Глава 5

Каким может быть расставание?

Некоторым может показаться, что Чонгук страдает попусту. Они могут подумать, что расставание происходит за один день. За один разговор. За одно короткое «прощай». Что сломанная психика Чонгука — лишь каприз. Слабость. Ребячество.

Но иногда расставание длится месяцами. Это десятки звонков, на которые отвечают всё реже. Сотни сообщений, остающихся без ответа. Это бесконечное: «Давай попробуем ещё раз», которое с каждым разом звучит всё тише. Это попытки убедить человека, что он просто устал. Что любовь никуда не исчезла. Что за неё ещё можно бороться.

Именно так думал Чонгук.

Он звонил Сохи почти каждый день. Говорил без остановки, не позволяя ей закончить разговор. Просил вернуться в Корею. Хотя бы встретиться. Хотя бы выслушать его ещё один раз.

Он ночевал у двери её квартиры. Плакал, сидя у её ног. Целовал её ладони, волосы, лицо. Снова и снова шептал дрожащим голосом:

— А так тоже не любишь?..

Не любила.

Каждое утро Чонгук просыпался с тревогой в груди. Плакал, пока умывался. Плакал, пока одевался. Иногда так и оставался сидеть на полу посреди гостиной, царапая собственные бёдра и пытаясь не закричать слишком громко. Через несколько часов его уже ждали в студии. Он приезжал с опухшими глазами и повторял Чимину одно и то же:

— Она вернётся. Она любит меня. Ей просто нужно время.

Не любила.

Потом он перестал приезжать даже туда. Юнги записывал пробные версии песен с Джином, пока Чонгук сутками не выходил из квартиры. Он почти не ел. Исхудал до неузнаваемости. Сидел в углу комнаты, слушая музыку до самого утра, потому что боялся оставаться в тишине.

Он искал ответы везде. Слушал лекции о психологии. Делал медитации. Читал истории людей, которых тоже бросили. Пытался понять, что сделал не так. Что ещё можно исправить. Он всё ещё верил, что где-то в другой стране Сохи скучает по нему так же сильно. Что ей тоже больно. Что однажды она обязательно позвонит, ведь жить без него не может и любит.

Не любила.

Чонгук потерял себя. Потерял себя в попытках удержать Сохи. И не сумел найти дорогу обратно к себе за два года. И думал, что не сумеет никогда.

Яркий свет резал глаза.

Чонгук медленно открыл тяжёлые веки и несколько секунд смотрел в знакомый потолок, не понимая, где находится. Голова раскалывалась. В ушах стоял глухой шум, а тело казалось настолько тяжёлым, будто принадлежало не ему.

Он попытался пошевелиться и сразу почувствовал, как что-то сползло с плеч.

Одеяло.

Чонгук перевёл взгляд в сторону и увидел старое пианино в углу.

Студия Юнги.

Воспоминания вернулись почти сразу. А потом — ничего.

Юнги сидел рядом с диваном, молча перелистывая несколько листов бумаги. Он читал уже не в первый раз, но взгляд снова и снова возвращался к одним и тем же строчкам.

Хосок сидел с другой стороны. Он то поправлял край одеяла, будто оно постоянно съезжало, то просто смотрел на Чонгука, не замечая, что делает это слишком долго. И увидев проснувшиеся друга, вскочил с места.

— Проснулся?

Чонгук медленно повернул голову. Хосок наклонился к нему.

— Голова кружится?

— Нет.

— Воды?

Чонгук едва заметно кивнул. Хосок помог ему приподняться и протянул стакан. Он сделал всего несколько маленьких глотков. Даже держать стакан оказалось тяжелее, чем он ожидал. Хотя мог уверять, что в порядке.

— Спасибо.

Хосок забрал стакан обратно и сел рядом. Несколько секунд никто не говорил. Юнги молча поднял бумаги.

— Медсестра оставила заключение.

Чонгук посмотрел на листы в его руках.

— Если не сложно, прочтешь для меня?

Юнги опустил взгляд.

— Выраженное истощение организма. Недостаток сна. Недостаточное питание.

Пауза.

— Регулярные пропуски приёма лекарств,—Юнги ненадолго замолчал,—рекомендовано восстановить режим сна. Полноценное питание не менее трёх раз в день. Не пропускать лекарства. Исключить физические и эмоциональные перегрузки. Обязательное наблюдение у врача.

