20. "Холодная злость "

А в детском доме Злата всё ещё стояла у окна, прижимая ладони к холодному стеклу. Она видела, как Дима вышел, не оглядываясь, как сел в машину и уехал. Что-то внутри неё сжалось от нехорошего предчувствия. Она знала, что Дима не из тех, кто уходит просто так. Если он не попрощался - значит, случилось что-то серьёзное.

В коридоре раздался знакомый голос Кости. Он пришёл, как всегда, чуть позже, но точно тогда, когда был нужен.

- Злата, ты чего тут стоишь? - спросил он, подходя ближе, целуя и замечая её напряжённое лицо.
- Что-то случилось?

Злата хотела всё рассказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто шагнула к нему и уткнулась лицом в его плечо. Костя замер на секунду, а потом крепко обнял её, будто хотел спрятать от всего мира.

- Всё будет хорошо, - прошептал он, гладя её по волосам. - Что бы ни случилось, мы разберёмся.

Он отстранился, посмотрел Злате в глаза.

- Расскажи, что случилось, - твёрдо сказал он. - Я хочу знать всё.

И Злата, глотая слёзы, начала рассказывать: про то, как Дима столкнулся с новым директором, про тот тяжёлый взгляд, про то, как он ушёл, не прощаясь.

Костя слушал, и с каждым словом его лицо становилось всё жёстче. Когда Злата закончила, он на секунду закрыл глаза, будто собирал себя по кусочкам, а потом кивнул.

- Ладно, - сказал он спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь.
- Значит, будем действовать. Сначала узнаем, что именно этот Павел Сергеевич может сделать. Потом придумаем, как его обойти. Дима не должен разбираться с этим в одиночку.

Макс и Кирилл которым Костя быстро написал, примчались через двадцать минут. Максим - молчаливый, собранный, с тем особенным спокойствием, которое бывает у людей, привыкших держать удар. Раньше он был полковником ФСБ - Максим Владимирович Измайлов. После того как в один чёрный день он потерял всю свою семью, он ушёл из службы, ушёл в бизнес, пытался заново научиться дышать. Но когда дело касалось несправедливости, особенно если она касалась близких, он снова становился тем самым Измайловым - жёстким, точным, беспощадным к тем, кто прятался за властью.

В коридоре детского дома стало шумно, тесно и почему-то сразу спокойнее.

- Рассказывай, - потребовал Кирилл, едва переступив порог. - Что там с Димой?

Костя коротко изложил то, что рассказала Злата. Макс слушал, хмуря брови, а когда Костя закончил, молча достал ноутбук и открыл какой-то сайт.

- Сейчас проверим, кто такой этот Павел Сергеевич Григорьев , - пробормотал он. - В наше время у каждого человека есть след в интернете. Посмотрим, нет ли у него своих скелетов в шкафу.

Кирилл же смотрел не на экран, а на Костю.

- Ты понимаешь, что если мы полезем туда, где пахнет скандалом, это может ударить и по тебе? - тихо спросил он. - По твоей заявке на усыновление.

Костя на мгновение замер, а потом медленно кивнул.

- Понимаю, - ответил он. - Но знаешь, что я понял сегодня? Нельзя строить дом на песке, если рядом кто-то тонет. Я не могу сказать «я сначала разберусь со своими бумажками», когда речь идёт о друге. Пусть у меня пока нет нужных галочек. Но у меня есть совесть. И этого должно быть достаточно.

Кирилл всё это время молчал, стоя чуть в стороне, но его взгляд был острым, цепким, будто он уже раскладывал ситуацию на элементы.

- Бумажки можно собрать, - наконец произнёс он низким, спокойным голосом. - А вот когда человек сознательно ломает чужие жизни - это уже не бюрократия. Это война. И если он решил её начать, мы встретим его там, где он этого не ждёт.

В коридоре повисла тишина. А потом Макс хмыкнул, не отрываясь от экрана.

- Знаешь, - сказал он, - иногда совесть - это самая крепкая галочка из всех.

Злата, стоявшая чуть в стороне, вдруг почувствовала, как к горлу подступает комок. Но на этот раз это были не слёзы страха. Это была гордость. За этих людей. За то, что они есть.

- Так что делаем дальше? - тихо спросила она.

Костя улыбнулся - впервые за вечер по-настоящему, без напряжения.

