Часть II. 2346

В балконе высоко над толпой уставших и грязных граждан вещал оратор, выкрикивая слова в поддержку программы господства человека. Люди, собравшиеся на митинг, смиренно ждали конца приторно-оптимистичной речи. Обязательный митинг, а потом работать, потом принять таблетки, потом снова на митинг, и так по кругу, бесконечно, не прерывая расписания. Всё ради человека! Истребить всё, что отвлекает от главной цели. Истребить всё, что порочило человечество.
Диктор закончил свою речь перед безстрастной, но живой машиной, некогда воспринимавшей не только факты. Эта речь была не для них. Она была для тех, кто ещё сомневался в непогрешимости и чистоте человека, она была для тех, кто был готов предаться "людским" радостям, и кто был готов откинуть бесконечную статистику ради собственного же удовольствия. Рнчь шла с рупоров всех улиц, передавалась в чёрные вибрирущие наушники прохожих, которые до этого слушали музыку, она звучала в машинах, в метро, в офисах, везде. Хотелось заснуть, спрятавшись от речи, шаблон которой обрабатывался ежедневно и изменялся в соответствии с обстановкой в мире. Но толпа воспринимала. Это многотысячное сборище грязных и невежественно тупых людей бесконечно возносило себя к богу, что был идеалом в человеческом понимании когда-то в былые времена. Они не могли объяснить значения  этого слова, чтобы полноправно сравнивать себя с ним. Да они и не могли сравнивать сами. За них это делали умные, но по-прежнему жадные люди, сидящие далеко в неокреслах, и питающие надежды в народе лишь для собственного обогащения. Они уверяли себя, что каждый поступил бы так, и не хотели покидать свои посты, свою спокойную и рассчетливую жизнь.