Он медленно опустил лист. В комнате снова повисла тишина. Чонгук не спорил. Не оправдывался. Не говорил привычное «я в порядке». Потому что сейчас даже ему самому было очевидно: он не в порядке.

Юнги ещё раз посмотрел на заключение. Потом тихо сложил бумаги и неожиданно произнёс:

— Прости.

Чонгук нахмурился.

— За что?

Юнги не сразу ответил. Наверное стал искать лучшие слова для того, чтобы описать свою вину. И, в конце концов, нашел.

— За это и за всё то, что я сделал.

Хосок перевёл взгляд с одного на другого. Он готовился вмешаться в любой момент. Но Чонгук устало выдохнул.

— Ты не виноват в этом. В другом, возможно, я ещё долго буду винить тебя,— он говорил спокойно, без злости,— но в том, что я довёл себя до такого состояния... твоей вины нет.

Юнги медленно покачал головой.

— Даже если ты так говоришь...,— он опустил взгляд на собственные ладони, — как старший я всё равно буду думать иначе.

Чонгук несколько секунд смотрел в потолок. Потом неожиданно спросил:

— Тогда...,— Юнги поднял голову, — используешь свои связи для меня?

Оба посмотрели на Чонгука одновременно.

— Какие связи? — первым спросил Хосок.

Чонгук перевёл взгляд на Юнги.

— Ты ведь знаком с деканом моего университета. Тэхен сказал, что ты сам поговорил с ним, чтобы мы без препятствий вернулись в университет.

Юнги слегка удивлённо кивнул.

— Да.

— Мне нужна одна просьба.

Хосок нахмурился.

— Какая?

Чонгук ненадолго задумался, словно проверяя, не передумает ли в последний момент.

— Помоги защитить университетскую газету Суры.

Хосок недоверчиво посмотрел на него.

— После всего, что произошло... ты сейчас думаешь об этом?

—Да ,—он слабо улыбнулся,—я впервые за долгое время думаю не о себе. И хочу сосредоточится на чем—то другом.

Юнги внимательно смотрел на него, будто пытался понять, что скрывается за этими словами. И Чонгук продолжил уже тише:

— Если получится... я попробую. Правда попробую привести себя в порядок.

Юнги ещё несколько секунд молчал. Потом впервые уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Хорошо.

— Правда?

— Если это в моих силах... сделаю.

Чонгук медленно кивнул. Юнги встал и вышел из кабинета, набирая номер на телефоне.

— Ты повезешь меня домой?

— Я это и собирался сделать. Ты будешь не против, если я или кто—то из нас останется с тобой на ночь некоторое время?

— У меня есть вариант отказа?

—Нет.

Чонгук рассмеялся, заставляя Хосока улыбнутся тоже. Он кивнул головой, дав согласие, и Хосок принялся собирать его вещи из студии Юнги и помог Чонгуку надеть свою куртку.

— Завтра надеюсь ты не хочешь пойти на пары.

— Именно на пары— нет. Но я хочу быть там с Сурой. Она будет волноваться, если я не поеду и даже может считать меня безответственным. А я ведь пообещал помочь с газетой.

— А если она увидит тебя в таком состоянии, не начнет волноваться?

—Ты прав, но я не задержусь надолго.

— Чонгук...

—Прошу. Я пытаюсь отвлечься. Помоги мне в этом.

***

К началу второй пары Чонгук так и не появился. Сура в очередной раз отвела взгляд от преподавателя и посмотрела в окно. Со своего места она видела почти весь внутренний двор университета: широкую дорожку от ворот, парковку, лестницу перед главным корпусом и студентов, которые небольшими группами торопились на занятия.

Чонгука среди них не было. Как и Чимина или Тэхёна. Сура недовольно поджала губы и снова опустила взгляд в ноутбук.

Но не прошло и меньше минуты, как она вновь посмотрела в окно.

— Ли Сура.

Девушка резко повернула голову. Преподаватель смотрел прямо на неё.

— Может, за окном происходит что-то интереснее моей лекции?

По аудитории прокатилось несколько смешков. Но она даже не обратила внимания.

