Глава 27 - Витя

– Вик... гхм, – откашлялся Шестаков-старший. Мы моментально отпрянули друг от друга, а я еще и смутилась.

– В чем дело, пап? – недовольно прорычал Витя.

– Чайник... вскипел.

– Хорошо.

– Идите к... столу.

– Нет, я... – подскочив, я случайно встретилась взглядом с Олегом Николаевичем. Мне сделалось так неловко, будто нас застукали за чем-то непристойным. Засуетившись, проронила неуверенно: – Мне пора домой. До... до свидания.

Я почему-то был уверен, что стена между нами сломалась, а если и не полностью, то точно дала серьезную трещину. Глаза Риты, ее теплые ладони, лежавшие поверх моих, ее обжигающее дыхание, щекотавшее кожу, – я будто вернулся в выпускной класс, за нашу парту, в наши отношения.

И хотя правда в какой-то степени выбила почву из-под ног, вонзив острые осколки реальности в сердце, тот факт, что мы с Марго чуть не поцеловались, создавал за спиной воздушный парашют. Хотелось поскорее сделать шаг в небо, чтобы вдохнуть то долгожданное чувство эйфории.

Выскочив из комнаты, я на ходу сунул ноги в кроссы и помчался по лестнице вниз, позабыв о шнуровке. Но по пути успел схватить ключи отца от тачки, уверен, пригодятся. Пока спускался, вслушивался в звук шагов, стремительно удалявшихся от меня. Ее шагов. Рита так мило смутилась! Воспоминания заставляли меня улыбаться подобно сумасшедшему, сбежавшему из белой, пропитанной мраком, комнаты.

Бух. Бух. Бух. Это сердце сходило с ума. Во мне проснулся давно утраченный дух ребячества. Я и сам толком не понимал, что происходит, просто мчался, перепрыгивая через ступеньки, которых почему-то оказалось неприлично много.

Раздался звук сработавшего домофона, а затем хлопок двери. Пришлось залезть на перила в надежде ускориться, чтобы не дать Романовой ускользнуть. Серьезно, откуда такая скорость? Она никогда не отличалась особой физической подготовкой, в отличие от меня.

Оказавшись на улице, я сразу заметил ее маленькую худенькую фигурку, направлявшуюся в сторону шлагбаума.

– Рита! – крикнул я изо всех сил. Морозный ветер, казалось, обжигал легкие. А снег, больше напоминавший дождь, создавал пронизывающую влажность.

– Романова! – позвал я, сокращая между нами расстояние. В этот раз Марго остановилась и даже оглянулась. Ее грудь то и дело поднималась из-под расстегнутого пальто. Так спешила, что забыла застегнуться.

– Ну ты... шустрая, – произнес я, подходя ближе. Поднял голову к ночному небу, выдыхая пары теплого воздуха.

– Я... я не слышала, – Рита отвела взгляд в сторону, но даже в темноте я видел, как отливали румянцем девичьи щеки.

– Замерзнешь ведь, – прошептал я. Коснулся ее пальто и начал аккуратно застегивать пуговицы, надеясь, что морозный ветер не успел опередить меня.

– Витя...

– Я хочу подвезти тебя домой, – не отрывая глаз от пуговиц, я озвучил свое желание. Если честно, сейчас мне было все равно, согласится или откажется Марго. Я не мог отпустить ее так быстро. Почему-то показалось, если она уйдет, то мы больше никогда не встретимся. Эта мысль испугала и привела в ужас.

– Необязательно, я могу и...

– А помнишь, как-то мы ходили на речку?

– Тогда, когда я промочила ноги? – прошептала она. Я продолжал застегивать пуговицы, вспоминая тот день из детства.

– На улице стояла поздняя осень, и ты могла заболеть.

– Но не заболела, потому что ты отдал мне свои кроссовки, а сам пошел в одном носке.

– Рита, – мне нравилось, как звучало имя девушки напротив. Нравилось, как буквы обволакивают слух, словно лаская его. – Я подвезу тебя. Холодно ведь и темно.

Пару секунд она молчала, а я не решался взглянуть в глаза Романовой.

– Ладно, если ты хочешь... подвези меня, пожалуйста.

– Это лучшее решение, ты знаешь? – с ликованием произнес я. Не выдержав, хотя, полагаю, стоило вести себя сдержаннее, я схватил Риту за руку и потянул к отцовской машине. Она дернулась всего разок, видимо, больше для приличия, затем позволила сжать крепче свою ладонь.

