Часть 1: История Берти и Джеки. Глава 1

"–  Вы можете быть свободны".

Ребят сегодня отпустили пораньше. Из-за прошедшего праздника труда расписание сдвинулось, и теперь, вместо четырех учебных дней на неделе должны были состояться всего три. Они обещали быть скучными, хоть это был и выпускной год. Альберт свернул у ограды школы направо и прошёл к жилому дому, стоявшему далеко от основной дороги. Здесь он обычно курил. Некоторые последовали за ним, но уходили компаниями дальше, в другие дворы. Ячейки заполнялись обществом - строго по расписанию. Он закурил, бесцельно смотря вокруг. Снег усиленно таял, а на крышах висели громадные сосульки. 

В жизни не было никакого смысла. Всё было чересчур хуево. Уроки не удавались, а военку он ненавидел. Осознание того, что ему придется следующие два года провести в армии в то самое время, когда отношения на политической арене складывались хуже, чем было когда либо раньше, мешало дышать и двигаться. Это действительно сковывало его. Альберт собирался изучать астрофизику где-нибудь в Европе, свободной от политических предрассудков. Но нужно было постараться сдать экзамены, а его моральное состояние было настолько ужасным из-за ускоренно надвигающегося на него, очень пугающего будущего, что он не мог заставить себя даже открыть учебник с тестами. Родители поддерживали его, но были большими патриотами, чем он того желал, поэтому никуда не уезжали из России. Отец когда-то был бизнесменом среднего класса; их компания давно рухнула и превратилась в мини-заработок, который позволял им время от времени выбираться на побережье или вовремя менять машину. Последние разы "вовремя" случались именно тогда, когда правительство меняло уровень угрозы с одного на куда более высокий. Жители торопились защититься от надвигающейся угрозы красного уровня, Альберта же не волновали цвета. Ему даже было не важно, в какой именно стране он живёт: с таким же успехом он мог влачить своё безвольное существование и на другой стороне баррикад. Только Европа привлекала его: несколько провинций разных наций, сместившихся в середину континента, дабы сохранить интеллигенцию, что из-за всех сил стремилась не утерять прогресс человечества в бессмысленной гонке обещаний. Учёные были в цене; это была единственная надежда Альберта: уехать туда, пусть и без родителей, выучиться и тихо работать в институте, будучи защищенным сообществом, и никогда не познать ужасы интервенции или летящих бомб. Он мог только надеяться на то, что его два года в армии пройдут где-нибудь в центральной части России за просмотром пропагандистских фильмов, что навсегда изменят его сослуживцев и вобьют нескончаемую ненависть в их головы - но не в его. Огромная сосулька покачивалась над его головой, тая под лучами солнца. Всё шло не так. Все вокруг замерли в ожидании. Школа требовала от учеников стандартов, по которым учились в начале века, когда современность диктовала уже совершенно другие рамки. Никому не было важно, кто и когда заключал Версальский мир, кто основывал партии в России начала ХХ века - это всё ушло в никуда под нарциссизмом текущих событий. Альберт не слушал лекции на уроках, не попадал в цель на редком развлечении на военке - пострелять из автомата. Он не старался жить, а стремился убежать. Его редкие друзья, состоящие из приятелей-одноклассников, сочувственно кивали, но, всё же, собираясь по вечерам во дворах, пели нео-нео-нацисткие русские гимны, проклиная апатичных соотечественников, коим являлся Альберт. Девушки не старались привлечь его внимание - все вокруг были вежливы друг с другом, что зачастую являлось началом так и не зародившегося флирта. Он был одинок и не понят; очень немногие позволяли себе отчуждаться от военных дел страны. Сосулька над его головою покачивалась всё больше, солнце светило ослепительно ярко, он курил, наблюдая всю безысходную картину, и бесцельно прокручивая факты из своей жизни в себя в голове. Завтра он должен был рассказать о эволюции головного мозга гоминид, но эволюция казалось ему бессмысленной вещью, раз она привела к такой абсолютной бессмыслице. Все его действия он воспринимал словно через искаженную линзу и в замедленной плёнке - даже просмотр порно. Все его таланты в музыке и рисовании давно ушли на задний план, когда отец стал развешивать пророссийские плакаты на стенах. От его личности не оставалось ничего. Он жил или он ждал? Соседние кусочки льда упали с крыши, но глыба над Альбертом всё ещё держалась. Он проверил время, сигарета была скурена наполовину, во двор подтягивались другие ребята. Время текло так медленно, что для него оно вообще стояло. Он смотрел на эти лица и не верил, что все вокруг так отчаянно полюбили войну. Он ненавидел её - и, наверное, поэтому ненавидел и Америку. Он просто хотел заниматься наукой и жить рядом со своими родителями. Америка отбирала у него это. Он вспомнил прошлую неделю и изучение устройства противопехотной гранаты. Вода стекала вниз по водосточным трубам с непрекращающимся грохотом. Он вспомнил свои кисти и планшет, на котором рисовал когда-то давно, в то время, когда отец впервые произнёс: "Да говорите же вы в аду за такие речи, ##### американцы! Он не сводил глаза со льда над головой. Он подумал об автомате, который уже через месяц он будет держать в руках и над головой. Он подумал о грязи, в которой он будет ползти. И он подумал о новых землях, которые ему придется пройти с автоматом наперевес, если всё усугубится - эта новая мысль была такой острой, что всё в его сознании вдруг пошатнулось.

Огромная сосулька рухнула на землю. 

У ожидания кончился срок.