— Пока ничего интересного, — честно ответила Сура.

— Тогда окажите мне честь и хотя бы иногда смотрите на меня.

Сура виновато улыбнулась и опустила взгляд. Но сосредоточиться всё равно не смогла. Чонгук сказал, что придёт. И, наверное, она не должна была придавать этому столько значения. У него мог появится расписание. Или он мог проспать. В конце концов, после всего произошедшего никто не имел права требовать от него появления в университете только потому, что вчера он решил попробовать. И состояние Чонгука, как бы не было страшно ей, оправдывало то, что он мог взять паузу уже следующий день.

Но, с другой стороны, именно поэтому отсутствие Чонгука с каждой минутой всё больше тревожило.

Когда после пары в коридоре появился Бом, она даже не успела нормально поздороваться.

— Ты чего так долго?

Брат посмотрел на часы.

— Вообще-то я вовремя.

Сура снова посмотрела через огромное окно в конце коридора. Бом проследил за её взглядом.

— Что там?

Она покачала головой.

— Ничего.

— А мои старые друзья сегодня не тут? Или не вышли поздоровится?

— Нет. Чонгук не пришел сегодня. И его друзья тоже.

— Странно. Чонгук был пунктуальным.

— Быть пунктуальным и быть не способным прийти — разные вещи. Его состояние...,— она замолчала, будто пытаясь найти слова помягче,— он больше не прежний человек.

Бом ничего не ответил. И свои же собственные мыли заставляли Суре почувствовать давление на груди. И именно поэтому ей хотелось увидеть Чонгука хотя бы на несколько секунд. Чтобы убедиться:  он проснулся, поел и способен сегодня выйти из дома.

Они направились к кабинету декана, но даже там Сура выбрала кресло возле окна. Разговор с деканом касался газеты. После последних проблем он наконец согласился выделить редакции отдельное помещение: небольшое, на другом этаже, зато теперь им не придётся каждый раз искать свободную аудиторию или выпрашивать ключи.

Ещё вчера Сура, наверное, вскочила бы от радости. Сейчас же она слушала декана вполуха.

— Помещение небольшое, — объяснял тот, перебирая бумаги. — Но для вашей редакции его должно хватить. Стол там есть. Остальное будете организовывать сами.

— Конечно.

Сура снова посмотрела в окно. И замерла. У ворот остановилась машина. Она не сразу поняла, почему сердце неприятно дёрнулось. Дверь открылась. Первым вышел Хосок. А следом за ним — Чонгук.

Сура поднялась так резко, что Бом посмотрел на неё.

— Что?

Она не ответила. Чонгук был здесь. И Хосок, который после ухода Чонгука в США, пытался держать их с Бомом связь, но сам тоже исчез.

Только облегчения почему-то не пришло. Даже с третьего этажа было видно, насколько плохо он выглядел. Он стоял возле машины, слегка ссутулившись, словно собственное тело вдруг стало для него слишком тяжёлым. На нём была та же тёмная одежда, в которой Сура привыкла видеть его последние дни. Волосы растрёпаны. Лицо почти бесцветное. Когда Чонгук поднял голову, она увидела бледные губы и тёмные провалы под глазами.

Сура машинально сжала пальцами край подоконника. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Или ещё хуже.

— Сура?

Она услышала голос декана, но не сразу отвернулась от окна. Во дворе Хосок что-то сказал Чонгуку. Тот посмотрел на него и вдруг улыбнулся. Или попытался улыбнуться — широко, насколько вообще позволяли ему усталость и слабость. Хосок хлопнул его по плечу.

— Простите, — быстро сказала она декану. — Можно я...

— Иди уже, — первым произнёс Бом.

Сура посмотрела на брата. Она схватила сумку.

— Ключ от нового кабинета хотя бы возьми, редактор.

Сура остановилась.

— Какого кабинета?

Бом несколько секунд молча смотрел на неё. Декан снял очки.

— Того самого помещения, о котором я рассказываю вам последние пять минут, госпожа Ли.

— Мне выдали комнату для редакции?

— Именно это я и пытаюсь вам сообщить.

На её лице впервые за всё утро появилась настоящая улыбка.

— Правда?

— Пока я не передумал.

Сура моментально схватила протянутый ключ.

