Глава 1.
Мне казалось, что этот страх не кончится никогда. Он стал моей второй кожей.
Я не помню, каково это — ходить по улице без наушников. Каково это — не оборачиваться каждые тридцать секунд. Каково это — не сжимать в кармане куртки ключи так сильно, что металлические зубчики въедаются в ладонь до кровоподтёков.
Защитный инстинкт. Моя личная паранойя.
— Девушка, вам пакет нужен? — сухой голос кассирши, выдернул меня из транса.
Я вздрогнула, сильнее натянув капюшон толстовки на глаза.
— Нет, спасибо.
Схватив с ленты бутылку воды и пачку обезболивающего, я расплатилась картой и практически выбежала из круглосуточного магазина. На улице уже стемнело. Октябрьский ветер швырял в лицо мокрую горсть сухих листьев, но мне было жарко. Липкая паника всегда жгла изнутри.
«Раз, два, три, четыре...» — я считала шаги. Старая психологическая уловка из интернета, которая никогда не работала.
Мне казалось, что этот страх не кончится никогда. За эти полгода он стал моей второй кожей. Тёмной, уродливой, неотделимой от меня. Я не могла снять её, как снимают грязное пальто. Она приросла к мясу.
Шорох справа.
Я встала как вкопанная. В ушах мгновенно застучал пульс, а во рту появился отвратительный сухой вкус меди. Из темноты во дворах вынырнул силуэт. Высокий, в тёмном худи.
Он просто сделал шаг на тротуар, а у меня в голове взвелась пружина. В глазах потемнело, плечи сводило судорогой.
— Девушка, не подскажете, где тут двадцать четвёртый дом?
Обычный парень. Просто заблудился.
Но тело предательски вышло из-под контроля. Я даже не ответила. Сорвалась с места и побежала так, будто за мной гнались все демоны ада. Дыхание обжигало горло, ноги в тяжелых ботинках скользили по мокрому асфальту. Я заскочила в свой подъезд, судорожно вбила код домофона, влетела на лифте на свой этаж и заперла дверь на все три оборота.
Дверь квартиры захлопнулась, и я на ощупь повернула задвижку. Три раза. До упора.
Сползла по стенке на пол прямо в куртке. Дышать. Просто, дышать. Вдох через нос, выдох через рот.
Я сидела в темноте прихожей, слушая, как бешено колотится сердце где-то в горле. А потом пришло оно. Тяжёлое, тошнотворное осознание.
Завтра утро. Завтра будильник на восемь.
И мне снова придётся вылезать из этой запертой на три замка квартиры. Идти в университет. Толкаться в метро, сидеть на парах в душных аудиториях, сжиматься от каждого случайного прикосновения проходящих мимо парней и делать вид, что я нормальная.
Что я вообще ещё жива.
Я уткнулась лбом в согнутые колени и тихо выдохнула в темноту:
— Ещё один день.
Единственное, что спасало — это Ева. Она всегда встречала меня у метро, прекрасно зная, через какой ад я прохожу каждый день. Ева не задавала лишних вопросов, не лезла в душу, но просто шла рядом — как щит от внешнего мира.
На лекциях мы всегда сидели на задней парте. Пока Ева что-то чирикала в телефоне, я с головой уходила в конспекты. Учёба стала моим личным убежищем. Я цеплялась за формулы, термины и лекции, как за спасательный круг — лишь бы загрузить мозг до предела, лишь бы не оставалось ни единой свободной мысли, чтобы выкапывать себе очередную яму из личного страха.
Большой перерыв — это всегда час ада. Потоки студентов в узких коридорах, шум, смех, запахи дешёвого кофе и сигаретного дыма от крыльца. Для меня эта толпа казалась опасным ульем. Нам повезло занять подоконник на третьем этаже, подальше от основного гула.
Ева сидела рядом, уткнувшись в телефон и лениво допивая свой матча-латте. Я листала конспект по экономике, пытаясь заставить строчки перестать расплываться перед глазами.
— Мил, к тебе иду, — Ева ткнула меня локтем в бок.
Я подняла глаза. К нам подходил Женя из нашей группы.
Высокий блондин с густыми пшеничными волосами и яркими, зелёными глазами. Он всегда выглядел так, будто сошел с рекламного плаката какого-нибудь спортивного бренда - спокойный, подтянутый, с вечной легкой полуулыбкой. В группе с ним все ладили.
Но всё же, когда он подошёл ближе, у меня внутри привычно сжалась тугая пружина. Я сжала ручку так, что побелели костяшки.
— Привет, девчонки, — Женя остановился в паре шагов.