Те несчастные пару минут, пока мы шли до стоянки, я будто парил над пропастью. Мир вокруг перестал казаться мрачным, даже небо, на котором этим вечером не горело ни одной звезды, виделось волшебным. Я поднял голову и улыбнулся. Хотелось прокричать на весь мир, сказать каждому, насколько я был счастлив.

– Садись, – произнес я, открывая дверь машины. Марго окинула меня коротким взглядом, а затем залезла на пассажирское сиденье и сложила руки на коленях, будто находилась в растерянности.

А когда я уселся за руль, ее чувства явно передались воздушно-капельным путем, потому что элементарная последовательность действий при начале движения напрочь вылетела из головы.

– Надо пристегнуться, – произнес то ли вслух, то ли про себя. Я наклонился к Рите и потянулся за ремнем, оказавшись к ней слишком близко. Глаза девчонки расширились, она облизнула алые, до чертиков привлекательные, губы и часто заморгала. Я видел все это, словно кто-то сверху замедлил киноленту, показывая самые яркие фрагменты из фильма.

Мы могли бы... прямо сейчас поцеловаться. Я был уверен в этом, да что уж, я хотел этого: сорвать сочный фрукт, что давно ожидал своего хозяина. Но заставил себя сдержаться и вернуться обратно на место. Позже еще будет идеальная возможность.

– Спасибо, – шепнула Романова, ее голос дрогнул.

– Скажешь свой адрес?

– Угу. А твой отец, он точно не против?

– Кажется, он слишком в шоке, – отмахнулся я.

– М-да, уж... – девушка пожала плечами, озвучила нужный адрес, и мы двинулись с места.

Я не знал, о чем мы могли сейчас поговорить. Меня обуревал ураган разных эмоций, я едва соображал, на каких светофорах поворачивать, и ко всему прочему умудрился проскочить все красные сигналы. Что ж, старик явно не обрадуется штрафам.

– У меня завтра выходной, – неожиданно произнесла Рита. Я тайком взглянул на нее. И снова это щемящее чувство в груди... – Хочу испечь пирог.

– Отлично, можно я буду твоим дегустатором?

– Если только ты не ждешь чего-то грандиозного, – заробела она.

– О да, я жду самый аппетитный пирог в мире с шоколадом и бананом.

– Удивительно, – усмехнулась Романова. Висок горел под натиском ее взгляда. – Я как раз собиралась испечь именно такой.

– Значит, это судьба.

– Я не верю в судьбу, – с некой грустью проговорила Рита. Она продолжала держать руки крепко скрепленными на коленях, словно этот большой просторный салон, разноцветная подсветка и кожаные сиденья ее напрягали.

– Логично, лучше верить в меня.

– О да, – с иронией ответила Романова, и мы засмеялись. Этот мимолетный смех смог разрядить атмосферу: я окончательно разговорился. Вещал похлеще любого радио, разве что мировые новости политики не озвучивал, но прошелся по всем темам, которые всплывали в голове. Рита покорно слушала, иногда кивала, а иногда задавала вопросы, проявляя явный интерес.

Так мы и доехали до ее нового места обитания: район со старыми многоэтажками, довольно чистенький, без всяких алкоголиков на лавках или бродячих собак. Припарковавшись у обочины, я заглушил двигатель и повернулся к Марго, желая лишь одного – продлить момент нашей близости. Безумно не хотелось отпускать ее.

– Ты так странно на меня смотришь, – сказала она, прежде чем потянуться к дверной ручке.

– Что значит «странно»? Я всегда так на тебя смотрел.

– Как кот на см... – Рита оборвала себя на полуслове, устремив взгляд в лобовое стекло. В свете фар кружившие снежинки напоминали звезды, что сейчас падали прямо на мою машину. Просто протягивай ладонь и загадывай желание. Раньше я не понимал, что люди находят такого необычного в снеге. Смотрят на него завороженно, будто видят неуловимое чудо, парящее в воздухе. Да какое же это чудо? Обычное явление природы – никакой магии. Однако сейчас, сидя рядом с Ритой и разглядывая снежинки, сам отчего-то замер.

– Шестилучевые, – проговорил я, вглядываясь в зимние звезды, падавшие на землю.