— Спасибо!

Бом рассмеялся ей вслед. Сура почти сбежала вниз по лестнице. И она задевался вопросом в голове: какую реакцию показывать ему? Читать лекции или же быть мягче с ним.

Сура почти выбежала из здания.

Она увидела Чонгука ещё с лестницы и на несколько секунд даже замедлила шаг, будто вблизи всё могло оказаться не таким страшным, каким показалось из окна.

Но не оказалось.

Чонгук стоял возле машины Хосока, засунув руки в карманы толстовки. Ветер растрепал и без того неуложенные волосы. Чёрная одежда только сильнее подчёркивала болезненную бледность лица, а под глазами залегли тёмные тени. Он заметно похудел: об этом кричали впалые щеки.

Сура почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Она пошла быстрее. Чонгук в это время что-то вполголоса говорил Хосоку и сначала не заметил её. Но Хосок, стоявший к корпусу лицом, вдруг посмотрел ему за спину.

— Боже, как она выросла.

Чонгук обернулся. И увидел Суру.

Что-то внутри неожиданно отпустило. Совсем немного. И казалось, что Чонгук совсем забыл о том, что только вчера потерял сознание из—за утомления. Потому что захотел быстрыми шагами догонять ей и скорее спросить, помог ли он ей. Но не смог. Простых сил не было.

Он и сам не смог бы объяснить, почему так обрадовался её появлению. Возможно, после последних дней ему просто хотелось увидеть знакомое лицо, не связанное с врачами, таблетками, компанией, менеджером или бесконечными разговорами о том, что с ним делать дальше.

А может, дело было именно в Суре.

Она быстро шла к нему через двор, прижимая сумку к боку. Сура явно пыталась сохранить спокойствие, но лицо выдавало её с головой.
Она испугалась из-за него.

Улыбка появилась на губах Чонгука раньше, чем он успел об этом подумать. Он старался стоять прямо, не держась за Хосока и не подавляя виду, что ноги дрожат.

— Привет.

Сура остановилась перед ним. И ничего не ответила. Её взгляд быстро прошёлся по его лицу, опустился к рукам, плечам, снова вернулся к глазам.

Чонгук понял, насколько плохо он выглядит. Поэтому улыбнулся ещё шире. Настолько ярко, насколько вообще позволяли ему пересохшие губы.

— Что? — спросил он. — Настолько плохо, что забыла здороваться?

— Чонгук...

Хосок тоже перестал улыбаться. Он прекрасно знал этот тон. Это не весело и может Сура заплачет. Потому что теперь она могла нормально рассмотреть его глаза: красные от недосыпа, тяжёлые, будто ему стоило огромных усилий просто держать их открытыми.

— Ты спал?

Чонгук посмотрел на Хосока.

— Я немного спал, — наконец признался он.

— Что значит «немного»?

— Это допрос?

— Пока нет.

— Тогда не хочу знать, что будет на допросе.

Сура нахмурилась, но Чонгук снова улыбнулся ей. И она наконец немного расслабила плечи, и просто прошлась большим пальцем по его скуле.

— Ты хотя бы ел? Или мне заказать что—нибудь?

Чонгук замолчал. И не от вопроса, на который у него тоже не был ответа. А от жеста Суры, что он не мог в своей голове объяснить. Она сделала это так спокойно, так естественно. На мгновение его взгляд задержался на её лице — растерянный, почти удивлённый этой неожиданной нежностью. Он не отстранился. Наоборот, едва заметно повернул голову навстречу её ладони, будто сам того не осознавая. А когда Сура убрала руку, ещё несколько секунд смотрел на неё молча, сохраняя на коже её тепло.

Хосок шумно выдохнул.

— Я не стану прикрывать преступление. Он не ел.

— Хён.

Сура медленно перевела взгляд с одного на другого.

— Прекрасно. Значит, бургер?

— Что—нибудь..., — Чонгук замолчал, встретившись её взглядом,— да, бургер хороший выбор.

Хосок рассмеялся.

— Сура, ты вообще не изменилась.

Она тепло улыбнулась. Сжимая плечо Хосока, Сура отошла на шаг, набирая номер.

