение более чем явное.

— Да, Фэйт. Может, ты объяснишь, почему просто исчезала, а теперь внезапно «поехали тусить»?

Фэйт отвела взгляд, сцепив пальцы под столом.

Сказать правду — значило бы втянуть их в опасность.

Но солгать —... она уже делала это слишком часто.

— Это... магия, — выдохнула она, не глядя на них. — Эмоции, магия. Дерьмовый коктейль. Извините.

Кэс чуть приподняла подбородок — её лицо смягчилось всего на долю секунды, прежде чем вновь стало колким.

— Ну конечно. Магия. Удобно. Хотя бы не сказала, что это гормоны.

Она встала, взяла свой телефон и оглядела бар.

— Ладно. Раз я тут единственная с мозгами, — протянула Кэс, — пойду найду какого-нибудь взрослого... идиота, который согласится купить нам нормальный алкоголь. А то я молочные коктейли пить не собираюсь.

Лиам открыл рот, чтобы что-то сказать, но она уже ушла в толпу.

И именно в этот момент Фэйт поняла:

всё идеально.

Кэс отвлечена.

Лиам занят попыткой убрать взбитые сливки со своей куртки.

Никто не смотрит в её сторону.

Она поднялась, тихо, беззвучно.

— Лиам... я... на секунду, — сказала она, не дав ему времени задать вопросы. — В туалет. Не исчезну.

— Ага, — буркнул он.

Фэйт улыбнулась едва заметно, почти больно.

Развернулась.

И направилась к чёрному выходу — узкому, ведущему к задней части здания.

Там, где никто не увидит, что она уходит совсем не туда, куда сказала.

Она остановилась на секунду у двери, сжав холодную ручку.

Простите.

Но я должна знать.

Тень деревьев за дверью манила.

И Фэйт шагнула в ночь.

Снаружи было странно тихо, будто мир между баром и лесом затаил дыхание. Ветер тянулся по земле длинными холодными пальцами, перекатывая опавшие листья, а где-то вдали глухо хлопнула дверца машины и тут же растворилась в ночи. Фэйт остановилась на секунду, пытаясь понять, откуда взялась внезапная дрожь под кожей — не магическая, а животная, как у хищника, который внезапно чует чужую кровь в воздухе.

Она сделала шаг к лесу, но что-то тянуло назад, почти физически. Лёгкий, почти неуловимый звук, который обычный человек бы пропустил. Неровное дыхание? Шёпот? Или тягучее приглушённое постанывание, будто кто-то пытается выдохнуть, но не может?

Она нахмурилась и медленно повернулась в сторону заднего угла здания. На первый взгляд — ничего необычного. Только бетонная стена, кривая вывеска над чёрным ходом и мусорные баки. Но... что-то было не так. Воздух там казался плотнее, тяжелее, насыщеннее запахом сырости и... чего-то ещё. Сладковатого, металлического.

Крови.

Фэйт замерла на мгновение, прислушиваясь. Волчье чутьё подсказывало ей идти дальше, а ведьминская интуиция — разворачиваться и уходить. Эта двойственность всегда раздражала её, но сейчас — выводила из себя.

Теряя терпение, она шагнула ближе. Потом ещё. Хруст гравия под ногами эхом отразился между стеной и мусорными баками, но на этот раз он не был единственным звуком. Теперь она чётко слышала тихое булькающее дыхание — слишком прерывистое для поцелуя и слишком слабое, чтобы принадлежать здоровому человеку.

— Что за... — прошептала она себе, сжимая пальцы в кулак. Магия, нервная и беспокойная, дрожала в воздухе вокруг неё.

Она выглянула за угол.

Первое, что она увидела, — это девушка, прижавшаяся к парню, но их позы говорили не о страсти, а о добыче.

Парень стоял неловко, оседая на её руках, словно он уже наполовину без сознания. Рубашка была пропитана кровью, которая тёмным глянцем блестела под тусклой лампой над чёрным ходом. Девушка держала его за затылок крепко, почти хищно, будто не позволяла ему ни выскользнуть, ни упасть.

На секунду всё выглядело как сцена из дешёвого фильма ужасов. Но потом девушка подняла голову.