— Привет, — отозвалась Ева, на секунду оторвавшись от экрана.
— Мил, я по поводу маркетинга, — он покрутил в руках тетрадь. — Потапов сказал до конца недели парные темы разобрать. Подумал, может, объединимся? Ты в теории шаришь лучше всех, а я графическую часть и презентацию на себя возьму. Что думаешь?
Он говорил абсолютно спокойно, по делу. Обычный однокурсник.
В голове мгновенно вспыхнул сухой расчет: Совместный проект. Это значит — сидеть вместе после пар. Это значит — общаться. Подпустить ближе.
Паника тихо качнулась где-то на дне желудка.
— Жень... — я постаралась сделать голос максимально ровным, хоть горло и сжало спазмом. — Прости, я уже начала делать одна. Мне так проще.
Женя на секунду замялся, явно не ожидая быстрого отказа, но спорить не стал. Лишь пожал плечами:
— Понял. Без проблем. Если что — пиши, если передумаешь.
— Хорошо. Спасибо.
Он кивнул и пошел дальше по коридору к пацанам. Я проводила его взглядом, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение в затылке.
— Он же просто по учебе подошёл, Мил, — тихо сказала Ева, не поднимая глаз от телефона.
— Я знаю, - прошептала я, опуская глаза обратно в конспект. — Я знаю, Ева.
Но сделать с собой ничего не могла.
После пар я поехала не домой, а на работу. Съемная квартира на окраине сама себя не оплатит. Мама жила одна, её зарплаты вполне хватало на себя, и она даже пыталась скидывать мне немного денег каждый месяц, но вешать на неё все свои расходы я не хотела. Нужно было крутиться самой.
Ресторан на Взлетной стал моим отдельным адом. Я работала здесь хостес и помощником официанта уже три месяца. За это время я сбилась со счёта, сколько пьяных парней пытались со мной «познакомиться», оставляли номерки, подмигивали или отпускали сальные комплименты.
— Мила, на пятом столике замена приборов, живо! — крикнул администратор, пролетая мимо меня с подносом.
— Поняла, уже иду.
Я быстро поправила чёрный фартук, судорожно выдохнула и взяла со стойки поднос. В зале полумрак, гул голосов, звон бокалов и тяжелый запах дорогого парфюма в перемешку с жареным мясом.
Пятый столик. Компания из троих мужчин в деловых костюмах.
Я подошла, стараясь держать поднос как щит перед собой.
— Извините, ваши приборы...
Один из них — упитанный мужик лет сорока с красным от алкоголя лицом — развернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моей фигуре, и он вальяжно откинулся на спинку дивана.
— О, а вот и красота наша, — ухмыльнулся он, громче, чем следовало. — Девушка, а принесите-ка нам ещё коньяка. И сядьте с нами, отдохните.
Он сделал движение рукой — небрежное, полупьяное, намереваясь то ли схватить меня за локоть, то ли просто привлечь внимание.
Опять. Снова эта херня.
В этот момент мир для меня сузился до одной точки. Воздух будто выкачали из зала. В голове вспыхнула красная сирена. «Не трогай. Не смей меня трогать!» Я резко отшатнулась назад — так быстро, что поднос в моих руках звякнул, а нога зацепилась за край ковра.
Я едва удерживала равновесие, тяжело и часто дыша. Кожа на лице горела.
Мужик за столом нахмурился, удивленно вскинув брови:
— Эй, ты чего дерганая такая? Я тебя пальцем не тронул.
— Извините... — вытолкнула я из себя сухой, чужой голос. — Сейчас принесу ваш заказ.
Я развернулась и почти сбежала на кухню. Заскочила в служебное помещение, уткнулась лбом в холодный кафель стены и сжала раковину пальцами. Дрожь колотила всё тело.
Три месяца. Три месяца я ежедневно проходила через этот ад, улыбалась через силу и делала вид, что меня это не ломает.
Но я была не в порядке. Я до смерти устала бояться каждого шороха, каждого мужского голоса и каждого взгляда.
Завтра у нашей Стефы день рождения. Ева уже неделю проедала мне плешь с этой тусовкой, доказывая, что мне нужно вылезти из своей скорлупы и хоть на один вечер отвлечься от этой рутины. Раньше я хотела категорически отказаться.
Но сейчас, смотря на свое бледное отражение в зеркале, я поняла: если я останусь в этих четырех стенах один на один со своими мыслями — я просто сойду с ума.
Я смыла с лица остатки усталости холодной водой, вытерла руки и тихо прошептала своему отражению:
— Ладно. Завтра. Один шаг.