И Чонгук поймал себя на том, что продолжает смотреть на неё. Странное облегчение, появившееся несколько минут назад, никуда не исчезло. Наоборот. Будто решение приехать сюда всё-таки не было ошибкой.

— Кстати! — вернувшись,  Сура вдруг полезла в карман. Она вытащила небольшой ключ и победно подняла его перед ними. Чонгук непонимающе посмотрел сначала на ключ, потом на неё.

— Нам дали отдельный кабинет для газеты!

В голосе Суры мгновенно исчезла вся тревога. Глаза загорелись так, будто несколько минут назад она не собиралась устроить Чонгуку медицинский осмотр прямо посреди двора.

— Серьёзно? — Хосок улыбнулся. — Это огромный шаг. Я так рад за тебя.

— Да! Я могу оставить там материалы, поставить компьютер, сделать нормальный архив...

Она заговорила быстрее, увлекаясь собственными планами.

Чонгук слушал её и улыбался. На этот раз ему уже не приходилось заставлять себя.

— ...и мне нужно посмотреть, что там вообще есть, потому что декан сказал, что мебель старая, но мне всё равно. Главное, что помещение наше.

— Покажешь? — неожиданно спросил Чонгук.

Сура замолчала. А потом улыбнулась. Она первой направилась к корпусу.

Хосок уже собирался последовать за ней, когда заметил, что Чонгук на секунду остался на месте.

— Всё нормально?

Чонгук смотрел вслед Суре.

— Да.

В холле их уже ждали. Но никто из них не сразу заметил высокого парня у окна, который ждал свою сестру и уже успел заметить своих старых знакомых, один из которых вызывал у него мурашки.

Хосок заметил его первым и почти сразу расплылся в улыбке. Но улыбка у Бома появился не сразу.

— Вот кого я точно не ожидал сегодня увидеть.

Бом шагнул навстречу. Вместо рукопожатия они коротко обнялись. И глаза брата показались Суре тихими и даже грустными.

— Ты не изменился.

— Я не могу сказать то же о вас.

Чонгук стоял чуть позади и наблюдал за ними. Бом заметил его сразу. И улыбка на его лице исчезла.

— Чонгук.

— Привет.

Бом подошёл и обнял его тоже — осторожнее, чем Хосока. Его татуировки и пирсинг на губе, растрепанные волосы, худое лицо и узкие плечи заставляли Бому быть с ним аккуратнее. Что Чонгук сразу заметил.

— Рад тебя видеть.

Чонгук на секунду замер, а потом хлопнул его по спине.

— Я тоже.

И это было правдой. Последние годы будто разорвали его жизнь на две части. До и после. И сейчас перед ним стояли люди из того самого «до»: из времени, когда всё было ярче и не хотелось бежать каждое мгновение даже от самого себя.

— Я быстрее спущусь за заказом и приду.

Сура побежала по ноправлению лестницы, оставляя старых друзьей в коридоре.

Бом посмотрел на Чонгука внимательнее.

— Ты плохо выглядишь.

— Спасибо. Сегодня все решили сделать мне комплимент.

— Значит, не сговариваясь пришли к одному выводу.

Чонгук усмехнулся.

В этот момент Хосоку позвонили. Он отошёл ближе к окну, и Бом, сделал шаг ближе к нему, держа руки за спиной.

— У меня есть просьба, как твоего старого друга.

— Вряд ли я могу быть полезен. Сам видишь почему. Но говори.

Бом несколько секунд молчал.

— Я рад, что ты вернулся.

Чонгук слегка нахмурился.

— Звучит так, будто дальше будет «но».

— Будет. И это но относиться к тому, что я не хочу видеть тебя рядом Сурой. Я прошу, как его старший брат и твой старый друг.

Чонгук замер. Несколько секунд он даже не был уверен, что правильно услышал.

— Что?

— Ты понял.

— Нет. Как раз не понял.

Бом бросил взгляд в сторону Хосока, который уже заканчивал разговор и приблизился.

— Я знаю, через что ты прошёл, — тихо продолжил Бом. — И мне действительно жаль.

Чонгук перестал улыбаться.

— Снова последует «но»?

— Но я вижу тебя сейчас.

Бом снова посмотрел ему в глаза.