Лицо — перепачканное, размазанное кровью так, будто она вытирала губы рукой, но только делала хуже. На подбородке и шее оставались алые дорожки, свежие, влажные, блестящие. Глаза засветились ярким, хищным янтарём, зрачки сузились в щёлки. Под глазами выступили тёмные вены — классические, жуткие, вампирские, но с оттенком волчьей дикости.

Гибрид.

Сильный.

Опасный.

И до ужаса знакомый.

Фэйт почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, почти болезненно. На секунду она не могла вдохнуть. Это лицо — она знала его. Рассматривала на старых фотографиях в маминой коробке с вещами. Смотрела на него, пытаясь понять, почему мать выглядит так грустно, держа этот снимок в руках. Она знала каждую линию скулы, каждый изгиб губ, форму бровей — знала, не осознавая, что заучивает свой собственный генетический шаблон.

Перед ней стояла Хоуп Майклсон.

Её мать.

Фэйт отвело лёгким холодом. Она впервые видела её вживую — и от того, как реальность не совпала с тем, что она представляла, затошнило. Не спасительница. Не легенда школы. Не та, о которой в полголоса говорили Лиззи и Джози. А хищница. Зверь. Девушка, забрызганная чужой кровью, которая даже не думала её стирать. Она выглядела ровесницей Фэйт — и от этого становилось только хуже. Если бы не тёмные кудрявые волосы Фэйт, чёрные брови и серо-зелёные глаза... они бы могли быть близнецами.

Фэйт впервые в жизни ощущала не просто гнев — а ярость, настолько острую, что она резала изнутри.

Хоуп медленно повернулась к ней, наконец отпуская полумёртвого парня — тот осел на землю, как тряпичная кукла. Но Хоуп даже не посмотрела на него. Только на Фэйт. Хищно. Внимательно. Холодно.

— Ведьма, — произнесла она голосом, который звучал одновременно молодо и бесчувственно, кивнув на искорки магии в руке Фэйт. — Если ты собираешься шпионить, выбери себе кого-то менее заня...

Она чуть приподняла голову, словно только сейчас её заинтересовал запах силы, исходящий от Фэйт.

Фэйт отметила, как у неё внутри закипает ненависть и что-то похожее на... отвращение? Боль? Шок? Сложно было понять. Всё накладывалось одно на другое, превращая чувства в едкую, жгучую кашу.

— Ты... — начала она, но слова застряли.

Хоуп чуть склонила голову.

— Ты всё ещё здесь? — её бровь поднялась, а голос стал жёстче. — Я сказала: убирайся.

Она шагнула вперёд. И это движение — резкое, уверенное, звериное — сорвало защитный барьер терпения у Фэйт. Магия вспыхнула в её ладонях горячим, нестабильным светом.

Хоуп усмехнулась уголком окровавленных губ — спокойно, почти лениво.

— Правда? Трюки ведьм? — она облизала губы от крови так, будто это было привычно. — Ну что ж. Попробуй.

И она рванула вперёд — так быстро, что воздух взрезало ударной волной, а Фэйт успела только вдохнуть.

_________________________

Кабинет Лиззи утопал в мягком полумраке: жалюзи были наполовину опущены, и солнечные полосы пересекали стены, словно пытаясь пробиться в царство бумажного ада. На столе Джози громоздились старые, тяжёлые гримуары — затёртые корешки, высохшие страницы, запах пыли и магии. Лиззи же, откинувшись на спинку стула, ковыряла карандашом расписание занятий, глядя на него так, будто оно пыталось её укусить.

Тишину нарушали только два звука:

мерное, почти раздражённое постукивание карандаша Джози по столу — тук-тук-тук,

и тихий шелест страниц, которые Лиззи уже десять минут пролистывала, не понимая, что именно читает.

— Если ты так продолжишь, — пробормотала Лиззи, не поднимая глаз, — у меня будет нервный тик. Хочешь, чтобы я снова кому-нибудь неправильно посчитала баллы?

— Это был один раз, — сухо заметила Джози, не меняя темпа постукивания.

И именно в этот момент на столе Лиззи резко вспыхнул экран телефона. Яркий свет прорезал полумрак так резко, что обе дёрнулись.

Одно уведомление.

Одна строка текста.