- Дальше, - сказал он, - мы собираемся с силами. И идём вперёд. Вместе.

Спустя пару минут они стояли у дверей кабинета Павла Сергеевича. Не как просители, а как люди, которые знают цену словам и поступкам. Костя серьезный бизнесмен и спонсор детского дома , Максим бывший работник ФСБ и нынешний бизнесмен , Кирилл серьёзный человек с серьёзными связями и небольшим бизнесом построенном на поту и крови . - серьёзная компания, которую лучше не злить.

Павел Сергеевич поднял голову от бумаг, и его лицо на мгновение исказилось - не от удивления, а от той самой холодной ненависти, которая рождается из долгой вражды. Он узнал их всех. И прекрасно понимал, по чью душу они пришли.

- Ну надо же, - протянул он, откинувшись на спинку кресла и скрестив пальцы. - Какая честь. Сам Кирилл Максимович. Бывший полковник, а всё туда же - лезет туда, где не просят. И компания у тебя соответствующая.

Кирилл даже не моргнул. Его взгляд был ледяным.

- Не трать время на любезности, Павел, - ровно произнёс он. - Мы знаем, что ты сделал. И знаем, что можешь попытаться сделать дальше. Не усложняй.

Павел усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья - только яд.

- А я и не собираюсь усложнять, - медленно проговорил он. - Наоборот, хочу всё предельно упростить. Для таких, как вы, правила должны быть особенно жёсткими. Вы любите играть в благородство, а я люблю, когда благородство разбивается о закон. И поверь, у меня достаточно рычагов, чтобы сломать любые ваши планы.

Костя шагнул вперёд, не повышая голоса, но каждое его слово звучало как удар:

- Твои рычаги не касаются людей, которые ни в чём не виноваты. Дмитрий пришёл проведать друга. Это не преступление.

Павел наклонился вперёд, уперев ладони в стол, и в его глазах вспыхнула настоящая злоба.

- О, я могу сделать так, что это станет преступлением, - прошипел он. - И знаешь, что самое приятное? Никто не станет разбираться. Система любит простые решения. А ты, - он ткнул пальцем в Костю, - сам по себе ходячая уязвимость. У тебя и так всё висит на волоске с этой твоей опекой. Один мой звонок - и ты даже близко не подойдёшь к ребёнку или ты уже привязался к ней ?

Макс сделал шаг вперёд - не резко, но так, что воздух в кабинете будто стал плотнее.

- Ты играешь с огнём, Паш , - тихо, почти шёпотом, сказал он. - Ты забыл, кто я такой. И что я умею видеть то, что другие прячут. Не угрожай моим друзьям. Это твоя самая большая ошибка.

Павел на секунду побледнел, но тут же натянул на лицо привычную маску высокомерия.

- Я никого не боюсь, - бросил он. - И делаю то, что считаю нужным.

Кирилл , до этого молча стоявший у двери, наконец заговорил:

- Считай тогда вот это: мы не уйдём. И не позволим тебе ломать чужие жизни ради твоего самолюбия. У тебя есть власть в этих стенах, но за их пределами ты всего лишь чиновник, который рано или поздно ответит за свои слова.

Павел обвёл их взглядом - по очереди, будто пытаясь найти в ком-то слабину. Но не нашёл.

- Хорошо, - процедил он. - Пусть будет по-вашему. Пока. Но помните: я ничего не забываю. И если хоть один из вас сделает неверный шаг...

- Мы будем готовы, - спокойно закончил за него Костя. - Потому что мы ничего не боимся.

Они вышли из кабинета, не хлопнув дверью, но тишина после их ухода была громче любого хлопка.

На лестничной площадке Злата ждала их, сжимая в руках куртку Кирилла , будто это был якорь. Когда они вышли, она бросилась к Косте.

- Что он сказал? - выдохнула она. - Что теперь будет?

Костя обнял её, прижал к себе.

- Теперь будет так, - тихо сказал он. - Мы не дадим ему победить. Ни сегодня, ни завтра. Дима не останется один. Никто из нас не останется.

Кирилл остановился рядом, положил тяжёлую, уверенную руку ему на плечо.

- У нас есть время до Нового года, - произнёс он. - И у нас есть сила, которой он не ждёт. Мы найдём способ.

И впервые за этот тяжёлый день Злата почувствовала: пусть впереди ещё много трудностей, но они не одни. А значит, они справятся.