— Ты едва стоишь на ногах. Ты всё ещё живёшь прошлым. И я не хочу, чтобы в попытке выбраться из всего этого ты начал держаться за Суру.

Чонгук нахмурился сильнее. Хосок уже появился рядом и тихо стал увозить Чонгука назад.

— Не надо начинать то, что закончится не хорошо.

Эти слова заставили Чонгука замолчать. О сжал руки в кулак, потом сделал глубокий выдох. И если кто—то думал, что у него были проблемы лишь с тем, что он не ест и не спит, то они очень глубоко ошибались. У него самая огромная проблема была с гневом. И Чонгук так не хотел быть тем, кто разочарует Суру, потому что вышел из себя.

— Если Сура решит, что тебе нужна помощь, — продолжил Бом, — она будет рядом до последнего. Даже если сама от этого догорит.

Чонгук невольно посмотрел в сторону, откуда она ушла уже долгое время. Он вспомнил прохладный палец на своей скуле. Бургер, который она уже успела ему заказать. Её испуганное лицо. И почему-то слова Бома вызвали неприятное чувство.

— Я не собираюсь причинять ей боль. И я не хочу становится причиной тому, что она будет страдать из—за меня.

— Я верю.

Ответ оказался настолько быстрым, что Чонгук снова посмотрел на него.

— Тогда зачем всё это?

Бом выдохнул.

— Потому что иногда человек причиняет боль не специально.

Потом Чонгук тихо произнёс:

— Я буду осторожнее тем, чтобы стать для неё проблемой. Но я не стану держатся от неё подальше, потому что ты так велишь. Я не подчиняюсь никому, Ли Бом. 

Бом кивнул.

— Хорошо. Тогда Сура сама будет держатся от тебя подальше.

— Решил управлять её жизнью?

— Если понадобится, то да.

Чонгук посмотрел на него. Бом больше ничего не объяснил. В конце коридора наконец появилась Сура, неся в руках большие пакеты с едой.

— Вижу, вы даже не беспокоились обо мне.

— Почему задержалась?

— Были проблемы с картой.

Чонгук перевёл взгляд на неё. Она нетерпеливо ждала их возле лестницы и улыбаясь ярко, совершенно не подозревая, о чём они только что говорили.

— Я не останусь дорогая, но и ты не задержись тут.— Бом поцеловал лоб сестры, и неловко улыбнувшись парням, ушел.

Чонгук задержался ещё на секунду. Опасения старого друга тронули сердце Чонгука настолько, что он на секунду задумался уехать, попрощавшись с Сурой навсегда. Потому что меньше всего на свете Чонгук хотел поставить на другие плечи свой груз ментальных и физических проблем. Но заново посмотрев на ярко сияющие глаза, что с нетерпением ждали его, он выдохнул.

— Чонгук!

— Иду.

И последовал за ней.

Кабинет оказался меньше, чем Сура представляла. И старой. Она остановилась на пороге, всё ещё держа в руках пакеты с едой, и несколько секунд молча осматривала помещение.

— Ну...

Хосок заглянул ей через плечо. Он взял из её рук пакеты, чтобы девушка могла свободнее рассматривать помещение.

— Красиво.

Сура медленно повернула к нему голову.

— Тут всего один стол.

— Зато большой.

— Два стула. Ты не сможешь заглянуть в гости.

— Чонгук постоит. Нам сегодня определённо везёт.

Чонгук тихо усмехнулся позади них. Сура тут же обернулась. Он посмотрел на неё. Но Сура не стала долго рассматривать его,  вошла внутрь, с любопытством открывая шкафы и заглядывая в пустые коробки.

— Здесь можно поставить небольшой шкаф, — рассуждала она вслух. — А сюда мой ноутбук. Можешь привозить свой тоже, Чонгук.

Хосок поставил пакеты на стол.

— Ты уже всё придумала?

— Конечно.

— Ты увидела комнату секунд двадцать назад.

— Мне хватило десяти.

Чонгук снова улыбнулся. Он вошёл следом и прикрыл за собой дверь. Помещение действительно было небольшим. Старый письменный стол возле окна, несколько пустых полок. В углу стояли картонные коробки, а на подоконнике скопился приличный слой пыли.

Но Сура смотрела на всё это так, будто ей только что отдали собственную редакцию в центре Сеула.