Лиззи на секунду застыла, словно организм отказался моргать. Затем медленно потянулась к телефону, пальцы дрогнули — очень лёгко, почти незаметно, но для Джози этого было достаточно.

— Что там? — спросила она настороженно.

Лиззи не ответила. Челюсть у неё напряглась, глаза чуть расширились. Она смотрела на экран так, будто тот начал капать кровью.

— Лиззи? — Джози отложила карандаш. — Почему ты побледнела?

Лиззи захлопнула телефон слишком быстро, почти резко. Села ровнее. Вытянула плечи. Сделала вид, что всё под контролем.

— Ничего, — выдала она. — Просто... спам. Или тупая шутка.

Но рука всё ещё дрожала.

Джози приподняла бровь. И в этот момент она была не «мягкой Джози», а той самой Джози, что однажды могла развернуть заклинанием стены. Проницательной. Давящей.

— Покажи.

— Нет, — голос Лиззи сорвался. — Это ничего важного.

— Лиззи. Телефон.

Попытка спрятать его в кулак была обречена — Джози, ловкая от природы, выхватила аппарат почти мгновенно.

Одного взгляда хватило.

Она замолчала.

Дыхание сбилось.

На экране сияло сообщение:

Ждите в гости. Встреча бывших одноклассников. Как шея, Лиззи?

Пальцы Джози сжались вокруг телефона так, что костяшки побелели. Её лицо перекосилось — смесь ужаса, гнева и того самого непрошеного воспоминания, которое обаятельно скребло когтями по мозгу.

— Это... Это Хоуп, — произнесла она почти шёпотом.

— Ну да, спасибо, что озвучила очевидное, — попыталась бодро вставить Лиззи, хотя сама ощущала, как у неё по спине пробежал холодок.

Джози резко выдохнула, закрыла гримуар с таким звуком, будто тот был виноват.

— Почему? Почему она возвращается? — она начала нервно ходить по комнате, шаги были быстрыми, дробными. — На это должна быть причина. Она же... она же столько лет делала вид, как будто мы умерли.

— Может... ей просто, ну... скучно? — Лиззи подняла руки, будто сдаваясь. — Может, она хочет... не знаю... поговорить?

— Поговорить? — Джози остановилась и медленно повернула голову, как в фильмах ужасов. — Или нас убить.

Лиззи закатила глаза, но нервно сглотнула.

Потому что звучало это слишком реалистично.

— После моих писем... — пробормотала Джози себе под нос.

Лиззи вскинула голову.

— Каких писем? Ты писала этой стерве?

— Я... — Джози потёрла виски. — Я пыталась достучаться до неё, годами... просто краткая информация про Фэйт. Думала, что если она поймёт, что дочь жива... Что...

— Что она включит человечность и приедет нас обнять? — Лиззи фыркнула, но в голосе пробивалась тревога. — Ладно. Что мы будем делать?

На мгновение в кабинете стало слишком тихо — воздух будто сгустился.

Джози глубоко вдохнула.

— Надо предупредить маму и отца. И... — она замялась, но затем подбородок дрогнул. — И убедиться, что Фэйт держится от Хоуп как можно дальше.

Лиззи тихо выдохнула и кивнула.

— Да... потому что если Хоуп приехала, — она скривилась, — значит беда уже в пути.

______________________

Бар Мистик Фоллс шумел — гул голосов, звон бокалов, музыка, доносящаяся изнутри, смешивались в один плотный, тяжёлый фон. Но здесь, за углом, воздух был совсем другим: холодный, сырой, пахнущий мусором и пивом. Фэйт чувствовала, как капли конденсата стекают по кирпичной стене — буквально за секунду до того, как её спина резко врезалась в неё.

Тело Хоуп двигалось с точностью хищника. Одним рывком она прижала Фэйт к стене так плотно, будто хотела впечатать её в кирпич.

— Выбирай противника по своему размеру, — прошипела Хоуп, и её глаза на миг блеснули звериной тьмой. Клыки чуть обнажились, вены проступили под глазами — быстрый, почти незаметный всплеск, но Фэйт видела. — Кто. Ты. Такая?

Рука Хоуп сжимала её запястье — пальцы были как железные кольца, от боли до локтя расходились мелкие молнии.