— Здесь будут прошлые выпуски, — она указала на полки. — Здесь материалы, которые ещё нужно проверить. Нужен принтер. И нормальная лампа. Эта выглядит так, будто убьёт меня током.

— Не трогай, — одновременно произнесли Хосок и Чонгук.

Сура замерла с протянутой к лампе рукой. Потом медленно повернулась.

— Вы что, сговорились?

— Здравый смысл, — ответил Хосок.

— Редкое явление в этой комнате, — добавил Чонгук.

Сура рассмеялась. Она невольно заставила двух грустных парней засмеяться вместе с собой и почувствовать облегчение.

И Сура хотела ответить, но вдруг заметила, что Чонгук опёрся ладонью о край стола. Совсем незаметно. Наверное, он надеялся, что никто не увидит. Но она увидела. Улыбка исчезла с её лица.

— Садись.

— Всё в порядке.

— Я не спорю. Просто хочу, чтобы мы скорее поели.

Хосок молча выдвинул один из стульев. Чонгук посмотрел сначала на него, потом на Суру.

— Умираю с голоду.

Хосок соврал, принимаясь открывать пакеты с едой. Сура потянулась, взяв еду для Чонгука и кладя их перед ним.

— Сначала бургер, потом салат?

Она положила коробку перед ним.

— Или картошку с напитком. Тут можешь выбирать сам.

—У меня есть выбор. Хороший знак.

Чонгук посмотрел на заставленный стол.

— Ты решила откормить меня за один день?

Сура на мгновение замерла. Шутка была обычной. Но только сейчас, когда он сидел перед ней, она снова заметила, насколько свободно одежда висела на его теле.

— Нет, — ответила она уже тише. — Просто хочу, чтобы ты поел.

Чонгук встретился с ней взглядом. На этот раз не стал спорить.

— Хорошо.

Хосок наблюдал за ними молча. Наверное, именно тогда в его голове окончательно созрела мысль, о которой он собирался поговорить с Сурой чуть позже. Но сначала Чонгук должен был съесть хотя бы половину того, что она принесла. И Чонгук начал с картошки.

***
Хосок ушёл примерно через полчаса. Но не сразу. Сначала трижды спросил Чонгука, уверен ли тот, что хочет остаться. Потом отдельно предупредил Суру позвонить ему, если Чонгуку станет хуже. Потом снова посмотрел на друга.

— Хён.

— Что?

— Иди уже.

Только после этого Хосок наконец закрыл за собой дверь. В кабинете стало непривычно тихо. Сура сидела на полу возле одной из коробок, перебирая старые выпуски газеты. Чонгук остался за столом.

Бургер он всё-таки съел. Не весь, конечно. Но это заставило Суру облегченно выдохнуть. И она решила пока считать это победой.

— Смотри.

Она подняла один из выпусков.

— Это ещё до меня.

Чонгук протянул руку. Сура поднялась и отдала ему газету. Он лениво перелистнул несколько страниц. Потом ещё одну.

— Скучно.

Сура резко посмотрела на него.

— Что?

— Скучно.

— Ты прочитал полторы страницы.

— Мне хватило.

— И что именно тебе не нравится?

Чонгук повернул газету к ней и ткнул пальцем в заголовок.

— «Пять способов успешно подготовиться к экзаменам».

— Это полезно.

— Это можно найти в интернете за десять секунд.

Сура скрестила руки на груди и улыбнулась.

— Хорошо, великий Чон Чонгук. А о чём должен писать университет?

Чонгук пожал плечами.

— О людях.

Ответ прозвучал очень просто.

— Очень конкретно.

— Ты спросила , я ответил.

Он снова посмотрел на газету.

— Здесь учатся тысячи человек. У каждого что-то происходит. У каждого своя борьба с жизней.

Чонгук замолчал.

— Продолжай.

Он опустил взгляд на страницу. Сура медленно села напротив него.

— Вот об этом я и хочу писать. Об этих тихих войнах.

Чонгук поднял глаза.

— О том, о чём люди обычно молчат.

Она забрала у него старый выпуск и положила на стол.

— Я не хочу делать газету только ради того, чтобы раз в месяц раздать студентам несколько листов бумаги. Если мы уже получили помещение и возможность продолжать... я хочу, чтобы люди действительно её читали.

Он опустил взгляд.

Сура тем временем достала из сумки ноутбук.

— Вообще-то...

Она открыла крышку.

— Мне действительно нужна помощь.

Чонгук посмотрел на неё. Сура развернула ноутбук к нему. На экране находился почти пустой макет следующего выпуска.

— После всего произошедшего часть ребят ушла. Некоторые просто испугались проблем с университетом. Другие решили, что газету всё равно закроют. А мне одной...

Она замолчала. Чонгук ждал продолжения.

— Мне одной тяжело. И я не могу выражать лишь свою точку зрения и лишь свои мысли. Я хочу, чтобы кто—нибудь говорил иногда, что я тоже ошибаюсь и это нормально.

Это признание прозвучало непривычно. Сура редко говорила подобное настолько прямо. Потому что она была слишком упрямой, чтобы просить о помощи или признать свои слабые стороны.

Чонгук посмотрел на пустые страницы. Ещё вчера он лежал на диване в студии Юнги и слушал, как ему перечисляют всё, что он сделал с собственным телом. Сегодня перед ним впервые за долгое время кто-то говорил не о том, какая помощь нужна ему. Помощь просили у него.

— Что нужно делать?

Сура подняла голову.

— Ты поможешь написать, а не только будешь читать?

— Я ведь обещал помочь. Я хоть и не собираюсь ночевать здесь и писать статьи до потери сознания. Хотя, видимо, с последним у меня уже есть опыт.

— Не смешно.

— Немного смешно.

Сура покачала головой. Чонгук подтянул ноутбук ближе. Она несколько секунд смотрела на него. А потом придвинулась ближе. На экране появился список материалов. Сура начала рассказывать: какие статьи уже готовы, какие пришлось снять, кто раньше отвечал за фотографии, почему предыдущий выпуск задержали и сколько всего теперь нужно переделать.

Чонгук слушал. Сначала просто слушал. Потом начал задавать вопросы. И в конце, когда она закончила говорить, Чонгук встал со своего места. Он начал убирать со стола остатки еды,  собрал все в один пакет, стер стол с салфетками. Он закрыл ноутбук Суры, поместил в её сумку и протянул её.

—Ты устал.

— Я думаю, что ты тоже вымоталась за сегодня. И я благодарен тебе за всё, что ты сделала для меня. Думаю, стоит поехать домой и отдохнуть немного. А завтра я приду к тебе с новыми материалами и мы обсудим.

Чонгук помог ей надеть свою куртку и сам надел капюшон, закрывал челкой свои глаза. Его пальцы были холодным, но лицо больше не было бледным и не вызывало слезы.

— Чонгук, ты спас мою жизнь. И я хочу, чтобы ты всегда знал, куда идти, если будет нужна помощь.

Его руки замерли на молнии куртки. Несколько секунд Чонгук ничего не говорил. Слова Бома снова прозвучали в голове слишком отчётливо.

А Сура стояла совсем рядом и смотрела на него спокойно. Без жалости. Без страха, который он видел в её глазах утром. Будто только что не сказала ничего особенного.

А для него это почему-то оказалось особенным.

— Ты мне ничего не должна, — тихо произнёс он.

Сура нахмурилась.

— Я знаю.

Она поправила ремень сумки на плече. Чонгук отвёл взгляд. Сура направилась к двери, но Чонгук остался на месте ещё на несколько секунд.

— Сура.

Она обернулась.

— Спасибо.

Улыбка на её лице стала мягче.

— Завтра принесёшь хорошие темы — тогда поблагодаришь.

Чонгук покачал головой и вышел вслед за ней. Сура выключила свет и закрыла кабинет.

Он не знал, поможет ли ему газета. Не знал, сможет ли снова нормально есть, спать, вовремя принимать лекарства. Не знал, сколько ещё раз сорвётся и сколько утр начнутся с желания вообще не вставать с кровати.

Но сегодня он приехал. Поел. Смеялся. Разозлился и смог остановиться. Потом снова смеялся. Говорил о завтрашнем дне.

И впервые за долгое время слово «завтра» не пугало его.

— Пойдём? — спросила Сура.

Чонгук посмотрел на неё.

— Пойдём.