Фэйт приподняла голову, дыхание сбивалось, но она изо всех сил натянула знакомую маску дерзости.

— Ой, правда?.. Ты сама не догадываешься? — голос дрогнул совсем чуть-чуть, но Хоуп это уловила.

На лице трибрида мелькнуло нечто — смутная тень узнавания, будто память пыталась пробить стену.

Но тут...

Звук.

Хруст двери. Чужие шаги.

— Эй! Всё нормально? — раздался мужской голос.

Хоуп мгновенно отпустила Фэйт — резко, будто обожглась. Лицо стало нейтральным, спокойным, почти милым. Следы монстра исчезли так быстро, что, не знай Фэйт правды, она бы решила, что просто представила. Кровь на лице трибрида испарилась.

Из-за угла появился мужчина с пакетом мусора в одной руке и пивом в другой. Не просто мужчина — Деймон Сальваторе. Вечно молодое лицо с подписью: «Мне вообще-то всё пофиг».

Фэйт внутренне похолодела.

— Вы обе выглядите так, будто дерётесь за последний кусок пиццы, — лениво заметил он, переводя взгляд с одной на другую. — Или это подростковые разборки? Парня не поделили?

— Мы просто разговаривали, — быстро выдохнула Фэйт, стараясь выглядеть максимально нормально. Внутри всё тряслось.

— Да, обсуждали школьные дела, — подхватила Хоуп, улыбнувшись так сладко, что у Фэйт чуть не свело скулы. — Школа Сальваторе. Я там... любимица Аларика Зальцмана.

Деймон приподнял бровь.

— Любимица? Ни черта себе новости. Странно, Рик не говорил, — он отпил пива, будто разговаривал о погоде.

Фэйт едва удержалась, чтобы не рассмеяться истерично. Хоуп, конечно, мастер театра. Даже без человечности.

— Ты уверена, что всё ок? — Деймон посмотрел прямо на Фэйт. Прищур. Взгляд слишком внимательный. — Я могу позвонить твоей маме, если надо?

Ой, моя настоящая мама стоит перед тобой, можешь не звонить.

Только не произнеси моё имя. Пожалуйста, не вспоминай имя.

— Всё хорошо, — улыбнулась она так же фальшиво, как Хоуп, но с меньшим опытом. — Просто спорили.

Деймон пожал плечами, бросил на Хоуп долгий взгляд — не доверчивый, скорее оценивающий — и ушёл обратно в бар, оставив запах виски и лёгкий след опасности.

Как только его шаги стихли, Хоуп снова шагнула вперёд. Но теперь уже не хватала — просто нависла, как тень, отбрасывающая холод.

— Забавно, — прошептала она, и её голос снова стал низким, опасным, но... каким-то довольным? — Ты так отчаянно соврала. Почему?

Фэйт сглотнула и выдавила:

— Ты бы убила Деймона. Он человек. Он просто хотел помочь.

Хоуп наклонила голову, изучая её, как биолог изучает странный образец.

— Твоё имя.

— Зои, — выпалила Фэйт.

Трибрида медленно перевела взгляд на её сумку, словно заранее всё предугадывала. И, конечно, заметила значок школы.

С грацией кошки она наклонилась, провела пальцами по эмблеме и резко сорвала значок, словно снимая маску.

— Школа Сальваторе, — произнесла тихо, почти шёлково. — Тогда... скоро увидимся, Зои.

В её голосе было нечто опасно знакомое — весёлое, но с оттенком угрозы, как если бы она уже запланировала встречу.

Хоуп развернулась и ушла, растворяясь в ночи, её шаги были лёгкими, но за каждым ощущалось звериное напряжение.

Фэйт осталась стоять. На секунду ей стало трудно вдохнуть. Будто весь мир сузился.

Она опустила взгляд — и заметила. Рядом с мусорным баком лежало тело. Мужчина. Бледный. Неподвижный.

Деймон не увидел. Хоуп...

К горлу поднялась тошнота.

И где-то под всем этим — жгучая, непрошенная мысль:

Она могла убить меня. Но не убила.

Сама не зная зачем, Фэйт прошептала:

— Прекрасно... просто прекрасно.